<<
>>

ГЛАВА IX ПИРРОВА ПОБЕДА

Римское посольство. — Военная организация италиков. — Противники готовят свои армии к кампании 279 г. — Открытие военных действий. Битва приАус- куле. —Затишье осенью-зимой 279-278 гг.
—Кампания 278 г. Мирные переговоры. — Пирр отправляется в Сицилию. В Тарент прибыло большое посольство. В него вошли сразу три консуляра (т. е. бывших консула), прославившихся своими победами над италиками: уже знакомый нам Гай Фабри- ций, Публий Корнелий Долабелла, устроивший в 283 г. резню сеннонов, и Квинт Эмилий Пап, тогда же одолевший бойев. Все эти люди слыли опытными военачальниками и должны были вызвать уважение со стороны Пирра: перед царем предстали сразу три человека, одерживавшие не менее решительные победы, чем он в прошлом году. Эпиротов это посольство заставило предположить, что Рим все-таки склоняется к заключению мирного договора. Поэтому Пирр приказал встретить их с необходимыми почестями. Однако его ожидания были обмануты. Римляне имели задачей переговоры по поводу размена пленными — и не более того. Пирр был удивлен. Конечно, любая дипломатическая миссия в то время исполняла функции военной разведки, но не слишком ли большим расточительством было направлять для этого сразу трех консуляров? Пообещав хорошенько обдумать просьбу римлян о пленных, Пирр устроил совещание со своими приближенными. Мы знаем, что там столкнулись два мнения: Кинея, который предлагал вернуть пленных безо всяких условий, чтобы этот красивый жест стал прологом к новым мирным инициативам, и Милона, считавшего, что размен пленными будет делом невыгодным: в обмен на захваченных партизан из «тела италиков Пирр будет вынужден вернуть врагу воинов-про- фессионалов. По мнению Милона, противник был уже почти побежден: оставалось лишь довести весной при помощи местных союзников войну до конца. Киней был сторонником перенесения военной активности Пирра в Сицилию, которая после смерти Агафокла находилась в плачевном состоянии, с одной стороны разоряемая мамертинцами, с другой же постепенно завоевываемая карфагенянами.
Возможно, именно на этот период падает визит карфагенского адмирала Магона со 120 кораблями в Рим, где карфагенянин предлагал возобновить старые соглашения о взаимной помощи, направив их против Пирра Пуны явно опасались вторжения эпиротов на Сицилию в случае его замирения с римлянами. Однако римляне ответили отказом, и этот отказ можно было расценивать как стремление к миру. В отличие от Кинея Милон считал, что лишь поставив Рим на колени можно будет рассчитывать на надежный тыл во время сицилийской экспедиции. Пирр выбрал промежуточный образ действий. Он отказался выдавать пленных, пока Рим не начнет переговоров о мире. Впрочем, он согласился отпустить захваченных при Гераклее, в Фрегеллах и Пренесте римлян на празднование Сатурналий — под честное слово консуляров. Сатурналии, во время которых на несколько дней в Рим возвращалась власть мифического «царя Сатурна», являлись излюбленным праздником римлян. Они происходили в декабре, следовательно, визит в Тарент консуляров нужно отнести ко второй половине ноября. Фабриций и его коллеги дали такую клятву, и пленные римляне отравились в краткий отпуск на родину. Между тем Пирр и его окружение стремились показать себя римлянам с лучшей стороны. Особенно античная традиция выделяет отношения эпиротов с Гаем Фабрицием. Дело дошло до того, что во время одного из частных приемов Пирр предложил римлянину перейти к нему на службу, став его правой рукой. Фабриций якобы ответил: «Тебе же это будет невыгодно: когда эпироты узнают и тебя, и меня, они предпочтут, чтобы царствовал над ними не ты, а я». Во время другого частного разговора царь якобы предлагал консуляру большое количество золота, а на другой день приказал незаметно подвести к помещению, где находился Фабриций, самого своего большого слона, который неожиданным ревом приветствовал римлянина. Фабриций с улыбкой отвечал, что на него не произвели впечатление ни золото, ни животное. При описании еще одной легендарной беседы, на этот раз с Кинеем, мы сталкиваемся с презрительным отношением римлян к излишнему умничанью греков.
