<<
>>

Глава V. Система востоковедных учреждений в России во второй половине XIX–начале XX вв.

Научные и учебно-образовательные центры. Востоковедные структуры в системе правительственных учреждений. Научные востоковедные общества. Рассматриваемый период характеризуется расширением колониальной экспансии в Азию, Африку, укреплением в этих регионах Британии, Франции, попытками других государств, опоздавших к разделу мира, пересмотреть его итоги.
В этом плане показательна, прежде всего, политика Германии. В 1880-х гг. она захватила большие территории в Африке и часть Новой Гвинеи, что вызвало большое недовольство Англии и Франции. В 1898 г. Германия добилась у Китая отдачи ей в аренду богатой провинции Шаньдун. Вместе с другими странами она участвовала в подавлении восстания ихэтуаней в Китае 1899 г. В северо-восточной части Азии на роль военно-политического гегемона претендовала переживавшая после революции Мэйдзи бурный экономический рост Япония. Искусно используя в своих интересах противоречия между европейскими империалистическими государствами, Япония захватила ряд территорий. В 1894–1895 гг. в результате победы Японии в войне с Китаем она оккупировала Корею, затем китайский остров Тайвань. В результате русско-японской войны к Японии отошли часть Сахалина, Курильские острова. В сфере ее влияния оказались Корея и Маньчжурия. В развертывавшейся борьбе за передел мира явно не была сторонним наблюдателем и Россия – она принимала в ней заметное участие. Присоединив в 1860–1870-х гг. Среднюю Азию, Россия со всей определенностью заявила о своем стремлении геополитически закрепиться в этом регионе. На рубеже XIX–XX вв. активизировалась политика России на Дальнем Востоке (строительство КВЖД, аренда Ляодунского полуострова). Появились контакты России с отдаленными государствами Юго-Восточной Азии. Еще одним фактором, характеризующим Восток в рассматриваемый период, было начавшееся пробуждение Азии. Его символом стал Китай (восстания в Синьцзяне в 1857 г., ихэтуаней – в 1899–1901 гг., Синьхайская революция 1911 г.).
Таким образом, общественная и государственная потребность в востоковедении не только сохранялась, но и усиливалась. Причем для России эта потребность дополнялась рядом обстоятельств. Наиболее значимое из них – принципиальное отличие Российской империи от других империй того времени. Социально-экономические, политические изменения в жизни европейских метрополий непосредственно не сказывались на жизни их заморских территорий в силу удаленности последних. В России же все преобразования, сопровождавшие модернизацию, прямо или косвенно воздействовали на все стороны жизни ее национальных окраин, в том числе и в Азиатской части страны. И это усугубляло как проблемы, существовавшие на окраинах, так и осложняло модернизационные процессы в европейской России. Масштабная реорганизация востоковедного образования, осуществленная в России в середине XIX в., была своеобразным ответом на вызовы, которые порождались новыми реальностями как внешнего, так и внутреннего характера. В соответствии с Указом от 22 октября 1854 г. Восточное отделение в Санкт-Петербургском университете преобразовывалось в факультет восточных языков (ФВЯ). Одновременно либо ликвидировались, либо существенно сокращались востоковедные структуры в других университетах. Фактически в Министерстве народного просвещения оставалось только одно высшее учебное заведение, в котором могла вестись подготовка востоковедных кадров. Обоснованием для создания такого центра служили различные соображения. Именно в Петербурге сосредотачивались основные собрания восточных книг, рукописей (Азиатский музей, Публичная библиотека), востоковедные академические кадры, Учебное отделение Азиатского департамента МИД. То есть именно Петербург располагал всем необходимым (кадры, источниковая, материальная база) для обеспечения высокого уровня подготовки востоковедов. Принималась во внимание и финансовая сторона дела – концентрация средств, а не их распыление. Безусловно, сыграли свою роль соображения политического характера – возможность максимального государственного контроля деятельности структуры, занятой подготовкой кадров, предназначение которых – эффективно проводить и защищать политику Росси на всех ее восточных направлениях.
Развиваясь в первой половине XIX в. преимущественно вширь, университетское востоковедение не смогло выработать четкого представления о целях и задачах своего движения. Далеко не всегда университеты находили общий язык по проблемам, связанным с программами обучения востоковедов, с различными правительственными учреждениями, заинтересованными в востоковедных кадрах. Предполагалось, что ФВЯ станет центром подготовки молодых людей для преподавательской, научной деятельности, а также для службы в государственных структурах. По указу 1854 г. на ФВЯ учреждалось девять кафедр: арабского, персидского, турецкого, монгольского и калмыцкого, китайского, еврейского, маньчжурского, армянского, грузинского языков, каждая из которых делилась на разряды. Торжественное открытие ФВЯ состоялось 27 августа 1855 г. (по ст. ст.). Первым деканом факультета стал А.К. Казем-Бек. В числе профессоров факультета оказался весь цвет российского востоковедения того времени. Преподавание монгольского языка обеспечивал А.В. Попов, калмыцкого – К.Ф. Голстунский, китайского и маньчжурского – В.П. Васильев, истории санскритской литературы – К.А. Коссович. Единого мнения относительно направления деятельности факультета в профессорской среде не было. А.К. Казем-Бек разделял официальную точку зрения. Суть ее он изложил в своей речи при открытии ФВЯ: «…назначение нашего факультета чисто практическое, непосредственно применяемое к делу, именно – приготовление молодых людей для службы по ведомству иностранных дел, военному и другим, между инородцами, живущими в пределах нашего отечества… Ученая цель должна занимать наш факультет настолько, насколько это необходимо для приготовления нужных для него преподавателей языков азиатских» [16. С. 9]. Такой подход вызвал резкие возражения со стороны целого ряда профессоров: А.О. Мухлинского, И.Н. Березина и др. По-видимому, это столкновение мнений привело к отставке А.К. Казем-Бека с поста декана. Позиция ФВЯ относительно своего предназначения была достаточно четко сформулирована в записке, составленной в 1864 г.: «… практические цели факультета, сколь ни важны они, составляют лишь часть его задачи, заключающейся, главнейшее, как и задача всякого другого факультета, в ученой обработке и распространении сведений, входящих в круг преподаваемых в нем предметов» [16.
С. 13]. В дореволюционный период ФВЯ претерпел не одну организационную перестройку, в ходе которых в его структуре происходили заметные изменения. В 1860-х гг. на факультете открылась – впервые в мире – кафедра истории Востока, что свидетельствовало об углублении процесса обособления исторической науки внутри общего востоковедения. Она должна была обеспечить чтение трех исторических дисциплин: историю семитских народов, историю Северо-Восточной Азии, историю арийских народов Азии. На кафедру истории Востока был приглашен В.В. Григорьев (1816–1881), который мог обеспечить только одну из этих дисциплин. Поскольку не существовало «никакой книги в европейской литературе, которая могла бы служить руководством», он стал излагать свой предмет, после общего географо-этнографического введения, в хронологическом порядке источников с «критическим разбором оценок и гипотез, высказанных европейскими ориенталистами по отношению к событиям, лицам и народам Северо-Восточной, иначе Средней Азии» [16. С. 11–12]. Исторические дисциплины читались на ФВЯ и преподавателями языковых кафедр. Так, китаист В.П. Васильев вел курс по истории Китая, османист В.Д. Смирнов – по истории Турции, К.П. Патканов – по истории Персии и т.п. Руководство ФВЯ активно выступало за открытие новых языковых кафедр. Примечательна в этом плане докладная записка декана В.П. Васильева ректору Петербургского университета М.И. Владиславлеву в 1888 г. «Факультет восточных языков, – писал декан, – был основан в то время, когда государственные сношения России были еще ограничены. Мы еще не заключили трактата с Японией, не были соседями с Кореей, не приблизились к границам Индии. Потому не было введено преподавание японского, корейского и требуемого в настоящем положении знания индустанского (урду)…» [16. С. 303–304]. Ходатайство В.П. Васильева об открытии новых кафедр для преподавания названных им языков народов Восточной и Юго-Восточной Азии ректором было поддержано. Но на министерском уровне ходатайство удовлетворения не получило.
Не помогла даже ссылка М.И. Владиславлева на то, что даже Германия, которая на Востоке граничит только с Россией, устраивает в Берлине Академию восточных языков, причем, по ироничному замечанию ректора, «не для изучения одних суффиксов и флексий» [16. С. 304]. Вопрос об учреждении кафедры японского языка и японской словесности был положительно решен лишь в феврале 1898 г. Но следует заметить, что преподавание японского языка, велось на ФВЯ, хотя и с некоторыми перерывами, с 1870 г. Осуществлялось оно главным образом сотрудниками МИД. Так, первым преподавателем японского языка был «японец, состоящий на службе Азиатского департамента коллежский ассесор Яматов». Он прибыл в Россию с миссией Е.В. Путятина, при крещении получил имя Владимир, отчество – в честь своего крестного отца И.А. Гошкевича, фамилию – от древнего основателя Японии. Занятия В.И. Яматова (он вел их в 1870–1874 гг.) посещали такие в будущем известные востоковеды, как В.Я. Костылев, А.М. Позднеев. В.И. Ямотова сменили сотрудники японского посольства в Петербурге Ниси Токудзиро, Андо Кэнскэ. А. Кэнскэ провел работу по систематизации более 3,5 тыс. книг, подаренных университету японским принцем Арисугава Тарухито. Куроно Есибуми (Иосиф Николаевич), рекомендованный факультету японским посланником, не только продолжил преподавательскую деятельность своих коллег, но и занимался составлением учебных пособий [13. С. 726–728]. Что касается преподавания корейского языка, то оно началось в 1880-х гг. и осуществлялось сотрудниками корейской дипломатической миссии. В начале XX в. руководство ФВЯ вновь неоднократно поднимало вопрос об открытии кафедры корейского языка. Не получив положительного ответа, факультет проявил собственную инициативу и в 1915 г. направил своего выпускника по китайско-японскому разряду Н.К. Конрада в Корею для специализации по корейскому языку. Н.И. Конрад выдержал экзамен на степень магистра корейской словесности, но корееведом не стал. Таким образом, кафедра корейского языка и корейской словесности в главном востоковедном учебном заведении России к 1917 г.
создана не была. В 1913 г. студенты ФВЯ Петербургского университета специализировались по семи разрядам (некоторые еще делились на отделы). Таковыми были 1) арабо-персидско-турецко-татарский; 2) китайско-маньчжурский; 3) монгогло-маньчжурско-татарский; 4) японо-китайский; 5) еврейско-арабо-сирийский; 6) армяно-грузинский; 7) санскритской словесности. Как видно, ФВЯ в дореволюционный период располагал широким спектром востоковедных специализаций. Как уже отмечалось, в отношении востоковедного образования существовали различные подходы. Правительственные государственные структуры выступали за его полное подчинение практическим потребностям. Научная общественность в большинстве своем – за гармонизацию целей науки и практики. В этом контексте показательна речь выдающегося российского индолога И.П. Минаева, произнесенная им на годичном акте Санкт-Петербургского университета в 1884 г. Научно-исследовательская работа на ФВЯ велась по двум основным направлениям: 1. Восточная филология. Она охватывала комплексно изучаемые языки и литературу стран Востока; 2. История стран Востока. В исследованиях ученых факультета по этому направлению выделялись три тематических линии – гражданская история, история культуры, история религий. В начале XX в. в рамках названных направлений достаточно явно проявлялась дифференциация – выделение в качестве самостоятельных ряда научных дисциплин. Такой статус приобретали археология, литературоведение, сравнительное языкознание. Факультет восточных языков тесно сотрудничал с Азиатским музеем Академии наук. АМ был уникальным научным учреждением. Он располагал крупным собранием восточных манускриптов, книг на восточных и европейских языках. Большую ценность представлял собой архив АМ, в котором хранились неизданные материалы, черновики работ многих российских востоковедов, начиная с Байера. Музей поддерживал связи с десятками библиотек, научных учреждений, книготорговых фирм мира. Книжное и рукописное собрание АМ пополнялось в результате поездок, экспедиций востоковедов в страны Востока, поступали из Азиатского департамента МИД, зарубежных российских дипломатических представительств. Немалая часть собрания АМ – это подаренные ему коллекции частных лиц. Уникальная китайская коллекция на протяжении многих лет собиралась членами Пекинской духовной миссии. В 1876 г. АМ пополнился книгами, которые были подарены III Международному конгрессу ориенталистов, проходившему в Санкт-Петербурге. Заслуживают внимания экспедиции АН, которые были организованы в период Первой мировой войны в зоны боевых действий для спасения памятников культуры. К 1917 году значительная часть колоссальных фондов АМ была систематизирована, описана, внесена в каталоги. Это – результат научно-исследовательских изысканий не одного поколения сотрудников музея. В разное время Азиатским музеем руководили такие выдающиеся ученые, как Х.Д. Френ, Б.А. Дорн, В.В. Радлов, С.Ф. Ольденбург (последний занимал должность директора музея с 1916 г. по 1930 г.). Фондами АМ пользовались ученые Англии, Франции, Германии. Это свидетельствовало как о стремлении Музея укреплять международные научные связи, так и о высокой научной ценности его собраний. Таким образом, Азиатский музей, несмотря на свое название, не был музеем в привычном смысле этого слова – функции хранилища сочетались в нем с научно-исследовательской работой. Азиатский музей – это важное научно-исследовательское учреждение не только в составе АН, но и во всем российском востоковедении. Учебно-образовательное и научное востоковедение в рассматриваемый период географически не ограничивалось только столицей. Оно продолжало существовать в университетах Дерпта, Харькова, Киева, Одессы. В последней трети XIX в. ряд известных ученых выдвинула Москва (А.Е. Крымский, В.А. Гордлевский). Однако крупных востоковедных отделов в этих университетах не было. Заметным явлением в российском востоковедении начала XX в. стало открытие Восточного института во Владивостоке в 1899 г. [19] Мотивация решения о создании нового востоковедного центра именно в этом регионе была напрямую связана с обострением международной политической ситуации на Дальнем Востоке. Первым директором Восточного института стал А.М. Позднеев. В институте работали японисты В.М. Мендрин, Е.Г. Спальвин, Д.М. Позднеев, монголовед Г.Ц. Цыбиков, китаевед П.П. Шмидт, кореевед Г.В. Подставин и др. В 1902–1922 гг. сотрудником института был Н.В. Кюнер. Николай Васильевич Кюнер (1877–1955) закончил ФВЯ. В 1909 г. защитил магистерскую диссертацию, в качестве которой представил 4-томное «Описание Тибета». Во Владивостокский период своей научно-педагогической деятельности Н.В. Кюнер написал более 65 работ, из которых 45 были опубликованы. Это работы по экономической географии Китая, Кореи, географии стран Востока, японской эмиграции, охране памятников старины в Китае, состоянии японской исторической науки и т.д. Н.В. Кюнер обладал огромной эрудицией, знал, по его собственному признанию, 11 иностранных языков, в том числе 6 восточных. Обучение в Восточном институте не ограничивалось рамками классической филологии. Акцент здесь делался на изучении разговорных языков народов Восточной Азии. В учебных планах были широко представлены курсы, раскрывавшие экономическое состояние стран региона (промышленность, торговля, таможенное дело и т.п.), их политическое устройство, внешнюю политику, международную ситуацию. Комплекс страноведческих дисциплин в институте велся в объеме и аспектах, которых не знал ни один востоковедный вуз России того времени. Из школ восточных языков, существовавших в России в рассматриваемый период, наиболее известными были школы в Урге (1865–1917 гг.) и Кульдже (1884–1895 гг.). Немало нового во второй половине XIX–начале XX вв. появилось в востоковедной деятельности правительственных учреждений. В МИД она в целом сохранила обозначившиеся еще раньше направления. Но масштабы ее явно увеличились. Так, усилиями этого ведомства в 1852 г., 1853 г., 1857 г. и 1866 г. было осуществлено издание «Трудов Российской духовной миссии в Пекине». В 1909 г. началось серийное издание «Материалов по изучению Востока» (осуществлено два выпуска – в 1909 г. и в 1915 г.). МИД регулярно публиковал труды дипломатов, работавших в странах Востока. Так, большой интерес в сообществе востоковедов вызвала книга «Отчет консула в Кашгаре Н. Петровского за 1885 г.». Немало других имен профессиональных дипломатов вписано в историю научного востоковедения. Учебное отделение МИД осуществляло, как и ранее, подготовку переводчиков для различных структур этого ведомства. В 1883 г. по инициативе военного министерства при Учебном отделении были организованы специальные курсы восточных языков для офицеров различных родов войск. Они просуществовали 27 лет – до 1910 г. – и выпустили 130 офицеров-переводчиков. В 1910 г. военное министерство определило новый порядок подготовки военных переводчиков. Востоковедная деятельность военного министерства на азиатском направлении осуществлялась в рамках созданной в 1867 г. в Главном штабе самостоятельной структуры – Азиатской части. Востоковедные исследования военных развертывались на нескольких географических направлениях. В 1860–1880-х гг. предметом пристального внимания ведомства была Средняя Азия. Борьба за ее присоединение к России требовала всестороннего изучения этого региона. Военный министр Д.А. Милютин был дальновидным политиком и прекрасно понимал это. Поэтому 5 июня 1870 г. в письме к туркестанскому генерал-губернатору К.П. Кауфману он писал: «Малая известность этого края, разнообразие богатств природы, начинающееся развитие промышленности, быт среднеазиатского населения, в среду которого мы впервые проникли так далеко и т.д. – все это представляет богатый и интересный материал для исследований» [16. С. 142]. Поскольку руководство Туркестанским краем осуществлялась генерал-губернатором, именно военное ведомство осуществляло работы по изучению края в «географическом, естественноисторическом и статистическом отношениях», а также по изучению его прошлого. Так, к примеру, организационная и материальная помощь Туркестанского военного округа сделала возможными экспедиции А.П. Федченко, исследования зоолога и зоогеографа Н.А. Северцова. Оба они были выдающимися учеными-путешественниками. Первый научный труд по истории, географии, социальным отношениям в Восточном Туркестане (Кашгарии) принадлежал Ч.Ч. Валиханову. В 1858 г. он инкогнито побывал там, будучи офицером русской армии. Во второй половине XIX в. военные активно исследовали Дальний Восток. Среди офицеров, особо отличившихся на этом поприще, были Г.И. Невельской, Н.М. Пржевальский, М.И. Венюков [11]. Объектом военного востоковедения являлись в регионе Дальнего Востока и сопредельные с Россией страны Китай, Япония. Н.М. Пржевальским (1839–1888) было положено начало крупномасштабным экспедициям в Центральную Азию. Под его руководством состоялись 4 научные экспедиции в этот регион. Отчеты о них, книги, опубликованные исследователем, – это блестящая страница в истории отечественного и мирового востоковедения. В них скурпулезно воссоздавалась яркая картина природы, климата, растительности, рельефа местности. В результате экспедиций Н.М. Пржевальского был сделан ряд географических открытий: установлены основные направления хребтов Центральной Азии, выявлены новые хребты, уточнены границы Тибетского нагорья и т.п., собраны обширные геологические, ботанические, зоологические коллекции. За время своих путешествий Н.М. Пржевальский прошел более 30 тыс. км, причем, несмотря на все опасности и трудности путешествия по труднодоступным местам, ни один из членов его экспедиций не погиб. В 1891 г. Русское географическое общество учредило серебряную медаль и премию им. Н.М. Пржевальского (в 1946 г. медаль стала «золотой»). Его имя носят город, хребет в системе гор Куньлуня, ледник на Алтае, ряд видов животных. Огромное научное значение имели исследования другого русского офицера П.К. Козлова (1863–1935). Он был участником экспедиций В.И. Робровского, Н.М. Пржевальского, сам руководил рядом экспедиций – Камской (в восточный Тибет), Монголо-Сычуанской. Они принесли П.К. Козлову мировое признание. Особую славу он снискал в связи с открытием в пустыне Гоби древнего города Хара-Хото. Первую информацию о Черном городе, засыпанном песками, сообщил еще в 1892 г. Г.Н. Потанин. Григорий Николаевич Потанин (1835–1920) – известный сибирский общественный деятель, ученый. В 1863–1899 гг. он был участником ряда экспедиций в Северо-Западную, Центральную Монголию, Северный Китай, восточный Тибет, на Большой Хинган. В ходе этих экспедиций в географически малоизвестные и малоизученные области Центральной Азии были собраны большие зоологические коллекции, материалы по культуре, быту, народному творчеству тюркских, монгольских народов, китайцев, дунган. Собранные материалы обобщены в работах Г.Н. Потанина «Очерки Северо-Западной Монголии» (Вып. 1–4, 1881–1883), «Тангутско-Тибетская окраина Китая и Центральной Монголии» (В 2-х томах, 1893) и др. Экспедиция П.К. Козлова достигла развалин Хара-Хото в 1908 г. Здесь были обнаружены книги, рукописи, буддийские иконы, бумажные деньги, предметы бытового назначения. В 1909 г. находки пополнились целой коллекцией книг на китайском и каком-то неизвестном языках. В ходе последующего исследования этой коллекции А.И. Ивановым был выявлен китайско-тангутский словарь XII в., что открывало, наряду с другими найденными словарями, путь к изучению языка древних жителей Хара-Хото. Инициатива военно-стратегического изучения Японии принадлежала М.И. Венюкову. По окончании Академии Генерального Штаба он в 1856 г. был направлен в распоряжение генерал-губернатора Восточной Сибири. В 1868 г., уже накопив значительный опыт в научных экспедициях по Дальнему Востоку, М.И. Венюков после неудачной попытки попасть в Японию послал экземпляр своей книги об этой стране военному министру Д.А. Милютину. В сопроводительном письме М.И. Венюков просил предоставить ему возможность поработать при российских миссиях в Китае и Японии, считая это «не бесполезным для правительства и для всего русского общества». Поддержка министра, настойчивость самого М.И. Венюкова сыграли свою роль. Военному министру было разрешено выделить средства на двухгодичную командировку полковника М.И. Венюкова в Японию. В его донесениях из этой страны в Военно-ученый комитет было немало сведений, представлявших интерес не только для военных. Обобщением командировки М.И. Венюкова стала его книга «Обозрение японского архипелага в современном его состоянии» (1871 г.). Однако серьезных попыток научного изучения Японии в военном ведомстве не предпринималось вплоть до японо-китайской войны 1894–1895 гг. Война со всей очевидностью показала, что у России на Дальнем Востоке появился сильный соперник. Об этом писали в своих докладных записках полковник Генерального штаба В. Альфтан «Опыт разработки вопроса о столкновении в будущем между Россией и Японией» и аналогичной – поручик А.М. Волконский (обе составлены в 1897 г.). Проблемами востоковедения занимались и другие правительственные учреждения. Так, в конце XIX–начале XX вв. заметно активизировалось на этом направлении Министерство финансов, возглавляемое С.Ю. Витте. К примеру, по инициативе Министерства и на его средства были изданы обобщающие труды по Китаю, Корее, подготовленные учеными Восточного института Д.М. Позднеевым, Е.Г. Спальвиным, Н.В. Кюнером и др. Таким образом, востоковедная деятельность в рамках правительственных структур и под их эгидой представляет собой важную и интересную страницу в истории отечественного востоковедения. Новое явление в российском востоковедении второй половины XIX–начала XX вв. – научные общества. Они объединяли широкий круг людей: профессиональных ориенталистов, студентов, краеведов, всех, кто интересовался Востоком. В 1849 г. в России было создано Русское географическое общество (РГО). С самого начало одной из главных задач РГО стало изучение Азии – Азиатской России, а также азиатских регионов, примыкавших к России. В историю российского востоковедения прочно вписаны имена ученых, азиатские экспедиции которых развертывались под эгидой РГО, – Н.М. Пржевальского, Ч.Ч. Валиханова, В.А. Обручева, Г.Н. Потанина, П.П. Семенова-Тян-Шанского. Петр Петрович Семенов Тян-Шанский (1827–1914) был известным географом, статистиком, общественным и государственным деятелем. Значимость его имени в российской и мировой науке определяется, прежде всего, исследованиями Тянь-Шаня в 1856–1857 гг. Он был инициатором нескольких экспедиций в Центральную Азию, руководил созданием энциклопедических справочных изданий по России («Живописная Россия», «Россия» и др.). В честь ученого назван целый ряд географических объектов, около 100 новых форм растений и животных. Владимир Афанасьевич Обручев (1863–1956) окончил Горный институт в Петербурге в 1886 г. С 1888 г. его жизнь и деятельность оказались тесно связанными с Сибирью. Занимая должность штатного геолога Иркутского горного управления, начальника Забайкальской горной партии, В.А. Обручев занимался геологическим изучением Сибири. Его научные работы получили признание как в России, так и за рубежом. В 1892 г. В.А. Обручев участвовал в качестве геолога в экспедиции Г.Н. Потанина в Центральной Азии. В 1901–1912 гг. он работал в Томском технологическом институте, был деканом горного и и.о. декана химического отделения. В 1905 г., 1906 г., 1909 г. по поручению и на средства ТТИ В.А Обручев совершил экспедиции в Западный Китай. Их научные результаты были изложены в 3-томном отчете (1700 страниц), написанном им вместе с М.А. Усовым. В 1912 г. после увольнения в отставку из ТТИ (в чем, несомненно, сказались либерально-демократические взгляды ученого) В.А. Обручев работал в Европейской России. В 1919 г. его избрали членом-корреспондентом АН, в 1929 г. – академиком. В.А. Обручев – автор около 1000 оригинальных работ по различным областям геологии, географии, горного дела (и это, несмотря на огромную занятость административно-организациооной работой). В.А. Обручев активно участвовал в пропаганде геолого-географических знаний. Он – автор ряда приключенческих и фантастических романов («земля Санникова», «Плутония», «Золотоискатели в пустыне»). К 1888 году относится создание Восточной комиссии Московского археологического общества. Инициатива принадлежала ученым Московского университета и Лазаревского института. Первым ее председателем стал Ф.Е. Корш. Комиссия сыграла заметную роль в изучении культуры народов Востока, памятников литературы и письменности, воспитании молодых востоковедов. Последние приглашались на заседания для ознакомления с достижениями и проблемами русской и мировой науки. В 1903–1918 гг. в России действовал Русский комитет для изучения Средней и Восточной Азии (РКИСВА). Это научное общество находилось под покровительством самого императора. В правительственных кругах образованию общества и его деятельности придавалось большое значение. В составе руководства комитета были представители научных учреждений, а также различных ведомств (МИД, МВД, военного министерства, царского двора). Комитет имел право организовывать экспедиции, печатать отчеты о них, открывать свои филиалы. В задачи Комитета входило: - определение памятников для научного исследования; - определение народов, изучение которых необходимо в этнографическом и лингвистическом отношениях для спасения их для науки и исторической памяти; - исследование торгово-экономической, политической конъюнктуры в изучаемых регионах. Основные работы Русский комитет проводил в Восточном Туркестане (Синьцзяне), провинции Ганьсу, Средней Азии. За 20 лет своего существования Русский комитет стал одним из ведущих специализированных центров ориенталистики в России. Благодаря Комитету проводились полевые исследования в малоизученных областях Центральной Азии, и, таким образом, географически расширялась сфера деятельности востоковедов. С комитетом связана деятельность таких выдающихся ученых, как Н.М. Ядринцев, Д.А. Клеменц, В.В. Радлов, В.В. Бартольд. Василий Владимирович Бартольд (1869–1930) – тюрколог, академик (с 1913 г.), автор многих работ по истории Средней Азии, ислама, Арабского халифата, истории отечественного востоковедения. Николай Михайлович Ядринцев (1842–1894) – известный сибирский общественный деятель, один из идеологов сибирского областничества, публицист, ученый. Занимался статистическим, экономическим, этнографическим изучением Сибири, ее истории. Результаты научных изысканий были обобщены в ряде докладов, сделанных им в Географическом и Археологическом обществах в Петербурге, в научных публикациях, прежде всего в таких капитальных трудах, как «Сибирские инородцы, их быт и современное положение», «Сибирь как колония в географическом и историческом отношении» Во время путешествия в северную Монголию Н.М. Ядринцев открыл развалины Каракорума – древней монгольской столицы. По частной инициативе О.С. Лебедевой, переводчице русской классики на турецкий язык, в 1900 г. в Петербурге было учреждено «Общество востоковедения» (ОВ). Создание ОВ поддержало Министерство финансов, а в 1901 г. Общество оказалось в ведомстве Министерства торговли и промышленности. Свои главные задачи ОВ видело в распространении среди восточных народов адекватных представлений о России, а в русском обществе – знаний о духовной культуре и материальных нуждах народов Востока. При ОВ была создана Практическая Восточная академия (устав ее утвержден в 1909 г.) с трехгодичной программой обучения. Цель Академии – «подготовка лиц в практическом знании восточных языков и стран для административной, консульской и торгово-промышленной службы и деятельности на наших восточных окраинах и сопредельных с ними странах» [16. С. 113]. Среди преподавателей Практической Восточной Академии были такие известные востоковеды, как Д.М. Позднеев, А.И. Иванов, А.Н. Самойлович. ОВ и учрежденная им Практическая академия просуществовали до 1918 г. Значение их определяется прежде всего тем, что они своей деятельностью способствовали сближению практического востоковедения с научным. Были в России, кроме названных, и другие общества – Православное палестинское общество, Общество русских ориенталистов и др. Все общества, хотя и в разной степени, многое сделали для объединения востоковедов, концентрации их усилий на наиболее перспективных и значимых направлениях изучения Востока, в конечном счете, - активизации востоковедных исследований. Вопросы и задания 1. Что представляла собой реформа в области востоковедного образования, проведенная в 1854 г.? 2. Ознакомившись с аргументами авторов реформы 1854 г., определите ее «плюсы» и «минусы». 3. Как можно объяснить различия в научно-учебной деятельности ФВЯ Петербургского университета и Восточного института во Владивостоке? 4. В чем проявилась активизация востоковедной деятельности военного и дипломатического ведомств и как можно ее объяснить? 5. Какое значение для развития востоковедения имели образование и деятельность востоковедных научных обществ?
<< | >>
Источник: М.В. Иванова. ИЗ ИСТОРИИ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ В РОССИИ (XVIII в.–1917 г.). 2010

Еще по теме Глава V. Система востоковедных учреждений в России во второй половине XIX–начале XX вв.:

  1.   § 12.              Собрание Научной библиотеки Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
  2. Глава V. Система востоковедных учреждений в России во второй половине XIX–начале XX вв.
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -