<<
>>

УДК 81-23 ФЕНОМЕН ЭТНОКУЛЬТУРАЛИЗМА И ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ: ПАНОРАМА СОБЫТИЙ И УРОКИ ИСТОРИИ Шихалиева С.Х., научный сотрудник Отдела грамматических исследований, д.ф.н., Институт ЯЛИ, эЬ shihalieva@mail.ru, Дагестанский научный центр

В статье анализируются различные методы описания текста «Нового Завета» в контексте Кавказа.

Разнообразие исследовательских интерпретаций этнокультурализма предлагает вывести комплекс

междисциплинарных приемов.

Переводы «Нового Завета» и научный аппарат академических дисциплин -

церковных историков и филологов, историков иудаизма и христианства, порождают сближение различ­ных интересов.

Ключевые слова: перевод Библии, этнокультурализм, язык, история, культура, народ, лексика, теонимы.

В современной гуманитарной науке еще не выработана общепринятая трактовка понятия «этнокультурализм». Существование разнообразных исследовательских интерпретаций этнокуль- турализма объясняется тем, что попытки определений этого понятия находятся в эпицентре раз­личных гуманитарных подходов. Термин этнокультурализм, а также ряд концепций, им определя­емых, получил развитие по преимуществу в западных социальных науках. Под этнокультурализ- мом обычно понимается один из аспектов толерантности, заключающийся в требовании смешения культур в целях их взаимного проникновения, обогащения и развития в общечеловеческом русле массой культуры. Прежде всего, это касается поисков открытого диалога с представителями раз­личных конфессий. Толерантность Кавказа проявляется во взаимоотношениях иудаистской, хри­стианской и мусульманской культур. Существование первоначальных систем этнокультурализма христианского периода Кавказа было прикреплено к понятиям язык и религия. Что касается поня­тия этнокультурализма Кавказа дохристианского периода, то о нем мы можем судить лишь по от­рывочным свидетельствам древних хронистов, которые часто пользовались информацией, курси­ровавшей в среде соседних народов. Это положение наблюдается и сейчас: например, - армяне, грузины, турки, русские и казаки, до сих пор имеют весьма смутные представления об этническом характере чеченцев, лезгин и др..

Поэтому понятие этнокультурализм на Кавказе, наряду с суще­ствованием историко-культурных сигналов различных народов, подразумевает многообразие национальных форм социальной жизни. Поскольку сегодня существует целый ряд исследователь­ских интерпретаций этнокультурализма, представляется необходимым выделить наиболее акту­альные из них:

1. Этнокультурализм - аспект толерантности, предполагающий необходимость взаимодей­ствия культур в парадигме изменения этнических контактов в целях их взаимного обогащения и обретения ими общечеловеческого содержания;

2. Этнокультурализм - это понятие взаимоотношений языков и культур и степень их взаи­мовлияний в современном этнокультурном пространстве;

3. Этнокультурализм - это процесс, происходящий на разных уровнях функционирования культур - политическом, лингвистическом, эстетическом, что обуславливает необходимость меж­дисциплинарного подхода к его исследованию;

4. Этнокультурализм - комплексная проблема, фокусирующая исследовательские интенции представителей гуманитарной науки.

Этнокультура как комплексная проблема затрагивает и сферу лингвистики. В исследовании языковых единиц этнокультурологический подход позволяет понять механизмы взаимосвязи ар­хаических представлений о мире, мифоэпических толкований человека и природы. Посредством этого представления язык начинает жить «в определенной экологической среде, осваивая ее при сменяющихся, но характерных именно для него социальных условиях культурного и гражданско­го развития» [16, с. 175].

Предварительное знание об обозначаемом объекте определяет выбор языковых средств, классификация которых часто страдает нечеткостью. Если проводить различие между изменения­ми слов и их причинами, то формы изменения слов обнаруживают логические отношения семан­тических понятий. Задавая определенные смысловые параметры, можно разграничить сферу «лек­сики» и сферу «высказывания». Эта универсальность обнаруживается всюду, где имеет место из­менение наименования при переходе от одного языка к другому, от одного синхронного среза языка к другому, а также внутри одного языкового кода при повторном наименовании.

Так, например, среди этнических наименований, бытующих в среде народов Чечено-Ингушетии и Да­гестана, существует идентификация, которая выражается различными формами этникона. Напри­мер, азербайджанцы называют дагестанцев лезги, турки называют кавказцев - черкесами и т.д.. Один и тот же народ может называться даже у ближайших соседей совершенно по-разному, и до­полнительно осложняться путаницей в этнических наименованиях у самих кавказцев. Так, чечен­цы у кабардинцев - это шашен, у осетин - цЭцЭн, у аварцев - буртиел, у грузин - кисты. Обраща­ясь к «Вольным обществам» Кавказа, хотелось бы отметить, что идентификацией этнонимов слу­жило название не территориального объединения, а племенного, типичного для Кавказа. Поэтому в среде народов Чечено-Ингушетии и Дагестана существуют различные этнические наименования. Так, лезгины зовутся у даргинцев кававхье, у табасаранцев кюрелу/яркввар, у агулов яркашуй, у лакцев ахты-курал; агулы-мужчины зовутся у табасаранцев рукьушнар, агулы-женщины у табаса­ранцев - баргучай; лезгины у цахуров хывынбы, у лакцев агъал-кушайми; лакцы, в свою очередь, зовутся у табасаранцев и лезгин яхул, у аварцев тумал, у даргинцев вулегуни; аварцы у лакцев зо­вутся яруса, у даргинцев кьарахъан и т. д. Надо отметить, что, между общеупотребительным зна­чением этнонима и его обозначением в функциональном стиле, существуют семантические отно­шения и различия, обусловленные историческими фактами и культурными особенностями. Веро­ятно, по этой причине издревле создавался ореол «пещерного» национализма народов Кавказа, приведший к несуразицам при описании их этнических характеристик и реалий.

Метафорические переносы, редкие в практике перевода, оказываются очень распространен­ными в межстилевом лексическом обмене. Вот несколько примеров наименований этнонимов в речи, причем самоидентификация зависит от ситуации и сложна ситуациями самоназваний: например, уроженец села Хив Хивского района Дагестана, прибыв на торговый рынок в Хучни, Касумкент или Дербент, называет себя хивским, в Махачкале он уже табасаранец, в Москве - да­гестанец, в Европе - россиянин.

На основе анализа отношений слов можно установить семантиче­ский переход от родового понятия к видовому понятию ^ семантическому сужению. Процедура перехода слов от видового понятия к родовому приводит к семантическому расширению. В зави­симости от ситуации расширение устраняет дифференциацию, а сужение - дополняет. Как видим, всюду идет речь о семантических связях слов, об изменении значений или замене названий на ос­нове определяемых логическими отношениями. Рассмотрим вкратце данные этих наблюдений.

В основе архаических представлений теоцентрической картины мира лежит, прежде всего, метафорическая модель персонификации. Отношение перекрещивания представляет собой логи­ческую основу семантического процесса переноса. Метафора в данном случае выступает как ос­новной механизм, с помощью которого не только осознаются абстрактные концепты, но и созда­ется возможность абстрактно мыслить. Ненаблюдаемые мыслительные сущности соотносятся че­рез метафору с более простыми или конкретно наблюдаемыми мыслительными сущностями. Про­исходит перенос концептуализации мыслительного пространства на непосредственно ненаблюда­емое и включается в систему языковой общности. Показательны в этом отношении номинации ключевой фигуры - Бога, Абсолюта, для обращения к которому в тюркских и кавказских языках используются имена родства аба/ата - отец; имя господина, управляющего судьбой человека (Rabi/Аgа/Мож/Алла), имена библейских персонажей (Хава, Адам, Муса), сравнительные кон­струкции и другие номинации [20]. Поэтому для подобного анализа целесообразно использовать лексические единицы, получившие распространение в словарном составе языка.

Существует мнение, что язык определяет менталитет этноса и культурные формы. В этой связи лексика может продемонстрировать процесс пересечения и взаимодействия этнокультурных средств, в которых описание явлений, характерных для исследуемых культур, не представляет проблемы. Наш анализ базируется на материале естественных языков, которые отражают этно­культурные особенности носителей тюрко-лезгино-чеченских языков (ТЛЧЯ).

В переводных текстах Библии широко используются лексемы, передающие нередко сходные или идентичные для мусульман и христиан понятия. Некоторые библейские личные имена уже нашли свою тради­цию написания в ТЛЧЯ: Иса (Иисус), Ной (Нух/Нох), Муса (Моисей), Юсуф (Иосиф), Лут (Лот), Мукаил (Михаил) и др. Однако при номинации явлений, специфичных для этнокультуры ТЛЧЯ, возникают трудности, в силу отсутствия узуального соответствия инокультурных реалий. Наибо­лее очевидно это проявляется при использовании заимствований. Как правило, такой выбор выяв­ляет отсутствие необходимых ресурсов для выражения смысла. Заимствования всегда нарушают естественность языка. Как бы то ни было для некоторых категорий терминов, заимствование - оп­тимальный путь перевода. В первую очередь, это касается лексики, отражающей специфичные оттенки библейского культурно-исторического контекста, не имеющего исконных соответствий в родственных языках. В случае, когда для специфического культурного явления не имеется лекси­ческой единицы в узуальном употреблении, создаются окказиональные соответствия. Используя христианскую терминологию не только как лингвистического, но и культурного феномена, надо принимать во внимание, что данный языковой пласт вступает как часть этнических и культурных традиций, вливающийся в словарь культурно-значимой лексики ТЛЧЯ. Вхождение слов библей­ской тематики ставит ряд дополнительных проблем, заставляющих учитывать многообразие тема­тических и стилистических разновидностей лексики ТЛЧЯ в целом. Посредством подбора лекси­ческих единиц библейской терминологии переосмысливаются многие термины, репрезентирую­щие этнокультурные реалии ТЛЧЯ, расширяется их семантика. Стилистические возможности ме­тафоры некоторых слов в ТЛЧЯ могут усложняться подборкой синонимичного ряда. Так, для пе­редачи лексемы «церковь» в ТЛЧЯ возникли следующие синонимичные ряды: маджлис «собра­ние», джамаат «община», килиса «помещение для христианского богослужения», агьли «род, ту- хум». В данном случае, можно говорить о тесном культурном контакте, и подобное совпадение и сходство культуры вызвано не только генетическими причинами, но и общностью исторической судьбы.
Такие понятия как Сын Человеческий, Мессия, Бог Отец, Бог Сын, Бог Святой Дух легко калькируются. Перевод имени Иисус, известного народностям Чечни и Дагестана, как имя ислам­ского пророка Исы, не вызывает никаких затруднений. Однако проблемы возникают при номина­ции Бога и Господа. В ТЛЧЯ для обозначения Бога и Господа используются различные термины: Худо - иранское заимствование; Халикь - мусульманское божество «творец, создатель, бог» у народов, исповедующих ислам; Аллах (сем. элохим «бог») - высшее мусульманское божество; Пер- вердигар - заимствовано у персов, обозначает «творец, создатель, бог», Мож - языческий бог у чеченцев, Гъуцар - языческий бог у лезгин, Умчар - у табасаранцев, Алла - у ногайцев и башкир, Бихаджух - у удин, Г1ыниш - у цахуров, Йиныш - у рутульцев (*цез. Awarag, цах., арч., лак. Idag «пророк») [1, с. 103]. Господь есть Дух, а где Дух Господень, там свобода. Библия как надежда че­ловеческого прогресса, является запасным якорем свобод от языческих культов. Использование генеалогии богов для описания мира долго оставалось главным и всегда популярным методом теоретических и этических размышлений. Классическая Греция, хотя научилась многому у Восто­ка, никогда не находилась под его культурным господством, и как можно полнее использовала собственные ресурсы языка. Греки, вместе с хеттами, итальянцами, кельтами, иранцами и индий­цами говорили на одном языке индоевропейской семьи [8, с. 235]. Искусство же народов Кавказа было зависимо от культа и стеснено верованиями, здесь оно черпало своих персонажей и некото­рые их взаимоотношения. Все боги Кавказа находились под огромным воздействием упорного партикуляризма, яростно отстаивающих независимость общин.

В этом аспекте теонимы продолжают оставаться основным символом культуры различных народов. По археологическим и лингвистическим источникам первоначальная территория распро­странения общеиндоевропейского языка определяется регионом юго-восточной части Малой Азии и Северной Месопотамии с интенсивными передвижениями индо-иранских племен из Передней Азии. Факт компонента этого интенсивного передвижения народов фиксируется посредством язы­ка, поэтому именно в сфере культуры проявляются общие черты языков различных народов. Так, например, инд. *(вто «божество плодородия», хетт. /1тта, лат. Jumis (>Юмис) «полевое боже­ство, сдвоенный плод», Емиш - бог-покровитель овец Кавказа [17, с. 30]. Данный теоним Емиш трансформировался в апеллянт: лезг., рут. йемиш «плод фруктового дерева, фрукт», таб. йемиш, цах., агул., хин., уд. йамиш, азер., кум. емиш. Надо полагать, развитие языков среди различных языковых регионов выявляется неоднозначно. Однако устное народное творчество, фольклор, по­словицы, поговорки, тексты ритуалов и обычаев позволяют предположить факт существования культурных слоев различных периодов. По мнению С. А. Старостина, самую многочисленную часть магических текстов заклинаний, астрологических предсказаний, гаданий обнаружили после находки в хурритской столице Уркеше (граница Сирии и Турции) двуязычного текста на старо- хурритском языке с хеттским переводом [14, с. 21].

В связи с данным фактом ранняя предыстория народов Кавказа приобретает иной хроноло­гический срез. Для первобытной религии, видевшей в природе человекообразных духов, казалось возможным договориться с богами смерти, болезни и войны. Из такого эмоционального смешения желаемой связи с действительной связью, возникли некромантизмы* и различные лексемы кол­довства [15, с. 103]. Известно, что словообразовательные основы языка в различных индоевропей­ских языках подверглись трансформации. Большой интерес представляет лексика магических за­говоров. Ритуалы и заклинания начинаются с аккадского обряда mis pi «очищение рта» [8, с. 100]. Аккадская лексема mis «рот» со значением «язык» относится к обширной группе магических риту­альных текстов исцеления «плевком» - в таб. мелз, лезг., агул., крыз., буд. мез, рут. цах. миз, арч. мацц, хин. мщ1, удин. муз, хварш. мец, лак. маз, чеч. инг. mott. Так, в «Новом Завете» в «Еванге­лие от Иоанна» 6:5 разновидности древнего ритуала функционируют синхронно, когда Иисус, ис­целяя слепого от рождения, сказал: «Доколе Я в мире, Я свет миру». Сказав, Иисус «плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал глаза слепому». Лексика этого ритуала зафикси­рована в пословицах, поговорках и фразеологических единицах ТЛЧЯ - таб. машнаъ ту ат1уз «оскорбить» (букв. плюнуть в лицо); арч. ма1ма1рчиттас тубус «в лицо плевать»; луллек тубус «в глаза плевать» [12, с. 575]; рут. ту саьйин «плевать»; буд. талашкьири «плевать на кого-либо». По мнению С. А. Старостина, основа лексемы «плевок» восходит к синокавказскому единству - цах. тю «плевок»: ПН *tug//*tukiслюнa, плевок’: ПСТ *7о£‘слюна’» [14, с.274], чеч. туй «плевок», инг. туг, авар. туй (ср. афг. ту, курд. ту). Таким образом, перед нами нечто вроде «культурного слоя», который связан с древними маршрутами в старину. Американский лингвист Г. Теодорсон по такому поводу писал: «Язык - это повозка традиций, сохраняющихся и передающихся из поко­ления в поколения эмоции, чувства, символы, ассоциации и мифы». Анализируя особенности про­цессов теонимической лексики, мы исходим из унаследованных в языческом обществе табуиро­ванных имен богов Кавказа, поэтому лексика, основанная на табу, имела заместительный характер - названием служила метафора. Хурритское имя «мифического коня» Arcib не может быть слу­чайностью или простым совпадением с названием орла. И. М. Дьяконов писал, что этот языковой факт, можно рассматривать как следы прохода именно индоиранских племен через Кавказ, а название орла, типичной птицы Кавказа, как заимствование степняками-индоиранцами у кавказ­цев, а не наоборот [7, с. 55]. Лексема ХУ *arcib/w: урарт. Arcib/va: *arcib/w имеет сходство с НДЯ ^ ПВК * ÇwârccmÇV: агул.marc (ср.таб. marc ‘баран’), дарг. диал. Çarcime, лак.barzu, бцб. arcib, чеч. ärzu ‘орел’ [14, с. 383]. Теперь отчетливо можно выразить мысль, что древнейшее развитие кавказско-индоевропейских контактов связано с появлением лексемы *arcib/w, которую следует соотнести к наименованию аула Арчиб Чародинского района Дагестана. Хурритский Arcib имеет сходство с *Тулпаром - «мифическим боевым конем» тюрко-кавказских народов, и представляет собой предпочтительную формулу в ценностной ориентации общности Кавказа [2, с.49].

Теонимический ономастикон ТЛЧЯ изобилует божествами покровителями природных объ­ектов - горных вершин, рек, лесов, полей, дождей, озер. К древним богам чеченцев, кумыков, цах- уров, лезгин, табасаранцев, агульцев, арчинцев, рутульцев и др. относится бог охоты Абдал, кото­рый фиксируется в современных языках с вторичной номинацией - «юродивый, глупый» (ср. Дал - божество в ценностной ориентации кавказской общности) [13, с.18]. Такие боги с незапамятных времен были у различных охотничьих племен в разных частях земного шара и выражали отноше­ние человека к окружающему миру, одушевляя и очеловечивая природу [4, с.48]. Многообразные значения с внешним и внутренним миром индивида, представляли отражение отношений народов, объединенных синокавказской общностью. Переживание за уходящий родной язык почему-то не проходит, но растет надежда, что перевод Библии вернет уходящий язык. В переводном тексте Библии переосмыслены шаманистичесике термины шорского языка: каан-каным-улуг=кааным «царь, император, кесарь ^ господь мой-господь», Кудай «Бог», таштарга «прощать»[10, с. 185]. Иногда объективные процессы прямо зависят от каждого отдельного человека, от его души, состо­яния и любви к прошлому.

Среди сотен тысяч клинописных документов на языках Передней Азии, дошедших до нас,

фиксируется множество слов, которые растворились в фольклорных источниках, антропонимах и топонимах. С. А. Старостин в хурритском языке восстанавливает первоначальную основу лакско­го теонима Ас - ХУ *es- ‘небо’>лак. as ‘имя бога, совесть, благородство’, уд. as-oj ‘облако’, рут. asaj, чеч. as-ar ‘вдохновение ’: ПЦ *h ’as ‘небо, облако’: цез. as, гунз. has, цез. has ‘небо’: ПЕ * ?es ‘бог, небо’, юг. asera ‘кто (о женщине)’ [14, с. 231-232]. Из системы теонима могут исчезнуть от­дельные ее элементы, но сама система как таковая не может полностью исчезнуть. Основа теони­ма лакцев Ас зафиксирована в названии реки Асса - горной Ингушетии, в названии башни Асса- шар Турфанской области Центральной Азии и котловины Асс Восточного Туркестана. Здесь важ­но отметить, что китайский посол VII в. Ван Янь-дэ упоминает владения уйгуров Джунгарии (Монголии), простиравшихся на запад до земли асов (*аланов), живших на северном склоне Кав­казского хребта и к востоку за рекой Волгой [19, с. 28; 6, с. 639]. Напомним, что Южная Джунга­рия (Монголия), простиравшаяся от Ирана к территориях Туркестанов и северного Китая, была в составе Уйгурской державы со столицей Урумчи - загадочного центра, служившего сосредоточе­нием одновременно трех мировых религий: буддийского, магометанского и христианского [6, с. 28]. Вероятно, по этой причине, в японском и корейском языках не исчезает элемент Асси с семан­тикой «молодая женщина», а также др.- тюрк. ас «рабыня». Как видим, этническое самосознание выявляется не только в языковой форме, но и демонстрирует территориально-политическую фор­му объединения этнических групп.

В отличие от прочих видов человеческой деятельности, танец нечасто оставлял четко иден­тифицируемые материальные свидетельства, способные просуществовать тысячелетия. Основа теонима Ас функционирует у народов Кавказа не хаотическим образом: во время исполнения национального танца «Лезгинка» мужчина падает на колени к женщине и восклицает «Асса!». Не­возможно точно определить период, когда танец стал частью культуры человеческого общества народов Кавказа, однако, несомненно, то, что еще до появления древнейших цивилизаций танец являлся важным элементом церемоний, ритуалов, празднований и увеселительных мероприятий. В данном случае этническая принадлежность танца «Лезгинка» выступает в качестве этноиденти- фикационного признака, когда для контактирующих народов не были характерны религиозные различия. В общенациональных, местных и семейных мероприятиях танец «Лезгинка» раскрыва­ет возможность встретиться с божеством, родиной, друзьями, близкими. Следовательно, танец «Лезгинка» - это не только веселье, но и определенный способ реализации общественных упова­ний народов Кавказа. Возможно, по этой причине основа теонима Ас связана с *общекавказским лексическим фондом северокавказских языков с семантикой «основа, нравственность».

Намерение говорить о семантических приемах предопределяет характер уникальности и универсальности фольклора табасаранцев, лезгин и агульцев в выражении аси хьуб/хьун «бого­хульствовать» - букв. «выражать свое недовольство богу Ас». Надо полагать, что картина этноге­неза народов Кавказа, находящаяся на земледельческой периферии древневосточных цивилизаций представлялась мелкими племенными группами, в которой антропологи отмечают представителей переднеазиатского типа [18, с. 26-27]. Вместе с тем, насколько можно судить по имеющимся дан­ным, основной состав населения (*семитский) в целом ряде областей оставался в значительной мере неизменным в течение многих тысячелетий. Специфика цивилизационного «пограничья» с разнородными культурами народов Кавказа выражается в наличии синкретической доминанты архаичных элементов. Тюрко-лезгино-чеченская общность представляет собой яркий пример син- тезных процессов, результатом которых выступает история новой культуры. В ее основе лежит идея создания этноса высокого уровня в системе межцивилизационного взаимодействия. Иными словами, у тюрко-лезгино-чеченских народов исторически сложилось адекватное восприятие «иной» культуры при сохранении «своей» собственной, т.е. существовал тип культурной интегра­ции в этнической типологии.

Во внутригорном Дагестане относительная хронология сохраняет закономерность семанти­ческой универсальности - ПВК основа *ссзтЬУ ‘идол, бог, милосердие’ соотносится с теонимом хурритов Кумарби, чеч. си ‘идол, языческий бог’, дарг. сит ‘милосердие’, лак. Cumi; семит. *kumra, сир. kumra «жрец», осет. gumir «великан» [14, с. 371; 11, с. 117]. Ш. К. Микаилов отмечает, что термином «gimirri» в аккадском переводе ахеменидских надписей называли «скифов», что соот­ветствует греческому kimmeroi «скиф». Киммериане были изгнаны скифами или сколотами, которые жили прежде в восточных окрестностях моря Каспийского, вытесненные оттуда массаге- тами, перешли на Волгу. Как видим, объективные и субъективные характеристики скифов были подвержены динамике, они менялись в результате мировых процессов, рождались вновь и проти­востояли новым тенденциям тормозящим их. Это, вероятно, было связано с их религией, провоз­глашающей обожествление предков, или требованиями национальной культуры, однако у каждой медали есть обратная сторона... Так, греческий историк Геродот писал, что скифы направили пер­сам, с которыми воевали, «послания», состоявшее из живых зверей и птиц (лягушка, мышь, птица) и пяти настоящих стрел, что означало: «Если вы, персы, не научитесь прыгать, как лягушки, пря­таться в норы как мышь, и летать как птица, то вы будете осыпаны нашими стрелами, как только вступите на нашу землю». «Письма-послания», как древнейший вид письменности, отно­сятся к величайшим изобретениям человечества, корни которых, видимо, следует искать в фольк­лоре. Общий смысл послания был разгадан жрецами Дария, царя персидского, не только исходя из прямых символов, но и из знания «контекста»: кто такие скифы, где они живут, как воюют. В свя­зи с данным контекстом, представляется интересным исторический факт, что леки и таваспары в древности обозначались общим термином «скифы» и составляли объединение [5, с. 43]. Надо по­лагать, что скифы принадлежали к народам кавказского племени тюркской плоскости, и, являясь представителями исконной автохтонности кавказских племен, представляли интересный факт преобладания трех течений: одно - кавказское, другое - тюркское, третье - иранское. Следуя за вышеуказанным фактом этнического единства скифов и «горцев-кавказцев», ранняя предыстория народов Кавказа начинает выглядеть по-иному. Весьма любопытно, что при своем исчезновении из контекста «народов Кавказа», скифский бог «baga» нашел отражение в языках лезгинской под­группы. Имя «baga» выявляется в женской формуле с семантикой «дорогой/милый». Жизнь сама дает ответы на многие из этих вопросов: принять их разными вариантами или равноправными. «Скифы были тем иранским народом, которые удержались на своей родине на юге России и принадлежат к северокавказским и адыгейско-чечено-лезгинским народностям» [9, с.142]. Факт их пребывания в восточных окрестностях моря Каспийского моря подтверждается археологическими находками амулетов в виде коней и всадников, характерных для ареала восточного варианта алан­ской культуры Центрального Кавказа [3, с.280].

Подводя итоги, хотелось бы отметить, что в европейской науке широко применяется этно­ним «кавказцы» с наиболее распространенным значением «пещерный». Так, массовое зло этниче­ской ненависти и расизма распространяется в обществе подобно эпидемии и порождает месть. Проблема мести заключается в том, что она никогда не достигает того, к чему стремится и никогда не уровняет счет. Она связывает местью пострадавшего и причинившего. А. Солженицын писал: «Всего лишь маленькая трещина., но из-за таких трещин рушатся пещеры». Подлинное «проще­ние» может иметь дело со злом, поселившимся в сердце каждого человека, с чем-то, о чем полити­ка не заботится. Перед временами, когда горные районы Кавказа представляли собой единое це­лое, настают моменты «прощения», которые разрушают любые понятия «пещеры». Вне всякого сомнения, можно обратить внимание на удивительную арифметику благодати, объединенную в языках Кавказа. Если бы не эта деталь, не эта мелочь - может ли выжить благодать!? В языках лез­гинской подгруппы представлена лексема Шалам «мужская обувь из сырой кожи или шкуры, верх которой сплетен из веревок». Лексема агульцев, табасаранцев и лезгин Шалам/шаламар с явными признаками палатализации s семантически реконструируется в кавказском приветствии Салам алейкум. У евреев традиционное еврейское приветствие *«Шалом алейхем!» переводится «Мир вам!». Этнографическая лакуна выявляет несовпадение знаков культуры и обычая, на первый взгляд идентичные у лезгиноязычных и семитских народов. За полным эквивалентом слова шалам «обувь - знак культуры» следует функциональное различие характеристики слова шалам «привет­ствие - знак обычая». Процедура определения фоно-семантического состава не освобождает наци­ональный колорит рассматриваемых культур. Процедура восстановления предшествующего зна­чения слова «обувь-приветствие» предопределяет нечто промежуточное между знаком культуры и знаком обычая. В религии евреев и христиан «мир» - это не только отсутствие войны, но и уста­новление всеобщей мировой гармонии. Межъязыковая и внутриязыковая лакуна восполняется предположением о более ранних контактах лезгино-семитских народов. Анализ отношений слов и значений культуры и обычая естественно восстанавливает хронологию автономности лезгино­семитских контактов. Не прибегая к хитрости, не искажая слова, все человеческие открытия слу­жат для доказательства истин, находящихся в Библии. И вот, надо отчетливо понимать, что суще­ствовавшая формулировка в европейской науке «кавказцы» с эпитетом «пещерный» указывала на древность объединения народов Кавказа. Невозможно понять, что «народы Кавказа» и Кавказ, са­мо по себе, - азербайджанцы, кумыки, лезгины, армяне, табасаранцы, агульцы, рутульцы, цахуры, удины, чеченцы, ингуши и др., которых сегодня называют собирательным этнонимом «лицо кав­казской национальности», оказавшись в тесной связи с исторической обстановкой иранского этно­са, являются далекими потомками древнейшей культуры человечества. Именно слова и лексиче­ские значения отражают и хранят социально-исторический опыт географической общности Кавка­за. Судьбы армян и грузин, азербайджанцев и дагестанцев, кумыков и ногайцев, чеченцев и ингу­шей складываются по-разному, обозначая христианин и нехристианин, мусульманин и немусуль­манин. Примеров того, что «народы Кавказа» на современном этапе не представляют целостность, можно было бы привести немало. Однако и приведенное достаточно иллюстрирует тот факт, что «крест» вчерашнего тяжкого бремени сегодня может превратиться в «корону», благодаря которой можно услышать мелодию «цивилизованного» танца. Теперь мы вынуждены признать существо­вание неопровержимых языковых фактов и неких универсальных моделей выражения чувств и мыслей в языках «пещерных» кавказцев, обнаруживающих сходство с «развитыми индоевропей­скими народами». Поэтому, интерпретируя кавказское приветствие «Салам алейкум и ответ Ва- лейкум салам» как обычай кавказцев приветствовать друг друга, необходимо помнить, что этот здравый склад народного способа показать себя человеком «образованным и благочестивым» су­ществует и поныне.

Литература:

1. Абдуллаев И. Х. К истории названия пророка в дагестанских языках // Этимология. - М., 1970

2. Абдуллаев И. Х. Тюркский зооним «Тулпар» на Северном Кавказе // Тюркско-дагестанские языковые контак­ты. - Махачкала, 1982.

3. Албегова (Царикаева) З. Х., Ковалевская В. Б. Амулеты в виде коней и всадников в памятниках Северного Кавказа и Среднего Дона // Вопросы древней и средневековой археологии Кавказа. - Грозный, 2011.

4. Анисимов А. Ф. Духовная жизнь первобытного общества. - М.-Л., 1966.

5. ГасановМ. Р. Очерки истории Табасарана. - Махачкала, 1994.

6. Грумм-Гржимайло Г. Е. Описание путешествия в Западный Китай. - М., 1948.

7. Дьяконов И. М. Арийцы на Ближнем Востоке: конец мифа // Вестник Древней Истории. № 4. - М., 1970.

8. Дьяконов И. М. Хурритский язык и другие субстратные языки Малой Азии // Древние языки Малой Азии. - М., 1980.

9. Карамзин Н. М. История Государства Российского. - М., 2012.

10. Косточаков Г. В. Перевод Библии: вернет ли уходящий язык // Перевод Библии как фактор развития и сохра­нения языков народов России и стран СНГ. Проблемы и решения. - М.: Институт перевода Библии - Институт языкознания РАН, 2010.

11. Кондратов А. М., Шеворошкин В. В. Когда письмена молчат: загадки древней Энеиды.- М., 1970.

12. Микаилов К. Ш. Киммерийцы // Сб. статей. Дагестанская ономастика. - Махачкала, 1991.

13. Самедов Д. С., МуртузалиеваИ. А. Лексический состав и особенности формирования фразеологических обра­зов, составляющих концепт «зло», в дагестанских языках // Дагестан и Северный Кавказ в культурно­историческом измерении. - Махачкала, 2012.

14. СефербековР. И. Пантеон языческих божеств народов Дагестана. - Махачкала, 2009.

15. Старостин С. А. Труды по языкознанию. - М., 2007.

16. Тайлор Э. Б. Первобытная культура. Пер. с англ. - М., 1989.

17. Телия В. Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира. Отв. Ред. Б. А. Серебренников. - М., 1988.

18. Токарев С. А. Религия в истории народов мира. - М., 1964.

19. Толстова Л. С. Древнейшие юго-западные связи в этногенезе каракалпаков // Советская этнография. № 2. - М., 1971.

20. Шавхелишвили А. И. Грузино-чечено-ингушские взаимоотношения (С древнейших времен до конца ХУШ ве­ка). - Тбилиси, 1992.

21. Шихалиева С. Х. Перевод Нового Завета и развитие табасаранского литературного языка // Перевод Библии как фактор развития и сохранения языков народов России и стран СНГ. Проблемы и решения. - М.: Институт перевода Библии - Институт языкознания РАН, 2010.

Словари, источники:

22. АгларовМ. А. Этногенез в свете политантропологии и этнонимии в Дагестане. - Махачкала, 2013.

23. Алексеев М. Е., Атаев Б. М. Аварский язык. - М., 1997.

24. АлесеевМ. Е., Шейхов Э. М. Лезгинский язык. - М., 1997.

25. АлексеевМ. Е., Шихалиева С. Х. Табасаранский язык. - М., 2003.

26. Азербайджанцы. Историко-этнографический очерк // Академия наук Азербайджана. Институт археологии и этнографии. - Баку, 1998.

27. Бесолова Е. Язык и обряд. Похоронно-поминальная обрядность осетин в аспекте ее текстуально-вербального выражения. - Владикавказ, 2008.

28. Вагапов А. Этимологический словарь чеченского языка. - Тбилиси, 2011.

29. Гамкрелидзе Т. В., ИвановВяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко­типологический анализ праязыка и протокультуры. Т. I, II. - Тбилиси, 1984.

30. Геллей Г. Библейский справочник. - Лаге, Германия, 1996.

31. Евангелие от Луки. На чеченском языке. - М.: Институт перевода Библии, 2010.

32. Евангелие от Луки. На табасаранском языке. - М.: Институт перевода Библии, 2000.

33. Евангелие от Луки. Деяние апостолов. На лезгинском языке. - М.: Институт перевода Библии, 2004.

34. Евангелие от Луки. На кумыкском языке. - М.: Институт перевода Библии, 2001.

35. Евангелие от Луки. На цахурском языке. - М.: Институт перевода Библии, 2003.

36. Евангелие от Луки. На рутульском языке. - М.: Институт перевода Библии, 2004.

37. Евангелие от Луки. На агульском языке. - М.: Институт перевода Библии, 2005.

38. Законы, вольных обществ ХУП-ХТХвв. // Архивные материалы. Сост. Х.-М. Хашаева. - Махачкала, 2007.

39. Кадыраджиев К. С., КидирниязоваМ. И. Краткий школьный этимологический словарь ногайского языка. - Махачкала, 2004.

40. Кадыраджиев К. С. Историко-этимологический словарь японского и тюркских языков. - Махачкала, 2005.

41. Карамзин Н. М. История Государства Российского. - М., 2012.

42. Мифы, народов мира: Энциклопедия в 2-х т. // Гл. ред. С. А. Токарев. - М., 1991, 1992.

43. НюстремЭ. Библейский словарь // Энциклопедический словарь. - Санкт-Петербург, 1995.

44. Реформатский А. А. Введение в языкознание. - М., 1966.

45. Севортян Э. В. Этимологический словарь тюркских языков. - М., 1974, 1978.

46. ТарлановЕ. З. Общевосточный лексический фонд. Петрозаводск, - 2005.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ I МЕЖДУНАРОДНОГО КОНГРЕССА «ПРОСТРАНСТВО ЭТНОСА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ» 29-31 октября 2014 года, Грозный. 2014

Еще по теме УДК 81-23 ФЕНОМЕН ЭТНОКУЛЬТУРАЛИЗМА И ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ: ПАНОРАМА СОБЫТИЙ И УРОКИ ИСТОРИИ Шихалиева С.Х., научный сотрудник Отдела грамматических исследований, д.ф.н., Институт ЯЛИ, эЬ shihalieva@mail.ru, Дагестанский научный центр:

  1. Предпосылки и развитие теории деятельностного опосредствования межличностных отношений
  2. Глава 3. Создание первых научных центров
  3. Примечания
  4. О.И. Лепилкина, Южный научный центр РАН, старший научный сотрудник СОВРЕМЕННАЯ РЕГИОНАЛЬНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА КАК ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ О СОЦИАЛЬНОМ САМОЧУВСТВИИ НАСЕЛЕНИЯ
  5. УДК 316:3 Г.И. Макарова Этнокультурный образ и брендинг Татарстана: итоги одного проекта
  6. УДК 816.752с.ш.жемчураева «Свобода» в интерпретациях современных чеченцев
  7. УДК. 17.177.304. АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ГОРЦА И ГОРЯНКИ НА КАВКАЗЕ Абакарова Р. М., профессор кафедры теории и истории религии и культуры, д. филос. н., tanagar 1303@mail.ru. Дагестанский государственный университет
  8. УДК 323:1 ФЕНОМЕН ЭТНИЗАЦИИ ПОЛИТИКИ Баскаева Е.В., младший научный сотрудник НИЦ этнокультурных и этносоциальных проблем, член Молодежного парламента РСО-Алания, liz-b@vandex.ru. Северо-Осетинскийгосударствен­ный университет им. К.Л. Хетагурова»
  9. УДК 391/395 СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЕ ЦЕННОСТИ И ПРОБЛЕМЫ ЭТНОСА Куёк А.С., ведущий научный сотрудник Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований им. Т. Керашева, кандидат филологических наук, asfar_52@mail.ru,
  10. УДК 32.019.52 РОЛЬ ЭТНИЧЕСКОГО ФАКТОРА В ПОЛИТИЧЕСКИХ УСТАНОВКАХ ДАГЕСТАНСКОГО ИЗБИРАТЕЛЯ Мамараев Р.М., научный сотрудник Института истории археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН, ruslan070@inbox.ru
  11. УДК 7.046.1 ОБРАЗ ВОЛКА В МИФОПОЭТИЧЕСКИХ ВОЗЗРЕНИЯХ И ОБРЯДНОСТИ БАШКИР Илимбетова А.Ф., ст. научный сотрудник отдела этнологии, к.и.н., ilimbetovazalia@mail.ru. Институт истории, языка и литературы Уфимского научного центра РАН
  12. УДК 353.2 МАЛОЧИСЛЕННЫЙ ЭТНОС В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ (по материалам полевого исследования в Агульском районе Республики Дагестан) Адиев А.З., ученый секретарь Регионального центра этнополитических исследований Дагестан­ского научного центра Российской академии наук, к.полит.н. кйаМ 84@mail.ru
  13. УДК 745.5 КУЛЬТУРНАЯ ТРАДИЦИЯ АДЫГСКОЙ ДИАСПОРЫ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ Куек М.Г., старший научный сотрудник отдела этнологии и народного искусства АРИГИ им. Т. Керашева, кандидат искусствоведения, kuek.marina@yandex.ru, Адыгейский республиканский институт гуманитарных исследований им.Т. Керашева.