Однажды Киней рассказывал римским консулярам об учении Эпикура, согласно которому мудрец должен стремиться прожить незаметно, уклоняясь от государственной и военной службы и посвящая себя разумным удовольствиям, Фабриций воскликнул64 «Клянусь Геркулесом! Вот бы и Пирр, и салшиты придерживались того же учения, пока они воюют с нами!»* Пирр терпеливо переносил заносчивые шутки римлян. Впрочем, те сдержали свое слово. Когда пленные вернулись в Рим, Сенат принял постановление, под страхом смертной казни запрещавшее им оставаться в городе после истечения установленного срока. * * * После прощания с римскими посланниками Пирр с удвоенной энергией начал готовиться к новой кампании. Опыт осеннего похода подсказывал ему: для победы над Римом ему нужна более значительная по размерам армия. Ради этого он не побоялся испортить отношения с тарен- тинцами, то есть теми, кто пригласил даря в Италию и сыграл важную роль в битве при Гераклее. Еще в прошлом году тарентинцы ворчали по поводу мобилизации, проводимой Пирром, говоря, что, спасаясь от несвободы и притеснений римлян, они попали в еще более жесткую узду. Многие из горожан полагали, что Пирр возьмет на себя все военные заботы, от них же будут требоваться только деньги да, возможно, добровольцы. Недаром так восторженно приняли два года назад Милона, который сменил стражу на городских стенах, поставив туда своих солдат и позволив горожанам заняться своими делами. Теперь же Пирр задался целью поставить «под рркье» всех молодых мужчин Тарента. Это вызвало настоящее недовольство, которое, правда, не вылилось в открытый бунт. В городе находился предусмотрительно усиленный эпирский гарнизон, а Пирра сопровождала аура победителя, вынуждавшая соглашаться даже с самыми непопулярными его решениями. Из тарентинцев был собран большой пехотный корпус, получивший название «белых щитов» (позже так будет называться одно из подразделений македонской армии Анти- гонидов). Но не меньшую роль в будущих военных действиях царь отводил отрядам италиков.
Самое время сказать немного об их военной организации. Римские историю!, описывающие битвы республиканских полководцев с самнитами или луканами, не уделяют внимания тактике своих противников. Очевидно, италики, как и многие народы Средиземноморья, сражались в строе фаланги, которая после печального знакомства с кельтскими ордами, быть может, напоминала манипулярную фалангу римлян. Однако не менее вероятно, что самниты и лу- каны в той же степени были готовы к маневренной и даже малой войне. Отсюда ясно, что их вооружение по своему типу совмещает особенности греческого гоплита и пельтаста Давно уже отмечено, что описание Титом Ливием салшитского снаряжения относится не к временам самнитских войн, но к т. н. гладиаторам-самнитам, которых он видел на аренах римских цирков в эпоху Августа Сохранившиеся скульптурные и живописные изображения, а также находки вооружения жителей Средней и Южной Италии позволяют набросать приблизительный портрет самнитско-луканского воина Наступательным вооружением самнитов было копье, напоминающее римский пилум И здесь соблюдалась общая для народов Средиземноморья традиция. Самниты и луканы несли в бой два копья. Причем одно использовалось подобно дротику, второе же было предназначено для рукопашной схва- ки. На старинных изображениях мы не видим у самнитов рубящего оружия. Из этого не следует, что они не использовали кописы, или колющие кинжалы, ио подобное невнимание к ним художников говорит о каких-то уже не известных нам предпочтениях самнитов и луканов в манере ведения боя. Защитное вооружение самнитов прежде всего составляли шлемы аттического типа, явно заимствованные у греков Кампании, снабженные, как и в случае римлян, нащечниками и украшенные столь любимыми в Италии длинными перьями. На отдельных шлемах видны держатели для конских грив, иногда встречаются экземпляры с бронзовыми крылышками над ушами — вероятно, признак особого положения владельца такого шлема. Доспех южноиталийских и самнитских воинов, естественно, не был однотипным К особенностям можно отнести находки нескольких железных пластин, имитирующих грудо брюшную мускулатуру, но не являющихся доспехами «анатомического типа».
Эти пластины не имеют своей «пары» на спине и попросту подвешивались на плечах. С другой стороны, очень часто встречаются уже знакомые нам комбинации из трех круглых пластин, крепящихся на груди. У самнитов их дополняли таже очень широкие пояса, имевшие основной задачей защиту брюшной полости. На известных нам изображениях самниты и луканы держат в руках круглые, напоминающие аргивские, щиты. Однако есть основания думать, что у многих рядовых воинов они изготовлялись по упрощенной технологии и основой были не особые породы дерева, а плетенки из лозы, обтянутые овечьими шкурами. К тому же Дионисий называет в одном месте самнитские щиты «продолговатыми», что показывает на их близость скутуму. Следовательно, единообразия в самнитских щитах обнаружить мы не сумеем Общим для них была все-таки не форма, а облегченный характер производства и небольшой вес В целом армия самнитов и луканов имела менее мощное вооружение, чем римская, а тем более эпирская. При столкновении с римлянами эти племена некоторое время бились в строе фаланги, после чего, рассыпаясь, спасались среди холмов и утесов своей родины. Именно это позволило самнитам выдержать три кровопролитные войны и оправиться от многих поражений. Лишь в нескольких случаях их армии почти поголовно ложились на поле боя, подобно римлянам при Ал- лйи или Каннах. Пирр прекрасно понимал, что ему едва ли удастся вьггра- вить национальные черты из ополчений своих союзников. Однако он приложил максимум усилий к тому, чтобы они были обучены и к иной манере боя: отдельными отрядами (когортами, таксисами), расположенными так, чтобы нейтрализовать силу римского удара и при этом поддерживать друг друга. Армия стала более «дробной», Пирр отучал италийцев от примитивного деления своего войска на правое и левое крыло. Благодаря этому поражение одного таксиса еще не означало потери сражения и могло быть нейтрализовано соседними подразделениями. И хотя бы на этот раз он смог добиться своего: в битве при Аускуле его армия будет действовать как устойчивое целое.
Кто же в начале 279 г. вошел в антиримскую коалицию? Дионисий упоминает италийских греков и три местных племени: самниты, луканы, брутгии. Из этого следует только то, что эти народности составили отдельные подразделения в армии Пиррх Несомненно, что к ним нужно добавить некоторые племена, населявшие Апулию, по крайней мере ту ее часть, которая тяготела к Таренту, а также беглецов из Анаг- нии и Пренесте — герников в их странных шлемах с широкими полями. Римляне также собрали под свои знамена многие племена: родственных латинов, а также вольсков, сабинов, умбров, марруцинов, пелигнов, френтанов, арпанов и кампанцев. Ясно, что далеко не все среди кампанцев взяли в свои руки оружие: здесь еще помнили греческие и самнитские корни. Что касается остальных народов, то нужно заметить, что лишь латины и умбры представляли собой значительные племенные объединения. Все остальные — небольшие народности, многие из которых почти не «отметились» в истории Италии. Это означало определенный кризис Римского союза. Этрусков в армии последнего нет. Наоборот, лишь наличие гарнизонов оккупантов и недавнего мирного договора сдерживало их от удара в спину поработителям Союзнический контингент резко сократился. Поэтому в Риме проводили экстраординарные наборы добровольцев. К счастью, молодых людей, которые и ответ на призыв глашатая приходили зимой 280/79 г. на «призывной пункт», было достаточно. * * * Ареной военных действий в 279 г. стала Апулия. Поскольку после прошлогодней битвы при Гераклее и осенней кампа нии активной стороной оставался Пирр, то именно царю принадлежит выбор этой арены для боя. Почему Пирр не вторгся вновь в Кампанию, угрожая Латинской и Аппиевой дорогам? Видимо, он не хотел завязнуть в «окопной войне». В Кампании, насыщенной крепостями и горными отрогами, которые легко было превратить в укрепленные позиции, ему пришлось бы потратить слишком много времени и сил для продвижения вперед. Его войско 279 г. было как минимум вдвое больше прошлогоднего и куда более *песгрым. Теперь Пирр не мог рискнуть на поход, подобный маршу 280 г., когда войска действовали, совершенно утратив связь с тылом и находясь посреди консульских армий. Пирру требовался такой район военных действий, который отвечал бы нескольким параметрам. Во-первых, он не должен быть разорен военными действиями и достаточно плодороден, чтобы обеспечить армию продовольствием Во- вторых, этот район должен был готовиться к восстанию против Рима. В-третьих, здесь не должно было иметься избытка римских укреплений. Наконец, в-четвертых, отсюда должна была исходить стратегическая угроза Риму. Апулия отвечала всем этим условиям Ее миновали войны последних десятилетий, однако из этого не следует, что апулийцы безропотно перешли под власть Рима. По крайней мере два племени — давнии и невкетии — поддержали Пирра В этом регионе у римлян имелась лишь одна первоклассная крепость — Люцерия, которая была расположена в се- верной части Апулии, следовательно, не могла оказать влияния на характер военных действий по крайней мере в начале кампании. Наконец, заняв Апулию, Пирр создавал себе плацдарм, с которого мог развивать наступление и на запад — в Самниум, в обход Кампании, и на север — в земли пиценов, откуда было рукой подать до галлов и этрусков. Весной 279 г. Пирр походил на шахматиста, который пытается достичь решающего преимущества не продолжением прямой атаки, а неожиданной угрозой на противопо ложном от атакованного фланге. Чтобы ликвидировать эту угрозу, его противнику пришлось сосредоточить здесь главные свои силы. В Апулии мы застаем обе консульские армии. В 279 г. консулами были избраны Публий Сульпиций Саверрион и Публий Деций Мус. Первый был, видимо, сыном консула Сульпиция, в 304 г. успешно подводившего под «римскую руку» самнитов. Второй происходил из фамилии, прославившейся при деде и отце Публия. Оба они, с промежутком в 45 лет, совершили один и тот же поступок, посвятив себя в жертву богам ради победы в сражении. Старший Деций пошел на это во время битвы близ Везувия, завершившей борьбу римлян с латинами за гегемонию в Средней Италии. До нас дошла формула, которую использовал этот консул: «Янус, Юпитер, Марс-отец, Квирин, Беллона, Лары, божества пришлые и боги здешние, бога, в чьих руках мы и враги наши, и боги преисподней, вас заклинаю, призываю, прошу и умоляю: даруйте римскому народу квиритов одоление и победу, а врагов римского народа квиритов поразите ужасом, страхом и смертью. Как слова эти я произнес, так во имя государства римского народа квиритов я обрекаю в жертву богам преисподней и Земле вражеские рати, приспешников их и себя вместе с ними»65. В разгар битвы фланг, находившийся под командой Де- ция, пришел в беспорядок, но бесстрашие, с которым консул бросился на врагов, подняло боевой дух римлян, и даже смерть полководца не помешала им одержать победу. В 295 г. его сын, также Публий Деций Мус, командовал при Сентине левым флангом римской армии. Когда находившаяся под его началом коииица побежала, не выдержав стол- кновенния с галльскими колесницами, он приказал жрецу- понтифику Марку Ливию совершить над ним посвятительный обряд. Деций-сын произнес формулу отца, к которой прибавил проклятия знаменам, доспехам и оружию врагов, после чего бросился на галльские копья. Понтифик стал кри- •гать, что победа теперь за римлянами, а галлы и самниты смертью консула обречены на гибель. Это оказало воодушевляющее воздействие на римлян, в конечном итоге сдержавших победу. Назначение потомка этих Дециев должно было повлиять на настроения суеверных квиритов. Когда слухи о командую- щем-«камикадзе» стали доходить до эпирской армии, Пирр приказал объяснить своим солдатам, что их пытаются напугать, словно несмышленых детей. Узнав у италиков об одеяниях человека, посвящающего себя в жертву богам, он велел -захватить Деция Муса в плен живым, чтобы прилюдно казнить его после победы. Насколько мы знаем, до жертвоприношения дело так и не дошло. Источники не рассказывают нам о движении или маневрировании армий, предшествующих сражению. Мы знаем лишь, что летом 279 т. они располагались друг напротив друга близ города Аускул в западной части Апулии, на краю Апеннинских гряд. Отсюда следует, что равнинная Апулия была уже в руках Пирра. Позади остались долина Ауфида и городок Канны, который прославит Ганнибал. Такое ощущение, что римляне в этот момент не столько защищали север Апулии, сколько пытались прикрыть дорогу во внутренние •бласги Самниума — примерно там, где прошел Ганнибал осенью 217 г. (правда, он прорывался в обратном направлении — из Кампании и Самниума в Апулию). Как обычно, армии некоторое время стояли друг против друга и вели психологическую войну. Пирр угрожал поймать и наказать Деция-внука, консулы высокомерно отвечали, что они побьют царя, не прибегая ни к какой чертовщине. Как всегда, сталкивались отряды легковооруженных, а офицеры штабов изучали местность. На этот раз эпироты проявляли большую активность, чем их противник; в конце концов именно Пирр