>>

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Сформулированная в прошлом столетии оценка быстрой, болезненной смены ценностных ориентиров, изменение фундаментальных основ нравственного отношения человека к миру, свершившихся в кризисе культуры, отразилась в стиле мышления практически всего XX века.
1920 - 30-е года ознаменовались констатацией первых итогов кризиса, выразившихся в радикальных трансформациях социальных структур, кардинальном изменении образа мира и ошарашивающих новациях в искусстве. Несколько позже была всесторонне исследована практически вся симптоматика кризиса. В последней четверти XX века постепенно формируется комплекс представлений о кризисном сознании, ставшем характерной чертой стиля мышления. И даже завершающее XX век интеллектуальное движение постмодернизма, провозглашая «смерть субъекта», косвенно, но все еще вступало в перекличку с темой «смерти культуры». Но теперь мысль, что европейская культура не однажды оказывалась в состоянии болезненных изменений, в ходе которых происходила ее кардинальная трансформация, стала не просто «общим местом» гуманитарного знания, но и малозначительной. Последний кризис стали воспринимать, как явление, ничем не отличающееся от подобных еще более древних событий. Причем, как и предшествующие ему переходные эпохи - распад античности и становление средневековья, преодоление теологической картины мира в Возрождении, утверждение доминант Нового времени - последний переломный этап рассматривается в современной теории не просто как исчерпывающе пройденный, но теперь уже и несущественный. Однако это «правило» принято только по умолчанию. Скорее произошло нечто аналогичное тому, что мы наблюдаем в повседневной жизненной практике. Опасения столетней давности в наступлении Хаоса, подозрения, что средневековая доктрина Апокалипсиса находит свое подтверждение в совершающейся исторической драме, не согласуются с мироощущением современных обществ потребления.
Возникла бессознательная уверенность, что в отличие от нас, переживавшие его непосредственно, просто не успели адаптироваться к специфическим условиям протекания кризиса, заданными ускоряющимися темпами развития науки, промышленности, капиталистического общества в целом. Революции и две мировые войны вообще отодвинули эмоциональное переживание переходного этапа как что-то декадентски-рафинированное по сравнению с ужасами этих катастроф. К событиям европейской культуры рубежа XIX-XX веков теперь вполне применимо понятие «забытый кризис». Вместе с тем, фундаментальные проблемы мировоззрения человека начала XXI века закладывались именно тогда, когда никто не мог даже подумать, что модерн - эпоху между первыми буржуазными революциями и возникновением общества потребления, между началом трансформации этики протестантизма в «дух капитализма» и болезненно переживавшимся кризисом, - назовут завершенным и провозгласят старт «сверхновой», все реже называемой постмодерном. В начале Нового времени произошло формирование условий последующего кризиса культуры и уже в нем - круга экзистенциальных задач, решаемых современной личностью. Более того, ретроспективный взгляд показывает, что первые явные признаки современной проблемы человека стали заметны еще в XIX веке. Это тоже стало одной из аксиом социально-философского знания. Но методология современных научных практик оказалась парадоксальным образом дистанцированной от интеллектуального наследия кризиса европейской культуры. С нашей точки зрения, разработка трех лейтмотивов кризиса, связывающих его события и кризис идентичности современной личности, обладает значительным познавательным потенциалом. Речь идет о темах неопределенности в нравственно-смысловой сфере культуры, духовной свободы и взросления человечества. Предвестившие кризис слова Шопенгауэра о непознаваемости «воли к жизни» уже за его эпицентром имели своим продолжением высказывание Хайдеггера, трактующее посткризисное состояние середины XX века как момент принципиальной нерешенности относительно Бога и богов.
Ныне в этих вопросах еще больше неопределенности, чем было во время непосредственного протекания кризиса. Но они практически иссечены из исследовательских практик, отданы «на откуп» субъекту. Современные констатации проблемы человека лишь фиксируют многочисленные издержки факта неопределенности, ставшие явными более столетия назад. Поглощенность личности материальными ценностями, беспрецедентные трансформации традиционных институтов семьи, ширящийся спектр зависимостей различного происхождения - лишь небольшая часть симптомов современного кризиса человека, вызванного размытостью этических принципов. Цели гуманитарных исследований не проникают глубже недетерминированной границы внутреннего мира личности, за которой - неопределенный статус духовной свободы. Его принятие лишь «по умолчанию» не дает возможности взаимообусловить симптоматику кризиса культуры и кризиса современной личности. Из «забытого» кризиса происходят многие характерные признаки «сверхновой» эпохи. Среди них - последствия так называемого экзистенциального переворота. Трансформация внутреннего мира личности привела к тому, что человек получил беспрецедентное право самому себе устанавливать свою природу. Это утверждение квинтэссенции духовной свободы было провозглашено еще в середине XX века, но осталось положением, не получившим дальнейшего развития. Научным сообществом, опять же «по умолчанию», принимается его правомерность в отношении современной личности. Но размытость понятия «духовной свободы» остается одним из главных проблемных узлов и аспекте смыслового самоопределения как такового, и в контексте задач его научно-теоретического изучения. Факт обретения духовной свободы означает очередной шаг, совершенный человечеством в своем «взрослении». В «забытом» кризисе сложилась черта взрослости, происходящая от духовной свободы, - претензия на самостоятельность мировоззрения. Утверждать, что человек справился с такой задачей, значит сознательно искажать действительность. Но то, что ее решение составляет одну из глобальных проблем «сверхновой» эпохи, исследование которой является одной из важнейших задач знания - несомненно. Проблема идентичности личности - это в первую очередь проблема нравственно-смыслового самоопределения человека. Значимость философского направления в познании данной сферы бытия самоочевидна. Обнаруживаемые внутри нее вопросы в обозримой перспективе обречены на то, чтобы оставаться неразрешенными, и потому отличаются потенциально неограниченной научной остротой. Следовательно, установление актуальности изучения данной проблематики - это определение конкретики ее современного круга. Вопрос о том, что из себя представляет такой феномен, как идентичность личности, интересует философию уже давно. Однако, во- первых, в настоящий момент не существует универсальной трактовки даже самого термина «идентичность». Нерешенность этой задачи, во-вторых, предполагает неопределенность такого понятия, как кризис идентичности. В- третьих, исследования кризиса культуры рубежа XIX-XX веков и кризиса современной личности до сих пор остаются практически изолированными друг от друга. Предлагаемое диссертационное исследование как раз и направлено на то, чтобы взаимообусловить все три вида дискурса с целью создания модели, способной стать средством интерпретации современных задач нравственно - смыслового самоопределения человека начала XXI столетия. Именно все вместе взятое конкретизирует актуальность исследования проблемы идентичности личности. Современное человечество пытается решить свой исторически обусловленный объем задач геополитических, экологических целей самосохранения и преумножения уровня материального потребления. Нынешний комплекс прагматических вопросов беспрецедентен по отношению к любым предшествующим эпохам. Практические и теоретические усилия во все большей мере уходят на управление глобальными финансовой и экономической системами. В ситуации их последнего кризиса установилась тотальная сосредоточенность на выработке верных способов реакции на него. Поиск решения насущных проблем сохранения качества жизни стал интегрирующим началом для дискурсов разных дисциплин. Но предположение, что кроме этого нет ничего более существенного в спектре вызовов, на которые должна ответить современная личность, опять же существует «по умолчанию». Поглощенность финансовым кризисом с легкостью становится фактором, отвлекающим от широчайшего спектра нравственных коллизий духовной свободы, что является еще одной игнорируемой аналогией с началом прошлого столетия. Тогда «забота о повседневности» была таким же средством не думать о болезненных проблемах духа, как и сейчас. Но теперь, как и прежде, философия, социология, психология, педагогика заявляют о гуманитарном кризисе целого ряда социальных институтов. Данная проблематика прослеживаются в темах национальной, классовой, групповой, гендерной, личностной и т.п. идентичностей. Тем самым прямо или косвенно ставится проблема кризиса идентичности. Постановки вопроса о кризисе идентичности должно взаимообусловить с истоком происхождения: неопределенностью в непреложном аспекте современности - духовной свободы личности, корни которой восходят к кризису культуры. Степень разработанности проблемы. Исследования, посвященные кризису культуры и кризису личности, условно можно разделить на три основные группы. В первой обнаруживается симптоматика приближения и непосредственного протекания кризиса культуры рубежа XIX - XX веков. Во второй содержится опыт аналитики его типологических признаков и последствий для экзистенциального опыта личности, что приблизительно соответствует времени до- и после Второй мировой войны. В третьей фиксируются результаты интроекции противоречий кризиса в структуру личности конца XX начала XXI столетий. Происхождение историософской темы «упадка» культуры можно усмотреть еще в работах Ж.Ж. Руссо. Романтическая оппозиция цивилизации имела, как минимум, два крайних следствия: оправдание бунта против неравенства и осуждение на бесперспективное продолжение существования всей сферы артефактов, создаваемой человеком. Философско-литературное наследие Ф. И. Гельдерлина, Б. Нибура, Новалиса, Ф.-Р. Шатобриана оказало существенное влияние на стиль мышления XIX века. Со времени А. Шопенгауэра и С. Кьеркегора зарождается традиция трагического взгляда на перспективы человечества, нашедшая мощное продолжение у Ф. Ницше. Философия жизни в целом, является значительным источником для установления не только симптоматики кризиса. В работах Г. Зиммеля, В. Дильтея, Т. Лессинга, А. Бергсона может быть почерпнуто понимание многих сущностных черт переломного этапа в динамике культуры. Одним из главных содержательных моментов этой философии является утверждение смены рационального способа отношения к действительности иррациональным. Данный взгляд сочетается с такой существенной темой кризиса как неопределенность смысловой сферы культуры. В философии жизни первой четверти XX столетия содержатся и симптоматические, и аналитические суждения относительно кризиса. Хотя первые варианты типологизации культурных кризисов относятся к XIX веку, здесь прежде всего следует указать на исследование Н. Данилевского. В начале XX века О. Шпенглер, позже - А. Тойнби, станут продолжателями заложенной им теоретической традиции. В разработку системной теории кризисных состояний в культуре существенный вклад вносит продолжение классических традиций, прежде всего кантианства. Работы Г. Риккерта и В. Виндельбанда - ценнейший источник для понимания и способов детерминации культуры, и причин ее кризиса. Более того, их труды содержат в себе исследования его существенных черт, сказавшихся на протяжении всего XX столетия. Говоря общо, неокантианство развивает одну из самых болезненных тем - тему деградации духа под натиском нарастающего прагматизма. Возникновение прагматической философии Ч. Пирса, В. Джемса, Ф.К.С. Шиллера само по себе симптоматично и в аспекте исследования кризиса имеет самостоятельное значение. В русской философии второй половины XIX - первой половины XX веков (К. Леонтьев, Вл. Соловьев, Н. Бердяев, В. Розанов, Вяч. Иванов, С. Франк) тема упадка культуры является одной из самых остро звучащих. В ней наиболее эмоционально и образно поднимается проблемы «решающей фазы» противоборства культуры - сферы духа, и цивилизации - совокупности технически-утилитарных накоплений человечества. С подобной постановкой вопроса глубоко перекликается основная тематика западной социологии тех лет. Определение аномии, данное Э. Дюркгеймом, анализ последствий процесса рационализации, предпринятый М. Вебером, изучение влияния буржуазной морали на социальные практики В. Зомбарта, социология культуры А. Вебера стали теоретической вехой, обозначившийся переход от непосредственного протекания кризиса к посткризисному периоду. Последствия кризиса предстали как возникновение человека массы (Х. Ортега-и-Гассет, Э. Мунье), состояния «бездомности» (М. Бубер) и подавляющего технократизма (Л. Мамфорд). Потеря Бога привела личность к состоянию отчаяния, страха и тревоги (П. Тиллих), к появлению «негуманного» человека и «неестественной» природы (Р. Гвардини). Мысль о «варваризации общества» (Й. Хейзинга) была высказана в контексте разносторонних заявлений о кризисе социальных институтов буржуазного общества. В школе «Анналов» (М. Блок, Л. Февр) был сформулирован комплекс представлений о менталитете кризиса. Во второй трети XX века больше констатировали уже не «закат» культуры, а в целом завершение Нового времени. Одной из самых громких констатаций явных итогов эпохи стали слова Э. Гуссерля о кризисе европейского человечества. Еще более отчетливо эта тема прозвучала у М. Хайдеггера. Его исследования содержат непосредственные указания на финальную стадию этого исторического этапа. Вместе с тем, в философии Хайдеггера нет не только однозначного пессимизма, но, напротив, в ней обосновывается методология беспристрастного взгляда на «сверхновую» культуру. У М. Хайдеггера нет словосочетания «взросление человечества», его употребили Э. Мунье и Р. Гвардини, но именно Хайдеггер сформулировал основные признаки самого процесса. У М. Хайдеггера нет и такого понятия как «кризис культуры». При этом в его работах осуществлен фундаментальный анализ пути, которым европейская культура шла к своему кризису, существо самого кризиса и его последствий. Неопределенность критериев нравственного и свобода образования смысла, признаки кризисного сознания и выход к трансценденции, крушение прежних ценностей и озаряющий простор для взращивания новых - темы философии Хайдеггера, в которых просматривается идея изменения структуры личности, ее «взросления». До сегодняшнего дня остается недооцененным тот факт, что философия экзистенциализма - ключевое направление мысли XX века, в котором прослеживается интроекция событий кризиса культуры в структуру личности. Вопрос А. Камю «как без Бога стать святым?» выразил квинтэссенцию экзистенциального переворота. Постановка аналогичной темы К. Ясперсом, Ж.-П. Сартром, М. Мерло-Понти выводит к пониманию проблем, возникающих в посткризисном пространстве культуры и состоящих в утрате идентичности личности. Однако положение экзистенциальной философии, что в «обезбоженном» мире человек оказывается один на один с Ничто, практически не разрабатывается в современных исследованиях. В направлении мысли, сформировавшемся во Франкфуртской школе, практически не пересекаясь с экзистенциализмом, разрабатывались те же важнейшие элементы посткризисной ситуации, в которой складывался современный комплекс проблем человека. Теоретическая разработка состояния духовной свободы, осуществленная Т. Адорно, исследование признаков «одномерного человека» Г. Маркузе, всесторонний анализ вариантов бегства от решения задач кризисной стадии взросления, предпринятый Э. Фроммом, стали научным основанием для постановки вопроса уже не просто завершения Нового времени, а о фазе перехода от модерна к постмодерну. В дискуссии о том, завершился ли модерн, решался принципиальный, хотя и косвенно сформулированный, вопрос признания возникшей дистанции между эпицентром кризиса культуры и его «периферией». Внутри постмодернистской мысли само собой стало естественным сначала говорить о том времени как о постмодерне, а позже это понятие постепенно превратилось в общеисторическую категорию, указывающую на завершенность эпохи модерна или Нового времени. Именно на этом этапе произошел окончательный разрыв исследовательских практик по проблематике кризиса культуры: кризисные явления постмодерна перестали увязывать с событиями рубежа XIX-XX веков. Вместе с тем даже и те, кто отрицает факт вступления в эпоху постмодерна, например, Э. Гидденс или Ю. Хабермас, указали именно на новый круг признаков кризиса. Э. Гидденс сформулировал представление о «современности» как непредсказуемой «сокрушительной силе», неподконтрольной индивиду. Человек превратился в «рефлексивный проект» - продукт самоисследования - исключающий решение фундаментальных экзистенциальных вопросов. Постмодернизм в целом озвучил широчайший спектр кризисных явлений: последствия секуляризации (П. Бергер), углубляющаяся дифференциация во всех сферах общественной жизни (Н. Луман), капитализация социального пространства (П. Бурдье), коммодификация знания, «знание-насилие» (Ж.-Ф. Лиотар, М. Фуко), утрата смысла (Ж. Делез), возрастание факторов неопределенности и риска (У. Бек), семиотическая редукция символического (Ж. Бодрийар), рост внимания к вопросам повседневности, качества жизни, товарный фетишизм (Р. Уильямс, Р. Инглхарт), эстетизация среды выживания, тиражирование и серийность возвышенного (В. Беньямин, У. Эко). Само за себя говорит постмодернистское «растаскивание» термина «культура». Культуру определяют как процесс эстетизации повседневной жизни, как «everyday life», как экономическую культуру в качестве всеохватывающего социального явления и т. п. Эти и многие другие проблемы были озвучены в критике насилия со стороны капиталистического общества (П.-Ф. Гваттари, Ж. Делез, М. Маклюэн). В отечественной литературе темы кризиса культуры и человека XX столетия, изменения принципов соотношения культуры и цивилизации звучат в работах таких исследователей, как С. Аверинцев, В. Вернадский, П. Гайденко, Н. Голик, А. Гулыга, А. Гуревич, П. Гуревич, М. Каган, М. Мамардашвили, Б. Марков, В. Межуев, И. Нарский, Г. Померанц, Н. Сербенко, Т. Сидорина, А. Соколов, Ю. Солонин. Разработку понятия «идентичность» применительно к личности следует отнести к началу XX века. В социологии этим вопросом занимались Дж. Мид, Ч. Кули, Э. Гоффман, Г. Гарфинкель. Главная особенность употребления ими этого понятия состоит в его синонимичности с термином «личность». Идея представить идентичность как характеристику личности прослеживается, прежде всего, в психоанализе З. Фрейда, К.-Г. Юнга, Э. Фромма. Но только введение Э. Эриксоном термина «идентичность» в широкий научный оборот можно считать революционным в данном развороте проблематике. Им же впервые было объединено исследование феномена идентичности личности и кризисов переходного возраста человека. С тех пор тема оснований теории идентичности не перестает обсуждаться в специальной литературе, и все последующее развитие темы идентичности так или иначе связано с их методической критикой. Характерным примером может служить критика Э. Гидденса, приведенная им в адрес концепции Э. Эриксона. Э. Гуссерль формирует методологические основы философского понимания термина «идентичность». Высокую научную значимость имеют исследования феномена идентичности, осуществленные Р. Баумайстером, З. Бауманом, М. Кастельсом, П. Рикером, Ю. Хабермасом, В. Хесле. Среди российских теоретиков в области исследования идентичности следует назвать Л. Выготского, М. Бахтина, Э. Ильенкова, Ю. Лотмана, Б. Поршнева, С. Рубинштейна, В. Сухачева. В настоящее время в отечественной литературе исследуются вопросы коллективной и социальной идентичности и идентификации (Н. Антонова, А. Баклушинский, И. Быховская, Т. Баранова, Н. Даудрих, М. Заковоротная, Н Иванова, Е. Конева, А. Микляева, Н. Лебедева, Л. Науменко, В. Павленко, П. Румянцева, Н. Хренова, Ю. Шеманов, В. Ядов, А. Якеев и др.). Значительное число исследований посвящено проблемам национальной, региональной и этнической идентичности (А. Ачкасов, Е. Белинская, И. Брудный, Ю. Бунаков, В. Гельман, Л. Дробижева, Н. Мамедова, Ю. Качалова, А. Миллер, Н. Лукин, Н. Шматко, А. Цыганков), а так же гендерной (К. Альбуханова- Славская, И. Кон, Л. Ожигова) и профессиональной (О. Волкова, Е. Ермолаева, Н. Иванова, Е. Конева, А. Рикель, Л. Шнейдер) идентичностей. Большую часть недавних работ указанных авторов отличает одно необъяснимое на наш взгляд, но более чем существенное теоретическое затруднение. На него прямо указывает В. Малахов: «При ближайшем рассмотрении оказывается, что смысл употребляемых понятий не всегда ясен самому говорящему и, во всяком случае, весьма разнится в зависимости от того, кто говорит». [204, с.43]. Одновременно в значительном спектре исследований по проблеме идентичности прямо или косвенно затрагивается проблема кризиса идентичности. Однако ни в зарубежной, ни в отечественной литературе нам не удалось обнаружить исследований, устанавливающих взаимосвязь кризиса культуры и кризиса идентичности современной личности. Данная работа направлена в первую очередь на решение именно этих вопросов, остающихся до сих пор открытыми. Цель исследования состоит в создании социально-философской модели идентичности личности, способной стать инструментарием интерпретации исторических условий происхождения и современных вариантов протекания кризиса идентичности. Для реализации данной цели необходимо решить следующие задачи: - определить понятие кризиса культуры, выявить наиболее значимые аспекты кризиса рубежа XIX - XX веков в контексте нравственно-смысловых задач культуры; - осуществить историко-культурную реконструкцию основных концептуально-методологических вариантов осмысления причин происхождения кризиса культуры в их сопоставлении с современным опытом в данной области; - провести анализ исследований, посвященных осмыслению непосредственных последствий кризиса, определив главное содержание посткризисного этапа в развитии культуры XX века; - раскрыть культурные механизмы адаптации к последствиям кризиса, прояснить специфику новых форм социальной нормативности в нравственносмысловой сфере; - дать критическую оценку спектра негативных последствий кризиса, ставших условиями дальнейшего влияния его противоречий на формирование личности; - исследовать комплекс теоретических представлений об изменении структуры личности в результате кризиса культуры, выявить наиболее существенные последствия данной трансформации в аспекте проблем субъективной идентификации оснований формирования нравственносмыслового содержания структуры личности; - на основе осуществленного анализа дать обобщенную модель идентичности личности и возможных вариантов ее современного кризиса, выявить роль процессов идентификации как форм его проявления; - проследить вероятные последствия кризиса идентичности, фиксируемые современными социальными институтами культуры. Объектом диссертационного исследования являются историкокультурные условия происхождения, специфика и последствия кризиса идентичности личности начала XXI века, а предметом - личность в аспекте индивидуального и социального опыта формирования смысловой сферы культуры. Методологическая основа исследования носит синтетический характер, что обусловлено потребностью сочетания конкретноисторического и компаративистского подходов для реконструкции кризиса идентичности современной личности. Анализ основных типологических черт кризиса рубежа XIX - XX веков строится на фундаментальных положениях Баденской школы неокантианства, касающихся детерминации культуры. Прежде всего, данный выбор адекватен исторической ситуации. Он позволил систематизировать многочисленный материал, относящийся к тому периоду во взаимосвязи его интерпретации с содержанием посткризисного этапа. Кроме того, теоретические выкладки Г. Риккерта и В. Виндельбанда уже на первых этапах исследования позволяют поставить вопрос о кризисном изменении структуры личности. Исследование процесса интроекции противоречий кризиса в структуру личности основывается на положениях философии М. Хайдеггера и Т. Адорно. Здесь имеется в виду постулирование М. Хайдеггером завершения Нового времени, исходящее из анализа развития европейской метафизики от рационализма Р. Декарта через трансцендентальную философию И. Канта к темам философии Ф. Ницше. В данном контексте методологическое значение имеет обоснование М. Хайдеггером той идеи, что «новое Нового времени» сосредоточено в личности, относящейся к миру на принципиально отличных от любого прежнего культурного опыта основаниях. Важнейшим дополнением к этому является концепция духовной свободы, разработанная Т. Адорно на основе критического переосмысления этической теории И. Канта. Значительную роль в формировании методологии исследования сыграли некоторые идеи постмодернисткой философии. Прежде всего, речь идет о концептуальной критике обществ потребления Ж. Бодрийара и принципе «историчности» М. Фуко. Такой подход к определению методологии исследования позволил экстраполировать положения трансцендентальной философии на основы психосоциальной теории идентичности. Тем самым принципиальные отличия парадигм в изучении динамики культуры и трансформации структуры личности оказываются взаимообусловленными, что открывает возможность включить в методологию диссертации фундаментальные выводы, приведенные в работах Э. Эриксона, относящиеся к теме идентичности личности. Следует признать, что конкретика методологии данного исследования не была задана априори, она формировалась по мере последовательной реализации его задач. Однако в результате структурообразующее диссертацию положение об историческом изменении не только содержания, но и самих компонент структуры личности нашло свое подтверждение. В общем итоге это позволило преодолеть разобщенность исследовательских практик в области кризиса культуры и кризиса современной личности, что предопределяет характеристику новизны работы. Научная новизна исследования состоит в следующем: - задача исследовать структурные взаимосвязи кризиса европейской культуры рубежа XIX - XX веков и кризиса идентичности начала XXI столетия ставится впервые; - в научной литературе до настоящего времени не существует компаративного анализа неокантианской традиции, классической социологии и постмодернистской философии в аспекте детерминации кризиса культуры; - данная постановка проблемы кризиса позволила расширить диапазон концептуально-методологических способов интерпретации условий его непосредственного протекания и степени влияния на трансформацию структуры личности; - были созданы методологические основания реконструкции вариантов перетекания кризисной ситуации в культуре в посткризисную фазу, сохраняющую основные противоречия кризиса на уровне внутреннего мира человека; - в научный оборот введены результаты сопоставления трактовки духовной свободы личности, приведенные Критической теорией общества и экзистенциальной философией; - в диссертационном исследовании культурные механизмы адаптации человека к последствиям кризиса впервые обусловлены трансформацией кризисного сознания в условиях делегитимации рациональности в установлении оснований нравственно-смысловой сферы; - осуществлен критический анализ контекстов употребления термина «идентичность» применительно к понятию «личность», устоявшиеся положения психосоциальной теории идентичности сопоставлены с вариантами истолкования идентичности личности, данными в трансцендентальной философии; - впервые предложена обобщенная модель идентичности личности. Концептуальный аппарат, разработанный в рамках данной модели, использован для трактовки сути современного кризиса идентичности и описания его типологии; - впервые исследованы процессы идентификации как формы протекания кризиса идентичности личности; - перечисленные методологические положения применены для интерпретации социально-артикулированных инверсий кризиса идентичности. Научная новизна исследования отражена в конкретных научных результатах, в соответствии с которыми сформулированы положения, выносимые на защиту. 1. В кризисе европейской культуры произошло кардинальное изменение способов обнаружения смысла бытия. Вслед за возникшим недоверием к его трансцендентному происхождению сложились явные признаки социальной ситуации неопределенности смысла. Состояние неопределенности, являющееся дестабилизирующим личность фактором, преодолевалось компенсаторными механизмами стабилизации кризисного сознания. К таковым, в первую очередь, относятся различные варианты «заботы о повседневности». 2. Данное обстоятельство стало причиной оценок кризиса как фазы гибели культуры - сферы духовных целей и преобладания цивилизации - сферы средств существования. Подобная трансформация была расценена и как перерождение европейского рационализма из способа отыскания смысла бытия в прагматическое средство преобразования мира. 3. За «эпицентром» кризиса складываются признаки нового - посткризисного - этапа. Противоречия кризиса, выраженные в потребности смысла и невозможности его обнаружения старыми способами, укореняется во внутреннем мире человека. При этом рациональное мировоззрение оказывается сконцентрированным на решении сугубо научных, технических и практических задач. Смысловая сфера культуры строится парадоксальным образом - посредством сакрализации имманентных ценностей цивилизации. 4. В посткризисном этапе возникает метафизика «воли к благополучию», обретшая характер стандартов социальной нормативности. Однако критика аксиоматических положений новой метафизики в подавляющем числе случаев строилась без учета существеннейшего фактора посткризисного этапа: сакрализация имманентных ценностей самосохранения является не следствием самодовлеющего характера нормативности, а результатом выбора личности. 5. Анализ последствий экзистенциального переворота показывает, что диапазон нравственно-смыслового выбора личности не исчерпывается возникшими в модерне социально-нормативными институциями демократии и свободой обращения к домодерным традиционным формам постуляции смысла или к их современным модификациям. Действительное содержание духовной свободы состоит в свободе образования смысла, обнаруживаемой в «зоне индифферентности» внутреннего мира человека. Структура личности претерпела трансформацию, состоящую в высвобождении компоненты структуры, «ответственной» за образование смысла. 6. Для субъекта свободы образования смысла любые артефакты социальной реальности не являются легитимными основаниями детерминации нравственно-смысловой сферы до момента непринужденного выбора личности. При этом формально-правовое и некодифицированное моральное ограничение субъектов не затрагивает сферу духовной свободы. Но тем же самым правила свободы остаются неопределенными, что является признаком сохранения противоречий кризиса в структуре личности. 7. Идентичность личности - это достигаемое ею состояние соответствия трансцендентальных задач компонент ее структуры с реально выполняемой ими работой. Функция нравственного центра личности, как одной из компонент структуры, состоит в продуцировании смыслового содержания участия человека в мире и представления смысла мира как целого. До кризиса культуры выполнение ее работы детерминировалось социально зафиксированными правилами. Смысл понятия экзистенциального переворота может быть проинтерпретирован таким образом, что после его осуществления эмпирическое значение работы нравственного центра личности не может быть задано извне. Таком образом, состояние идентичности трансцендентального и эмпирического значений работы функции устанавливается личностью свободно. 8. Индетерминированность данного «правила» провоцирует индивида на его неявное «нарушение» - осознанный или бессознательный поиск критериев «верного» значения реально выполняемой работы функции. Данный поиск осуществляется в процессах идентификации - сравнении результатов изначально свободной функции либо с традиционно - историческими эквивалентами смысла, либо с материальными условиями существования. В результате возникает кризис идентичности, в любом его варианте состоящий в отказе от свободы образования смысла. Как следствие происходит нарушения на всех уровнях структуры личности. 9. Современная фаза кризиса культуры рубежа XIX - XX веков - кризис идентичности личности. Его социальные инверсии фиксируются процессами эстетизации этического. Общества потребления воспроизводят огромный набор по сути эстетических артефактов и социальных практик, облегчающих индивиду выбор вариантов «бегства» от идентичности. 10. Свобода «бегства» есть парадоксальное следствие свободы образования смысла. Однако происхождение подобных парадоксов «сверхновых» обществ непонятно человеку, чья структура личности не изменена экзистенциальным переворотом. Многие международные, межнациональные и межэтнические конфликты содержат в своей основе неприятие разных структур личности. Одной из важнейших задач современных обществ является преодоление антиномичности требования выработки правил духовной свободы. Теоретическая и практическая значимость работы. Полученные в исследовании результаты позволяют дополнить концептуально - методологический аппарат культурологии, углубить теоретические положения исследований кризисных состояний в культуре, способствуют формированию новых представлений в научном анализе трансформаций структуры личности. Материал диссертации расширяет спектр современных представлений о кризисе личности. Разработанные в диссертационном исследовании методологические подходы могут быть применены не только в философской, но и психологической, педагогической областях. Основные положения диссертационного исследования могут быть использованы при составлении специальных курсов по философии культуры, философской антропологии, философии образования, а также в учебных и методических пособиях. Степень достоверности и апробация результатов исследования. Теоретическая достоверность и обоснованность результатов исследования обнаруживается в их применимости в психологотерапевтической практике. Положения диссертации использовались при реализации специальных психологических программ экзистенциального направления в рамках ряда российских и международных проектов, касающихся последствий социо-культурных конфликтов. Основные положения и выводы диссертации обсуждались в рамках научно-теоретического проекта «Aliter», организованного автором исследования как одна из возможных площадок применения защищаемых положений. Материалы представлены на созданном автором сайте: http: //www. aliter. info Отдельные темы были представлены в докладах автора на российских, международных научно-теоретических и практических конференциях, круглых столах (Дни петербургской философии, СПб 2008, «Перспектива человека: бытие за границей культуры постмодерна», СПб 2012; «Гуманитарное сознание и его парадоксы», СПб 2013; «Методология современного гуманитарного знания: кризис и перспективы выхода», СПб 2013; «Стабильность и изменчивость внутреннего мира личности», СПб 2013; «Психолого-педагогическое сопровождение детей с ограниченными возможностями здоровья и детей группы риска», СПб 2014; «Потенциал трансцендентальных структур сознания», СПб 2014; Дни петербургской философии, СПб 2014; «Трансформация картины мира в современном геополитическом кризисе», СПб 2015; «Аксиологические аспекты гуманитарного образования», СПб 2015) и так же нашли отражение в научных журналах. Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, пяти глав, содержащих пятнадцать параграфов, заключения, списка использованной научной литературы на русском и английском языках.
| >>
Источник: Извеков Аркадий Игоревич. ИНТРОЕКЦИЯ ПРОТИВОРЕЧИЙ КРИЗИСА КУЛЬТУРЫ В СТРУКТУРУ ЛИЧНОСТИ. Диссертация. 2015

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. Статья 142. Законы, указы и другие акты, действовавшие на территории Республики Беларусь до введения в действие настоящей Конституции, применяются в части,
  3. Статья 140. Конституция, законы о внесении в нее изменений и дополнений, о введении в действие указанных законов, акты о толковании Конституции считаются принятыми, если
  4. СОДЕРЖАНИЕ
  5. Статья 98. Совет Республики:
  6. КОНСТИТУЦИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 1994 ГОДА,
  7. *В соответствии со статьей 1 Закона Республики Беларусь «О порядке вступления в силу Конституции Республики Беларусь» вступила в силу со дня ее опубликования.
  8. РАЗДЕЛ І ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ
  9. Статья 1. Республика Беларусь - унитарное демократическое социальное правовое государство.
  10. Статья 2. Человек, его права, свободы и гарантии их реализации являются высшей ценностью и целью общества и государства.