<<
>>

Пол КАНТОР

В мае 1999 года сенатор Чарльз Шумер, посещая среднюю школу в одном из северных городов штата Нью- Йорк, получил неожиданный урок гражданственности из неожиданного источника.

Говоря о злободневной проблеме школьного насилия, сенатор хвалил закон Брэди , одним из поборников которого он являлся, отмечая его роль в предотвращении преступности. Поднимая вопрос об эффективности такой меры, как усиление контроля за продажей оружия, учащийся Кевин Дэвис привел пример, наверняка хорошо знакомый его одноклассникам, но неизвестный сенатору от Нью-Йорка: «Это напоминает

1 Официальное название этого документа «Закон о предотвращении насилия с применением личного огнестрельного оружия»; принятый в 1993 г., он предъявляет более жесткие требования к покупателям огнестрельного оружия. — Примеч. перев. мне один эпизод из „Симпсонов". Когда Гомер хотел купить себе пистолет, его признали „потенциально опасным", так как он дважды сидел в тюрьме и лежал в психиатрической лечебнице. Когда Гомер спросил, что это значит, то продавец оружия ответил: „Это значит, что тебе нужно подождать еще недельку, и тогда ты сможешь купить пистолет"» 142. Если не заострять внимания на плюсах и минусах закона, то данный пример помогает понять, как мультипликационный сериал компании Fox формирует образ мыслей американских зрителей, особенно молодого поколения. Возможно, тот факт, что, заглянув в телепрограмму, мы можем догадаться, какие политические уроки нам преподнесут, не лишен смысла. Многим кажется, что «Симпсоны» — это бездумное развлечение, но на самом деле этот мультфильм является одним из самых сложных комедийных сатирических шоу, которые когда-либо появлялись на американском телевидении. За все годы своего существования сериал затронул множество серьезных проблем: безопасность использования ядерной энергии, охрана окружающей среды, иммиграция, права сексуальных меньшинств и женщин- военных...

Как это ни парадоксально, именно фарсовая природа сериала позволяет ему быть серьезным в тех случаях, в которых другим телевизионным программам не удается это сделать.

Тем не менее я не стану рассуждать о политической ориентации сериала в узком смысле его приверженности той или иной партии. «Симпсоны» в равной степени высмеивают как республиканцев, так и демократов. Чаще всего появляющийся на экране политик — местный мэр Куимби — говорит с тем же акцентом, что и Кен- неди143 и в целом ведет себя как типичный функционер Демократической партии, тогда как зловещая политическая сила, управляющая Спрингфилдом из-за кулис, неизменно изображается похожей на республиканцев. С другой стороны, справедливо будет отметить, что «Симпсоны», являясь продемократическим и антиреспубликанским сериалом, просто продолжают традицию Голливуда. Один эпизод вообще был необоснованно жесткой карикатурой на экс-президента Буша144; но в то же время странно, что президент Клинтон осмеивался столь осторожно145. И все же одна из самых забавных политических реплик за всю историю «Симпсонов» была направлена против демократов. Когда дедушка Эйбрахам Симпсон забирает деньги, предназначенные его внукам, Барт спрашивает его: «А ты не удивлялся, когда получал чеки абсолютно ни за что?» Эйб отвечает: «Я думал, дело в том, что демократы снова пришли к власти»". Не желая пропускать ни одной возможности пошутить, в течение всех этих лет создатели сериала были беспристрастны в своих насмешках над обеими партиями, а также над левыми и правыми146.

Помимо лежащего на поверхности вопроса о политической ориентации, меня интересует глубинная политика «Симпсонов» и то, как в данном сериале отражаются основные принципы политической жизни США. В «Симпсонах» политические вопросы освещаются через проблему семьи, что само по себе является политическим заявлением. Интересуясь в основном семьей, «Симпсоны» поднимают самые разные актуальные вопросы. Поэтому сериал во многом является менее «мультяшным», чем другие телевизионные программы.

Его рисованные герои более реальны и человечны, чем актеры в большинстве комедийных сериалов. Помимо этого в сериале создано вполне правдоподобное сообщество людей: Спрингфилд, США. «Симпсоны» показывают семью как часть большего сообщества и, в сущности, утверждают такое сообщество, которое могло бы стать опорой для семьи. Данный факт раскрывает секрет популярности сериала в Америке и одновременно является очень интересным политическим заявлением. «Симпсоны» предлагают зрителю один из самых важных образов семьи в современной американской культуре — образ нуклеарной семьи. Симпсоны, имена которых заимствованы из детства создателя сериала Мэтта Грое- нинга, являются среднестатистической американской семьей, состоящей из отца (Гомер), матери (Мардж) и 2,3 ребенка (Барт, Лиза и малышка Мэгги). Многие критики высказывали разочарование тем, что сериал, являясь примером обычной семейной жизни в Америке, якобы предлагает детям и их родителям ужасные модели поведения. Популярность данного шоу часто трактуется как свидетельство упадка семейных ценностей в США. Но критикам «Симпсонов» необходимо более внимательно присмотреться к сериалу и проанализировать его в контексте истории телевидения. Несмотря на фарсовую природу мультфильма и постоянные насмешки над определенными сторонами семейной жизни, «Симпсоны» оказывают и позитивное действие, поскольку прославляют нукпеар- ную семью как институт. На протяжении десятилетий американское телевидение было склонно умалять важность образа нуклеарной семьи, предлагая в качестве альтернативы различные неполные и другие нетрадиционные семьи. Комедия положений о неполной семье фактически родилась в момент появления кабельного телевидения. Во всяком случае, можно вспомнить сериал «Моя малютка Марджи» (1952—1955). Но классические комедии положений о неполной семье, такие как «Шоу Энди Гриффита» (1960—1968) или «Три моих сына» (1960—1972), так или иначе воссоздавали образ нуклеарной семьи (часто за счет привлечения дяди или тети), таким образом представляя ее в качестве нормы (иногда вдовец женился во второй раз, как это произошло со Стивом Дугласом — героем Фреда Мак-Мюррея — в сериале «Три моих сына»).

Но с появлением в семидесятые годы таких сериалов, как «Алиса» (1976—1985), американское телевидение в целом начало отступать от стандарта нуклеарной семьи, предлагая другие модели воспитания детей, не уступающие общепринятой, а возможно, и превосходящие ее.

В восьмидесятых и девяностых годах телевидение экспериментировало с различными вариациями на тему ненукпеарной семьи в сериалах «От Сидни с любовью» (1981—1983), «Панки Брюстер» (1984—1986), «Два моих папы» (1987—1990) и других. Данный процесс отчасти был порожден стандартной голливудской практикой штамповки новых серий путем незамысловатого изменения удачных находок147. Но данная тенденция также отражала идеологическую направленность Голливуда и его стремление ставить под вопрос традиционные семейные ценности. Кроме того, хотя отсутствие в телевизионных сериалах одного или обоих родителей чаще всего объяснялось их смертью, отход от нуклеарной семьи, очевидно, отражал реальности американской жизни с ее большим числом разводов (особенно в Голливуде). Желая быть прогрессивными, телепродюсеры перенимали современные им социальные тенденции и постепенно отдалялись от стабильной, традиционной нуклеарной семьи. С типичной для индустрии развлечений скоростью Голливуд довел этот процесс до логического итога, коим стала семья без родителей: другая популярная программа компании Fox— «Великолепная пятерка» (Party of Five, 1994—2000) — показывает семью, в которой дети погибших в автокатастрофе родителей самостоятельно становятся на ноги.

По мнению некоторых телевизионных продюсеров, сериал «Великолепная пятерка» показывает как раз то, что хотят увидеть современные зрители: дети могут прекрасно обойтись без одного и даже без обоих родителей. Этот факт отражает потребность детей в независимости и успокаивает чувство вины родителей, которые совсем (как это иногда бывает при разводах) забрасывают своих детей или не уделяют им достаточного внимания. Такие родители утешают себя мыслью, что их детям без них гораздо лучше, «совсем как тем милым — и немыслимо красивым — детишкам из „Великолепной пятерки"». Таким образом, грубо говоря, последние двадцать лет некоторые американские продюсеры проповедовали, что упадок американской семьи не является социальным кризисом или даже серьезной общественной проблемой.

На самом же деле они просто освобождались от созданного в 1950-е годы образа нукпеарной семьи, который уже не был интересен зрителям 1990-х. Итак, на таком историческом фоне мы просто не можем переоценить попытку «Симпсонов» возвратить образ ну- клеарной семьи на экраны.

Конечно, телевидение не оставляло его в стороне даже в восьмидесятые годы, что видно по популярности сериалов «Все в семье» (1971—1983), «Семейные узы» (1982—1989) и «Шоу Кросби» (1984—1992). И когда в 1989 году серии «Симпсонов» стали выходить регулярно, это, без сомнения, стало уникальным фактом восстановления ценности образа нукпеарной семьи. В 1990-х годах по их стопам пошли еще несколько сериалов. Они отразили глубокие социальные и политические течения общества, в частности утвердили новые семейные ценности, которые в наше время вошли в программы обеих политических партий Соединенных Штатов. Сериал компании Fox «Женаты, с детьми» (1987—1998) несколько раньше «Симпсонов» представил зрителям забавную и проблемную нуклеарную семью. Не менее интересный образ представлен в сериале «Домашний ремонт» (1991—1999) компании ABC. В нем делается попытка восстановления традиционных семейных ценностей и даже тендерных ролей в постмодернистском телевизионном контексте. Но «Симпсоны» во многих отношениях являются самым интересным примером возвращения к образу нуклеарной семьи. Хотя многим кажется, будто данный сериал подрывает основы американской семьи или ее авторитет, на самом деле это не так. Он просто напоминает нам о том, что антиавторитаризм сам по себе является американской традицией, и что в демократической Америке всегда остро стояла проблема семейного авторитета. Именно сочетание традиционного и нетрадиционного делает «Симпсонов» столь интересными. Сериал пронизан насмешками над нуклеарной американской семьей, однако за ними просматривается ее четкий образ, утверждаемый в самом процессе осмеяния. Многие традиционные ценности американской семьи, и в первую очередь сам образ традиционной нуклеарной семьи, выдерживают все сатирические нападки.

Как я уже отмечал, понять это можно, только вспомнив некоторые факты из истории телевидения.

«Симпсоны» — это модное, постмодернистское, рефлектирующее шоу1. Но его самоосознание фокусируется на тра-

1 Подробнее о самокритичном характере сериала читайте в моем эссе: Cantor Р. A. The Greatest TV Show Ever//American Enterprise. 8. 5 (Sept. — Oct. 1997). P. 34—37. диционном для телевидения изображении американской семьи. Следовательно, мультфильм представляет собой парадоксальное нетрадиционное шоу, корни которого глубоко уходят в телевизионные традиции. Можно сказать, что «Симпсоны» берут начало из более ранних мультфильмов о семейной жизни, таких как «Флинстоны» или «Джетсоны». А истоки этих мультфильмов следует искать в популярных комедиях положений пятидесятых годов о нукпеарных семьях: «Я люблю Люси», «Приключения Оззи и Харриет», «Папа знает лучше всех», «Предоставьте это Биверу». «Симпсоны» являются постмодернистским вариантом первого поколения семейных телевизионных комедий положений. Сравнивая последние с «Симпсо- нами», мы легко можем заметить все произошедшие трансформации и отклонения. В «Симпсонах» подчеркнуто, что отец уж точно не знает лучше всех. И совершенно очевидно, что гораздо опаснее предоставить что- либо Барту, нежели Биверу. Несомненно, «Симпсоны» не являются простым возвратом к семейным шоу пятидесятых. Но даже в процессе воссоздания и трансформации данный сериал сохраняет некоторую преемственность, делающую «Симпсонов» более традиционными, чем это может показаться на первый взгляд.

Симпсоны действительно нашли свой собственный необычный способ защиты нуклеарной семьи. В сущности, сериал заявляет: «Возьмите наихудший вариант — Симпсонов — и убедитесь, что даже такая семья лучше, чем вообще никакой». На самом деле семья Симпсонов не плоха. Некоторых людей пугает сама мысль о том, что подростки подражают Барту, в частности его неуважению к старшим, и особенно к учителям. Но такие критики забывают, что бунтарство Барта согласуется с почитаемым американским архетипом, что Америка была основана на неуважении к властям и мятежном духе. Барт— это икона Америки, современная версия Тома Сойера и Гека Финна в одном лице. Несмотря на все свои проказы (или даже благодаря им), Барт ведет себя именно так, как и полагается вести себя мальчишке из американской мифологии, от комиксов про «Денниса-мучи- теля» до комедии «Наша банда»148.

Если рассматривать мать и дочь Симпсон, то Мардж и Лиза не являются плохими образцами для подражания. Мардж Симпсон, в первую очередь, любящая мать и хорошая домохозяйка; но иногда в ней просыпаются феминистские черточки, особенно в серии, когда она уезжает в увеселительную поездку а-ля «Тельма и Луиза»149. Действительно, она вполне современна в своих попытках сочетать некоторые феминистские порывы с традиционной ролью матери. Ну а Лиза по нынешним меркам просто идеальный ребенок: отличница, феминистка, вегетарианка и ярая защитница окружающей среды. Лиза политкорректна со всех сторон.

Действительно проблемным остается образ Гомера. «Симпсонов» часто критиковали именно за изображение недалекого, необразованного, слабохарактерного отца, не имеющего никаких моральных принципов. Да, Гомер именно таков, но он хотя бы наличествует и выполняет минимум отцовских функций. Несомненно, ему недостает многих качеств идеального отца. Он эгоист, который часто ставит собственные интересы выше семейных. В одной из серий про Хеллоуин мы видим, что Гомер готов продать душу дьяволу в обмен на пончик (но в итоге выясняется, что его душа уже принадлежит Мардж и сам Гомер не имеет права ею распоряжаться)150. Бесспорно, Гомер груб, вульгарен, неспособен оценить то хорошее, что есть в жизни. Если он и пытался разделить интересы Лизы, то не в добрый час. (Момент, когда Лиза открыла в себе замечательную способность предугадывать результаты футбольных матчей, благодаря чему Гомер стал раз за разом срывать банк в тотализаторе Мо, стали исключением 151.) Гомер легко может выйти из себя и сорвать злость на детях, свидетельством чему служат многократные попытки Гомера придушить Барта.

С какой стороны ни глянь, Гомер представляется никудышным отцом. Но после некоторого размышления можно с удивлением обнаружить в нем и множество хороших качеств. Прежде всего, он глубоко привязан к тому, что имеет: он любит свою семью, потому что она его. В упрощенном варианте его девиз звучит как «Это моя семья, какой бы она ни была». Едва ли это можно считать философской позицией, зато такая фраза вполне может лечь в фундамент семьи как института, отчего «Государство» Платона предполагало низвергнуть власть семьи. Гомер Симпсон является полной противоположностью этому королю философов: он любит не то, что лучше, а то, что принадлежит ему. У данной позиции есть свои недостатки, но она действительно помогает понять, как удается существовать такой, казалось бы, проблемной семье, как Симпсоны. Например, ради содержания семьи Гомер согласен работать на такой опасной должности, как специалист по безопасности атомной электростанции (а поскольку он единственный занимает подобную должность, то работа становится еще опаснее). В одном из эпизодов, когда Лизе безумно захотелось иметь пони, Гомер, чтобы заработать достаточно денег на его содержание, нанимается к Any Нахасапимапетилону в его Kwik-E-Mart и чуть не лишается из-за этого жизни. В этих поступках проявляется искреннее беспокойство Гомера за семью. Он постоянно доказывает, что при необходимости готов защищать ее, даже подвергая себя риску1. Часто такие поступки не приносят ожидаемого результата, но делают его заботу о семье еще более трогательной. Гомер — это квинтэссенция отцовства в чистом виде. Если отбросить все качества, присущие действительно хорошему отцу — мудрость, сострадание, ровный характер, бескорыстие, — то в итоге мы получим Гомера Симпсона с его чистой, бездумной и преданной любовью к семье. Поэтому, несмотря на его глупость, одержимость и другие эгоистические качества, мы не в силах ненавидеть Гомера. Ему не удается быть хорошим отцом постоянно, но он не оставляет попыток стать им, и это делает его (в некоем фундаментальном и важном смысле) хорошим отцом.

Эпизод, когда семья Симпсонов находится практически на грани распада, можно назвать одним из самых эффективных выступлений в защиту семьи2. Серия начинается с того, что заботливая Мардж готовит детям завтрак и школьный ленч. Она даже дает Барту и Лизе советы по хранению сэндвичей: «До половины двена-

1

Lisa's Pony [43J.

Ноте Sweet Home-Diddily-Dum-Doodily [131].

дцатого держите салат отдельно». Но после этой многообещающей сцены материнской заботы начинается череда несчастий. Гомер и Мардж отправляются на заслуженный день отдыха в Mingled Waters Health Spa. Но второпях они оставляют дом неприбранным, а кучу грязной посуды в раковине — невымытой. Тем временем у детей в школе тоже не все в порядке. Барт случайно подхватил вши от обезьяны своего лучшего друга Милхауза. Это дало повод директору Скиннеру задать вопрос: «Что за родители могли допустить такой недочет в соблюдении гигиены головы?» Свидетельств против Симпсонов прибавляется, когда Скиннер посылает за сестрой Барта. Лиза выглядит как уличный мальчишка, сошедший со страниц Диккенса, — ноги покрыты грязью, так как одноклассники стащили ее обувь.

В шоке от всех этих проявлений родительской недобросовестности, директор обращается в Управление по защите детства, которое в свою очередь приходит в ужас после обследования дома Симпсонов. Члены комитета абсолютно неправильно интерпретируют увиденное. (Обнаружив кипу старых газет, они решают, что Мардж — плохая хозяйка, хотя она просто подбирала необходимый материал для доклада Лизы.) В итоге чиновники приходят к выводу, что Гомер и Мардж являются плохими родителями, и составляют специальный акт о том, что домашнее хозяйство Симпсонов — это «грязная дыра, в которой даже туалетная бумага висит неправильно». Власти решают отдать детей Симпсонов приемным родителям. Барта, Лизу и Мэгги передают семье, живущей по соседству, главой которой является патриархальный Нед Фландерс. На протяжении всего сериала Фландер- сы служат «дублерами» семьи Симпсонов. Фландерс и его семейство действительно образуют идеальную семью, живущую по патриархальным представлениям о нравственности и религии. Контраст между Бартом и младшими Фландерсами очевиден: Род и Тодд отличаются хорошим поведением и послушанием. Помимо всего прочего, семья Фландерсов чересчур набожна, она даже более фанатична, чем преподобный Лавджой. Они очень любят проводить время за чтением Библии. Предлагая Барту и Лизе поиграть в «бомбардировку», Нед имеет в виду бомбардировку вопросами на знание Библии. Фландерсы приходят в ужас от того, что их соседи не слыхали о Рехобоаме, не говоря уже о Захассадарском колодце и свадебном пире Бет Чадрухараззеб.

Эпизод с приемными родителями предлагает два варианта решения проблемы несостоятельности семьи Симпсонов. С одной стороны — образец патриархальной морально-религиозной семьи, с другой —терапевтическое государство, то, что сейчас называют государ- ством-нянькой. Кто из них способен лучше воспитать детей Симпсонов? По мнению городских властей, Гомер и Мардж не подходят на роль хороших родителей и нуждаются в «переподготовке». Их посылают на «родительские курсы» на том основании, что эксперты лучше знают, как воспитывать детей. Воспитание детей — это своего рода специальность, которой можно обучить. Таково современное решение: если семья как общественный институт не состоялась, для восстановления ее функционирования необходимо вмешательство властей. Но в то же время эпизод представляет и патриархальное мо- рально-религиозное решение: для воспитания богобоязненных детей необходимы богобоязненные родители. Действительно, Нед Фландерс делает все, что в его силах, чтобы Барт и Лиза перевоспитались и стали вести себя также благочестиво, как и его собственные дети. Но все же серия показывает, что младшим Симпсо- нам гораздо лучше с собственными родителями, и не благодаря наличию у тех особой подготовки или уникального опыта воспитания детей, и совсем не потому, что они набожны или высоконравственны. А просто потому, что Гомер и Мардж больше способны испытывать привязанность к Барту, Лизе и Мэгги, поскольку те их собственные отпрыски. Эпизод очень хорошо показывает ужас вмешательства всезнающих и всемогущих властей во все аспекты семейной жизни. Когда Гомер в отчаянии пытается позвонить Барту и Лизе, он получает официальное уведомление о том, что набранный им номер «не будет отвечать, так как он нерадивый монстр».

И в то же время мы видим ущербность патриархальной религиозности. Фландерсы могут быть справедливыми родителями, но им свойственно ханжество. Миссис Фландерс говорит: «Я не стану осуждать Гомера и Мардж, это сделает Господь карающий». Своей набожностью Нед иногда превосходит даже преподобного Лав- джоя, который однажды спросил его: «Ты никогда не подумывал о переходе в другую веру? Они все примерно одинаковы».

Радостное воссоединение семьи Симпсонов в конце концов происходит. Вопреки всем заявлениям о ее «дисфункции», Симпсоны очень хорошо функционируют, так как дети и родители сильно привязаны друг к другу. Те, кто пытался отнять детей, предполагали, что существует некий внешний принцип, определяющий степень функциональной состоятельности семьи и базирующийся на современных или патриархально-религиозных теориях воспитания. Эпизод с приемной семьей доказывает обратное — каждая семья устанавливает свои собственные правила. Семья знает лучше. Таким образом, эта серия представляет странное сочетание традиционализма и антитрадиционализма в «Симпсонах». Хотя сама идея простого возвращения к патриархальности отрицается, попытки современных статистиков подвести подкоп под значимость семьи также отвергаются в пользу вечной ценности семьи как института.

Образ Неда Фландерса в данном эпизоде важен тем, что дает нам понять значение роли религии в «Симпсонах». А это совершенно нехарактерно для подобных шоу. Мы видим, что религия является частью семейной жизни Симпсонов. Несколько серий строятся на посещении церкви, включая эпизод, в котором Бог разговаривает с Гомером152. Более того, религия важна для большинства жителей Спрингфилда. Помимо Неда Фландерса, в нескольких эпизодах появляется преподобный Лавджой, в том числе в том эпизоде, где его дочку озвучила не кто иная, как Мерил Стрип153.

Такое внимание к религии нетипично для американского телевидения 1990-х годов. Действительно, по большинству современных телевизионных программ ни за что не догадаешься, что американцы — религиозные, регулярно посещающие церковь люди. Телевидение, как правило, относится к религии так, будто она не играет особенной роли в повседневной жизни американцев, входя в противоречие с действительностью. Было предложено множество объяснений тому, почему телевидение старается не касаться вопросов религии. Продюсеры часто избегают религиозных тем, поскольку боятся оскорбить ортодоксальных зрителей, породив тем самым конфликт;

менеджеры опасаются бойкота, которому влиятельные религиозные группы могут подвергнуть рекламодателей. Более того, само телевизионное сообщество в основном имеет светский взгляд на жизнь и поэтому не интересуется вопросами религии. На самом деле Голливуд почти антирелигиозен и особенно противится всему, что связано с религиозным фундаментализмом (а к религиозному фундаментализму они относят все, что находится правее унитарианства154).

Тем не менее в последнее десятилетие религия возвращается на телевидение. Видимо, продюсеры поняли, что существует аудитория, которой нравятся сериалы вроде «Прикосновения ангела» (начался в 1994 году)2. Но индустрия развлечений еще не до конца осознала реальное значение веры для американцев, а особенно тот факт, что религия — это неотъемлемая часть повседневной жизни Америки. Религиозные образы (как в кино, так и на телевидении) либо положительны и чисты, либо монструозны и лицемерны. Но и здесь не обошлось без исключений3. В Голливуде религиозные образы делятся на святых и грешников, на тех, кто противостоит злу, и религиозных фанатиков, стремящихся любым способом погубить невинные души155.

Но «Симпсоны» признают религию естественной частью повседневной жизни в Спрингфилде, США. Если, с одной стороны, сериал высмеивает набожность Неда Фландерса, то, с другой стороны, персонаж Гомера Симп- сона показывает, что церковь посещают не только религиозные фанатики или святые. Один из посвященных преподобному Лавджою эпизодов реалистично и с некоторой долей симпатии рассказывает о психическом перенапряжении пастора. Перегруженный священник только что выслушал множество жалоб от своих прихожан и был вынужден передать работу Мардж Симпсон, которая создала своего рода «телефон доверия»156. В «Симпсонах» тема религии развивается параллельно и взаимосвязанно с темой семьи. «Симпсоны» не являются проповедническим сериалом, для этого они слишком циничны, стильны и лишены предрассудков. На первый взгляд вообще кажется, что это антирелигиозный фильм, так как Неду Фландерсу и другим благочестивым персонажам адресуется множество насмешек. Но в данном случае мы лишний раз убеждаемся, что, высмеивая ка- кое-то явление, «Симпсоны» утверждают его общественное значение. Выставляя религиозность на посмешище, сериал признает (как и некоторые другие телевизионные программы) ведущую роль религии в жизни Америки. В «Симпсонах» тема семьи связана с темой политики. Хотя в центре сериала нуклеарная семья, в нем также отражены взаимоотношения между семьей и другими институтами общественной жизни Америки — церковью, школой, политическими институтами. «Симпсоны» насмешничают над всем перечисленным, но в то же время осознают их важность в принципе и особенно их важность для семьи. В последние десятилетия на телевидении наблюдалась тенденция к изоляции, отдалению семьи от системы других общественных институтов. Но, возможно, благодаря тому, что «Симпсоны» являются постмодернистским возрождением телесериалов 1950-х годов, они пошли вразрез и с этой тенденцией. Действие таких сериалов, как «Папа знает лучше всех» или «Предоставьте это Виверу», происходило в провинциальных городках Америки, в которых семейная жизнь тесно переплеталась с запутанной сетью различных общественных институтов. Возрождая этот мир, пусть даже и ради насмешки над ним, «Симпсоны» не могут не воспроизвести его обстановку, а временами и дух его обитателей.

Определенно, Спрингфилд — это провинциальный американский город. В некоторых эпизодах он противопоставляется Кэпитал-Сити — столице, к которой семья Симпсонов подъезжает с опаской и благоговением. Очевидно, что в сериале насмехаются над заштатными местечками (в нем над всем насмехаются), но одновременно прославляются и достоинства традиционных провинциальных городов Америки. Тот факт, что Симпсоны живут в подобном городе, является основной причиной складного взаимодействия такой нескладной семьи, как Симпсоны. Государственные институты близки и не чужды им. Дети Симпсонов ходят в школу поблизости (хотя их и возят на автобусе, за рулем которого сидит бывший хиппи Отто). Большинство школьных приятелей живет по соседству. Симпсонам не пришлось столкнуться со сложной, отталкивающей и равнодушной бюрократией образовательных учреждений. Возможно, директор Скиннер или миссис Крабаппл не являются хорошими педагогами, но Гомер и Мардж всегда могут с ними поговорить. То же самое и с полицией Спрингфилда. Шеф Уиггам может и не быть великим борцом с преступностью, но горожане хорошо его знают, равно как и он их. Полицейские в Спрингфилде не отучились обходить свои участки и никогда не отказываются разделить с Гомером один- два пончика.

Политика в Спрингфилде имеет местный характер, ее полем становятся городские собрания, на которых жители решают важные вопросы вроде необходимости легализации азартных игр или постройки монорельсовой дороги. Судя по акценту а-ля Кеннеди, мэр Куимби — демагог. Но, по крайней мере, это спрингфилдский демагог. Когда он покупает голоса, то покупает их непосредственно у жителей города. Если Куимби хочет, чтобы дедушка Симпсон поддержал его идею постройки автострады через город, то он должен назвать ее в честь Мэтлока, любимого телегероя Эйба. В Спрингфилде, куда ни посмотри, всюду можно обнаружить удивительный уровень автономии. Атомная станция является постоянным источником загрязнения окружающей среды и опасности, но она принадлежит современному рабовладельцу, тирану и промышленному магнату Монтгомери Бер- нсу, а не какой-нибудь транснациональной иностранной корпорации (исключение, подтверждающее правило: когда завод был продан каким-то германским инвесторам, Берне вскоре выкупил его обратно для восстановления своего престижа и самоуважения)157.

Итак, «Симпсоны» при всей своей постмодернистской стильности анахроничны. Это проявляется в обращении к более раннему периоду истории Америки, когда жители страны теснее общались с властными инстанциями, а семейная жизнь прочно опиралась на местное сообщество. Федеральное правительство редко упоминается в сериале, но его появление всегда приобретает сатирический оттенок (вспомним, например, переезд экс-прези- дента Буша в дом по соседству с Симпсонами, не приносящий тем ничего хорошего). Длинные щупальца Внутренней налоговой службы США тоже проникли в Спрингфилд, их влияние в Америке всеобъемлюще и неизбежно1. В общем же в сериале правительство принимает форму местных органов власти. Когда зловещие силы республиканской партии организуют заговор с целью замены мэра Куимби бывшим заключенным Сайдшоу Бобом, их представляют мистер Берне, которому помогают Рейнер Вольф- кастл (похожий на Арнольда Шварценеггера акгер) и Берч Барлоу (похожий на Раша Лимбау)2.

Конечно, в чем-то изображенное в сериале общество нереалистично. В Спрингфилде есть собственные СМИ, так что, безусловно, нет ничего необычного в том, что в городе есть своя телекомпания. Вполне возможно также, что Кент Брокман, сообщающий Симпсонам новости, живет неподалеку. Также правдоподобен тот факт, что юмористическая программа, идущая по городскому телевидению, снимается в Спрингфилде, а ее ведущий клоун Красти не просто живет в городе, но и постоянно появляется на местных торжествах вроде открытия супермаркета или дня рождения. Но что делают в Спрингфигще прославленные кинозвезды уровня Рейнера Вольфкастла? И почему любимый во всем мире мультфильм «Чесотка и Царапка» снимается в Спрингфилде? Действительно, штаб-квартира этой 1

См., например, Bart the Fink [143]. 2

Sideshow Bob Roberts [108]. Раш Лимбау — консервативный радиокоммен татор.— Примеч. перев.

мультипликационной империи находится в Спрингфилде. И это не мелочь. Это значит, что, ведя кампанию против насилия в мультфильмах, Мардж может пикетировать штаб- квартиру «Чесотки и Царапки», не покидая родного города158. Жителям Спрингфилда повезло в том, что они могут напрямую влиять на силы, формирующие их образ жизни, в особенности жизни семейной. Коротко говоря, «Симпсоны» берут на вооружение феномен, который, как ничто другое, подорвал силу местной американской политики и американского образа жизни в целом — средства массовой информации, — и помещают его в рамки города Спрингфилда, тем самым беря эту силу, по крайней мере частично, под местный контроль159. Неправдоподобность изображения собственных СМИ Спрингфилда помогает показать сквозную тенденцию «Симпсонов» к представлению Спрингфилда в качестве классического полиса, самодостаточного и автономного настолько, насколько это возможно в современном мире. В этом опять находят свое отражение ностальгические мотивы шоу. Сознательно воскрешая телесериалы 1950-х годов, «Симпсоны» в итоге заставляют сиять заново старый идеал провинциальной Америки160. И снова я не собираюсь отрицать тот факт, что основной задачей «Симпсонов» является насмешка над провинциальной жизнью. Но этим они напоминают нам о том, что представляет собой этот идеал и что есть в нем привлекательно, и прежде всего, какова польза того, чтобы любой средний американец чувствовал некую связь с влияющими на его жизнь силами и даже полагал, что способен контролировать их. Мэтт Гроенинг в своем выступлении 12 апреля 1991 года перед Американским обществом газетных издателей высказался о содержащемся в «Симпсонах» подтексте: «Люди, стоящие у власти, не всегда думают о ваших интересах»161. Эта точка зрения на политику идет в разрез с обычным разделением на правых и левых, что объясняет, почему сериал беспристрастен в отношении к обеим политическим партиям и может предложить что-то как либералам, так и консерваторам. В основе «Симпсонов» — недоверие к властям, особенно к властям, удаленным от простых обывателей. Сериал восхваляет исконное общество, в котором все более или менее всех знают (и не обязательно нравятся друг другу). Возрождая это забытое чувство общности, сериалу удается вырабатывать тепло из постмодернистской холодности, благодаря которому сериал пользуется успехом у американских зрителей. Такое представление о сообществе, возможно, является самым серьезным заявлением «Симпсонов» по вопросам семейной жизни в частности и политическим проблемам в общем. Несмотря на разлаженность его функционирования, институт нукпеарной семьи должен быть сохранен, и делать это нужно не через инстанции отчужденного, пусть даже и компетентного терапевтического государства, а путем восстановления связей с местными институтами, которые следуют тем же принципам, по которым живет семья Симпсонов, принципам привязанности к родному городу и заботы о том, что нам принадлежит.

Культ местного в «Симпсонах» ярко проявляется в серии They Saved Lisa's Brain [225], в которой подробно изучается возможность утопической альтернативы обычной политике. Эпизод начинается с того, что Лиза, разочарованная устроенным местной радиостанцией соревнованием, которое, помимо всего прочего, закончилось сожжением передвижной выставки Ван Гога. Со свойственным молодости негодованием Лиза пишет злобное письмо в городскую газету, заявляя: «Сегодня наш город потерял последнее, что оставалось от хрупкой оболочки цивилизованности». Разозленная культурной ограниченностью Спрингфилда, Лиза жалуется: «У нас есть шесть ярмарок и ни одного симфонического оркестра, тридцать два бара и ни одного театра». Вдохновенный порыв Лизы привлекает внимание членов местного отделения Менсы, объединяющего нескольких интеллектуалов Спрингфилда (среди них доктор Хибберт, директор Скиннер, Продавец Комиксов и профессор Фринк). Они предлагают ей вступить в организацию (их выбор определяется в тот момент, когда они узнают, что на собрание она принесла пирог, а не торт с кремом). Вдохновленный смелыми высказываниями Лизы по поводу культурной ограниченности Спрингфилда, доктор Хибберт ставит под вопрос образ жизни города: «Почему нам приходится жить в городе, где умные не имеют никакого влияния, а всем заправляют глупцы?» Члены общества формируют «совет образованных людей» (или, как их впоследствии называет репортер Кент Брокман, «интел- лектуальную хунту») и собираются создать в Спрингфилде мультипликационный вариант платоновского государства. Они хотели начать со свержения мэра Куимби, который, впрочем, сам внезапно покидает город, когда становится известно о его махинациях с лотерейными фондами.

Воспользовавшись неким малоизвестным пунктом Спрингфилдской хартии, члены Менсы заполняют политический вакуум, образовавшийся в результате неожиданного бегства мэра Куимби. Лиза не видит пределов тому, чего может достичь правление мудрых по принципам Платона: «Благодаря превосходству наших интеллектов, мы можем перестроить этот город на началах разума и просвещения; мы способны превратить Спрингфилд в утопию». Директор Скиннер не оставляет надежды на создание «новых Афин», а другой менсианец размышляет в духе романа «Уолден-два» Скиннера162. Благодаря новым правилам, утопия начинает немедленно осуществляться, перестраиваются дороги и запрещаются все спортивные игры с элементами насилия. Но по законам диалектики просвещения абстрактная рациональность и человеколюбивый универсализм интеллектуальной хунты скоро разоблачаются как обман. Среди членов хунты начинаются разногласия, вскоре становится ясно, что за отстаиванием общественных потребностей скрывались личные интересы. В кульминации серии Продавец Комиксов делает заявление: «По примеру самой логичной расы галактики — вулканитов — размножение будет разрешено раз в семь лет; для большинства из вас это означает, что вы будете размножаться гораздо меньше, для меня же — гораздо, гораздо больше». Это обращение к «Звездному пути» вынуждает дворника Вилли ответить с присущим ему акцентом, напоминающем о Скотти, главном инженере «Энтерпрайза»: «Вы не можете это сделать, сэр. У вас нет такой власти». Попытка Менсы подражать «Государству» путем регулирования рождаемости непосильна для обычных жителей Спрингфилда.

Когда революционные идеи Платона деградировали в мелкие ссоры с элементами насилия, в Спрингфилд спускается deus ex machina — физик Стивен Хоукинг163 — «самый умный человек планеты». Разочарование Хоу- кинга в менсианском режиме заканчивается дракой с директором Скиннером. Пользуясь расколом среди интеллигенции, Гомер возглавляет контрреволюционное движение глупцов под лозунгом: «Эй, идиоты! Отберем этот город обратно!» Таким образом, попытка устроить в Спрингфилде правление королей-философов с позором провалилась. Эпитафией происшедшему служит фраза Хоукинга: «Иногда самые умные из нас ведут себя по-детски». Таким образом, теория, проверенная на практике в этом эпизоде «Симпсонов», терпит неудачу и вновь оказывается чисто умозрительной. Эпизод заканчивается тем, что Хоукинг и Гомер вместе пьют пиво в заведении Мо и обсуждают теорию Гомера о том, что Вселенная имеет форму пончика. Эпизод с утопией предлагает наилучший пример того, что у «Симпсонов» получается лучше всего. Шоу можно наслаждаться двояко — как простым фарсом и как интеллектуальной сатирой. Эпизод сочетает самый вуль- гарный юмор за всю долгую историю сериала (я даже не вспоминаю подтекст, касающийся столкновения Гомера с порнофотографом) с тонкими культурологическими намеками: например, можно видеть, что члены общества Менса собираются в знаменитом «Доме над водопадом» Фрэнка Ллойда Райта164. Этот эпизод воплощает диковинную смесь интеллектуальных и антиинтеллектуальных черт «Симпсонов». Благодаря Лизе сериал привлекает наше внимание к проблеме культурной ограниченности провинциальной Америки, но также напоминает, как далеко может завести презрение к простым людям и как легко теория может утратить связь со здравым смыслом. В конечном счете «Симпсоны» предлагают своего рода интеллектуальную защиту простых людей от интеллектуалов, что помогает объяснить их популярность и широкое распространение. Немногие люди способны счесть забавной «Критику чистого разума», но Ницше в «Веселой науке» отмечает, что уловил шутку Канта:

Кант хотел шокирующим для «всего мира» способом доказать, что «весь мир» прав: в этом заключалось тайное остроумие этой души. Он писал против ученых в пользу народного предрассудка, но для ученых, а не для народа165.

Говоря языком Ницше, «Симпсоны» продолжают «Критику чистого разума», защищая обывателя от интеллектуала, но так, что это понятно и увлекательно для обоих.

<< | >>
Источник: Эссе. Симпсоны» как философия. — Екатеринбург: У-Фактория. — 432 с. (Серия «Масскульт»), . 2005

Еще по теме Пол КАНТОР:

  1. Кризис математики в начале XX века
  2. Интуиционизм и конструктивизм. Математика как создание интутивно и алгорифмически очевидных конструкций
  3. Философия метаматематики Гильберта
  4. Пол КАНТОР
  5. К. М. Кантор Логическая социология Александра Зиновьева как социальная философия
  6. В. К. Кантор Русский бог97
  7. ТЕОРИЯ МНОЖЕСТВ КАНТОРА И ИНТУИЦИЯ АКТУАЛЬНО БЕСКОНЕЧНОГО
  8. «ИНТУИЦИОНИЗМ» И ПРОБЛЕМА ИНТУИЦИИ В МАТЕМАТИКЕ
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. МНОЖЕСТВА
  11. 1. Счет и бесконечность
  12. 2. Ментальный характер множества
  13. 4. Непрерывное и дискретное