предложил бой. Обе армии насчитывали примерно 70 ООО человек, из которых опять же около 8000 составляла конница, осталь ные же были пехотой, преимущественно тяжелой (у Пирра имелось также 19 слонов). Как сообщает Дионисий, римлян в консульских армиях было только 20 ООО человек, то есть их численность соответствовала 4 легионам. Это — явное преуменьшение, вызванное желанием показать, что под Ауску- лом сражались и потерпели поражение главным образом союзники. Мы помним, что в прошлую кампанию римляне выставили 8 легионов. Проигравшие битву под Гераклеей подразделения были пополнены, а зимой набраны еще два легиона. Таким образом, к открытию военных действий в 279 г. их должно было насчитываться уже 1066. Если консулы сосредоточили под Аускулом только 4, то это было вопиющей стратегической ошибкой. Думаем, в реальности под Аускулом сражалось не менее 7 легионов, то есть одна вторая от 70 ООО сосредоточенных здесь солдат. В отличие от них эпироты в армии Пирра действительно были меньшинством. Обычно мы можем встретить цифру в 16 ООО эпирогов и наемников, привезенных с Балкан, хотя она, вероятно, также преуменьшена, но в значительно меньшей степени, чем в случае римлян. Наши сведения о поле боя совсем туманны. Рядом с лагерями протекала некая река, чьи берега были где топкими, лесистыми, а где и крутыми, образуя своего рода сопки. Имелось и ровное широкое поле, но у какого из лагерей — непонятна Исходя из общей активности Пирра, мы предполагаем, что данное поле находилось близ римского расположения и что именно эпирский царь двигался вдоль реки, стремясь навязать противнику свою волю. Сражение растянулось на два дня. О первом мы знаем лишь то, что в этот день Пирру не удалось ввести в сражение все свои силы. Римляне не стали дожидаться разворачивания армии врага и, нарушая правила классическою ведения боя, атаковали частью сил ею авангард прямо на марше. В это же время их основные силы нанесли с фланга удар по дороге, где двигался главный корпус Пирра. Не ожидавшие этою эпир- ские войска были вынуждены принять бой на топких берегах реки. В чем-то первый день сражения напоминал битву при Ге- раклее, только с обратным распределением ролей. Можно представить фессалийскую конницу, застревающую по пути к «передовой» из-за болотистой почвы. Здесь она оказывается под обстрелом римских легковооруженных, занявших один из береговых обрывов, расположенных на ее фланге, и откатывается назад, чтобы повторить попытку в другом месте. Тяжеловооруженные отряды теряют строй, проходя через лесистые лощины Кое-где пешие колонны устремляются в реку, чтобы «срезать» очередной изгиб извилистой реки и в свою очередь зайти противнику во фланг. Головы колонн уже ведут бой на противоположном берегу, а главные их силы стоят по грудь в воде, высоко подняв щиты, чтобы прикрыть себя от метательного оружия врага. Вдалеке, еще у выхода из лагеря, тревожно трубят слоны, на спинах которых крепят башенки... В этом импровизированном сражении Пирр понес немалые потери и был вынужден остановиться на ночь прямо на поле боя, будучи прижатым к берегу реки. Но противнику так и не удалось сбросить его в воду. Армия показала свою устойчивость и высокий боевой дух. Далеко не все эпирские подразделения участвовали в схватке, да и царь совсем не считал свое положение проигрышным. Вечером римские отряды отошли к своему лагерю. Консулы не были удовлетворены результатом, но не рискнули оставаться на ночь под носом у вражеских отрядов. Эго было только на руку Пирру. Еще до рассвета его подвижные части заняли высоты, господствующие над доро гой. Тут же за ними были двинуты главные силы, и утром на равнине перед римским лагерем находилась уже вся союзная армия. Консулы были вынуждены спешно выводить войска для сражения. Если легионы римлян и их сторонников строились по национальному признаку, то Пирр расположил свои войска так, чтобы отдельные отряды различных племен стояли вперемешку, подобно когортам римских союзников. Кое-где между ними находились таксисы эпирских и греческих ги- паспистов, придавая этому строю опору. Лишь в центре плотной массой стояла небольшая молос- ская фаланга сариссофоров, являющаяся ядром пехотного строя. Фланги составляли конные отряды, причем мы не знаем достоверно, где находился сам Пирр с гетерией и на каком крыле должны были вступить в бой слоны. По античной традиции это, вероятно, было правое крыло. Римляне попытались нейтрализовать атаку боевых животных. Для этого они использовали галльские колесницы, на которых были