<<
>>

УДК 391(470.67) МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ УСТАНОВКИ ДАГЕСТАНСКИХ РУССКИХ (по результатам социологического исследования) Шахбанова М.М., доктор социологических наук, старший научный сотрудник Отдела социологии Института истории, археологии и этнографии Лысенко Ю.М., кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела истории Института истории, археологии и этнографии Мамараев Р.М., младший научный сотрудник Отдела социологии Института истории, археологии и этнографии Республики Дагестан, е-тай:тайта2405@тай.гц

В статье охарактеризован процесс этноконтактирования, рассмотрены существующие в массовом созна­нии дагестанских русских установки на подержание межэтнического контактирования, показана социаль­ная дистанцированность русскоязычного населения в различных сферах коммуникации.

Ключевые слова: дагестанские русские, этноконтакты, межэтническая коммуникация, этноконтактиро- вание.

Тип этнической идентичности оказывает огромное влияние на характер межкультурного взаимодействия. При этом необходимо отметить, что от степени выраженности различных уров­ней этнической идентичности, по типу «нормы», пассивной или деструктивной, напрямую зависит характер этноконтактирования, частотность этноконтактов, следовательно, формирование толе­рантных и интолерантных установок в позициях контактирующих групп, выбор определенной стратегии межэтнического взаимодействия и поведения. Однако не всегда межэтнические контак­ты могут привести к ослаблению межэтнической напряженности, соответственно, и улучшению межнациональных отношений. Возможны различные ситуации, когда необходимо избегать меж­этнической коммуникации, поэтому категорию «межэтнической напряженности» представляется необходимым рассматривать как существенный фактор в процессе взаимодействия народов, этни­ческих групп и т.д.

Существенную роль в этноконтактных зонах имеет этническая граница, введенная в науч­ный оборот Ф. Бартом, который подчеркивал, что основой выделения этнической группы является не столько культурное содержание, сколько границы, которые группа сама себе очерчивает. Вме­сте с тем необходимо подчеркнуть, что этническая граница рассматривается как социально­психологическое явление, соответственно, культурные характеристики этнических групп не пред­ставляются значимыми при ее исследовании, потому что подвержены постоянным изменениям. По мнению Г.У. Солдатовой, «этническая граница - это психологический результат универсаль­ной для всего живого на земле тенденции разделять мир на "чужих" и "своих" на основе этниче­ской принадлежности.

Это оппозиционная тенденция, а значит ее доминирование, поляризует лю­бую ситуацию, в том числе и этноконтактную. Для этнической группы это, по меньшей мере, означает массовое осознание этнического членства и более или менее внятно выраженную нацио­нальной элитой коллективную волю выделиться, обозначить и защитить свою культурную отли­чительность. Для членов группы становятся актуальными категориями общее название и разделя­емая культура, вера в общее происхождение, ассоциирование себя с определенной территорией, общая историческая память и внутригрупповая солидарность» [1].

Контрарность «мы - они» лежит в основе формирования межэтнических отношений. Разви­тие в последующем позитивного или негативного компонента в межнациональном общении опре­деляется характером взаимоотношений, например, отличия в суждениях, ценностях, способах по­ведения и чем ярче и осознаннее эти различия, тем сильнее выражено нежелание поддерживать отношения. Более того, этническая граница может превратиться в отчетливую демаркационную линию, если ее психологическое содержание дополняется территориальными, конфессиональны­ми или лингвистическими эквивалентами [2]. Как правило, в ситуации нестабильных межэтниче­ских отношений доля отрицательных оценок, подчеркивание негативных коммуникативных и бы­товых характеристик доминирует.

Характер отношений между представителями разной этнической принадлежности в социо­логии выявляется путем изучения межэтнических установок, определения готовно- сти/неготовности к поддержанию отношений с людьми иной национальной принадлежности в различных сферах: де-ловой, соседской, дружеской, семейной. В научной литературе придержи­ваются гипотезы, что если человек готов к се-мейному, дружескому общению, то тем более он расположен к дру-гим видам социальных контактов. В ходе многолетних исследований отече­ственными и зарубежными исследователями было ус-тановлено, что избегающие контакта с пред­ставителями какой-то одной национальности, как правило, предубеждены и против других.

В нашем исследовании важным является изучение особенностей межэтнического общения в этноконтактных зонах республики. В ходе социологического опроса сознательно не затрагивался процесс стереотипизации, потому что респонденты очень «чувствительны» при оценке качеств, или другими словами характеристик, как своего, так и рядом проживающих народов. В основном внимание было акцентировано на процессе этноконтактирования, его характеристике и частотно­сти этноконтактов.

В ответах на вопрос «Бывают ли у вас этноконтакты с представителями других народов и как часто они случаются?» получены следующие результаты: по всему массиву опрошенных 11,5 % «совсем не контактируют», 18,9% «контактируют редко» и 60,5% «контактируют постоянно»; доля русских, которые «контактируют постоянно» составляет 75,5%, при этом, по сравнению с другими опрошенными, среди респондентов-русских меньше придерживающихся суждений «со­всем не контактирую» (4,9%) и «контактирую редко» (11,2%).

Социальная дистанцированность в многонациональном сообществе зависит от предпочти­тельности или избегания этноконтактирования и зрелость этнической идентичности характеризу­ется частотностью межнациональных контактов. С другой стороны, высокая/низкая степень ча­стотности этноконтактов свидетельствует о стабильности или нестабильности межнациональной ситуации в полиэтнических территориях. Полученные результаты социологического опроса кон­статируют, что дагестанские русские находятся в постоянном межличностном взаимодействии и преобладает суждение «контактирую постоянно», причем большая часть опрошенных практиче­ски не избегают межнационального общения.

Далее в уточняющем вопросе «Как бы вы описали характер этноконтактов?» респондентов попросили охарактеризовать процесс межэтнической коммуникации. Каждый второй опрошенный «контактирует с удовольствием» (51,0%), в то же время каждый третий опрошенный «контактиру­ет в случае необходимости» (38,5%), при этом статистически незначимая доля опрошенных «ста­раются избегать этноконтактов» и в процессе этноконтактирования «испытывают напряжение, дискомфорт т.д.» - 4,2% и 2,1%, соответственно.

Таким образом, наше исследование констатирует позитивную оценку межнационального общения и разница между суждениями «контактирую с удовольствием» и «стараюсь избегать контактов» существенная. Респонденты-русские демон­стрируют позитивное этническое поведение, потому что высокая частотность этноконтактирова- ния дополняется его характеристикой «контактирую с удовольствием».

Для формирования позитивной межнациональной коммуникации немаловажное значение имеет культурная схожесть, иными словами предпочтение отдается тем народам, которые обла­дают аналогичной системой материальной и духовной культуры. С целью установления суще­ствующей культурной схожести респондентам был задан вопрос «Какие народы вам близки по обычаям, традициям и поведению?». По всему массиву, опрошенные дагестанские народы близ­кими для себя по обычаям, традициям и поведению считают аварцев (32,3%), на второй позиции располагаются кумыки (27,4%), на третьей - даргинцы (25,7%), на четвертой - русские (17,3%). Опрошенные русские близкими для себя считают лакцев (4,9%), даргинцев (5,6%), аварцев (7,7%), кумыков (7,7%), лезгин (8,4%) и, разумеется, доминирует осознание общности с представителями своего народа (71,3%).

В вопросе «С какими народами вам приятно общаться, дружить, поддерживать добрососед­ские отношения?» прослеживается последовательность позиций опрошенных, и они отметили народы, с которыми им комфортно поддерживать этноконтакты. Русские респонденты предпочи­тают поддерживать добрососедские отношения и вступать в межнациональное общение «с авар­цами» (29,4%), «с даргинцами (27,3%), «с кумыками» (25,9%), «с лезгинами» (23,8%), «с лакцами» (16,1%), «со всеми, не имеет значения» (14,7%), «с чеченцами» (6,3%), статистически небольшая доля отметила суждение «ни с каким из дагестанских народов» (1,4%), и, разумеется, превалирует позиция «с русскими» (56,6%). Проживающие в полиэтнической среде народы, в процессе межэт­нического общения, предпочтение отдают 4 народам - аварцам (44,9%), кумыкам (40,6%), рус­ским (37,2%) и даргинцам (37,0%).

С заметным разрывом располагаются лакцы и лезгины, одно­временно респонденты настроены на поддержание добрососедских отношений «со всеми народа­ми» (14,0%), хотя небольшая часть опрошенных избегает этноконтактирование (1,9%). Следует подчеркнуть ориентированность опрошенных лакцев (48,3%), чеченцев (38,7%), ногайцев (36,8%), кумыков (34,0%), аварцев (33,0%), даргинцев (32,9%), лезгин (32,0%) и азербайджанцев (29,7%) на широкую межнациональную коммуникацию с представителями русского народа.

Далее респонденты указали на народы, с которыми они не стремятся вступать в межнацио­нальный диалог, соответственно, избегают любой вид общения. Таковыми для респондентов- русских являются аварцы (16,8%), даргинцы (7,7%), лакцы (6,3%), лезгины (6,3%), кумыки (4,9%), ногайцы (4,2%) и 42,7% опрошенных русских подчеркивают, что «нет таких народов, с которым они не хотели бы поддерживать этноконтактирование и добрососедские отношения». Также необ­ходимо отметить, что респонденты, особенно старшего поколения, выразили недовольство сфор­мулированными в анкете вопросами «С какими народами вам приятно/неприятно общаться, дру­жить, поддерживать добрососедские отношения?», посчитав их некорректными, поэтому большая доля опрошенных, проигнорировала эти вопросы и не обозначила по ним своей позиции. Причина, надо полагать, кроется в сохранившихся в сознании старшего поколения принципах интернацио­нального воспитания, которые в постсоветской России оказались невостребованными и, предпри­нимаемые в последние годы органами государственной власти меры для преодоления существу­ющих в данной области проблем во многом носят декларативный и половинчатый характер, по­этому и не достигают желаемого результата.

В межэтническом поведении проявляется стремление опрошенных обозначить свое отноше­ние к совместному проживанию. Если по всему массиву опрошенных в общественном сознании дагестанских народов доминирует негативное отношение к переселению в свой населенный пункт представителей других народов, то при определенных условиях респонденты отмечают народы, с которыми они предпочли бы проживать на одной территории.

Так в ответах на вопрос «Если бы вам было суждено жить вдали от своего народа, то с каким народом (-ами) вы предпочли бы жить?» дагестанские народы подчеркивают, что для них «никакого значения не имеет с кем про­живать» (33,1%), в то же время предпочтение отдают русскому народу (14,4%), хотя они как при­чину миграции русских из республики отмечали «у нас разные обычаи, культура, поэтому сов­местно жить дагестанцам с русскими и русским с дагестанцами трудно». Доля выбирающих сов­местное проживание с представителями русского народа, относительно больше среди опрошен­ных аварцев (14,6%), азербайджанцев (16,2%), даргинцев (16,5%), кумыков (20,5%), лезгин (10,7%), ногайцев (10,5%) и наименьшая среди лакцев (6,9%). В позициях самих опрошенных рус­ских превалирует суждение «не имеет значения, безразлично» (48,3%), хотя они среди дагестан­ских народов выделили даргинцев (4,2%) и кумыков (7,0%), с которыми предпочитают совместное проживание.

Методической основой измерения межнациональных установок явилась шкала социальной дистанции Богардуса, позволяющая выявить психологическую готовность и ориентированность дагестанских народов к сближению или к отторжению представителей инонациональной общно­сти независимо от их личностных характеристик. Суждение опрошенного на вопрос о том, в каче­стве кого он принимает представителя другой этнической группы, позволяет определить социаль­ную дистанцию, определяемую респондентом между собой и другими этническими образования­ми.

В нашем исследовании модифицированная шкала Богардуса включает 7 позиций, каждая из которых характеризует готовность принять представителя другой национальной принадлежности в различных сферах этноконтактирования (гражданин государства, деловой партнер, сосед, друг, жена или супруга, сына, дочери, сестры, брата.). Результаты нашего опроса показывают, что наиболее толерантно опрошенные русские ориентированы на принятие представителя иной этни­ческой принадлежности в качестве «гражданина республики» (79,0%), «коллеги по работе» (79,3%), «соседа по дому, квартире» (69,2%), «партнера в совместном деле» (59,4%), и уже замет­но снижается их позиция в отношении принятия «непосредственным начальником» (58,0%), «сво­его (-ей) супруга (-и)» (30,8%) и «супруга (-и) своих детей» (36,4%); против межэтнического, как своего и своих детей, брака настроены 44,1% и 41,3% опрошенных, соответственно. Можно кон­статировать, что социальная дистанция увеличивается на уровне семейно-брачных отношений и респонденты русские демонстрируют отсутствие явных этнических барьеров. Однако нужно учи­тывать, что декларируемое этническое поведение несколько отличается от реальной. При ориен­тации на межэтнические контакты во многих сферах межличностного общения (друзья, соседи, партнеры в совместном деле и т.д.) в практической жизни народам свойственно неприятие межна­циональных браков, более того и их избегание.

Далее в социологическом опросе выявлялась важность/неважность этнической принадлеж­ности человека в разных сферах социальных контактов и им был задан вопрос «В какой степени для вас важна национальная принадлежность человека при выборе друзей/при выборе супруга (­и)?». Полученные данные опроса свидетельствуют о том, что фактор этнической принадлежности при выборе друзей практически незначим (74,1%) и на важность национального компонента ука­зывает статистически небольшая группа (9,8%), в то время как при выборе супруга (-и) для опро­шенных «очень важна национальная принадлежность» (45,5%). Вместе с тем, с небольшой разни­цей, опрошенные русские подчеркивают, что при выборе супруга (-и) «для меня не очень важна национальная принадлежность» (39,2%). Таким образом, можно сделать вывод, что респонденты русские более четко демонстрируют свою позицию в обозначении важности/неважности нацио­нальной принадлежности человека при выборе друзей, в то время как их позиция в отношении эт­нической принадлежности будущего брачного партнера не выглядит столь убедительной. Разница между суждениями «для меня имеет значение национальная принадлежность человека при выборе супруга (-и)» и «для меня не имеет значения национальная принадлежность человека при выборе супруга (-и)» несущественна. Более того, по совокупности суждений «для меня не имеет значения национальная принадлежность человека при выборе супруга (-и)» и «затрудняюсь ответить» пре­валирует над позицией «для меня имеет значения национальная принадлежность человека при вы­боре супруга (-и)».

Го—товность к межэтническому общению в различных сферах жизнедеятельности человека (деловой, неформальной, в том числе семейной) находится под влиянием множества факторов. Например, в производственной сфере отношение к межэтническим контактам может формиро­ваться как соперничество за рабочие места, особенно престижные, в том числе во властных струк­турах, обеспечивающих доступ к собственности. В то время как в семейно-брачной сфере уста­новки на межэтниче—ское общение находятся под сильным влиянием национальных традиций, часто тесно связанных с религиозными предписаниями: «у народов мусульманской культуры при добром расположении к об—щению с русскими, а в советские времена даже престижности та—кого общения, тем не менее, нормой были эндогамные браки» [3]. Таким образом, межэтнические установки и поведение формируются в течение длительного исторического периода и зависят от социально-экономической, политической ситуации, уровня социально-экономического развития, наличия или отсутствия неравного статуса народов, а также психологических факторов (доверие, взаимное уважение и т. д.).

Отмеченное в массовом сознании относительное нежелание поддерживать межэтнические кон­такты свидетельствует о некоторой психологической изолированности опрашиваемых, диктуемых, ви­димо, желанием сохранить свой этнический облик, страхом подавления своей национальной культуры иными этнокультурами. Более того, можно сделать вывод о существовании в латентной форме интоле- рантных установок в их общественном сознании, демонстрируемое ими через избегание как межэтни­ческого общения, так и нежеланием иметь представителя иной национальной принадлежности в каче­стве соседа, друга, начальника, брачного партнера и т. д. Вместе с тем в позициях респондентов прояв­ляется тенденция снижения, характерной для недавнего прошлого, напряженности в межнациональных отношениях и для опрошенных актуализируется формирование культуры межнационального общения в полиэтнической среде. Наличие, хотя и относительно в слабой форме, интолерантности в процессах межнационального контактирования можно объяснить издержками воспитания, трансформациями рос­сийского общества, потерей многих ценностных установок социалистического периода.

Литература:

1. Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1997. С. 23.

2. Солдатова Г. У. Указ. работа. С. 25.

3. Социология межэтнической толерантности / Отв. ред. Л.М. Дробижева. М., 2003. С. 45.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ I МЕЖДУНАРОДНОГО КОНГРЕССА «ПРОСТРАНСТВО ЭТНОСА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ» 29-31 октября 2014 года, Грозный. 2014

Еще по теме УДК 391(470.67) МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ УСТАНОВКИ ДАГЕСТАНСКИХ РУССКИХ (по результатам социологического исследования) Шахбанова М.М., доктор социологических наук, старший научный сотрудник Отдела социологии Института истории, археологии и этнографии Лысенко Ю.М., кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела истории Института истории, археологии и этнографии Мамараев Р.М., младший научный сотрудник Отдела социологии Института истории, археологии и этнографии Республики Дагестан, е-тай:тайта2405@тай.гц:

  1. УДК 391(470.67) МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ УСТАНОВКИ ДАГЕСТАНСКИХ РУССКИХ (по результатам социологического исследования) Шахбанова М.М., доктор социологических наук, старший научный сотрудник Отдела социологии Института истории, археологии и этнографии Лысенко Ю.М., кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела истории Института истории, археологии и этнографии Мамараев Р.М., младший научный сотрудник Отдела социологии Института истории, археологии и этнографии Республики Дагестан, е-тай:тайта2405@тай.гц