<<
>>

Пиррова победа иосифлян

То были грозные симптомы. Но так жива еще была память о царствовании Ивана III и так ничтожен был здравствующий «наместник Бога», что всевластие его сводилось больше к разговорам, чем к делу.
Василий плыл по течению, дрейфовал. Но при всем том выдал он иосифлянам на расправу их главных врагов, две самые блестящие фигуры тогдашнего московского интеллектуального мира. На Соборе 1525 года был осужден Максим Грек, на Соборе 1531-го — Вассиан Патрикеев. Оба были сосланы на гибель в иосифлянские монастыри. С нестяжательством как с течением мысли, однако, покончено не было. Его обезглавили, но, по крайней мере, не уничтожили. Не все еще было потеряно. Еще крепко сидело в седле боярство. И Юрьев день оставался законом. И продолжала развиваться крестьянская предбуржуа- зия, росли города, судьбоносная дуэль двух экономических тенденций — денег и барщины — тоже продолжалась, и долго еще оставался неясен ее исход. Ничтожество и тиранические замашки Василия вызвали серьезный кризис, но с его уходом страна могла продолжить свой европейский курс. Тем более, что пришло еще, не забудем, четвертое поколение нестяжателей. Волею Сильвестра, наставника молодого Ивана IV, будет возведен, подобно его духовному прародителю Паисию, в сан Троицкого игумена старец Артемий, с которым предстояло почтительно советоваться царю. И несмотря на интриги Даниила, еще выйдут из школы Нила Сорского и Максима Грека епископы и игумены, еще впереди Стоглавый Собор со знаменитыми царскими вопросами. Но это и станет финалом. Собор по видимости внял доводам нестяжателей. Земли, отнятые церковниками за долги, а также поместья и волости, розданные в малолетство Ивана IV, решено было вернуть владельцам. Однако в свете последующих событий выглядело это лишь так тической уловкой иосифлян. Всего два года спустя после Стоглава митрополит Макарий, использовав в качестве предлога ересь Матвея Башкина, оговорил близкого Курбскому игумена Артемия как «советного» с еретиками, а другого нестяжателя игумена Феодорита как «советного» с Артемием.
Их единомышленник, епископ Рязанский Кассиан, лишен был кафедры. Все они были осуждены и сосланы, а само нестяжательство — объявлено ересью. И это, как мы уже говорили, было по сути все, что требовалось для успеха государственного переворота, самодержавной революции, резко изменившей не только политический курс страны, но и саму природу ее государственности. Иван грозный располагал теперь всем, чего лишены были его неудавшиеся предшественники — и андрей боголюбский и Василий III — полным и безусловным благословением главного идеологического института XVI века, раз и навсегда избавленного от страха перед реформацией. Не отдавая себе в этом отчета, иосифлянская церковь, полностью очистившаяся от нестяжательской «ереси», создала монстра. Если Иван III выдал иосифлянам еретиков, чтоб сохранить нестяжателей, то Иван Грозный выдал им нестяжателей, чтоб уничтожить всех — и победителей и побежденных. Карташев, как и все апологеты иосифлян, думал, конечно, иначе: не страх перед церковной Реформацией, не жадная страсть к земным сокровищам, заставлявшая их «мучить бичом тела человеческие», полагал он, вдохновляла иосифлянство, а мечта. Правда, на его высокопарном языке звучит мечта эта для современного уха скорее трагически. Впрочем, разве не вдохновляет и сегодня русских националистов «величественный опыт московско-имперского идеала как оболочки высочайшей христианской (а потому и всемирной) истории путеводной звезды — Третьего и последнего Рима»? Тем более, что, если перевести эту полубезумную мечту на язык презренной прозы, означать она может лишь одно: принести свой народ в жертву на алтарь всемирной империи. Или на языке грозного царя, «першего государствования». Впрочем, не объясняет и эта страшная мечта простой политический факт. По какой-то причине государственный переворот, не удавшийся ни Великому князю Владимирскому Андрею, ни Великому князю Московскому Василию, тоже ведь объявленному Филофеем «единым во всей поднебесной христианам царем», удался лишь после того, как уничтожено было нестяжательство. И угроза церковным владениям была таким образом окончательно (так, по крайней мере, казалось тогда иосифлянам) устранена. Пусть читатель теперь сам судит, была ли на самом деле иосифлянская церковь соавтором самодержавной революции царя Ивана, перевернувшей судьбу России с ног на голову.
<< | >>
Источник: А.П. Давыдов. В ПОИСКАХ ТЕОРИИ РОССИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ Памяти А. С. Ахиезера. 2009

Еще по теме Пиррова победа иосифлян:

  1. Пиррова победа иосифлян