установлены железные шесты, заканчивающиеся жаровнями. Римляне полагали, что смогут отпугнуть слонов открытым огнем Одновременно на колесницы прикрепили нечто вроде «воронов» — подвижных мачт, завершающихся крюком, который можно было опускать вниз. Эти мачты предназначались против башенок на слоновьих спинах: крюк должен был цепляться за них и стягивать вниз67. Начался бой схваткой легковоооружеiшых воинов, которая была недолгой, так как римляне тут же атаковали пехотный строй противника. Они хотели одержать победу в центре до того, как Пирр успеет ввести в дело конницу и слонов. Сражение сразу приобрело ожесточенный характер. Израсходовав пилумы, легионеры мечами сражались против сарисс, раз за разом накатываясь на царскую армию. Щетина эпирских копий наносила множество ран смельчакам, пытавшимся приблизиться к противнику вплотную, однако римляне не обращали на них внимания, словно все хотели уподобиться Дециям Пехотные фланги армии Пирра сражались не менее упорно, причем ни луканы, ни самниты, неоднократно битые римлянами в регулярных сражениях, не подавались назад. Равновесие, поддерживаемое с обеих сторон потоками крови, было нарушено появлением слонов. Пирр не сразу пустил их в бой. Прежде всего он придал им большое количество метателей дротиков и стрелков из лука; рядом со слонами находились также значительные конные отряды. Когда римляне стали выдвигать свои колесницы, эти отряды, вместе с легковооруженными, бросились вперед. По приказу Пирра они перерубали постромки у колесниц, делая те непригодными для боя. После короткой схватки колесницы, даже не успев подобраться к слонам, были либо захвачены, либо обращены в бегство. Дорога слонам оказалась расчищена. Они, как и при Ге- раклее, опрокинули попытавшуюся оказать сопротивление конницу, после чего повернули на пехотный строй римлян. Сражение вступило в решающую фазу. Сам Пирр встал в ряды пехотинцев, и именно на том участке, где он сражался, эпироты наконец начали теснить врага. Теснили противника и слоны. Римлянам боевые животные казались стихийным бедствием: они были неуязвимы для обычного оружия, а многие смельчаки, пытавшиеся подобраться к ним, гибли либо под чудовищного размера ногами, либо от оружия наездников. Правда, уже при Аускуле нашелся человек, который вошел в историю как первый римлянин, нанесший слону увечье. Это был Гай Нумиций, гастат четвертого легиона, отру бивший мечом хобот у одного из животных. Однако этот подвиг не помог римлянам. Поскольку конница Пирра на флангах также одолела противостоящие ей конные отряды, вся армия Деция и Сульпиция обратилась в бегство. Безусловная победа Пирра не обернулась тем не менее разгромом римлян. Их лагерь находился рядом с полем боя и к тому же был расположен на высотах. Эпирский царь не рискнул направить свои войска, утомленные двухдневным сражением, на их штурм. Возможно, сказалась и рана Пирра, в руку которого уже на исходе схватки воизился дротик (ранен, кстати, был и Гай Фабриций, командовавший в битве при Аускуле одним из легионов). Ближе к вечеру эпирскую армию взволновало сообщение о неприятеле, оказавшемся у нее в тылу. Эго была одна из иррегулярных банд племени арпанов, которая еще в начале второго дня сражения обошла фронт Пирра и теперь грабила его лагерь. Пирр отправил несколько подвижных отрядов против арпанов, а сам приказал собрать доспехи врагов и похоронить убитых. После этого его войска покинули поле боя и вернулись в лагерь, уже очищенный от грабителей. Победа вновь обошлась царю недешево. Иероним Кар- дийский сообщает, что в записках Пирра была отмечена гибель его 3505 солдат и 6000 римлян. Не мало ли для двухдневного сражения? Но ведь наверняка здесь отмечены потери только среди эпиротов и легионеров. Потери союзников в обеих армиях были, по крайней мере, не меньшими. А самое главное, у Пирра вновь погибли лучшие солдаты и офицеры. Победы над римлянами давались ему слишком дорогой ценой. Отсюда и фраза, вырвавшаяся у царя: «Еще одна такая победа — и я погиб». Плутарх, еще более усугубляя ситуацию, говорит: «Погибла большая часть войска, которое он привез с собой, и почти все его приближенные и полководцы, других воинов, которых можно было бы вызвать в Италию, у него уже не было...» Все это является поэтическим преувеличением. У Пирра имелось еще около 15 ООО солдат, представлявших собой вполне боеспособный корпус Во всяком случае, они в течение четырех лет будут успешно действовать в Италии и на Сицилии. Пока что за ним шли отряды южноиталийцев, причем следующие ниже