<<
>>

В. Зависимость становления от сознания

Зная об этих логических ловушках, мы можем перейти к следующему важному вопросу: если физическое событие происходит теперь (в настоящее время, в настоящем времени), то какие атрибуты или отношения, характеризующие его свершение, можно по праву рассматривать как квалифицирующие его именно таким образом?

Задавая этот вопрос, мы помним о том, что если в данное по часам время t0 будет правильным сказать о некотором частном событии Е, что оно происходит теперь или случается в настоящее время, то это утверждение не может быть также истинным во все остальные моменты t ? t0 , отмечаемые этими часами.

И следовательно, мы должны различать временное в грамматическом смысле утверждение о происходящем в настоящее время от безвременного в грамматическом смысле утверждения, что событие Е случилось в момент t0 ; а именно последнее безвременное утверждение, если оно вообще является верным, может быть сделано с таким же правом как в момент t0 , так и во все остальные моменты t, отличные от t0. Кроме того, мы должны остерегаться отождествления временного в грамматическом смысле утверждения, сделанного в некоторый частный момент t0 , о том, что случилось в настоящее время, с вневременным утверждением, сделанным в любой момент времени t, о том, что событие Е происходит, или «является настоящим», в момент t. Это же имеет силу и для различения между временными в грамматическом отношении смыслами быть прошлым или быть будущим, с одной стороны, и вневременными смыслами быть прошлым в момент t0 или быть будущим в момент t0 — с другой. Быть будущим относительно t0 означает только быть позже, чем t0. и это отношение является вневременным в грамматическом смысле. Таким образом, наш вопрос ставится так: что фактически, кроме и сверх определенного по часам момента t, позволяет охарактеризовать совершающееся в этот момент t физическое событие (которое в противном случае является в грамматическом смысле безвременным) как происходящее теперь, или принадлежащее к настоящему времени? Следует напомнить, что в начале этой главы мы говорили, почему наше толкование этого вопроса не предусматривает анализа значений понятий «теперь», и «принадлежность к настоящему» здравого смысла, но требует критической оценки того статуса, который здравый смысл приписывает настоящему времени 1 (1Истолкование относящихся к этому вопросу сходных трактовок см.
в: W. S е 1 1 а г s, Philosophy and the Scientific Image of Man, «Frontiers of Science and Philosophy», Robert Q. Colodny (ed.), Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1962, pp. 35—78.).

Предлагая данную трактовку вопроса, мы даем следующий ответ: то, что квалифицирует физическое событие в момент t как принадлежащее к настоящему времени, или к «теперь», не представляет собой какого-либо физического атрибута события или какого-либо отношения, испытываемого им, к другим чисто физическим событиям; напротив, для такой квалификации события необходимо только то, что в момент t по крайней мере один человеческий или другой обладающий сознанием организм М концептуально осознает в это время переживаемое событие2.

(2Следует отметить, что мы говорим здесь о зависимости принадлежности к «теперь» от организма М, который обладает сознанием в смысле наличия концептуального, или рассудочного, сознания, отличного от сознания только чувственного. Поскольку биологические организмы, отличные от человека (например, вне земные организмы), могут обладать сознанием в этом смысле, то было бы неоправданным ограничением говорить о зависимости «принадлежности к теперь» от сознания, как о его «антропоцентричности». В самом деле, может случиться так, что концептуальное сознание вовсе не будет требовать биохимического субстрата, но будет свойством соответствующим образом организованной сложной «металлической» вычислительной машины. То, что требуется какой-то физический субстрат, убедительно обосновывается известной зависимостью содержания и самого существования человеческого сознания от адекватного функционирования человечекого тела.)

И это сознание вообще не содержит в себе информации относительно дат и показаний часов, устанавливающих время свершения события. Каким же является тогда содержание концептуального сознания М в момент t, когда оно переживает некоторое событие, проис-ходящее именно в этот момент времени? Переживание организмом М какого-то события в момент t связано с осознанием временного совпадения переживаемого им события с состоянием знания о том, что он вообще переживает это событие.

Иными словами, М переживает данное событие в момент t и он знает, что переживает его. Таким образом, принадлежность к настоящему времени, или к «теперь», некоторого события требует концептуального осознания непосредственного переживания события. Например, если я только что слышал шум в момент времени t, то этот шум нельзя квалифицировать как происшедший именно теперь в момент t, если только в момент t я вообще не осознаю рас-судком того, что услышал этот шум, и совпадения во времени услышанного с его осознанием1 (1 Имеющее отношение к этому вопросу различие между только , восприятием на слух чего-то в рассудочным осознанием того, что мы что-то услышали, хорошо показано Чишолмом: «Мы можем сказать о человеке, что он наблюдает на крыше кошку. Мы можем также сказать о нем, что он наблюдает, что кошка находится на крыше. Во втором случае глагол «наблюдать» требует предложения с союзом «что», то есть пропозиционного предложения в качестве своего грамматического предмета. Следовательно, мы можем провести различие между «препозиционным» и «непропозиционным» употреблением термина «наблюдать», и мы можем поступить ана-логичным образом относительно различения смысла терминов «воспринимать», «видеть», «слышать» и «чувствовать». Если мы берем глагол «наблюдать» пропозиционно, говоря о человеке, что он наблюдает, что кошка находится на крыше, или что кошка на крыше, тогда мы также говорим о нем, что он знает о том, что на крыше находится именно кошка, ибо в препозиционном смысле глагола «наблюдать» о наблюдении можно сказать, что оно включает и знание. Но если мы берем глагол непропозиционно, говоря о человеке только то, что он наблюдает кошку, которая находится на крыше, тогда то, что мы говорим, не содержит утверждения о том, что он знает, что на крыше находится кошка. Ибо о человеке можно сказать, что он наблюдает кошку, видит кошку или слышит кошку в непропозиционном смысле этих терминов, то есть он не знает, что он наблюдает, или видит, или слышит именно кошку. «Этого не было, пока я на следующий день не обнаружил что то, что я видел, была только кошка»» [R.M.
Chisholm, Theory of Knowledge (Englewood Cliffs, New Jersey: Prentice-Hall, 1966, p. 10)1.).

Если само событие, происходящее в момент t, является психическим (mental) событием (например, страданием), тогда нет различия между событием и нашим переживанием его. При таком понимании мы утверждаем, что принадлежность к «теперь» в момент времени t либо физического, либо психического события требует, чтобы имелось переживание данного события, которое удовлетворяло бы определенным требованиям.

И, удовлетворяя этим требованиям, переживание физическокого события квалифицирует событие в определенный момент времени t как происходящее теперь. Таким образом, выполнение установленных требований со стороны переживания события в момент времени t также достаточно для принадлежности к «теперь» и этого переживания в данный момент времени L Однако только то, что переживание физического события квалифицирует его как происходящее «теперь» в момент времени t, фиксируемый часами, допускает, с другой стороны, в смысле физического факта, что само физическое событие произошло за миллионы лет до момента t, как, например, в случае обнаружения в настоящий момент вспышки звезды на расстоянии в миллионы световых лет. Следовательно, только наличность переживания физического события в момент времени t «^достаточна для вывода, что время осуществления события, показываемое часами, равно t или какому-то частному моменту времени до t. В самом деле, свершение некоторого внешнего физического события E в любой инерциальной системе никогда не может быть одновременным с непосредственной перцептуальной регистрацией этого события Е организмом, обладающим сознанием. Следовательно, если событие Е переживается в настоящий момент как случившееся в некоторый частный момент t, фиксируемый часами, тогда не существует никакой инерциальной системы, в которой Е произошло бы в тот же самый фиксируемый часами момент t. Конечно, для некоторых практических целей повседневной жизни близкая к Земле вспышка в небе может без ущерба рассматриваться как одновременная с чьим-то переживанием ее, тогда как вспышка далекой сверхновой звезды или затмение Солнца, например, не могут считаться таковыми.

Но эта некоторая практическая безвредность суждений здравого смысла о принадлежности к настоящему времени физических событий, высказываемых на основании перцептуальных данных, не может уменьшить их ошибочности с научной точки зрения. И поэтому мы не считаем своим долгом давать философскую оценку статусу принадлежности к «теперь», совместимому с решением здравого смысла относительно «теперь». В частности, мы не видим никаких возражений против того, чтобы сделать принадлежность к «теперь» переживания физического события достаточным и необходимым для постулирования его принадлежности к «теперь», хотя уже достаточно осведомленный здравый смысл может отказаться от этого критерия, например в случае со вспышкой звезды. Однако для нашего тезиса о зависимости от сознания существенным является то, что принадлежность к «теперь» переживания некоторого события необходима для постулирования принадлежности к «теперь» самого события. И поэтому наш тезис допускал бы до не-которой степени компромисс со здравым смыслом, а именно ограничивал возможность приписывать принадлежность к «теперь» тем физическим событиям, которые обладают весьма неопределенным реляционным свойством произойти только «слегка раньше», чем соответствующее переживание их кем-то.

Приведем несколько важных комментариев относительно нашей характеристики момента «теперь».

1) Наша характеристика настоящего времени, случающегося или происходящего теперь, имеет в виду отрицание того, что принадлежность к настоящему есть физический атрибут события Е, который не зависит от какого-либо рассудочного осознания события Е. Но мы не предлагаем никакой дефиниции атрибута «теперь», выражаемого наречием, который относился бы к концептуальной схеме рассуждений, опирающихся на грамматические времена. Мы предлагаем только определение с помощью атрибутов и отношений, заимствованных из безвременной в грамматическом смысле схемы (Минковского) рассуждений о времени, обычной для физики. В частности, мы прямо обращаемся к настоящему грамматическому времени, когда ставим принадлежность к «теперь» события Е в момент t в зависимость от того, что кто-то должен знать, что он переживает в настоящее время событие Е. И это равноценно суждению кого-то в момент t: «Сейчас я переживаю событие Е теперь».

Эта формулировка не содержит порочного круга, ибо она служит отчетливому выражению зависимости принадлежности к «теперь» от сознания и не выдвигает ошибочного требования элиминировать эту зависимость с помощью подробной дефиниции. В самом деле, мы гораздо меньше заботимся об адекватности особенностей нашей характеристики, нежели о ее тезисе относительно зависимости от сознания.

2) Наша характеристика делает принадлежность к «теперь» некоторого события в момент t зависимым от наличия концептуального осознания того, что переживание данного события имеет место в момент t, и указывает на недостаточность одного только этого переживания. Предположим, что в момент t я выражаю такое концептуализированное осознание в виде лингвистического высказывания и это высказы-вание является квазиодновременным с переживанием события. Тогда высказывание удовлетворяет условию, необходимому для осуществления в настоящем переживаемого события1 (1 Рассудочное осознание, которое, как мы утверждаем, является существенным для того, чтобы некоторое событие было квалифицировано как происходящее теперь, может, конечно, быть выражено высказыванием, но это не является необходимым. Поэтому мы рассматриваем оценку принадлежности к «теперь», которая ограничивается только высказыванием, как неадекватную. Такая чрезмерно ограниченная оценка дается в весьма ясной в остальных отношениях защите Смартом антропоцентричности грамматического времени {См.: J. J. С. Smart, Philosophy and Scientific Realism (London: Routledge & Kegan Paul, 1963), Chap, vii]. Однако эта чрезмерная ограниченность совсем не существенна для его тезиса об антропоцентричности принадлежности к «теперь». И неограниченная трактовка, которую мы защищаем, в отличие от его трактовки позволяет не обосновывать ее исходя 1) из отрицания того, что «данное высказывание» может быть проанализировано как «высказывание, которое сделано теперь», и 2) из требования, что «теперь» должно быть разъяснено с помощью «этого высказывания» (ibid., pp. 134—140).).

3) В первую очередь только некоторое переживание (то есть психическое событие) всегда можно квалифицировать как происходящее теперь, и, более того, психическое собы-тие (например, боль) должно удовлетворять специфическим требованиям осознавания, чтобы его можно было квалифицировать, как таковое. Физическое событие, подобное взрыву, можно квалифицировать как происходящее теперь в некоторый момент времени только опосредованным образом с помощью одного из следующих двух способов: а) необходимо, чтобы таким образом было квалифицировано чье-то переживание этого физического события, или б) если физическое событие не воспринималось, то оно должно быть одновременным с другим физическим событием, которое квалифицируется в указанном выше опосредованном смысле а).

В целях лаконичности мы будем ссылаться на это сложное состояние дел, говоря, что физические события, принадлежащие к районам пространства-времени, полностью лишенным перципиентов, обладающих сознанием, никогда не могут быть квалифицированы как происходящие теперь и, следовательно, становления не испытывают.

4) Наша характеристика «теперь» достаточно близка к тому, чтобы исключить прошлые и будущие события: здесь нужно ясно понять, что выявление, или восприятие, события, сколь бы ясным оно ни было, не следует ошибочно называть «наличием переживания» события, если к переживанию применяется наша характеристика «теперь».

Наше утверждение, что принадлежность к «теперь» зависит от сознания, вовсе не говорит о том, что принадлежность события к «теперь» определяется произволом. Напротив, из нашей оценки следует, что вообще не может быть произвольным, какое событие или события квалифицируются как существующие теперь в любое данное время t; до этих пор наша оценка совпадает с оценкой здравого смысла. Но мы отвергаем многое из того, что здравый смысл рассматривает как статус момента «теперь». Так, когда я мысленно удивляюсь (причем эту мысль я могу передать с помощью вопросительного словесного высказывания), неужели сейчас 3 часа пополудни по Гринвичу, то я спра-шиваю себя о следующем: является ли частное восприятие, которое я сейчас осознаю, когда задаю этот вопрос, членом класса одновременных событий, которые квалифицируются как случающиеся в 3 часа пополудни по Гринвичу такого-то числа? И когда я мысленно удивляюсь тому, что происходит теперь, я задаю вопрос: какие события, которые я не осознаю, являются одновременными с частным восприятием момента «теперь», которое я осознаю, задавая этот вопрос?

Когда происходящему событию непроизвольно приписывается атрибут принадлежности к «теперь» (nowness), то мне кажется, что свойственная ему зависимость от сознания вытекает из соображений о некоторой информации, которая достаточно -надежно .должна -передаваться суждением «сейчас 3 часа пополудни по Гринвичу». Ясно, что такое суждение является информативным в отличие от суждения «все холостяки — мужчины». Но если слово «теперь» в информативном, временном сужде-нии не подразумевает ссылки на частное содержание концептуального сознания, или языкового высказывания, которое относит его к определенному моменту времени, тогда, по-видимому, ничего не остается, кроме обозначения его либо как времени событий, уже идентифицированных с моментом 3 часа пополудни по Гринвичу, либо как времени событий, идентифицируемых с каким-то другим моментом времени. В предшествующем случае первоначально информативное временное суждение «сейчас 3 часа пополудни по Гринвичу» превращается в абсолютную тривиальность относительно того, что события момента времени, равного 3 часам пополудни по Гринвичу, случились в 3 часа пополудни по Гринвичу. И в последнем случае первоначально информативное суждение, если оно ошибочно с точки зрения фактов, превращается во внутренне противоречивое суждение, подобное тому, что «ни один холостяк не является мужчиной».

Как можно ответить на возражение, что независимо от того, воспринимаются кем-нибудь физические события или нет, они сами по себе обладают неанализируемым свойством принадлежности к «теперь» (то есть свойством принадлежности к настоящему) в соответствующие моменты времени их свершения, причем это свойство представляет собой нечто большее, чем простое свершение их в данный момент времени, фиксируемый часами? Я нахожу, что ответ на этот вопрос совершенно бесполезен по следующим причинам. 1) Следует нетривиальным образом сформулировать утверждение «сейчас 3 часа пополудни по Гринвичу». Это означает, что когда часы показывают 3 часа пополудни такого-то числа, то данное событие, фиксируемое часами, и все события, одновременные с ним, внутренне обладают неанализируемым свойством принадлежности к «теперь», или к настоящему времени. Но я не могу найти абсолютно ничего такого, о чем нетривиальным образом можно было бы сказать, что в 3 часа пополудни принадлежность к «теперь» (к настоящему) была внутренне присуща событиям, происходившим в 3 часа пополудни. Все, что я могу найти здесь,— это то, что события, происшедшие в 3 часа пополудни, на самом деле являются событиями, происшедшими в 3 часа пополудни в тот день, о котором идет речь. 2) Как мне кажется, решающее значение здесь имеет то, что ни в одной из существующих физических теорий не содержится никаких отличительных знаков (в смысле, связанном со становлением), которые говорили бы нам о том, что событие произошло именно «теперь». Если бы принадлежность к «теперь» была фундаментальным свойством самих физических событий, тогда было бы, конечно, довольно странно, что это свойство до сих пор оставалось вне поля зрения всех существующих в настоящее время физических теорий и это не наносит никакого ущерба их успехам в объяснении явлений природы. И я согласен с Рейхенбахом1 (1 Г. Рейхенбах, Направление времени, стр. 32.), что «если имеется становление [независимое от сознания], то физик должен познать его». 3) Как мы вскоре отметим в конце раздела Г, тезис о том, что принадлежность к «теперь» не зависит от сознания, приводит к серьезным затруднениям, отмеченным Смартом, и защитники этого тезиса не в состоянии даже намекнуть на то, как они надеются разрешить эти трудности без того, чтобы сформулировать этот тезис в нетривиальном виде.

Утверждение о том, что некоторое событие может быть «теперь» (в настоящем) только при условии переживания его кем-то, полностью соответствует, конечно, точке зрения здравого смысла, согласно которой существует не более одного момента времени, в который некоторое частное событие находится в настоящем, и что этот момент времени не может быть выбран произвольным образом. Но если какое-либо событие всегда переживается так, что имеется одновременное осознание самого факта его переживания, тогда существует момент времени, в который событие квалифицируется как существующее «теперь».

Отношение высказываемой здесь концепции становления к концепции становления здравого смысла можно сопоставить с отношением релятивистской физики к физике Ньютона. Наша оценка принадлежности к «теперь» как зависимой от сознания отрицает, а не подтверждает точку зрения здравого смысла на ее статус. Подобным же образом из релятивистской физики следует вывод об ошибочности результатов ее предшественницы. Таким образом, хотя ньютонианская физика не может быть сведена к релятивистской физике (в техническом смысле сведения одной теории к другой), последняя позволяет нам увидеть, почему первая хорошо работает в области малых скоростей: теория отно-сительности показывает (путем сравнения преобразований Лоренца и Галилея), что наблюдательные результаты ньютоновской теории в этой области достаточно корректны по своим численным значениям для некрторых практических целей. Аналогичным образом наша оценка принадлежности к «теперь» позволяет увидеть, почему понятие становления здравого смысла может функционировать при удовлетворении практических целей повседневной жизни.

Существующее «теперь» - содержание сознания может охватывать осознание того, что одно событие произошло позже чем другое или следует за другим, как это показывают сле-дующие примеры. 1) Когда я воспринимаю «тик-так» часов, то «тик» еще не становится моим прошлым, когда я слышу «так». Уильям Джемс и Ганс Дриш отмечали, что осознание мелодии представляет собой нечто иное, чем в случае квазимгновенного осознания последовательности. 2) Состояния памяти являются ингредиентами «теперь»-содержания сознания, когда мы осознаем другие события как происшедшие раньше, чем событие нашего осознания их. 3) Содержание «теперь» может охватывать мысленное видение события как происходящее позже, чем его идеальное восприятие.

<< | >>
Источник: А. Грюнбаум. Философские проблемы пространства и времени: Пер. с англ. Изд. 2-е, стереотипное. — М.: Едиториал УРСС. — 568 с.. 2003

Еще по теме В. Зависимость становления от сознания:

  1. 1. Понятие и структура сознания.
  2. Становление основных видов цензуры и практики цензорской деятельности
  3. Л. П. Огурцов Образы науки в буржуазном общественном сознании
  4. § 1. Правовое сознание и правовая культура
  5. А. Проблема зависимости становления от сознания
  6. Б. Различие между становлением во времени и независимой от сознания анизотропией времени
  7. В. Зависимость становления от сознания
  8. Г. В защиту тезиса о зависимости становления от сознания
  9. ФИЛОСОФИЯ И ОБЫДЕННОЕ СОЗНАНИЕ Т. А. Кузьмина
  10. 5.9. КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ И ПСИХОТЕРАПИЯ ЗАВИСИМОСТЕЙ
  11. § 3. Относительная самостоятельность форм движения общественного сознания и идеологии
  12. 3.2. Архетипы в массовом сознании и бессознательном
  13. 3.6. Экзистенциальные измерения массового сознания
  14. 2. Принцип субстанциальности сознания: еще раз о полемике материализма и идеализма
  15. УСЛОВИЯ становления гражданского общества в современной России
  16. § 3. Становление и развитие коммуникативной традиции философского исследования социально-политического взаимодействия: от античности к модерну
  17. З.Основные состояния сознания (бодрствование и сон).