<<
>>

§ 46. Причинная связь между поведением лица S и вредоносным результатом как предпосылка ответственности за вред

1. Наличие причинной связи между поведением лица и последовавшим за этим поведением вредоносным результатом является одним из необходимых условий для того, чтобы возложить на это лицо ответственность за данный вредоносный результат и за связанный с ним убыток.
На причинную связь, как на одно ^ необходимых условий ответственности за вред, указано в ряде статей Гражданского кодекса.

Статья 117 ГК говорит об обязанности должника «возместить кредитору причиненные неисполнением убытки»; ст. 403 ГК предусматривает, что «причинивший вред личности или имуществу другого обязан возместить причиненный вред»; ст. 404 ГК говорит об ответственности за вред, «причиненный источником повышенной опасности». В ст. ст. 118, 119, 223 и др. ГК также, в иных равнозначащих выражениях, говорится о вредоносном результате, причиненном (обусловленном, вызванном) действиями лица или иными обстоятельствами (ср. также ст. 132 Кодекса торгового мореплавания; ст. 68 Устава железных дорог; ст. 78 Воздушного кодекса). Однако ни в этих статьях Гражданского кодекса, ни в другом каком-либо законе не дано критерия для решения вопроса о том, в каких случаях поведение лица или йакое-либо независящее от поведения лица событие, лежащее на ответственности этого лица, должно считаться причиной данного следствия, результата.

Во многих случаях причинная связь фактов, являющаяся одной из существенных предпосылок ответственности за вред, представляется настолько самоочевидной, что не вызывает никаких сомнений: для всякого ясно, ч-го^пицо, бросившее горящую спичку в бак с бензином, причинило последовавшие затем воспламенение и взрыв.

Но бывают случаи такого чередования событий, когда нс-легко решить, является ли данный факт, наступивший после данного поведения лица, причинно связанным с этим поведением или нет. Трудности возникают преимущественно в тех случаях, когда поведение человека отделено во времени от вредоносного события рядом таких промежуточных фактов, из коих некоторые являются звеньями самостоятельной не связанной с этим поведением.

причинной цепи: например, рабочий на производстве вывихнул себе руку, был направлен в поликлинику для оказания ему медпомощи; по дороге, близ поликлиники, он был сшиблен с ног автомашиной и убит. Можно ли сказать, что предприятие, на котором он работал, причинило ему смерть?

Проблема причинной связи в практике по гражданским делам представляет также значительные трудности в случае необычного стечения обстоятельств, когда чередование фактов носит атипич-ный характер: например, пассажир выпрыгнул из вагона на ходу поезда в цьлях собственного' спасения, так как он, не без оснований, считал неизбежным крушение поезда; пассажир потерпел увечье; н.а самом деле крушение не произошло '. Отвечает ли в этом случае железная дорога по ст. 404 ГК?

2. Проблема причинной связи между поведением человека и данным результатом есть общая проблема для ряда областей советского права; она возникает в гражданском, уголовном, администр,ативном и других отраслях нашего права — везде, где налицо вопрос об ответственности человека за результаты его поведения. • ""

Но в 'отличие от уголовного права, где вопрос о причинной связи между поведением лица и данным преступным результатом ставится лишь в тех случаях, когда должен быть поставлен и другой вопрос — вопрос о вине этого лица — гражданское право знает многочисленные случаи ответственности без вины— при наличии одной причинной связи между поведением лица и данным вредоносным результатом (например, ст. ст. 404, 406 ГК, ст. 132 Кодекса торгового мореплавания СССР, ст. 68 Устава железных дорог и др.).

Однако и в тех случаях, когда предпосылкой ответственности лица за данный вредоносный результат является виновное причинение им этого результата (ст. ст. 117—118, 403 и др. ГК), необходимо выделить вопрос о' причинной связи, не смешивая его с вопросом о вине. Такое смешение происходит чаще всего тогда, когда вопрос о наличии причинной связи между поведением лица и данным результатом решается в зависимости от того, предвидело' ли и могло ли предвидеть действующее лицо данный результат своего поведения или' нет.

На самом же деле предвидение результата не есть признак для разрешения вопроса о причинной связи, ибо никак нельзя сказать, что человек причинил лишь то, что' он предвидел или мог или должен был предвидеть. Предвидение результата своего поведения со стороны действующего лица есть признак, существенный для решения вопроса о вине, а не о причинении.

Вина субъективна: она раскрывается путем исследования отношения сознания и воли человека к его действию или бездействию (см. ниже, § 47). Причинная связь — вся в объективной зависимости результата от действия или бездействия лица. Оба момента — вина и причинение — в действительности соче-

1 См. обстоятельства в деле Гегучадэе (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1938—1939 гг., стр. 157).

таются, образуя некое единство, выражающееся в том, что причинная связь между поступком человека и следствием этого поступка получает то или иное (положительное, в форме предвидения, или отрицательное, в форме непредвидения) отражение в сознании действующего лица, что так или иначе определяет .ролю и поведение этого лица; с другой стороны вина, т. е. отношение сознания и воли лица к его поведению, получает внешнее выражение (объективируется) в поступках человека — в его действии или бездействии. Но субъективный момент остается вне объективного отношения действия или бездействия человека к данному следствию: когда мы ставим вопрос о том, какие изменения во внешнем мире вызваны — причинены — данным действием лица, мы отбрасываем субъективную сторону его поведения. Например, мы с достаточным основанием можем утверждать, что несвоевременная (с пропуском установленного срока) поставка сырья покупателю может вызвать на заводе покупателя простой и убыток в силу определенной — объективной зависимости между пропуском срока .и данным вредоносным результатом—зависимости, которая, однако, не связана с субъективной сторояой пропуска срока (с тем, является ли несвоевременность поставки умышленной или вызванной небрежностью поставщика или обусловленной такими обстоятельствами, которые поставщик не мог предотвратить).

Поступки людей вызывают те или иные изменения во внешнем мире независимо от того, какими внутренними мотивами действующего лица они вызваны.

Верховный суд СССР в своей практике при разрешении проблем причинной связи проводит строгое разграничение вопросов вины и вопросов причинения.

Так, например, в деле 1943 года по иску одной заготовительной конторы к Джамбульскому отделению Госбанка («Судебная практика», 1944, вып. 1, стр. 16) был пщставлен вопрос, несет ли Госбанк ответственность перед истцом за работника Госбанка (кассира), допустившего формальные неправильности в выдаче сумм инспектору заготконторы; получив деньги, инспектор их р.астратил. Судебная коллегия по гражданским делам определила, что Госбанк в данном случае не несет ответственности ^за неправильные действия кассира, так как между этими неправильными действиями и убытком истца нет причинной связи: по делу не установлено, что выдача денег с такими нарушениями содей-ствовал,а хищению, произведенному названным инспектором.

В другом, сходном по фактическому составу, деле Судебная коллегия по гражданским делам признала ответственность Госбанка за действия кассира, так как между этими действиями и убытком клиента была установлена причинная связь (см. Определение № 343, 1939 г., Сборник постановлений Пленума и опре-

делений, коллегий Верховного суда СССР за 1938—-1939 гг., стр. 158).

Неправильные действия служащего Госбанка, как одна из предпосылок ответственности, т. е. момент вины, налицо в обоих случаях, но решения различны потому, что по-разному решен вопрос о причинной связи.

3. В нашей юридической литературе вплоть до недавнего времени находили некоторое отражение ошибочные взгляды на причинную связь, в которых вопрос этот смешивался с вопросами о вине.

В учебнике гражданского права 1938 года (т. II, стр. 396) было указано М. М. Агарковым, что суд «должен установить, поддается ли в данйом конкретном случае учету с точки зрения нормального жизненного опыта (является ли типичной) связь между противоправным действием (или упущением) и причиненным вредом.

Советский суд должен найти для каждого отдельного случая меру того, что можно требовать от гражданина социалистического государства». В учебнике гражданского права 1944 года (т. 1, стр. 327) было указано, что «суд должен установить, принадлежит ли связь между противоправным действием и вредом к типичным связям, с которыми приходится считаться на практике. Практика является тем критерием, которым в конечном счете должен руководствоваться суд». Указанный здесь признак «типичности» причинной связи по существу носит субъективистский характер: в конечном счете речь здесь идет о том, какая связь явлений представляется обычной для сознания действующего лица или для сознания так называемого «среднего человека»; но подобные критерии относятся к проблеме вины, ,а не к проблеме причинной связи. Анализ следующего известного примера причинной связи, данный М. М. Агарковым, не только не подтверждает его выводов, но служит иллюстрацией того, что признак «типичности» не пригоден для установления причиню-ной связи и что связь эта, наоборот, может носить атипичный характер. А. шутя и очень легко ударил Б. ладонью по лбу; Б. страдал ненормальной хрупкостью черепа, которая до этого не обнаружив,алась. Череп Б. дал трещину. М. М. Агарков утверждал, что в данном случае «причинная связь не типична и нет достаточных оснований возлагать ущерб на причинителя». При таком анализе данного примера вопрос о наличии или отсутствии причинной связи остался без ответа. Критерий «типичности» служил основанием для разрешения другого вопроса—о вине. А. действительно (по ст. 403 ГК) не несет ответственности, так как он не в ин о' вен: он не предвидел и с точки зрения «нормального жизненного опыта» недолжен был предвидеть данный результат. Но А. несомненно причинил этот результат.

4. Теории, которые для установления причинной связи между поведением человека и «результатом» этого поведения предлагают критерий «типичности», предвидимости или другие признаки, носящие по существу субъективистский характер, стоят на позициях философского идеализма: они исходят из того, что причинность явлений не есть нечто объективное, присущее природе и являющееся одним из видов взаимосвязи в реальном мире, а есть будто бы лишь привычка ' нашего сознания (по Юму или Дж.

Ст. Миллю) или априорное понятие нашего рассудка (по К.анту). «. . -Субъективистская линия в вопросе о причинности, выведение порядка и необходимости природы не из ^внешнего объективного мира, а из сознания, из разума, из логики и т. п. не только отрывает человеческий разум от природы, не только противопоставляет первый второй, но делает природу частью разума, вместо того, чтобы разум считать частичкой природы. Субъективистская линия в вопросе о причинности есть философский 'идеализм.,. Признание объективной закономерности природы и приблизительно верного отражения этой закономерности в голове человека есть материализм» '.

Правильную постановку и разрешение вопроса о причинной связи дает и может дать только философия диалектического материализма. Только «а этой единственно научной основе могут быть разрешены проблемы причинной связи в праве.

Трудности, с которыми мы встречаемся при разрешении вопроса о том, является ли данное противоправное поведение лица причиной данного' результата, вытекают из того, что' никакое действие человека никогда не является единственной при-чийой этого' результата. «Первое, что нам бросается в глаза при рассмотрении движущейся материи, — говорит Энгельс в «Диалектике природы», — это взаимная связь отделытах движений отдельных тел между собой, их обусловленность друг другом» ". Из формулированного здесь закона всемирной взаимосвязи явлений вытекает, что причинение действием лица данного результата немыслимо' без содействия массы условий окружающей среды, без содействующих сил. Каждый факт возникает вследствие множества фактов (причин) и в свою очередь сам обусловливает множество других фактов. /

Но .поним,ание этой всеобщей обусловленности и связи явлений само по себе еще недостаточно с научной точки зрения. Оно, конечно, совершенно недостаточно с практической точки зрения: эта концепция сама по себе не помогает судье установить причин-

' Ленин, Соч., изд. 4-е, т. 14, стр. 142. 2 Энгельс, Диалектика природы, 1948, стр. 184.

ную связь между поведением человека (должника) и вредоносным результатом (или между данным вредоносным результатом и фактом, за который несет ответственность должник). Бели учение о причинной связи в праве свести к тому, что .причиной вредоносного результата надо считать 'совокупность всех условий, при которых наступил этот результат, то .нельзя было бы говорить о том, что какое-либо лицо причинило своим поведением другому ущерб.' Ибо поведение этого лица является лишь частью тех факторов, которые необходимы для наступления данного вредоносного ре-' зультата. Для того, чтобы обсудить причинную связь между двумя фактами, мы должны мысленно выделить эти факты из мировой взаимосвязи явлений. Когда мы исследуем причинную связь между противоправным поступком человека и последовавшим за ним вредоносным результатом, мы рассматриваем имущественную сферу потерпевшего как нечто данное (исходное), а поступок правонарушителя как нечто, воздействующее на эту сферу и создающее в ней те или иные изменения. При этом возникает вопрос, при наличии каких признаков поведение правонарушителя, выделенное из совокупности всех факторов, обусловивших данный вредоносный результат, должно рассматриваться как причина этого результата.

5. Прежде всего следует предостеречь от механистических представлений о том, что из фактов, предшествующих данному результату, те, которые во времени стоят ближе к этому результату, всегда якобы в большей мере способствуют его наступлению, нежели более отдаленные. На таком неправильном представлении о причинной связи основано было одно определение Гражданской кассационной коллегии Верховного суда РСФСР 1924 года («Еженедельник советской юстиции», 1924, № 15), в котором предлагалось учитывать лишь «непосредственную причинную связь». Несостоятельность критерия о непосредственном причинении ясна уже из того, что все вообще действия человека влекут за собой следствия лишь через посредство' других фактов: одним из результатов развития техники производства является то, что воздействие человека на природу имеет место через посредство все большего и большего числа промежуточных факторов. Поэтому надо признать, что теория непосредственного причинения является в корне неправильной. Применение критерия о непосредственном причинении в практике по гражданским делам приводило к произвольным решениям вопроса об ответственности за убытки. Если, например, поставщик А. по ошибке отгрузил подверженный скорой порче товар не в адрес покупателя, а в адрес другого лица (организации Б.), а последняя, получив товар, не приняла надлежащих мер к предотвращению порчи товара, то 'причинителем гибели товара следует считать не только Б„ но и А. Если заго-

20 Зах. 1779. Общее учение об обязательстве

товительная организация Б. передала товары розничной организации Д„ сопроводив эту передачу неправильными данными, касающимися калькуляции розничных цен, а организация Д., не проверив этих данных, распродала товары потребителям по неправильным (заниженным) ценам, то причинителями убытка являются В. и Д. В указанных случаях было бы неправильно решить, что А. и В. не являются причинителями ущерба и н а этом основании возложить весь ущерб на «последнего причинителя» (на Б. в первом казусе и на Д. во втором казусе). Между тем эта неправильная теория «последнего причинителя» служила основою некоторых арбитражных решений.

Если причиной данного результата нельзя считать лишь тот факт, который непосредственно предшествует этому результату, то, с другой стороны, столь же ошибочной является другая механистическая концепция, именуемая «теорией условия» (conditio sine qua поп). Эта теория утверждает, что причиной данного результата должен быть признан всякий факт, предшествовавший этому результату—'всякое поведение человека, если только при мысленном исключении этого факта (поведения) данный результат также логически был бы исключен. С этой формально-логической точки зрения все неисключенные таким путем предшествующие факты одинаково необходимы для наступления данного следствия; нет якобы никакого случайного сцепления обстоятельств. В результате причинная связь здесь представляется чисто внешним сцеплением фактов, лишенным всякой внутренней связи. Такая наука, говорит Энгельс, которая взялась бы проследить какое-либо явление в его каузальном сцеплении, была' бы уже не наукой, а простой игрой '. Практически эта теория приводит к явно неправильным решениям в тех случаях, когда поведение человека отделено во времени от вредоносного результата рядом таких промежуточных фактов, из коих некоторые являются звеньями самостоятельной, не связанной с этим поведением, причинной цепи. Если применить эту теорию к подобным случаям, то получится так называемая «дурная бесконечность»: например, на предприятии произошло легкое увечье работника, после чего последний был отправлен в поликлинику на перевязку, по дороге он был сшиблен с ног и убит автомашиной. С точки зрения «теории условия» данное предприятие должно было бы считаться причинителем смерти этого работника, ибо не будь увечья, не было бы и последующих событий. Изложенная теория приводит к подобным явно неправильным 'выводам в силу того, что она понимает причинность в духе механистического материализма как простую последова-

1 См. Энгельс, Диалектика природы, 1948, стр. 175.

тельность событий во времени, не ставя вопроса о закономерности в чередовании' событий.

6. Метод, которым неправильно пользуется изложенная «теория условий» для установления причинной связи, может быть использован лишь для «отрицательной цели», т. е. для выяснения того, какие из предшествовавших данному результату фактов не являются условием, благоприятствовавшим этому результату, и не являются причиной этого результата.

Такое действие человека, при отсутствии которого данный результат все равно наступил бы, очевидно, не может рассматриваться, как обстоятельство, обусловившее наступление этого результата; поэтому, если исключение данного поведения должника не влечет за собой исключения данного вредоносного «следствия», то это' поведение, очевидно, не является ни условием, ни тем более причиной этого «следствия». Именно таким путем в изложенном выше (стр. 302) деле Джамбульского отделения Госбанка суд пришел к правильному заключению, что действия кассира банка не могут рассматриваться как причина той растраты, которая была произведена представителем клиента банка.

Но такой метод в большинстве случаев может быть использован лишь как первый этап в разрешении вопроса причинной связи; если, пользуясь этим методом, мы не придем к отрицанию причинной связи между поведением должника и данным результатом, то надо перейти к дальнейшему этапу исследования: среди остальных (оставшихся неисключенными после применения этого метода) фактов найти причину данного результата.

7. Эта конечная задача может быть разрешена лишь, если мы будем исходить из различения «причинно-необходимых» связей и «причини о-с л у чайны х» связей между фактами в том смысле, как это различение дано в философии диалектического материализма ^ Исходя из этого различения, мы должны будем сказать, что действие человека лишь в том случае может быть признано причиной данного результата, если связь этого действия с данным результатом является проявлением «не-

' Из этого различения исходит Б. С. Антамонов. А. А. Пион-гковский в своих работах о причинной связи в праве также исходит из этого различения. Однако проф. Пионтковский в учебнике уголовного права, Общая часть, 1948/, стр. 304—305 по существу сводит «необходимость» к «объективной реальной возможности» наступления данного результата. С таким отождествлением согласиться нельзя. (Ср. по этому поводу В. Н. Кудрявцев, К вопросу о причинной связи в уголовном праве «Советское государство и право» 1950, № 1; Т. П. Сергеева, Вопросы причинной связи в судебной практике по уголовным делам Верховного суда СССР, там же, 1950, № 3).

обходимости», «закономерности», а не носит характера «случайного» сцепления событий.

Термин «случайное», «случай» здесь употреблен в философском смысле, отличном от того, что означает слово «случай» (casus) в праве. Когда юрист говорит, что ст. 404 ГК устанавливает ответственность за случай, то он имеет в виду, что по этой статье установлена ответственность и за невиновное причинение ущерба. Когда же 'в философии диалектического материализма говорят о «случае», то речь идет о различении существующих в реальном мире «необходимых» и «случайных» связей фактов.

Но необходимое следствие не есть «роковое» следствие, не есть неизбежность.

В природе необходимые следствия не существуют в отрыве от случайных последствий. Всякое следствие несет в себе следы «необходимого» и «случайного». Отделение необходимого от случайного должно итти по пути выделения всего устойчивого 'в данном движении. Устойчивое же в природе определяется родовыми признаками. «Родовое понятие, — говорит Ленин, — есть «сущность природы», есть закон»'. Мы делаем наши заключения о закономерности в чередовании явлений на том основании, что в каждом единичном явлении присутствует некоторая часть, являющаяся общей для всех явлений того же рода (родовой объективный признак).

Один факт находится в причинно-необходимой связи с другим фактом, если практически — на опыте — доказано, что факты первого рода влекут за собой результаты того же рода, к которому относится .второй факт. На тех же основаниях определяется причинная связь между человеческими поступками и их следствиями: данное действие человека есть причина данного результата, если такого рода действие влечет за собой следствие того же рода, что и данный результат. Только. такую связь человеческих поступков и их следствий мы считаем «необходимой» и только такая «необходимая» связь может быть учтена правом, «Результаты» же человеческих действий, вытекающие из случайного сцепления фактов, лежат вне пределов того, что может быть признано причиной и, следовательно, учтено правом: случайные результаты лежат вне пределов причинения. При этом надо иметь в виду, что «случайность» в природе также, как и «необходимость»—объективные категории. Факт, находящийся в причинно-случайном сцеплении с другим фактом, может быть одновременно необходимым результатом третьего факта. В приведенном выше примере смерть рабочего находится в причинио-необходимой связи с движением автомашины и в случайной связи с производственной деятельностью завода, где гражданину

' Ленин, Философские тетради, стр. 275.

в процессе его работы было причинено увечье. Причинно-необходимая связь фактов познается нами из человеческой деятельности. Из этой деятельности «. . .мы находим также, что мы в состоянии вызвать определенное движение, создав те условия, при которых оно происходит в природе; мы находим даже, что мы в состоянии вызвать такие движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышленность), — по крайней мере, не встречаются в таком виде, — и что мы можем прядать этим движениям определенные заранее направление и размеры. Благодаря этому, благодаря деятельности человека и обосновывается представление о причинности, представление о том, что одно движение есть причина другого. Правда, уже одно правильное чередование известных явлений природы' может породить представление о причинности — теплота и свет, появляющиеся вместе с солнцем, — однако здесь еще нет доказательства: . . Но деятельность человека производит проверку насчет причинности. Если при помощи вогнутого зеркала мы концентрируем в фокусе солнечные лучи и вызываем ими такой же эффект, ' какой дает аналогичная концентрация лучей обыкновенного огня, то мы доказываем этим, что теплота получается от солнца. Если мы вложим в ружье капсюль, заряд и пулю и затем выстрелим, то мы рассчитываем на заранее известный по опыту эффект, так как мы в состоянии проследить во .всех деталях весь процесс воспламенения, сгорания, взрыва, вызванного внезапным превращением в газ, давление газа на пулю. И здесь скептик уже не вправе утверждать, что из прошлого опыта не следует, будто и в следующий раз повторится то же самое» '.

Заключение о необходимой связи явлений основано на том уровне знаний о природе, которое достигнуто в данный исторический период. Оно, следовательно, обладает свойством научной достоверности, потому что отражает объективную закономерность.

Этим оно отличается от представлений о типичной связи явлений, которые базируются на субъективных мнениях (действую-. щего лица или «среднего человека») о том, что является обычным, «вероятным». Часто «типичное» здесь совпадает с «необходимым»: это бывает тогда, когда причинная связь вообще самоочевидна, когда она ясна для каждого из опыта обыденной жизни и не составляет проблемы. Но в 'случаях необычного стечения обстоятельств «необходимая» связь не является «типичной», как это, например, явствует из приведенного выше примера легкого удара по хрупкому черепу. Результат — трещина в черепе — является «необходимым», закономерность его легко объяснит медицинская наука, но результат этот атипичен.

' Энгельс, Диалектика природы, 1&4в, стр. 184—185.

Имея в виду различие между «необходимостью» в указанном смысле и «типичностью», мы легко разрешим вопрос о том, можно ли признать наличие «необходимой» причинной связи в тех случаях, когда человек для достижения своих целей использует необычное стечение обстоятельств, которое известно лишь ему и неизвестно другим людям. Вопрос этот имеет особое значение для уголовного права в случаях особо коварных методов подготовки преступлений. Разумеется, в этих случаях налицо «необходимая» причинная связь между действиями лица и преступным результатом —связь, постигнутая действующим лицом, но для других еще до определенного момента (.пока она не вскрыта следствием) оставшаяся нераспознанной. Поэтому, исключая ответственность человека за «объективно случайные» последствия его действий, мы тем 'самым 'вовсе не исключаем ответственности за преступления, подготовленные особо коварными способами; те, кто утверждает противное, смешивают «необходимость» с «типичностью» ^

8. Из научного понимания «необходимой» причинной связи, объективно существующей в природе и поддающейся познанию человека, вытекает, что в судебных решениях нельзя основывать выводы об ответственности лица за последствия его поведения на одной лишь «вероятной» связи этого поведения и данных последствий, а надо основывать такие 'выводы лишь на том, что при данном уровне науки является достоверным. Достоверным в каждом отдельном случае может быть лишь такое знание, которое основано на всей совокупности фактов, относящихся к данному делу, на понимании значения каждого из этих фактов и их взаимной связи. Для того, чтобы судить о полноте фактического материала по делу и для того, чтобы подвергнуть материал надлежащему анализу, часто нужны специальные познания — инже-

1 Такое смешение «необходимой» последовательности событий с «типичной» последовательностью их допускает В. Н. Кудрявцев («К вопросу о причинной связи в уголовном праве», «Советское государство и право», 1950, № 1). На самом же деле исключение ответственности за объективно случайные последствия не приводит к безнаказанности особо коварных преступлений, так как а этих случаях налицо хотя и атипичная, но не случайная связь между действиями лица и преступным результатом. Точка зрения, не различающая в вопросах ответственности «необходимой» и «случайной» причинной связи, исходит из механистических воззрений на сущность причинной связи и приводит к тем же последствиям, что и доктрина conditio sine qua поп, как это видно из следующего дела, рассмотренного в названной статье В. Кудрявцева (стр. 40): Сидоров ранил Алексеева; последний умер от заражения крови, происшедшего вследствие небрежности врача, сделавшего перевязку. В. Кудрявцев признает в этом деле наличие причинной связи как предпосылки ответственности. Верховный суд СССР в деле Боцвадзе — Григолия (см. виже), которое по фактическому составу аналогично делу Сидорова — Алексеева, отверг такое понимание причинной связи как предпосылки ответственности.

нерно-технического, медицинского, учетно-статистического или иного характера. Поэтому в установлении причинной связи между поведением лица и вредоносным результатом очень часто важнейшую роль играет экспертиза.

9. Ярким 'примером «необходимой» причинной связи (закономерности в чередовании событий), служащей основанием для того, чтобы признать данное действие причиной данного результата, является фактический состав по делу об иске Мироновой к Химзаводу i. Ответчик содержал склад с горючими материалами (кристаллической серой) на прирельсовой полосе железной дороги. Склад этот загорелся, причем экспертиза установила, что пожар мог произойти лишь от искры проходившего мимо паровоза. Огонь перекинулся на соседний дом и сжег имущество Мироновой. Химзавод в данном случае несомненно причинил гибель имущества Мироновой и несет ответственность по ст. 404 ГК.: действие Химзавода (хранение горючих 'веществ близ железнодорожного полотна) и последовавшие затем события находятся в необходимой 'причинной связи между собой.

Верховный суд СССР неоднократно указывал судам на необходимость в вопросе о причинной связи исходить в решениях не из того, что представляется лишь «вероятным», а из того, что достоверно ".

Прямое указание в этом смысле дано в определении Судебной коллегии Верховного суда СССР по делу Черных («Социалистическая законность», 1948, № 10, стр. 60), в котором прямо указано, что «приговор должен основываться не на вероятности, а на достоверности».

Насколько опасно в 'вопросах причинной связи основываться на том, что представляется лишь «вероятным» и что не обладает характером достоверности, можно проиллюстрировать еще следующим делом '(поучительным не только для криминалиста, но и для цивилиста, так как проблема причинной связи — единая как для гражданского, так и для уголовного права): Геворкян и Барсегян признаны были виновными в том, что ночью, одевшись в белую одежду, они испугали колхозника Ованесяна, и последний «в результате испуга» умер. При вскрытии трупа судебно-медицинским экспертом было установлено, что смерть последо-

1 «Судебная практика», 1946, вып. VII.

2 CM., Также постановление Пленума Верховного суда СССР от 17 марта 1950 г. по делу Рабинович («Судебная практика Верховного суда СССР», I960, № 5, стр. 2—3), где указывается, что вывод суда («недостача товаров — результат растраты») должен быть основан не на предположениях, а на установлении действительных причин, образовавших недостачу.

вала от туберкулеза бронхиальных желез, легких и брюшной полости.

Судебная коллегия Верховного суда СССР, основываясь на этих данных судебно-медицинской экспертизы, заключила (в 1939 г.), что «не установлено никакой связи между действиями осужденных и смертью Ованесяна», и определила решение народного суда в отношении Геворкяна и Барсегяна за отсутствием в их действиях состава преступления отменить и дело производством прекратить ^

В этом 'вполне правильном определении обращает на себя внимание то, что Верховный суд разрешил вопрос о причинной связи не на основании того, что могло представиться вероятным, «типичным» (если бы так был поставлен вопрос, то остался бы в силе обвинительный приговор), а на основании достоверных данных, добытых медицинской экспертизой.

В приведенном выше примере ответственность железной дороги по ст. 404 ГК перед пассажиром (который, опасаясь крушения, выпрыгнул на ходу из поезда) будет иметь место лишь, если опасения пассажира имеют серьезные основания, т. е. если крушение в данных условиях можно было ожидать. Ответ на этот вопрос может дать лишь экспертиза.

Эти примеры наглядно иллюстрируют то большое значение, которое в вопросе установления причинной связи имеют показания экспертов — медицинских, инженерно-технических, учетно-статистических или иных, смотря по характеру состава дела.

Другое дело (определение Судебной коллегии Верховного суда СССР 1939 года по делу Карлина— см. Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1938—1939 гг., стр. 104—105) иллюстрирует отрицательное отношение Верховного суда СССР к доктрине conditio sine qua поп («теории условия»).

Карлин, заметив лежащего на тротуаре улицы и находящегося в состоянии сильного опьянения Башлыкова, подошел к нему, поставил его на ноги, дал ему несколько тумаков с целью отрезвления и затем удалился. Башлыков пошатнулся, пробежал несколько шагов по мостовой и упал. В это время на него наехала автомашина и насмерть его задавила.

Судебная коллегия пришла к заключению, что «ответственность Карлина... могла бы иметь место в том случ,ае, если бы было установлено, что в его поведении были элементы озорства и если бы имелась причинная связь между его действием и ги-

—- /

1 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР, 1938/38 г., стр. 106.

белью Башлыкова». «Ни того, ни другого по данному делу не установлено».

Если бы Судебная коллегия исходила в данном деле из доктрины conditio sine qua поп, то пришлось бы решить, что Карлин своим поведением причинил смерть Башлыкову, а это, несомненно, было бы ошибкой.

Дело Боцвадзе (определение Уголовно-судебной коллегии Верховного суда СССР от 13 июля 1949 г.—см. «Судебная практика», 1949, № II, стр. 42) является также показателем того, как Верховный суд СССР борется за правильное разрешение проблемы 'причинной связи.

«Боцвадзе признан был виновным в том, что он, увидя, что потерпевший Григолия сел на его лошадь и стал ее гонять, поймал его и ударил. Григолия испугался и бросился бежать. Перепрыгивая через забор, Григолия сломал себе ногу и впоследствии от заражения крови скончался». Народным судом Сам-тредского района Грузинской ССР Боцвадзе был осужден за неосторожное убийство, и Верховный суд Грузинской ССР оставил в силе этот приговор.

Верховный суд СССР определил приговор суда отменить и дело производством прекратить, так как «смерть Григолия в причинной связи с действиями подсудимого не находится». Это вполне правильное определение является решительным осуждением доктрины conditio sine qua поп. Если исходить из этой последней доктрины, то решение народного суда следовало бы одобрить.

10. Причинная связь может иметь место не только между действием и следствием, но также между бездействием лица (если лицо по закону обязано было действовать) и следствием. В нашей литературе этот вопрос вызвал споры.

Б. С. Антимонов ссылается на указание Энгельса в «Анти-Дюринге» о том, что причина, которая не действует, не есть вовсе причина, и считает, что наш закон, говоря о причинении бездействием, неисполнением '(ст. ст. 117, 121, 122, п. 2 ст. 413 ГК), употребляет лишь 'вошедшее в повседневный язык сокращенное идиоматическое выражение; на самом же деле речь в этих случаях идет «всегда только о виновном бездействии, т. е. об упущении, а ответственность возлагается в таких случаях не за действие (его ведь нет) и не за его последствия (не за чем следовать), а за события, которые естественно произошли в отсутствие действия (его должен был совершить обязанный, но виновно не совершил)».

Это рассуждение основано на механическом перенесении правильного для понимания закономерности природы положения на изучение общественных явлений. «Бездействие в общественных отношениях при определенных условиях не есть ничто, а есть

определенное поведение, есть нечто. В обществе при наличии разделения труда бездействие лица может вызвать определенное изменение во внешнем мире. При разделении труда в работе заводского конвейера он может 'прекратить работу не только тогда, когда его повредили путем активных действий, но и тогда, когда кто-нибудь из работающих не совершает во время той производственной операции, которая ему поручена» '.

Следует согласиться в этом вопросе с аргументацией проф. Пионтковского, но она не является достаточной.

Прежде всего надо заметить, что при том разделении труда, которое является характерным для современной техники производства, всегда очень трудно' (а иногда невозможно) разграничить поступки, являющиеся бездействием, и поступки, являющиеся положительным действием. Инженер 'поверхностно осмотрел машину прежде, чем она была пущена в эксплоатацию — произошла авария. Является ли поведение инженера упущением (бездействием) или положительным вредоносным действием? Этот вопрос возникает, если обходчик небрежно осмотрит железнодорожные пути или когда кассир банка допустит просчет при приемке денежных знаков и вообще во всех случаях халатного отношения к работе на предприятии или в учреждении. В сущности говоря, в каждом из этих случаев налицо сложный состав поведения, в котором упущения сочетаются с вредоносными положительными действиями; в большинстве случаев невозможно даже отделить один элемент от другого и определить, какой из них обусловил данный результат.

Если отрицать вообще каузальность всякого бездействия, то нельзя объяснить такого явления, как ответственность по ст. 404 ГК за последствия невиновного бездействия лица, эксплоатирую-щего источники повышенной опасности. Ст. 404 ГК, устанавливающая ответственность за невиновное причинение (действием или бездействием), является наглядным опровержением утверждения, что закон устанавливает ответственность всегда лишь только за виновное бездействие (и что, отвечая за бездействие, лицо, якобы, отвечает всегда лишь за вину, а не за причинение).

Далее: если отрицать каузальность бездействия, то пришлось бы признать, что все случаи ответственности за убытки, вызванные неисполнением или просрочкой, должны рассматриваться не по началам причинной связи, а по каким-то иным основаниям; пришлось бы признать, что речь 'в этих случаях идет не об установлении действительной причинной связи между бездействием должника (выразившемся в неисполнении и просрочке) и вредом, возникшим для кредитора, а лишь о предположениях, лишенных

1 А. А. Пионтковский, Проблема причинной связи в праве. Ученые записки ВИЮН и ВЮА, 1949, стр. 88.

достоверности. Другими словами, возмещение убытков в этих случаях нельзя было бы основывать на достоверных данных, а лишь на гаданиях о возможном ходе .событий. Лишь ,в случае плохого по качеству исполнения (положительного действия) можно было бы говорить о причиненных убытках. Наша практика опровергает эти выводы: в случаях неисполнения обязательств мы устанавливаем размер действительно причиненных убытков и встречаемся при этом обычно с гораздо меньшими трудностями, нежели в случаях, когда речь идет о по'следствиях плохого по качеству исполнения.

Если взять пример из области гражданского деликта (случай с конвейером), то трудно понять, почему действие, вызвавшее повреждение механизма и перерывы в его работе, может рассматриваться как причина аварии, а невключение того же механизма в работу в назначенные сроки, за которым последовали все те же результаты, не может рассматриваться как причина таких же последствий.

Говорят, что признание каузальности бездействия недопустимо уже потому, что всякое вообще событие обусловлено отсутствием множества фактов (возможных действий) так, что если бы один из этих фактов (действий) наступил, то данное событие (вред) не имело бы места. Отсюда выводят, что признание каузальности бездействия означало бы, что вообще все лица, не воспрепятствовавшие наступлению данного результата, должны рассматриваться как причинители этого результата. Такое reductio ad absurdum теории причинения бездействием имеет своей предпосылкой отрицание качественных различий в бездействии лица. Когда мы говорим о каузальности бездействия, то мы имеем в виду только случаи противоправного бездействия, т. е. лишь те случаи, когда закон предписывает данному лицу сов.ершить определенное действие. Обязывая лицо к действию при известных условиях, советский закон тем самым способствует созданию определенного фактического положения вещей; действие лица, предписанное законом, становится необходимым звеном в. существующих общественных отношениях; оно в этом смысле приобретает характер закономерного общественного явления, и этот результат является одним из случаев воздействия нашего государства на общественные отношения при помощи советского закона (обратное влияние надстройки на основание). «Выключая свою деятельность из этой закономерности, лицо становится активным, существенным условием наступления вреда» (см. Т. В. Церетели, Причинная связь в уголовном праве. Автореферат докторской диссертации. Институт Права Академии наук СССР, 1949, стр. 14).

В нашей судебной практике .как по гражданским, так и по УГОЛОВНЫМ делам никогда не возникало сомнений в том, чтобез-

действие, когда оно, например, является служебным упущением, должно рассматриваться как причина вредоносного результата в том же смысле, как и вредоносное положительное действие.

В двух постановлениях Пленума Верховного суда СССР 1939 года (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1938—1939 гг., стр. 19—20) подчеркивается, что «по делам о крушениях необходимо тщательно исследовать причины крушения и выяснить, имелась ли причинная связь между действием или бездействием обвиняемого и фактом крушения». В деле Головенко ставился вопрос о том, произошло ли крушение вследствие бездействия обвиняемого, обязанного следить за исправным состоянием железнодорожной стрелки, или от того, что посторонний предмет попал под вагоны. В деле Мирошниченко и Недбайло Верховный суд СССР поставил вопрос о том, лопнули ли рельсы из-за недоброкачественности металла или вследствие неисправного состояния пути, вызванного бездействием обвиняемых.

Из гражданских дел примером может служить определение Судебной коллегии Верховного суда СССР по иску Исакадзе к Боржомской городской аптеке о возмещении убытков, причиненных неправильной выдачей ему лекарства для лечения коров, в результате чего коровы погибли. Судебная коллегия установила, что лекарство (мазь) было приобретено для лечения коров от паразитов и что после применения лекарства коровы, очевидно, слизали его и погибли вследствие отравления. Судебная коллегия отменила решение народного суда г. Боржоми, постановившего взыскать с Боржомской городской аптеки в пользу Исакадве 2500 руб., и определила передать дело на новое рассмотрение в Верховный суд Грузинской ССР с тем, чтобы было установлено «было ли дано' Исакадзе со стороны работников аптеки наставление о способе употребления этого лекарства» '.

В этом деле ставится вопрос о бездействии лиц (служащих аптеки) и о том, можно ли констатировать причинную связь между этим бездействием и данным вредом ^

' Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1940 год, стр. 225.

^ Можно было бы умножить примеры того, когда ставится вопрос о том, является ли бездействие лица причиной данного вредоносного результата; см. определения Судебной коллегии Верховного суда СССР по делу Иванова (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1938—4939 гг., стр. 105), по делу Гегучадзе (там же, стр. 156), по делу Израилева (Сборник, 1944, стр. .138), по делу Сафронова (там же, стр. 139), по делу Акопяна («Судебная практика», IQ49, № 2, стр. 31), по делу Березиной (там же, стр, 32) и постановление Пленума Верховного суда СССР от 24 декабря 1948 г. по делу Южалкина (там же, стр. 13—14).

II. До сих пор мы рассматривали случаи, когда ставился вопрос о том, является ли определенное поведение данного лица причиной данного следствия. Но причиной данного следствия может быть поведение не одного, а нескольких лиц (сопричините-лей).

Сюда относятся: 1) случаи причинения данного вреда несколькими правонарушителями (действовавшими совместно — согласованно или порознь, несогласованно); в этих случаях наступает ответственность долевая или солидарная;

2) случаи неисполнения или ненадлежащего исполнения договорного обязательства несколькими содолжниками;

3) случаи, когда данный результат вызван не только неправомерным поведением ответчика по деликтному иску, но и присоединившимся к этому поведением самого потерпевшего (истца); . это случай так называемой «вины потерпевшего» (или «смешанной вины» или так называемой «смешанной ответственности»);

4) случаи, когда, убыток вследствие неисполнения или надлежащего исполнения договорного обязательства вызван поведением не одного только должника, но и поведением кредитора (сюда относятся, главным образом, случаи так называемой «просрочки кредитора»).

12. Учения о причинной связи, развитые в юриспруденции капиталистических стран, являются проявлением классовой ограниченности и классовой предвзятости буржуазных философов и юристов. В' них, с одной стороны, отражается свойственное идеалистической философии неверие в способность человека познать мир, как он есть, с другой стороны,—стремление при отправлении «правосудия» избегать достоверности и руководствоваться тем, что судье субъективно представляется вероятным. В результате этого буржуазные юристы выдвигают совершенно произвольные (ложные с научной точки зрения) критерии причинности и превращают понятие причинной связи в одно из каучуковых понятий буржуазной юриспруденции, до крайности расширяющего сферу судейского усмотрения. Этим усмотрением судья широко пользуется на службе монополистического капитала.

Во французском праве до сих пор господствует принцип, выраженный в ст. 1151 французского гражданского кодекса, согласно которому «. . .убытки должны включать в себя, в отношении потери, понесенной кредитором, и выгод, .которых он лишился, лишь тот результат, который является непосредственным и прямым следствием невыполнения соглашения». Это примитивное представление, согласно которому причиной является лишь та сила, которая оказывает свое действие непосредственно (damnurn corpore corpori datum римского права), широко используется

в странах, где действуют гражданские з-аконы, списанные с французского образца (в Италии, Испании, Голландии, большинстве стран Латинской Америки и др.). В англо-американском праве в вопросах причинности также пользуется успехом принцип, согласно которому должник и делинквент не отвечают за убытки «слишком отдаленные».

Подобные ограничения причинной связи, носящие совершенно произвольный характер, «обосновываются» тем, что юриспруденция не может, якобы, использовать для своих целей общефилософские понятия причинения, а должны выработать для этого специальные критерии. Практическая же цель этих теорий, как показывает буржуазная судебная практика, заключается в том, чтобы ограничить ответственность крупных предприятий за тот вред, который причиняют окружающим находящиеся в их экс-плоатации источники повышенной опасности. Таким образом, архаическая доктрина о причинении, заимствованная из римского права, используется для нужд современных капиталистических монополий.

В практике германского Рейхсгерихта с конца XIX в. и вплоть до окончания второй мировой войны применялся другой способ, посредством которого выводы по вопросам причинной связи приспособлялись к интересам монополистических организаций: ряд буржуазных цивилистов в Германии и Австрии развил для этой цели теорию так называемого «адэкватного причинения». Сущность одного из ее вариантов, пользующегося ныне успехом также и в юриспруденции США, заключается в том, что лицо считается причинившим лишь тот результат, который, может учесть «разумный человек», или лишь тот результат, который можно учесть или предвидеть с точки зрения «нормального» жизненного опыта. Практически эта «теория» вводит в вопрос о причинной связи также совершенно произвольные, субъективистские критерии. «Философским обоснованием» теории «адэкватного причинения» являются идеалистические учения Юма и Дж. Ст. Милля, согласно которым причинность не есть, якобы, реально существующая в мире категория, а лишь привычка человеческого сознания.

На деле такие субъективистские критерии подменяют вопрос о причинной связи вопросом о вине и создают полный произвол в разрешении этого последнего вопроса. Вопрос же о реально существующей причинной связи явлений таким способом вовсе

выкидывается за борт.

На базе таких произвольных критериев в судебной практике буржуазных стран часто разрешался вопрос о тех убытках, которые являются результатом просрочки платежа по денежным обязательствам. В условиях валютного хаоса, который наступил

в капиталистическом мире после первой мировой войны и который там — лишь с кратковременными перерывами — продолжается до настоящего времени, — часто возникал вопрос, отвечает ли должник, просрочивший уплату денег, за убытки, происшедшие для кредитора вследствие того, что валюта долга за время от наступления срока долга до дня фактического платежа обесценилась. Суды Англии, США и других капиталистических стран старались по возможности ограничить ответственность должников за последствия просрочки платежа в условиях падающей валюты и проводить в жизнь ту точку зрения, что даже в этих условиях просрочка должника влечет за собой лишь обязанность уплаты процентов, но не возмещение других убытков; убытки же от обесценения валюты долга находятся «за пределами причинения», являются «слишком отдаленными», «непредвиденными» и т. п. '

Подобные решения вопроса о причинной связи диктовались интересами монополистических организаций, использующих в значительной мере не собственные, а заемные средства, полученные в порядке выпуска этими монополистами всевозможных ценных бумаг на миллиардные суммы.

Наряду с этим стремлением в гражданских делах «ограничивать причинную связь», те же суды в уголовных делах склонны широко использовать порочную «доктрину условия» (conditio sine qua поп), так как последняя дает возможность до бесконечности расширять уголовную ответственность лиц, покушающихся на неприкосновенность частной собственности.

<< | >>
Источник: Новицкий И.Б., Лунц Л.А.. Общее учение об обязательстве. М.: Юр. лит. – 412 с.. 1950

Еще по теме § 46. Причинная связь между поведением лица S и вредоносным результатом как предпосылка ответственности за вред:

  1. § 1. Понятие преступления
  2. ТРАДИЦИИ В ПОЛИТИЧЕСКИХ КУЛЬТУРАХ ГОСУДАРСТВ ТРОПИЧЕСКОЙ АФРИКИ
  3. Л. П. Огурцов Образы науки в буржуазном общественном сознании
  4. §2. Основание и условия применения мер ответственности
  5. § 2. Основание и условия применения мер ответственности
  6. Проступок — юридико-фактическое основание деликтных отношений
  7. § 44. Вводные замечания
  8. § 46. Причинная связь между поведением лица S и вредоносным результатом как предпосылка ответственности за вред
  9. § 47. Вина как одна из предпосылок ответственности . за неисполнение обязательства и за причинение вреда
  10. §1. Предписания у головно-правовых норм и различные уровни их реализации - юридическая основа субъективного вменения.
  11. §2. Механизм субъективного вменения
  12. § 2. Формы вины и «критерии» неосторожной вины
  13. 2.1. Условия возникновения рыночных экономических отношений и осуществления рыночной экономической деятельности
  14. Тезаурус по коррекционной педагогике
- Авторское право - Адвокатура России - Адвокатура Украины - Административное право России и зарубежных стран - Административное право Украины - Административный процесс - Арбитражный процесс - Бюджетная система - Вексельное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право России - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Лесное право - Международное право (шпаргалки) - Международное публичное право - Международное частное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Правовая охрана животного мира (контрольные) - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор в России - Прокурорский надзор в Украине - Семейное право - Судебная бухгалтерия Украины - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право России - Уголовное право Украины - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право Украины - Экологическое право (курсовые) - Экологическое право (лекции) - Экономические преступления - Юридические лица -