слова Плутарха «пыл его местных союзников остыл» также едва ли соответствуют положению дел. На следующий год они просто-таки умоляли его остаться и продолжить борьбу. Тем не менсс активные военные действия после Аускула прекратились, по крайней мере наши источники о них ничего нет говорят. В значительно большей степени, чем военные действия, их начинает интересовать соревнование в благородстве Пирра и Фабриция, а также рассказ об отплытии Пирра на Сицилию. Вялое течение операций после Аускула могло вызываться целым комплексом причин. Римляне проиграли очередную битву и со своей стороны были только рады затянувшейся паузе. Вновь набирались и обучались добровольцы, опять по союзным общинам отправились римские делегации, требующие выставить новые контингенты. Но пытаться противостоять царю в открытом бою было боязно. Поэтому они сохраняли контроль над северной и западной Апулией, но южнее Ауфида пока не заходили. Ранение Пирра вполне могло быть только предлогом Еще прошлой осенью царь получил известия о начавшемся вторжении в Македонию галатских племен, о гибели Птолемея Керавна и начавшейся чехарде на македонском престоле После Аускула он узнал о новых галатских ордах, появившихся к западу от Пидна, и о полном развале центральной власти в Македонии. Хотя варвары стремились на юг вдоль Эгейского моря, не поворачивая к перевалам через Пинд, занятым отрядами Птолемея, сына Пирра68, эпир- ский государь не мог не тревожится за свою вотчину. Политический вакуум в Македонии также должен был занимать его. За котороткий срок пресеклись правившие здесь ветви Кассандра, Лисимаха, Птолемеев. Египетские цари были слишком далеко, чтобы осуществить полномасштабное вмешательство в македонские дела. Антиох Сирийский боролся в Малой Азии с образовавшимся там Вифинским царством. Оставался сын Деметрия Антигон, который в конечном итоге и занял македонский престол. Однако, появись вовремя на Балканах Пирр со своими италийскими ветеранами... С другой стороны, к эпирскому царю начали прибывать делегации сицилийских греков. В Сиракузах сменяли друг друга тиранические правления, шла кровавая гражданская распря, в которую продолжали вмешиваться мамертипцы и карфагеняне. Однако еще почти в течение года эпирский царь оставался в Италии, а весной будущего года армии опять стояли в Апулии друг напротив друга. На этот раз римлянами командовали новые консулы — Гай Фабриций Лусцин и Квинт Эмилий Пап. Страх перед эпирским царем был достаточно высок, так как зимой 279/78 г. римляне пошли-таки на заключение оборонительного договора с Карфагеном. Мирное соглашение с пунами Рим заключил уже давно, неоднократно возобновляя era Но лишь теперь союз с Карфагеном имел вполне определенную военную задачу: борьбу против Пирра Договаривающиеся стороны приняли на себя обязательство не вступать в сепаратные переговоры с молос- ским царем и заключить мир с ним только совместна Предполагалась также координация ведения военных действий. Карфагеняне должны были блокировать южноиталийские порты, в то время как римляне оперировали на суше Высадка карфагенских сил на Апеннинском полуострове договором предусмотрена не была. Правда, 500 римских солдат погрузились на карфагенские суда, дабы неожиданным ударом занять Регий. Однако эта операция не удалась: единственное, чего сумели добиться союзники, — сожжения строевого леса, заготовленного кампанцами для сооружения кораблей. Где позже были высажены римляне, мы не знаем. Судя по всему, этот союз не сильно обеспокоил Пирра. Наоборот, он все более склонялся к необходимости сменить образ своих действий. Ему не хватало терпения: перед отплытием из Эпира Пирр рассчитывал закончить войну в Италии за одну-две кампании. Сложившаяся же ситуация могла показаться ему стратегическим тупиком. Римский союз был, конечно, куда более организованным и централизованным государством, чем Персия, с которой воевал Александр. Каждый успех приходилось оплачивать большой ценой. Нашествие талатов имело еще и тот отрицательный момент, что на поддержку восточных царей Пирру теперь уж точно рассчитывать не приходилось. Для продолжения борьбы в Италии Пирру был нужен надежный тыл, источник денег и вооруженных сил. Понимая, что на Балканах ему придется вести изнуряющую борьбу с Антигоном Гонатом, в которую при первой же возможности вмешаются цари Египта и Сирии, Пирр решил, что Сицилия будет более легкой добычей и лучшим украшением его венцу. Строго говоря, Пирр не выходил из противоборства с Римом: после того, как последний заключил союз с Карфагеном, поход в Сицилию, где эпиротам почти наверняка пришлось бы столкнуться с армией пунов, можно было рассматривать как косвенный удар по римлянам Однако просто так бросить свои завоевания в Италии царь не мог. Именно поэтому весной 278 т. он вновь вступил в переговоры с Римом Дройзен в своей «Истории эллинизма» предполагает, что в Сенат вновь был направлен Киней с подарками и что в ответ Пирр опять получил горделивое предложение удалиться из Италии. Вероятнее, однако, что переговоры ограничивались лагерями противоборствующих армий. Плутарх перед описани ем битвы при Аускуле рассказывает об отношениях между Пирром и Фабрицием в то время, когда римской армией командовал Фабриций. Поскольку этот человек стал консулом именно в 278 г, логично предположить, что указанные эпизоды относятся именно к последним месяцам перед отплытием Пирра на Сицилию, а не к 279 г. В лагерь к Фабрицию якобы явился некий человек с письмом от царского лекаря Тимохара из Амбракии. Он предлагал за соответственное вознаграждение отравить Пирра, избавив римлян таким образом от войны. Квинт Эмилий, похоже, был не прочь воспользоваться этим предложением Однако Фабриций воспринял его с негодованием и убедил товарища отказаться от бесчестного дела. Вместо этого Пирру было направлено письмо с предупреждением против лекаря. Содержание письма, естественно, настолько назидательно, что заставляет задуматься: а не прибавлена ли вновь толика выдумки более поздних летописцев? «Консулы Гай Фабриций и Квинт Эмилий приветствуют царя Пирра Кажется нам, что ты не умеешь отличать врагов от друзей. Прочти написанное нами письмо и узнай, что с людьми честными и справедливыми ты ведешь войну, а бесчестным и негодным доверяешь. Мы же предупреждаем тебя не из расположения к тебе, но чтобы твоя гибель не навлекла на нас клевету, чтобы не пошли толки, будто мы победили в войне хитростью, не сумев победить доблестью..> Пирр казнил лекаря и через Кинея стал сноситься с консулами о возможном мире. Стремясь показать пример не меньшего благородства, он безо всякого выкупа вернул всех пленных. Однако римляне и на этот раз постарались быть выше своего оппонента. В ответ они передали царю такое лее число захваченных в плен тарентинцев и самнитов. И все^гаки какое-то соглашение было достигнуто. Иначе Пирр не смог бы безболезненно оторваться от консульских армий, подготовить транспортный флот и еще успеть распределить контролируемые им в Италии территории между наместниками. В Таренте во главе многочисленного гарнизо на находился опытный, хорошо изучивший местные настроения Милон. Он должен был прикрывать от неприятеля Ауканию. Мы увидим, что со своей задачей он — в меру своих сил — справлялся. В Локрах же был оставлен младший сын Пирра Александр. Под его контролем находился «носок» Апеннинского полуострова и операции против регийских кампанцев. Оставшиеся в Италии отряды были достаточно сильны. Об этом свидетельствует то, что в Сицилию Пирр взял лишь 8000 пехотинцев и слонов. Перемирие тем не менее имело временный характер. Уже осенью 278 г. римляне будут вести наступление в Самниуме и Аукании. Возвращение пленных не могло скомпенсировать отплытие царя, так что можно понять упреки италийских союзников, обращенные к Пирру: он предоставлял их самим себе. Тем не менее Пирр мот уверять союзников, что наступление римлян не будет всеобщим. Отравляясь в Сицилию, он как бы переносил туда основной фронт борьбы. По крайней мере одна из консульских армий могла направиться за ним, ставя себя под удар соединенных сил сицилийских треков. Расчет оказался ошибочным — прежде всего не учитывалась степень подозрительности карфагенян и римлян по отношению друг к другу. Ни те, ни другие не желали пускать «партнера» в земли, которые рассчитывали прибрать к рукам. Это дало Пирру настоящую «фору» для операций в Сицилии, зато уже через пару лет поставило в Италии дело свободы на край гибели.
<< | >>
Источник: Светлов Р.. Войны античного мира: Походы Пирра. 2003

Еще по теме ГЛАВА IX ПИРРОВА ПОБЕДА:

  1. 5.4.1. Борьба политических сил России за выбор пути дальнейшего развития (февраль - октябрь 1917 г.)
  2. § 6. Напряженное и конфликтное психическое взаимодействие в общении
  3. ГИПНОТЕРАПИЯ: ДУХ И ТЕЛО
  4. Республика
  5. Приложения.
  6. ГЛАВА 10 Америка и мир: сегодня, вчера и завтра
  7. Пиррова победа иосифлян
  8. ЛУКАНСКИЕ КОРОВЫ
  9. ГЛАВА IX ПИРРОВА ПОБЕДА
  10. ГЛАВА XI АРУЗИЙСКИЕ ПОЛЯ
  11. ГЛАВА XII ЛЕВ ЗИМОЙ
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -