<<
>>

Разноречивость мнений

Сегодня, в начале XXI века нам, очевидцам и зачастую участникам происходивших совсем недавно событий, бывает очень сложно оценить их. Например: как оценить перестройку и проведение «либеральных реформ» – они были на благо России, или во вред?..

Или: как оценить «перестройку» произведённую в 1934–1936 году Сталиным, когда он отказался от идеи «мировой революции» и погнал страну курсом индустриализации?

Слава Богу, хоть с хронологией этого недавнего прошлого всё в порядке, и материалов для анализа более, чем достаточно. А вот когда историк берётся за дела давным#x2011;давно миновавших веков, источников#x2011;то информации у него оказывается очень мало, а сам он ни участником, ни очевидцем тех событий не был, и не может опираться на собственный опыт, а вынужден реконструировать  это прошлое.

Известный английский историк и философ Р. Дж. Коллингвуд писал об исторических источниках:

«Любой источник может быть испорчен: этот автор предубеждён, тот получил ложную информацию, эта надпись неверно прочтена плохим специалистом по эпиграфике, этот черепок смещён из своего временного слоя неопытным археологом, а тот – невинным кроликом. Критически мыслящий историк должен выявить и исправить все подобные искажения. И делает он это, только решая для себя, является ли картина прошлого, создаваемая на основе данного свидетельства, связной и непрерывной картиной, имеющей исторический смысл ».

Очень правильные слова. Но немало имеется конкретных примеров, заставляющих усомниться в склонности историков к критическому мышлению. Это и многочисленность версий по поводу названия «Болвановка» в Москве. Или уже упоминавшаяся речь «Энкомия, или Льва Диакона к императору Василию слова», из которой следует, что в Х веке византийский царедворец за полтысячелетия до Колумба ЗНАЛ, что переплыть Атлантику можно. И это никак не заставляет «критически мыслящих историков» задуматься о достоверности источника.

А ведь энкомия имеется в единственной рукописи в составе Бодлейановской библиотеки, и по письму может быть отнесена не ранее как к XIV веку, а уж сфальсифицировать «документ» могли когда угодно, хотя бы накануне XIX века, когда он и был найден.

Но даже имея дело с подлинным документом, надо очень и очень подумать, насколько можно верить сообщению. Так, Л.Н.Гумилёв полагал, что «древние авторы всегда писали свои сочинения ради определённых целей и, как правило, преувеличивали значение интересовавших их событий. Степень же преувеличения или преуменьшения определить очень трудно и не всегда возможно…, историк рискует оказаться в плену у автора источника и может попросту начать пересказывать прочитанное, стараясь передать его содержание как можно ближе к тексту. Но ведь древний автор руководствовался идеями, для нас неприемлемыми, и его читатели, имея иную, чем мы, систему ассоциаций, воспринимали написанное им не так, как читатель нашего времени…, при буквальной передаче текста мы не улавливаем и того смысла, ради которого текст был написан ».

Джордж Орвелл рассказывал, что когда знаменитый английский мореплаватель и корсар Уолтер Ралей сидел в тюрьме в лондонском Тауэре, он писал всемирную историю. Закончил первый том и приступил ко второму, когда увидел из окна своей камеры драку в тюремном дворе. Был убит человек. Сэр Уолтер заинтересовался, что произошло. И вот, несмотря на то, что он лично видел убийство, расспросил участников драки и других очевидцев,– выяснить причину происшествия ему не удалось. И тогда он сжёг свою историю мира, решив, что если не мог найти причин того, что сам видел, нет никакого смысла пытаться понять, что происходило в прошлом. Но это – крайний случай. Есть историки, есть исторические книги. Как заметил Орвелл, определённая степень правдоподобия возможна, если мы согласимся, что факт –подлинный, даже если он нам не нравится.

О русской же истории эмигрант, монархист и философ Иван Солоневич писал в середине ХХ века: многие общепринятые мнения никак не соответствуют действительности, стоит лишь присмотреться к источникам.

В русское понимание русской истории был искусственно, иногда насильственно, введён целый ряд понятий, которые не соответствовали ни русской, ни иностранной действительности: это был пустой набор праздных слов, заслоняющий собою реальность.

Да, можно согласиться с Солоневичем: заказ победившего социального слоя (феодалов, капиталистов, коммунистов, а теперь и «демократов») вводил в обиход понятия, «не соответствовавшие никакой действительности в мире, и язык, в котором не было места для обозначения чисто русских явлений ». А напластование этих понятий и толкований в умах историков, происходившее на протяжении как минимум трёх столетий, не могло привести к иному результату, кроме того, что «в итоге любой труд по истории России переполнен сплошными внутренними противоречиями ».

Посмотрим, сколь противоречивы мнения о такой ключевой фигуре нашей истории, как ПётрI, даже в работах одного и того же историка, Льва Тихомирова. Он высказывал о нём такое мнение:

«Я глубоко почитаю его гений и нахожу, что он не в частностях, а по существу делал именно то, что было нужно ». (См. Л. Тихомиров, «Монархическая Государственность»,

Издание Технического Центра Зарубежных Организаций Русской Национально#x2011;Мыслящей Молодёжи, Мюнхен, 1923 том II, стр. 161.) Но в другом месте тот же Лев Тихомиров пишет:

«Учреждения Петра были фатальны для Россиии были бы ещё вреднее, если бы оказались технически хороши. К счастью, в том виде, в каком их создал Пётр, они были ещё не способны к сильному действию »,

а затем сообщает:

«Исключительный бюрократизм разных видов и полное отстранение нации от всякого присутствия в государственных делах делают из якобы «совершенных» учреждений Петра нечто в высокой степени регрессивное, стоящее и по идее и повредным последствиям бесконечно ниже московских управительных учреждений » (стр. 163).

Также и В.О.Ключевский противоречит сам себе: с одной стороны Пётр «гений», с другой – «хороший плотник, но плохой государь».

А речь идёт о временах не столь отдалённых, как эпоха «татаро#x2011;монгольского нашествия» или, тем более, Юрия Долгорукого или Владимира Красно Солнышко!

Сам Солоневич ПетраI ужасно не любил: «принято говорить о гении Петра – однако, любая фактическая справка не оставляет от этой гениальности камня на камне… »,– однако разнобой в оценках деятельности царя не позволяет однозначно согласиться с какой#x2011;то одной, пусть даже не такой радикальной, как у Солоневича.

Посмотрим, как оценивали разные историки конечные результаты промышленной политики ПетраI. Прежде всего отметим, что вне зависимости от того, какую теорию происхождения русской промышленности отстаивают исследователи – «искусственную» или «естественную»,– они все согласны с тем, что петровская эпоха весьма значительна в истории промышленности России, хотя бы потому, что в первой четверти XVIII века благодаря политике протекционизма и субсидиям государства были основаны многие новые предприятия. Но на этом единство взглядов обеих групп историков и кончается, и начинается полный разнобой.

Мнение первое: промышленная политика Петра привела к её, промышленности, дальнейшему упадку и отмиранию . Его политика была ошибочна и недальновидна, закрытие большинства новых мануфактур после смерти Петра показывает искусственность этих предприятий, их нежизнеспособность в условиях отсутствия постоянной поддержки со стороны государства (Д.И.Девятисильная, П.Н.Милюков, М.М.Богословский).

Мнение второе: промышленная политика Петра принесла стране развитие и процветание . Серьёзный и подробный анализ показывает, что если многие небольшие текстильные фабрики и в самом деле не выдержали конкуренции с крестьянским надомным производством, то более крупные предприятия этой отрасли пережили, по меньшей мере, середину XVIII столетия. Рудники и металлургические предприятия, что бесспорно, доказали свою высокую рентабельность, а развитие тяжёлой промышленности продолжалось и после смерти Петра.

Мнение третье: при Петре имело место преодоление экономической отсталости России  (Е.И.Заозерская, М.Н.Мартынов, Н.И.Павленко, С.Г.Струмилин).

Мнение четвёртое: произошло усугубление экономической отсталости России . То есть, с одной стороны, петровские домны на Урале своей продуктивностью превзошли английские, превратив Россию в одну из ведущих стран в области металлургического производства, а с другой, ПётрI своей «форсированной индустриализацией» страны обрёк Россию на экономическую отсталость в будущем. (См. Ханс Баггер. Реформы Петра Великого. Обзор исследований. М.: Прогресс, 1985.) В общем, чем скрупулёзнее даже самые добросовестные историки изучают документы, скомпилированные предыдущими историками на основе компиляций ещё более ранних учёных, тем виднее нестыковки, возникшие из#x2011;за неверного датирования, или неправильного понимания. Это так, даже если речь идёт об относительно недавних событиях, происходивших при Петре или за сто – сто пятьдесят лет до него; что уж говорить о делах более давних.

Перейдём к более подробному разбору петровской эпохи.

<< | >>
Источник: Д. В. Калюжный, Я. А. Кеслер. Другая история Российской империи. 2004

Еще по теме Разноречивость мнений:

  1. ПЕРВЫЙ ЭТАП ПРЕОБРАЗОВАНИЙ. 1985-1986
  2. III. Мысли и тезисы о философии истории
  3. Модернизация системы политической цензуры (1956-1968 гг.)
  4. Пробабилизм
  5. ЛЕОН И КАСТИЛИЯ
  6. § 2. Общие условия судебного разбирательства
  7. §1. Понятие вины и ее форм в уголовном праве.
  8. Мухаммед и ислам
  9. Мнения
  10. Разноречивость мнений
  11. Индия и ЮгоВосточная Азия: потенции трансформации
  12. Толковый словарь понятий и терминов
  13. Глава XV. Начало легенды об Иисусе. Его воззрения на свою сверхъестественную роль
  14. ГЛАВА I. СОВРЕМЕННАЯ СТИЛИСТИКА И РОМАН
  15. ГЛАВА II. СЛОВО В ПОЭЗИИ И СЛОВО В РОМАНЕ
  16. ГЛАВА III. РАЗНОРЕЧИЕ В РОМАНЕ
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -