<<
>>

Оборотная сторона ньютоновской механики

Оборотная сторона эталонов ньютоновской науки проявилась позже. Как писал Дж. Бернал, «его дарования были столь велики, система его казалось столь совершенной, что все это положительно обескураживало научный прогресс в следующем веке или допускало его только в тех областях, которых Ньютон не затронул»1.
Чтобы само это заключение не обескураживало, обратимся к оценке ньютоновской физики В.С. Степиным: «Механистическая картина мира сформировала видение природы как своеобразной простой машины, взаимодействие частей которой подчинено жесткой детерминации (лапласовского типа)... И пока физика была ориентирована преимущественно на изучение таких систем и не втягивала в орбиту познавательной деятельности объекты принципиально иной организации, механическая картина физической реальности могла отождествляться с природой как таковой»35 36. Несовместимыми с классической механикой оказались те науки, которые убедительно свидетельствовали, что природа является не неизменным механизмом, а развивающимся, эволюционирующим организмом, — зоология, палеонтология, геология, ботаника. Их результаты, однако, упорно игнорировались под предлогом того, что перечисленные науки не опирались на математику и потому не могли считаться полноценными науками. Это настроение разделял и Кант: восхищаясь ньютоновской механикой, он утверждал, что наука научна в той степени, в какой опирается на математику. Погоня за строгостью и точностью между тем все более приводила к тому, что наука, утрачивая дух поиска, исследования причин, принимала собирательный, классификаторский характер, сводясь к «описательному естествознанию при господстве искусственной системы» (Даннеман). Дело доходило вовсе до курьезов. Так, вода разделялась на 8 подклассов, один из которых, «простая вода», в свою очередь, подразделялся на 5 родов, в частности, росу, в которой различаются роса утренняя, дневная и вечерняя37. Между тем даже самые тщательные систематизации и классификации заставляли задуматься о происхождении и становлении того порядка, который в них зафиксирован.
В «Эпохах природы» (1778) Ж.-Л. Бюффона, «Французской флоре» Ж.-Б. Ламарка анализ и классификация огромного эмпирического материала приводили к «представлениям о мире как о чем-то ставшем, эволюционирующем». Еще раньше подобные идеи появились в астрономии, правда, с натурфилософским уклоном. Выражая общий дух Просвещения, они были результатом «настойчивых попыток объяснения мира из него самого, предоставив детальное оправдание этого естествознанию будущего» (Ф. Энгельс). Закономерно поэтому, что «первая брешь в метафизическом способе мышления» была пробита философом И. Кантом. Расценивая основные положения ньютоновской физики эталоном естествознания «на все времена», Кант решительно отошел от ее прямолинейно-механистической трактовки. В своем труде «Естественная история и теория неба, или Опыт об устройстве и механическом происхождении всего мироздания на основе ньютоновских законов» (1775) он дополняет их натурфилософскими соображениями. Он рисует картину эволюции Вселенной, рождения и гибели миров, космического круговорота материи, неисчерпаемости ее образований. Полагая, что мир является лишь частью «Млечного пути млечных путей», Кант пишет о том, что организованный мир находится в границах между развалинами разрушенных миров и хаосом еще несформировавшейся природы, о «постоянном возрождении природы, подобно Фениксу из пепла». Эту картину смогли оценить даже современники, придерживающиеся системы «материалистического фатализма». А в XIX в. эволюционные преставления стали находить убедительные естественно-научные подтверждения.
<< | >>
Источник: Торосян В.Г.. История и философия науки : учеб, для вузов. 2012

Еще по теме Оборотная сторона ньютоновской механики:

  1. Оборотная сторона ньютоновской механики
  2. Развитие социальных наук