<<
>>

Свобода.

стилии Франция по праву считается классическим образцом буржуазной многопартийности, которая до сих пор представляется как основное завоевание Революции.

Десятки политических партий и группировок, политических клубов, сотни общественных организаций, профсоюзов, крестьянских ассоциаций породили в буржуазной литературе о политической системе Франции устойчивый предрассудок, что эта многопартийность якобы проистекает чуть ли не от «особого» характера французов с их крайним индивидуализмом, нежеланием подчиняться дисциплине и т. д. Бесспорно, индивидуализм в личной и общественной жизни много десятилетий культивируется идеологами французской буржуазии, и детям еще в школе путем системы распределения

мест за успеваемость и за способности к наукам (первое, второе, третье и т. д.) стремятся привить идею: «рассчитывай только на самого себя». Тем не менее истоки многопартийности следует искать не в индивидуалистской психологии французов, а в особенности социальной структуры современной Франции, в исторической традиции страны.

Главная причина многопартийности во Франции — пестрота классово-социальной структуры. Отсутствие четких социальных граней между классами, наличие многочисленных промежуточных социальных слоев, большой удельный вес мелкой буржуазии и широкое распространение мелкобуржуазной идеологии среди служащих и интеллигенции, а также региональные, возрастные, религиозные особенности — все это, вместе взятое, и питает многопартийную структуру общественной жизни Франции.

Важную роль играет также историческая традиция. Дело в том, что, начиная с Великой французской буржуазной революции, в стране возникло множество политических клубов (клуб якобинцев, клуб кордельеров, клуб фейянов и т. д.), положивших начало многопартийной структуре. В свою очередь, многообразие политических клубов явилось прямым результатом кардинального характера самой Французской революции, которая не закончилась компромиссом с дворянством, духовенством или метрополией, как, скажем, английская революция XVII в.

или американская революция XVIII в. (отсюда и истоки англо-американской двухпартийной политической системы), а решительно разорвала со всем феодальным прошлым. Поскольку французской буржуазии пришлось по существу заново создавать механизм своего политического господства в противовес дореволюционному абсолютизму, она со временем приспособила режим многопартийности к специфическим условиям развития капитализма во Франции *.

В современной Франции легально существуют и действуют десятки политических партий и группировок. Однако подавляющее большинство из них создает лишь своего рода фон многопартийной системы, а в реальной общественно-политической жизни страны действуют всего семь-восемь партий.

За годы существования V Республики (начиная с 1958 г.), когда резко сократилась сфера деятельности традиционных буржуазных, мелкобуржуазных и реформистских партий в результате заметного сокращения полномочий Национального собрания и значительного уменьшения зависимости правительства от расстановки сил в парламенте, наметился кризис традиционной французской многопартийной системы. В условиях неоспоримого приоритета исполнительной власти (правительства) над законодательной (парламентом), решающей роли президента в формировании состава кабинета и назначении высших чиновников государственного аппарата при законодательном праве приглашать в правительство не лидеров тех или иных политических партий, а так называемых «беспартийных специалистов» — технократов («без этикетки», как го- горят во Франции) многие старые партии страны потеряли главный форум своей политической деятельности — парламентскую трибуну. Да и само избрание в парламент теперь вовсе не обязательно открывает дорогу к министерскому креслу, как это было ранее, в III (1875—1940 гг.) и IV (1946— 1958 гг.) республиках.

Если роль парламентской трибуны заметно уменьшилась, то резко возросло значение так называемой внепарламентской борьбы — забастовок, демонстраций протеста, сбора подписей под петициями и т. д. Однако здесь преимущество имели те партии, которые издавна наладили тесные связи с общественными организациями (профсоюзами, молодежными, женскими и другими ассоциациями).

На левом фланге общественно-политической жизни Франции такой партией всегда была Французская коммунистическая партия. Правый полюс образовала сравнительно молодая голлистская партия «Союз демократов в защиту республики». Именно вокруг этих двух антагонистических полюсов и началось формирование в V Республике с 1958 года двух политических блоков партий при сохранении обширной центристской «территории» между ними, главным образом в провинции.

В расстановке политических сил в годы V Республики отчетливо прослеживаются два периода — с 1958 по 1974 год и с 1974 года до настоящего времени.

Первый период (особенно 1958—1969 гг.) был отмечен почти безраздельным господством у рычагов правления голлистской партии и наличием в оппозиции единственной крупной партии — партии коммунистов.

В 60-х годах французская печать на все лады обсуждала категоричное суждение известного писателя и общественного деятеля, одного из духовных наставников де Голля — Андре Мальро: «Во Франции скоро останутся только две силы — коммунисты и мы».

При жизни Андре Мальро его пророчество не сбылось, чему в немалой степени способствовали как глубоко пустившие корни идеи «золотой середины» среди рядового провинциального избирателя, так и тот важный факт, что именно центризм в течение почти ста лет, начиная с провозглашения

Ill Республики в 1875 г. и до устанонления V Республики, был основой буржуазной многопартийной системы во Франции.

Именно центризм вновь стал основой политической платформы правящих партий на втором периоде (особенно с 1974 г.) расстановки политических сил в стране, явившись одновременно притягательной силой и для некоторых партий левой оппозиции (левые радикалы, социалисты). С середины 70-х гг. вновь оживилась тяга политиков к «трехцветному республиканизму» [4].

Питательной средой для центристских настроений издавна была мелкобуржуазная прослойка многочисленных провинциальных маленьких городков и поселков страны, недовольных «гегемонией» парижских политиканов. Жесткая централизация государственного устройства, весьма ограниченные права местного самоуправления (даже по сравнению с другими промышленно развитыми странами, например США или ФРГ), ограниченный бюджет «местных коллективов» — все это породило фронду провинциальных буржуазных «нотаблей», что, однако, не мешало им всеми силами стремиться к месту депутата или креслу министра все в той же «проклинаемой» столице.

Отражением этого противодействия провинции стала французская поговорка — «Париж — это не Франция, а Франция — это не Париж».

Однако центризм в политической жизни — это не только социальные и региональные различия столицы и провинции. Многие десятилетия он покоился на главном постулате французской буржуазии, что лучшая позиция — это позиция «золотой середины». Еще во времена Великой французской буржуазной революции конца XVIII в. известная писательница и идеолог умеренного либерализма мадам де Сталь писала: «Чтобы закончить революцию, надо найти центр и общую точку: центр и точка... это собственность, а собственность — это личный интерес»2.

В конце XVIII — начале XIX в. либералы искали «золотую середину» между «тиранией» Робеспьера и «военным деспотизмом» Наполеона. В наши дни их духовные последователи, избравшие лозунгом формулу: «ни революции, ни реакции», искали ту же середину между коммунистами и голлистами, тем более что последние обеспечивали себе пребывание у власти за счет избирателей центристского «болота».

Известный французский социолог и государство- вед Морис Дюверже, отмечая живучесть мелкобуржуазных идей «золотой середины» в политической жизни Франции, в своей работе «Вечное болото: очерк о французском центризме» в середине 60-х гг. справедливо писал: «При большинстве режимов — Директории, Первой империи, Июльской монархии, Второй империи, III и IV Республиках — во французской политике доминировал центр. Хотя колебания слева направо и обратно имели место, амплитуда их была невелика. Маятник политических часов перемещался в сравнительно узком диапазоне: не между левым и правым флангами вообще, а между левым и правым флангами центра. Центризм является характерной чертой французской политики» 3.

Устойчивости центризма в немалой степени также способствовали как французская избирательная система, так и характер предвыборных обещаний центристских кандидатов. Поскольку во Франции сегодня нет системы голосования по спискам партий (как, скажем, в ФРГ, когда избиратель голосует за весь список в целом), а кандидат в «нотабли» или в депутаты Национального собрания выступает как бы единолично (хотя, разумеется, за каждым обычно стоит партия или блок партий), большое значение имеют личные качества претендента и, главное, знание им местных проблем данного избирательного округа.

При этом, чем ближе к центру от левого или правого политического фланга кандидат, тем охотнее дает он любые обещания, оставляя у рядовой массы сторонников «золотой середины» надежду, что какие-то из этих обещаний он все-таки выполнит быстрее, чем одержимые «партийными доктринами» представители крайне левых или крайне правых партий.

И хотя как раз центристские депутаты быстрее всех забывали свои предвыборные обещания, вступая в беспринципные парламентские комбинации ради министерского кресла, ставка политиканов на веру провинциального избирателя в «золотую середину» многие десятилетия оправдывала себя: кончался пятилетний срок деятельности очередного парламента, наступали новые выборы и снова центристский избиратель оказывался перед лавиной предвыборных речей, манифестов, плакатов и... прежним вопросом — за кого голосовать?

Важным завоеванием Французской революции стала свобода печати, правда, свобода в буржуазном значении этого понятия. Франция всегда была страной с большим количеством периодических изданий самых разных политических оттенков. Пестрота печатного спектра отражала ту же пестроту социальной структуры общества, что и многопартийность. Требование «свободы печати» было основным лозунгом буржуазных республиканцев со времен Французской революции конца XVIII в. и вплоть до начала 80-х гг. прошлого века, когда буржуазная республика окончательно утвердилась. Основу современного законодательства о прессе составляет закон о печати 1881 г., один из наиболее либеральных в странах капитализма того времени. Формально любой гражданин или группа граждан Французской республики могут издавать газету любого политического направления. Первое десятилетие после принятия закона о печати 1881 г. было пиком количества изданий французских газет и журналов: в 1882 г. во Франции выходило 374 газеты, а в 1892 г.— уже 414, однако затем их число начинает неуклонно сокращаться и к началу второй мировой войны ограничивается двумястами изданиями. Одной из причин постоянного сокращения количества газет было постоянное выхолащивание самого буржуазного принципа «свободы печати».

Даже закон 1881 г. содержал немало ограничений: во избежание крупных денежных штрафов запрещалось делать выпады против личностей членов правительства, судей, полицейских чинов. В 1935 г. был принят закон, запрещающий публикацию «ложных сообщений, могущих поколебать дисциплину или моральное состояние армии». В 1940 г. и 1950 г. репрессивная часть закона 1935 г., направленная против попыток «деморализовать армию», была усилена. В 1960 г. под тем же предлогом не допустить «деморализации армии» путем распространения «ложных публикаций» была сделана попытка вообще пересмотреть закон 1881 г., воспользовавшись напряженной обстановкой из-за раскола страны на сторонников и противников «грязной войны» в Алжире. Однако сопротивление демократических сил сорвало принятие реакционного «Положения о французской печати» 1960 г.4

С другой стороны, оказавшись в оппозиции, правые силы всячески противились принятию прогрессивного закона о печати 1984 года, предложенного парламенту левым правительством в период вхождения в него коммунистов и направленного против дальнейшей концентрации и монополизации прессы во Франции.

Вместе с тем необходимо отметить, что до сих пор во Франции, согласно закону о печати 1881 г., ответственность за публикацию в газете или журнале лежит на директоре или главном редакторе издания. Правительственные инстанции и частные лица, недовольные той или иной статьей, могут апеллировать только в суд на публикацию ложных или клеветнических сообщений (диффамацию). Суд выносит решение или в пользу газеты (тогда истец несет все судебные издержки), или в пользу истца (тогда газета выплачивает истцу штраф — компенсацию за «моральный ущерб» — и публикует опровержение) . Такие судебные разбирательства — дело очень долгое и волокитное, тем более что в каждой буржуазной газете (особенно в т. н. «желтой прессе») есть специальный ответственный секретарь, который занимается тем, что сидит в судах в качестве ответчика и всячески затягивает разбирательство жалобы на газету.

С точки зрения географии печатания и содержания французская пресса издавна делилась на две основные группы — центральную (парижскую) и провинциальную, причем в количественном отношении (по числу названий и тиражу) провинциальная пресса долгое время явно преобладала (например, в середине 70-х гг. выходило всего 10 крупных парижских и 75 провинциальных газет, тираж которых составлял 60 % общенационального).

В отличие от, скажем, США или ФРГ французские провинциальные газеты мало известны за рубежом (за исключением франкоязычных стран — Бельгии, части Швейцарии, Люксембурга). Однако в своих регионах они гораздо более популярны, чем центральные парижские газеты. Эта популярность обеспечивается за счет местной информации и местной рекламы, а также оперативной перепечатки столичных и международных новостей «из первых рук» — почти каждая провинциальная газета имеет свое парижское бюро, где оперативно «делается» и передается по телетайпу эта информация.

Многие провинциальные газеты («Уэст- Франс» — г. Ренн, «Прогрэ» — г. Лион, «Дофинэ либере» — г. Гренобль, «Депеш дю Миди» — г. Тулуза и др.) имеют большие исторические традиции и устойчивую репутацию солидных изданий. Некоторые из них («Депеш дю Миди» и «Прогрэ») возникли еще в середине XIX в., на их страницах выступали Жан Жорес, Жорж Клемансо, Эдуард Эр- рио и многие другие политические и общественные деятели прошлого.

Во времена III Республики (1875—1940 гг.) велика была ррль провинциальных газет и в политической борьбе партий — депутаты, сенаторы и министры хорошо помнили основную заповедь «политической игры» во Франции: «Заседают в Париже, но выбирают в провинции». Не имея крупных печатных органов в Париже, многие буржуазные реформистские партии использовали в качестве своих рупоров провинциальную печать. Так, информационным органом партии радикалов и радикал-социалистов многие годы была тулузская газета «Депеш дю Миди», опорой социалистов в довоенный период — сначала «Дофинэ либере», затем «Провансаль», генеральным директором которой многие годы был видный деятель правого крыла социалистической партии мэр г. Марселя Гастон Деффер, в 1981 г. ставший министром внутренних дел левого правительства Франции.

В годы V Республики (особенно с середины 60-х гг.) происходят два тесно связанных между собой процесса — концентрация и «деполитизация» французской буржуазной прессы. Хотя в преамбуле конституции V Республики содержится ссылка на «Декларацию прав человека и гражданина» 1789 г. о неотъемлемом праве на свободу сообщения мыслей и мнений, на практике ситуация совсем иная. Еще в середине XIX в. один из издателей газеты «Пёпль» (Народ), закрывая из-за финансовых труд» ностей свое издание, в его последнем номере писал: «Сегодня нужно иметь золото, много золота, чтобы пользоваться правом говорить; мы недостаточно богаты. А удел бедных — молчание».

Один из крупных советских специалистов по проблемам французской буржуазной печати периода V Республики — профессор МГУ Г. Н. Вачнадзе привел образное сравнение о праве каждого француза на издание газеты: «Принимая во внимание сумму необходимого капитала (для политической газеты — около 2—3 млрд, старых франков), это право можно сравнить с правом каждого француза произвести закладку трансатлантического судна или построить металлургический комбинат» 5.

Усложнение типографского дела в наши дни, новая техника, рост цен на бумагу (только в 1974 г. цена на газетную бумагу подскочила на 80 %), конкуренция радио и особенно телевидения — все это сделало издание газет и журналов в современном капиталистическом мире очень сложным и дорогостоящим делом.

Даже самые «тиражные» буржуазные газеты Франции («Франс-суар», «Фигаро», «Монд» и др.) окупаются не за счет своих материалов, а существуют за счет рекламы. Она приносит им от 80 % («Фигаро») до 50 % («Монд») дохода от постоянно нерасходящегося полностью тиража, который идет в макулатуру [5]. Капиталистическая конкуренция, все усложняющаяся технология издания газет и сложности их распространения привели к резкому сокращению ежедневных газет во Франции.

Если в эпоху расцвета III Республики, в 1892 г., в стране выходило более 400 газет, в начале IV Республики (1946 г.) —около 200 (из них 30 — в Париже и более 160 — в провинции), то ныне осталось всего около 60 газет (10 — в Париже, остальные — в провинции).

Послевоенная история Франции пестрит неудачными попытками отдельных политических лидеров и крупных монополий создать собственные крупные газеты. Наиболее известны три из них. В 1956 г. группа правых финансистов и промышленных воротил попыталась создать новую вечернюю парижскую газету «Тан де Пари», вложив в это предприятие более 1 миллиарда старых франков. Газета просуществовала 76 дней и... лопнула.

В 1965 г. крупнейший авиационный промышленник, миллионер Марсель Дассо начал было выпускать «аполитичную» газету «Венкатр-эр» («24 часа»), Несмотря на громадные денежные инъекции миллионера, газета просуществовала менее года и также лопнула.

В 1977 г. бывший голлистский министр Ж. Фон- тонэ также попытался создать вечернюю парижскую газету «Ж’энформ» («Я информирую»), переманив в новую редакцию некоторых квалифицированных журналистов из «Фигаро» и «Франс-суар». За спиной Ж. Фонтонэ стояли нефтяные монополии Франции и иностранных государств, боявшиеся провозглашенной в 1972 г. совместной программой левых сил политики национализации в случае прихода к власти левого правительства на парламентских выборах 1978 г. Если в 1956 г. предшественники этих монополий вложили в «Тан де Пари» только 1 миллион новых франков (тогда у власти находилось левое правительство во главе с социалистом Ги Молле), то в 1977 г. уже было вложено 15 миллионов, газету выпустили тиражом в 350 тысяч экземпляров (во Франции рентабельным считается тираж для Парижа 200 тыс., для провинции — 50— 70 тыс.), но реализовали всего... 20 тысяч. Газета просуществовала три месяца и лопнула, как и ее предшественницы.

Особенно тяжело в годы V Республики пришлось органам так называемой «политической прессы» — рупорам буржуазных и реформистских партий и течений. В 60-х — середине 70-х гг. прекратили свое существование вышедшие из движения Сопротивления крупные общенациональные издания: левая газета «Либерасьон» (1964 г.) [6], правая газета «Комба» (1974 г.), партийный орган соцпартии «Попюлэр де Пари» (1966 г.) и газета партии гол- листов «Насьон» (1974 г.). Все это явилось прямым следствием дальнейшей монополизации и концентрации французской печати, особенно усилившейся в 70-х гг. Долгие годы во Франции правило несколько «королей прессы». Крупнейшему текстильному магнату Жаку Пруво принадлежала старейшая правая газета «Фигаро» и самый популярный в стране и за рубежом иллюстрированный журнал «Пари матч». Другой крупный фабрикант Марсель Буссак владел правой газетой «Орор» и рядом спортивных журналов. Владелец и совладелец ряда крупных предприятий парфюмерной промышленности, француз итальянского происхождения Чино Дель Дука многие годы был «королем сердечной прессы» (издания для женщин и молодежи). «Король шампанского» Э. Амори владел второй по тиражу после «Франс-суар» утренней газетой «Пари- зьен либере». Сегодня все эти имена стали историей печати во Франции. После смерти их владельцев во второй половине 70-х гг. их «газетные империи» либо распались, либо перешли в руки новых, более динамичных, владельцев. Из самых крупных издательских концернов ныне во Франции остались только три: сохранившиеся с довоенных времен группа «Ашетт» и две персонифицированные монополии — Даниэля Филипаччи и Робера Эрсана.

Издательский концерн «Ашетт» до середины 70-х гг. был самым крупным предприятием не только во Франции, но и во всех странах Европейского экономического сообщества (ЕЭС). В 60-х гг. ему принадлежали две ежедневные газеты («Франс суар», «Пари-пресс») и 18 журналов (включая орган деловых кругов «Антреприз») общим ежегодным тиражом более 8 миллионов экземпляров. Фирма «Ашетт» владела также компанией по распространению периодической национальной и иностранной прессы на территории Франции и за ее пределами. В середине 60-х гг. эта компания распространяла только в Париже 1,5 тыс. изданий самого разного толка (общий тираж — 2 млрд. 750 млн. экз.), имела более 50 тыс. центров распространения в стране и за границей, контролировала работу 80 тыс. киосков во Франции. Несмотря на, казалось бы, чисто технические функции, эта компания до начала 80-х гг. была мощным рычагом правительственного воздействия на неугодные (преимущественно левые) издания; в период войны в Алжире (1954—1962 гг.) по приказу из отеля Ма- тиньон (резиденция правительства) компания «Ашетт» прекращала рассылку газет и журналов, критикующих политику Франции в Алжире. С другой стороны, эта посредническая фирма могла стимулировать распространение (а значит — и рост прибыли) отдельных изданий, как это, скажем, имело место в 1966 г. с газетами и журналами группы Амори.

Третий важный источник прибыли этого концерна — книгоиздательское дело. «Либрери Ашетт» — одна из крупнейших издательских фирм Франции. Левое правительство страны в 1981—1984 гг. попыталось несколько потеснить монополию «Ашетт». Национализация оружейной фирмы «Матра», в последние годы вошедшей в долю с «Ашетт», дала возможность правительству приобрести часть акций концерна «Ашетт—Матра». Однако резкая оппозиция новому закону о печати, инспирированная газетно-издательскими трестами (включая и «Ашетт»), заставила левое правительство летом 1984 г. отступить.

Второй издательский концерн Франции принадлежит Даниэлю Филипаччи. Этот сравнительно молодой, но уже набравший силу концерн возник в начале 60-х гг. Его основателем стал бывший фотограф из «Пари матч» Д. Филипаччи, завоевавший себе популярность и состояние джазовыми радиопе-

редачами для молодежи под общим названием «Салю, ле копэн!» («Привет, приятели!»). Затем Фили- паччи начал издавать молодежный журнал под тем же названием, быстро завоевавший в 60-х гг. популярность (тираж более 1 млн. экз.).

После смерти в 1967 г. «короля сердечной прессы» Ч. Дель Дука Филипаччи в короткий срок прибрал к рукам его прибыльные издания для женщин и молодежи — «Ну дё» («Мы двое» — 1 млн. экз. в 1979 г.), «Энтимитэ» («Интимность» — 700 тыс.), «Люи» («Он» — 500 тыс.) и др. Рекламу этим изданиям не самой высшей пробы обеспечивала музыкальная джазовая передача радиостанции «Европа-1» (бывшей «Радио Люксембург»). Однако успехи Д. Филипаччи, «маленького короля прессы», хотя и впечатляют, но бледнеют по сравнению со взлетом, начиная со второй половины 70-х гг., «императора прессы» — Робера Эрсана.

В отличие от Филипаччи, не имевшего никаких довоенных корней во французской буржуазной печати, карьера Р. Эрсана началась с коллаборационизма. В августе 1940 г. он возглавил петэновский «Молодой фронт», набиравший французскую молодежь для работы в гитлеровской Германии и служения «новому порядку» в оккупированной Франции. Вскоре Эрсан с разрешения ведомства пропаганды «доктора» Геббельса возглавил орган этого «фронта» — желтый бульварный листок «Ля жён форс» («Молодая сила»). О политической физиономии этого издания свидетельствует следующий отрывок из статьи самого Эрсана: «Мы хотим добиться того, чтобы во Франции воцарилось новое, справедливое и сильное государство. Мы хотим, чтобы эта сила более не употреблялась к выгоде евреев и франкомасонов...» Не удивительно, что сразу же после освобождения Франции в 1944 г.

Р. Эрсан как активный «коллабо» угодил в тюрьму.

Однако вскоре ему удалось освободиться, но в 1947 г. французский суд приговорил его к десяти годам «национального бесчестия», то есть к поражению в гражданских правах (лишению избирательных прав и запрещению заниматься политической и административной деятельностью). Тем не менее Р. Эрсан в годы «холодной войны» обходит это судебное решение и в начале 50-х гг. всплывает на поверхность как владелец нового популярного журнала автомобилистов «Ото-журналь».

В 1956 г. он уже депутат Национального собрания. В 50-х—60-х гг. Р. Эрсан действует преимущественно на обочине «большой прессы», скупая специализированные парижские журнальчики типа «Яхтинг», «Охотничий журнал», «Рыбная ловля и рыбы», «Хорошая кухня», «Ваше вязанье», а также приобретя два десятка мелких газет, издающихся в разных городах и департаментах Франции и на Антильских островах, в заморских департаментах Мартиника и Гваделупа.

Первый крупный скандал вокруг набирающей силы «империи Эрсана» разразился в 1971 г., когда через подставных лиц бывший коллаборационист купил вышедшую из движения Сопротивления крупную провинциальную газету «Пари-Норманди» (г. Руан) и выгнал из нее всех прогрессивных журналистов. Попытки противодействовать этой экспансии ни к чему не привели: оказалось, что к тому времени вся провинциальная печать Нормандии оказалась уже в руках Эрсана.

В середине 70-х гг. Эрсан перешел в наступление на «большую прессу» Парижа. В 1975 г. Францию потрясла «сделка века»: владелец газеты «Фигаро», 90-летний текстильный магнат Ж. Пруво продал эту газету вместе со всем оборудованием и персоналом за 27 млн. франков Р. Эрсану. Вслед за покупкой «Фигаро» одна за другой последовали новые сенсации: «император прессы» в короткое время купил у концерна «Ашетт» самую тиражную вечернюю газету — «Франс-суар» (1976 г.), у наследников умершего в 1977 г. Э. Амори — вторую по тиражу утреннюю «желтую» газету «Паризьен либере», у группы Буссака — правую газету «Орор» (1978 г.).

К началу 80-х гг. газетно-журнальная «империя» Р. Эрсана держала в своих руках 4 крупных ежедневных газеты в Париже, более 10 газет в провинции (включая Мартинику и Гваделупу), 11 центральных журналов, собственное агентство печати АГПИ, рекламное агентство «Пюбли-принт» и три десятка типографий 6.

Заняв ключевое положение в правой французской печати, Р. Эрсан под предлогом рентабельности и модернизации газетного дела сразу же приступил к кардинальной реорганизации своей «империи».

«Паризьен либере» и «Орор» как «нерентабельные» были закрыты и исчезли из киосков Франции к началу 80-х гг. Зато тираж «Фигаро» был увеличен за счет специальных выпусков для Парижа («Фигаро-Пари»), Большого Парижского района («Фигаро-Иль-де-Франс») и особенно «Фигаро-про- ванс» (местные выпуски в департаментах страны). В последнем случае Р. Эрсан взял на вооружение давно практиковавшуюся американским «королем прессы» Р. Херстом технологию выпуска одной и той же газеты в разных штатах, «разбавленную» местной информацией и рекламой.

Поскольку в «империи Эрсана» провинциальные газеты стали «делаться» в Париже и лишь по фототелеграфу передаваться на места, отпала необходимость в больших журналистских штатах на местах. Эрсан начал разгонять редакции контролируемых им различных провинциальных газет, а наиболее строптивые — закрывать совсем (так, в частности, он поступил спустя несколько лет с «Пари- Норманди») 7.

Все попытки правых буржуазных журналистов (забастовали даже редакторы «Фигаро» и «Орор») ни к чему ни привели — Р. Эрсан мертвой хваткой держал за горло «подданных» своей «империи». Нашлись и идеологи, освятившие хватку «французского Херста». Многолетний политический обозреватель газеты и крупнейший философ-идеалист Запада, ныне покойный академик Раймон Арон в первом номере новой «эрсановской» «Фигаро» писал в 1975 г.: «Во всех странах, где печать, радио и телевидение свободны по отношению к государству, вопрос стоит в том, кто владеет капиталом этих предприятий и какое влияние оказывают владельцы на тех, кто вещает или пишет».

«Феномен» Р. Эрсана — не исключение, а закономерность в современном капиталистическом мире. В США на тех же принципах уже давно действует «империя Херста», в ФРГ — газетный концерн «короля желтой прессы» Акселя Шпрингера, в Великобритании и США властвует австралийский мультимиллионер Руперт Мэрдок.

Обратной стороной концентрации стала все растущая так называемая «деполитизация» печати. Во Франции издавна существовало условное деление прессы как бы на две группы — «прессу мнений» (или официальных органов партий, например «Юма- ните») и «информационную прессу» (например, газета «Монд»), то есть печать, открыто не декларирующую свои политические симпатии или антипатии во имя сохранения своей читательской клиентуры. На практике, конечно, вся печать была «печатью мнений», и общественное мнение страны хорошо знало, какая партия или группа партий стоит за той или иной газетой. При этом политическая пресса имела всегда приоритет перед «информационной» (последнюю называли более точно — «коммерческой»). В настоящее время, за исключением изданий Французской коммунистической и социалистической партий, а также мелких левацких или правых группировок, во Франции формально «пресса мнений» как бы отодвинулась в тень, поскольку большинство тиражных газет вовсю декларирует свою политическую «беспристрастность» [7].

Этот процесс был стимулирован внутренней политикой первых голлистских правительств V Республики. Первый премьер-министр первого голлист- ского правительства Мишель Дебре в первом правительственном заявлении в парламенте прямо отметил: «Деполитизация основных жизненных

проблем, как и масс французов, является для нас высшей целью». Такая установка голлистов была понятна.

Придя к власти в чрезвычайных обстоятельствах войны в Алжире в 1958 г., имея с 1959 г. абсолютное большинство в парламенте, они выступили под флагом «интересов всей нации», не имея в то же время традиционных рычагов идеологического влияния в печати (крупных газет, журналов, издательских трестов и т. д.). Главным рупором правительственной пропаганды они вскоре сделали государственное радио и телевидение (ОРТФ), фактически подчинив его новому в истории правительств Франции министерству информации. Что касается собственной печати, то здесь они заметных успехов не добились — и через семь лет после прихода к власти (1965 г.) их партийный печатный орган газету «Насьон» читало, например, всего 1,4 % студентов (столько же, сколько и спортивную газету «Экип»), тогда как либерально-интеллектуальную «Монд» читало 45 % студенческой молодежи. В этих условиях, когда оппозиция лишилась легальной парламентской трибуны и основная критика политики правительства шла через печать, политика «деполитизации прессы» ослабляла влияние этой критики на читателей.

Дабы ускорить процесс «деполитизации», правительство в 1967 — начале 1968 г. попыталось навязать читателю «деполитизированное чтиво» путем... его бесплатного распространения. Через связанного с контролируемыми правительством периферийными радиостанциями «Европа-1» и «Радио Монте- Карло» члена правления этих частных радиокомпаний, крупного дельца С. Флуара была создана целая компания, которая начала выпускать в провинции и бесплатно раздавать «деполитизирован- ную» (60 % — реклама) прессу — еженедельники «Эбдо-Тулуз», «Эбдо-Лион» и т. д., всего по 25 департаментским центрам Франции тиражом по 150 тыс. экз. каждый. Эти издания распространялись в тех слоях населения (учащиеся старших классов лицеев, женщины-домохозяйки, пенсионеры), которые обычную прессу, как правило, не читали. Первоначальный успех предприятия побудил С. Флуара объявить 6 марта 1968 г. о выпуске уже общенационального бесплатного «деполитизированного» ежемесячного журнала «Ан жур».

Однако майско-июньские события 1968 г., в которых приняло участие более 10 миллионов французов, опрокинули все надежды голлистов на «деполитизацию» рядового читателя. Классовые бои «красного мая» 1968 г., апрельский референдум 1969 г., в ходе которого большинство французов отвергло внутреннюю политику де Голля (включая и политику «деполитизации»),— все это показало химеричность усилий «отцов-основателей» голлизма увести всех французов в область банальной развлекательности и интимных скандалов кинозвезд.

Следует отметить, что субсидируемая правительством «деполитизация» прессы встретила сопротивление не только левых, но и правых кругов французской печати, боявшихся потерять обширную клиентуру среди так называемого «читательского болота» (женщины, молодежь, пенсионеры, население маленьких провинциальных городков).

Для улавливания этой клиентуры крупные газеты начали издавать воскресные приложения, где наряду с серьезными статьями публиковали многочисленные развлекательно-информационные материалы по принципу «всякая всячина». Так родилось целое направление французской печати, обычно именуемое «воскресной прессой» [8]. К издавна существовавшим в стране воскресным изданиям «Журналь ди диманш» и «Франс-Диманш» добавились «Матэн-Диманш», «Монд-Диманш», «Фигаро- Диманш», «Франс-суар-Диманш» и др. Примеру парижской прессы последовали и провинциальные издания в Лионе, Гренобле, Марселе, Бордо, Нанси и других городах Франции.

Несмотря на все декларации о сугубой «информационности» и политической «беспристрастности», вся буржуазная печать Франции довольно четко делится на три основных политических направления — правое, центристское и левое.

Правое крыло «большой» парижской печати представлено, как и много лет назад, ежедневной утренней газетой «Фигаро» (со всеми ее эрсанов- скими модификациями для Парижа, провинции и заграницы). Газета выходит с 1826 г. непрерывно и не была закрыта даже в 1944—1947 гг., хотя персонал ее довоенной редакции сотрудничал с нацистами.

В годы IV Республики и при президентстве В. Жискар д’Эстэна (1974—1981 гг.) «Фигаро» часто отражала внешнеполитическую линию правительства, и многие зарубежные специалисты считали (а некоторые — и по сию пору считают) ее официозом министерства иностранных дел. Газета имеет разветвленную сеть корреспондентов во Франции и за рубежом (здесь она уступает только газете «Монд»). Она располагает также большим штатом специальных корреспондентов, авторов так называемых «больших репортажей», оперативно направляемых как на крупные международные форумы (сессии ООН, конференции, семинары и т. д.), так и в «горячие точки планеты» (ирано-иракский конфликт, война в Чаде, интервенция США на о. Гренада, Афганистан и др.).

«Фигаро» всегда ориентировалась на консервативные слои французского общества — крупных земельных собственников и домовладельцев, высших чиновников и т. п.

Отличительной чертой «Фигаро» всегда был ее резко выраженный антикоммунизм, направленный как против ФКП, так и против коммунистических и рабочих партий, стоящих у власти в странах социалистического содружества. Вместе с тем редакторы «Фигаро» старались избегать откровенно низкопробных публикаций, типичных для «бульварной» (еженедельник «Минют») или «желтой» (газеты «Паризьен либере», «Орор») прессы, стремясь сохранить респектабельность солидной буржуазной газеты с консервативными традициями. «Эрсанов- ские» издания «Фигаро» и «Франс-суар» представляют наиболее «тиражные» органы современной правой французской прессы. Остальные правые газеты намного уступают им по своему распространению [9]. Например, «Котидьен де Пари» (выходит с апреля 1974 г.), в которую перешла большая часть сотрудников газеты «Комба», имеет тираж всего 25—30 тыс. экз.

Как и само центристское течение в современной политической жизни Франции, центристская печать страны являет собой пеструю картину. В отличие от откровенно правых центристские органы печати далеко не единодушны в оценке тех или иных событий внутренней политики и международной жизни, зачастую резко полемизируя друг с другом. Все же в центризме можно различить правый фланг, собственно центр и левый фланг.

На правом фланге находится еженедельный журнал «Экспресс». Его судьба, как и судьба его основателя и генерального директора Ж.-Ж. Серван- Шрейбера (во Франции его обычно называли по первым буквам имени и фамилии — Жи-Жи Эс- Эс),— типичный для Франции пример эволюции издания слева направо в интересах политической карьеры его издателя.

Первоначально в мае 1953 г. Жи-Жи Эс-Эс привлек в редакцию журнала и на страницы «Экспресс» большую группу антиколониалистски настроенных интеллигентов. В 50-х гг. в журнале выступали известный католический писатель Франсуа Мориак, талантливый писатель со сложной политической судьбой (начал как участник интербригад в Испании, кончил как министр культуры в правительстве де Голля), Андре Мальро, премьер-министр в 1954— 1955 гг., радикал Пьер Мендес-Франс, будущий президент Ф. Миттеран, будущий голлистский премьер- министр Ж. Шабан-Дельмас и многие другие политические деятели IV Республики.

Особую популярность журналу принесла его оппозиция колониальной войне в Алжире и репрессиям властей (с 1954 по 1961 г. тираж «Экспресс» конфисковывался полицией 22 раза).

Однако эта критика носила своеобразный характер — журнал ставил на одну доску зверства колонизаторов и «зверства» бойцов Фронта национального освобождения Алжира.

В 1964 г. произошла крупная техническая и политическая реорганизация журнала. Он сменил формат (за основу был взят внешний облик американского журнала «Тайм»), даже помещение редакции, начал публиковать рекламу. За этой внешней трансформацией скрывался глубокий внутренний идеологический поворот главного редактора: Жи-Жи Эс-Эс из антиколониалиста перекрасился в атлантиста, начав критику голлистского режима V Республики с проамериканских позиций. Эту «смену вех» уловил в 1965 г. еженедельник ФКП «Франс нувель»: «Левая» фразеология является для Жи-Жи Эс-Эс лишь ширмой, которой он пытается замаскировать эволюцию журнала... вправо». Этот разворот на 180 градусов вызвал уход из редакции многих сотрудников, включая и всемирно известного писателя Франсуа Мориака, который в конце 50-х — начале 60-х гг. вел в журнале постоянную политическую и литературную рубрику.

Однако уход прежних сотрудников не смутил Ж.-Ж. Серван-Шрейбера. Он заручился поддержкой крупных финансово-промышленных групп (среди них — мощного концерна «Шнейдер — Кре- зо») и повел атаку на голлистскую политику «эта- тизации» (огосударствления) промышленности и общественной жизни. Вскоре «Экспресс» стал рупором сторонников так называемого «либерального капитализма» американского образца.

В начале 70-х гг., когда Жи-Жи Эс-Эс решил заняться своей политической карьерой и стал во главе правого крыла расколовшейся партии радикалов и радикал-социалистов, редакция «Экспресс» разделилась вновь. В 1972 г. ушедшие из «Экспресс» журналисты основали под эгидой «Ашетт» свой еженедельник «Пуэн» (тираж около 300 тыс. экз.), решив отмежеваться от чересчур «американизированного» лидера партии правых радикалов.

До конца 70-х гг. Серван-Шрейбер благодаря рекламе крупных монополий (до 60 % дохода) еще удерживал свое издание на плаву (тираж 500 тыс. экз.). Но в 1977 г. наступил заключительный акт в истории дела этого несостоявшегося члена правительства [10] — Ж.-Ж. Серван-Шрейбер продал свое детище английскому миллионеру, «королю детского питания» Дж. Гольдсмитту, который быстро превратил «Экспресс» в коммерческое издание откровенно антикоммунистического толка, тем более что к тому времени «Экспресс» превратился в целую издательскую фирму. Помимо собственно журнала Жи-Жи Эс-Эс начал выпускать его заграничное издание на английском языке, журнал бизнесменов «Экспансьон», а также два провинциальных издания — «Экспресс-Рон-Альп» и «Экспресс Медитер- ране».

В центре центристской буржуазной печати находится влиятельная политическая газета «Монд» («Мир»). «Монд» была основана в декабре 1944 г. как вечерняя политическая газета, преемница старейшего официоза министерства иностранных дел, газеты «Тан» («Время»), политическую физиономию которой Жан Жорес еще до I мировой войны определил так: это «буржуазия, ставшая газетой». Поскольку «Тан» скомпрометировала себя связью с вишистским режимом Петэна—Лаваля, первоначально мыслилось, что произойдет лишь смена вывески. Даже внешне «Монд» сохранила облик «Тан» (формат, шрифт, отсутствие фотографий), разместилась в том же здании на Итальянском бульваре (в 1989 г. редакция переехала в новое здание на Монпарнас).

Однако надежды возродить довоенную «Тан» как некий «солидный» правобуржуазный вариант «Фигаро», но с уклоном в международные и внешнеполитические проблемы, не оправдались. «Монд» начала выступать против концепции «атлантизма» и созданного в 1949 г. военно-политического блока НАТО (включая Францию), против «грязной войны» в Индокитае. Большая заслуга в проведении такого оппозиционного курса «слева» в конце 40-х— первой половине 50-х гг. принадлежала одному из основателей и первому директору «Монд» недавно умершему Ю. Бев-Мери, бывшему собственному корреспонденту «Тан» в 30-х гг. в странах Центральной Европы ( в 1938 г. он ушел из «Тан» в знак протеста против «мюнхенской» соглашательской позиции ее редакторов).

Поскольку в период «холодной войны» Франция все более и более привязывалась к США через колесницу НАТО, американцы попытались торпедировать «Монд» путем создания финансовых затруднений и проталкивания «параллельных» изданий проамериканского толка (на эти операции США только в 1951 г. истратили 2 млрд. 450 млн. старых франков) [11].

Тогда Ю. Бев-Мери решился на смелый шаг: в 1951 г., дабы лишить конкурентов (прежде всего в США) возможности купить контрольный пакет акций газеты, он распродал 60 % из них среди самих сотрудников газеты, ведущих редакторов и корреспондентов. Часть акций купили также члены административно-технического персонала редакции и типографии. Таким образом, «Монд» стала первой во Франции кооперативной собственностью самих журналистов и технических работников (в 1968 г. этот процесс был довершен — оставшиеся 40 % акций были проданы ведущим редакторам отделов газеты). Конечно, преувеличивать возможность этого «кооператива журналистов» в условиях капитализма не следует, однако проведенная Ю. Бев- Мери в 1951—1968 гг. операция значительно ослабила зависимость газеты от «газетных империй» и крупных финансово-промышленных групп, а также предохранила «Монд» от новых происков американцев [12].

Реорганизация 1951 г. позволила редакторам «Монд» еще более резко критиковать политику правительства в Индокитае и Алжире, а также НАТО.

С годами газета выработала свой стиль подачи материала. «Гвоздем номера» стали публикуемые на первой полосе (с продолжением на следующих) статьи по международным вопросам. Обычно их писали Ю. Бев-Мери (под псевдонимом «Сириус»), а после его смерти — новый директор газеты Жак Фовэ или редактор отдела международной информации Андре Фонтэн.

С аналитическими статьями по внешнеполитическим вопросам в «Монд» часто выступал крупный французский политолог, профессор Морис Дю- верже.

Газета имеет самую большую во Франции сеть собственных корреспондентов в стране и за рубежом. Публикации собственных корреспондентов и обозревателей образуют большую часть содержания газеты; перепечатка сообщений других телеграфных агентств (АФП, Рейтер, ЮПИ, АП, ТАСС и др.) занимает, в отличие от других французских газет, сравнительно скромное место.

«Монд» — четко выраженная политическая газета: до 40 % площади каждого номера отводится информации и анализу международных вопросов, хотя формально она декларирует свою «беспристрастность» и «информационность». Именно это политическое содержание публикаций привлекает к газете 70 % ее читателей, половина из которых живет в Париже, 30 % — в провинции, а 20 % — за границей (для последних выпускается еженедельник на английском языке «Монд уикли» — сжатое содержание номеров за неделю; дебатируется вопрос об издании «уикли» на русском языке).

Содержание, оформление (по-прежнему — ни одного фото, кроме фото-рекламы), стиль и язык газеты нарочито отличаются от «прессы консьержек», или бульварной прессы. «Монд» не скрывает, что она рассчитана на людей с высшим образованием и достаточно состоятельных (60 % ее читателей). Основная клиентура газеты — это директора крупных фирм, лица «свободных профессий» (адвокаты, врачи, художники и т. д.), средние служащие и студенты. Основной источник дохода это публикации объявлений о поисках работы выпускниками вузов.

В газете регулярно публикуются тематические вкладыши по сельскому хозяйству, культуре, науке и т. д. Отстаивая принципы «интегрированной (Западной) Европы», газета периодически публикует полосы «Европа» совместно с английской «Таймс», западногерманской «Ди Вельт» и итальянской «Ла Стампа». Большой популярностью пользуется ежемесячное приложение «Монд дипломатик», где публикуются обширные статьи по международным проблемам.

В целом редакторы издательского кооператива «Монд» уже давно отказались от оппозиции правительству слева, что было характерно для газеты в конце 40-х — начале 60-х гг. Ныне она в основном поддерживает линию правительства, допуская лишь отдельные политические замечания (особенно против левого правительства в 1981—1984 и в 1988— 1989 гг.). Зато гораздо чаще «Монд» выступает против ФКП уравновешивая эти нападки редкими эскападами против США. С началом перестройки в СССР «Монд» заметно изменила свой тон в пользу «Горби» (М. С. Горбачева), справедливо заслужив у правых кличку «про-горбачевьен».

На левом фланге центристской печати Франции находятся несколько различных изданий, из которых наибольшую популярность в последние годы приобрела ежедневная утренняя газета «Матэн» («Утро»), весьма тесно связанная с Социалистической партией.

Газета стала выходить в марте 1977 г. (первоначально называлась «Матэн де Пари», с июня 1977 г.— просто «Матэн»).

Она возникла на волне успехов левых сил на парламентских и местных выборах 1972—1977 гг., явившихся результатом заключения совместной программы преобразований, предложенных ФКП, ФСП и Движением левых радикалов. В рекламных объявлениях, предшествовавших выпуску газеты, ее издатели (в большинстве выгнанные Р. Эрсаном из «Фигаро», «Франс-суар», «Орор», «Паризьен либе- ре» и других органов буржуазной прессы журналисты; главным редактором стал бывший директор «Нувель обсерватер», крупный промышленник Клод Пэдриель, человек из «дома Ротшильдов») претенциозно объявили, что новое издание призвано действительно стать «ежедневной газетой объединенных левых сил, газетой, которой до сих пор не было». Фактически это была диверсия против газеты коммунистов «Юманите», подлинного выразителя интересов левых сил.

К сожалению, эта диверсия во многом удалась. «Матэн», заняв левоцентристскую позицию, привлекла к себе умеренные левые круги (служащих, мелких владельцев, учителей и преподавателей вузов) и быстро вошла в число десяти ведущих парижских газет, отобрав у «Юманите» и изданий Р. Эрсана часть читателей. С приходом к власти в 1981 г. коалиции левых сил позиция «Матэн» еще более упрочилась за счет правительственной поддержки, которую социалисты стали оказывать этому новому органу «некоммунистической левой», превратив его в официоз своей партии. С июля 1984 г., когда с выходом ФКП из правительства прежняя левая правительственная коалиция распалась, «Матэн» окончательно превратилась в проправительственный орган. Однако ей еще далеко до таких титанов буржуазной печати, как «Фигаро», «Монд» или «Экспресс». Семейство «Матэн» пока выпускает лишь одно приложение — еженедельник «Пари-Сюрфас» (25 тыс. экз.).

Левобуржуазная пресса в сегодняшней Франции представлена в основном двумя изданиями — еженедельником «Нувель обсерватер» и газетой «Ли- берасьон» (не имеет ничего общего с выходившей до 1964 г. левой газетой, кроме названия).

Еженедельник «Нувель обсерватер» («Новый обозреватель») начал выходить в 1964 г. на базе существовавшего до него левого некоммунистического журнала «Франс-обсерватер», издававшегося левым социалистом (в последствии основателем Объединенной социалистической партии) Клодом Бурде. Контрольный пакет акций этого очень популярного некогда в левых кругах благодаря своей непримиримой борьбе против войны в Алжире журнала (в 1956 г. власти даже арестовали всю редакцию по обвинению в «преднамеренной деморализации армии») через подставных лиц скупил банкир Ротшильд, назначив своего управляющего К. Пэд- риеля директором «Нового обозревателя». Старый состав редакции вместе с К. Бурде почти целиком ушел, и К. Пэдриель набрал новых сотрудников — из «Экспресса», «Монд», закрывшейся в том же году старой «Либерасьон».

К сотрудничеству в новом еженедельнике были привлечены крупный философ и писатель Жан- Поль Сартр, его супруга, писательница Симона де Бовуар, молодая «звезда» литературного Парижа 60-х гг. Франсуаза Саган и другие интеллектуалы. Вместе с тем, несмотря на финансовые субсидии «дома Ротшильдов» и доходов от рекламы (45 %), «Нувель обсерватер» сохранил реноме политического еженедельника в отличие от все более и более сползавшего на коммерческие позиции «Экспресса». Правда, критика внешней политики стала звучать в нем все реже и реже, зато усилились нападки на ФКП и СССР. На словах «Нувель обсерватер» продолжал ратовать за «демократический социализм». Во время майско-июньских событий 1968 г. он безоговорочно поддержал всякого рода и толка леваков — неотроцкистов, анархистов, «гошистов» и т. д.

Сегодня «Нувель обсерватер» — один из трех («Экспресс», «Пуэн») процветающих общенациональных еженедельников Франции (тираж 370 тыс. экз.). Читатели журнала — в основном парижане (40 %) из числа интеллигенции и студенчества так называемой «некоммунистической левой». В отличие от других некоммунистических изданий «Нувель обсерватер» одним из первых с середины 80-х гг. откликнулся на перестройку и гласность в СССР и начал публиковать объективные материалы.

По сравнению с «Экспрессом» и «Монд» «Нувель обсерватер» не имеет «дочерних» изданий, но входит на правах коллективного акционера в издательскую компанию газеты «Матэн».

Немного уступает «Нувель обсерватер» по популярности среди интеллигенции левая газета «Либерасьон» («Освобождение»), первый номер которой вышел в мае 1973 г. Первым ее политическим директором был известный французский философ и писатель Ж--П. Сартр, после его смерти — Серж Жюли. Газета провозгласила своим «кредо» дать печатную трибуну «майским бойцам 68 года», объединить «под одной крышей» разрозненные левацкие издания, многие из которых выходили иод эгидой Ж.-П. Сартра и Симоны де Бовуар (типа шумного журнала «гошистов-интернационалистов» под претенциозным названием «Международный идиот»).

За пределы Парижа «Либерасьон» не вышла, распространяется лишь половина ее 30-тысячного тиража, и по своей политической ориентации она мало отличается от «Нувель обсерватер».

Клиентуру «Либерасьон» оспаривают также несколько мелких левацких газет. Это неотроцкист- ская газета «Руж» («Красный») (10 тыс. экз.) во главе с неудачным кандидатом в президенты 1969 и 1974 гг. от «Лиги революционных коммунистов» Аленом Кривином, маоистская «Юманите-руж» (5 тыс. экз.), орган группировки «марксистов-ле- нинцев во Франции», анархистская «Котидьен дю пепль» («Народный повседневник») — (7 тыс. экз.), орган так называемой «партии революционных коммунистов» (бывш. «Красный фронт») и некоторые другие левацкие, совсем мелкие издания, не поступающие даже в киоски для продажи.

Французская коммунистическая партия является единственной политической партией страны, которая с 1920 г. издает свою собственную утреннюю ежедневную газету «Юманите» (основана в 1904 г. Жаном Жоресом), распространяемую во Франции и за рубежом, воскресное политическое приложение «Юманите-диманш» (тираж 250 тыс. экз.), две газеты в провинции — «Марсейез» (г. Марсель, 30 тыс. экз.) и «Либерте» (г. Лилль, 25 тыс. экз.).

Кроме того, компартия выпускает несколько журналов, ориентированных на различные социальные слои французского общества — служащих, интеллигенцию, молодежь. Это теоретический журнал ЦК ФКП «Кайе дю коммюнисм», политический еженедельник «Революсьон» (бывший «Франс Ну- вель») и социально-экономический журнал широкого профиля «Экономи э политик».

У истоков современной «Юманите» стоял один из основателей ФКП Марсель Кашен. В 20-х — 30-х гг. в «Юманите» работали такие блестящие партийные журналисты, как публицист Поль Вай- ян-Кутюрье и писатель Анри Барбюс. В годы второй мировой войны газета выходила нелегально.

В послевоенные годы на страницах «Юманите» выросла целая плеяда выдающихся журналистов. Среди них был постоянный памфлетист Андре Вюрмсер, политический карикатурист, лауреат Ленинской премии мира Жан Эффель, героиня Сопротивления, бесстрашная журналистка Мадлен Риф- фо, чьи репортажи из «горячих точек» планеты (Индокитай в 1947—1954 гг., Тунис в 1956 г., Алжир в 1954—1962 гг., Южный Вьетнам в 1965— 1966 гг.) перепечатывали со страниц «Юманите» даже буржуазные газеты.

В период «холодной войны» и войны в Алжире 1954—1962 гг. печать ФКП неоднократно подвергалась репрессиям властей. Наиболее распространенный прием, призванный подорвать финансовую базу «Юманите»,— это обращения правительства в суд на так называемую диффамацию (публикацию якобы ложных сведений). Например, в 1955— 1960 гг. газета 231 раз привлекалась к суду. Более половины этих дел редакция выиграла, но по остальным на нее были наложены штрафы и выплата судебных издержек (более 16 млн. старых франков). Таким путем власти хотели заставить редакцию «Юманите» не печатать разоблачительных материалов о «грязной войне» в Алжире.

И сегодня финансовая проблема — одна из наиболее сложных для коммунистических изданий. Ведь крупные банки и буржуазные «издательские империи» не дают ФКП кредитов. «Юманите» опирается на десятки тысяч своих читателей, которые ежегодно собирают добровольные пожертвования в фонд их «Юма». Большую помощь в популяризации газеты играют добровольные распространители «Юманите» и «Юманите-диманш».

Значительную роль в распространении коммунистической печати играют ежегодные осенние праздники «Юманите», проводящиеся с сентября 1930 г. В них принимают участие представители центральных органов печати братских коммунистических партий из других стран. Фестивали «Юманите» — это и одновременно период массового вступления рабочих и служащих в ряды компартии (например, на 44-м фестивале центрального органа ЦК ФКП в сентябре 1979 г. было подано свыше 10 тыс. заявлений о вступлении в ФКП).

Печатные органы ФКП последовательно отстаивают интересы трудящихся страны, выступают за мир, социальный прогресс и светлое будущее Франции.

К специализированным изданиям во Франции обычно относится печать (газеты и журналы), адресованная либо определенным социальным категориям читателей (членам профсоюзов, бизнесменам), либо верующим (конфессиональная пресса для католиков, протестантов, представителей других религиозных течений), либо различным возрастным категориям (молодежная, спортивная печать) или половым (женская пресса) группам. Общее число названий и тиражей специализированной прессы (более 13 тыс. названий) намного превосходит число названий и тиражей политических (или замаскированных под «информационные») газет и журналов. Основной тип специализированного издания — журнал с большим количеством цветных фотографий и рисунков.

Почти каждый крупный профсоюз или крестьянская ассоциация Франции имеет свой печатный орган — либо журнал, либо информационный бюллетень. Выходит также множество периодических изданий отраслевых профсоюзов — горняков, металлургов, транспортников, текстильщиков, почтовых работников и т. д. Кроме того, профобъединения на крупных (как правило, национализированных) предприятиях (например, автомобильном гиганте «Режи Рено») выпускают свои информационные бюллетени.

Однако общенациональное звучание имеют лишь несколько профсоюзных органов, как правило, представляющих один из трех крупных профцент- ров страны. Среди них наибольшей популярностью пользуются журнал Всеобщей конференции труда (ВКТ) «Пепль» («Народ»), «Ви увриер» («Рабочая жизнь») и «Антуанетт» (для женщин).

Реформистский профцентр «Форс увриер» («Рабочая сила») также издает два журнала — массовый, под тем же названием «Форс увриер», и информационный бюллетень.

Католический профцентр — Французская демократическая конфедерация трудящихся (ФДКТ) издает свой журнал «Сэндикалисм». Материалы католического профсоюзного движения во Франции публикуются также на страницах журнала объединения христианских профцентров Запада «Международная католическая информация».

С 60-х гг. в профсоюзную печать все активнее вторгаются буржуазные социологические издания. Наиболее известное из них — журнал «Сосиоложи дю травай» («Социология труда»), издаваемый под эгидой социологической ассоциации при Национальном центре научных исследований Франции группой крупных «рабочеведов» (Ж. Фридман, А. Ту- рэн, М. Крозье, К. Дюран и др.). Журнал стремится выявить новые тенденции в рабочем классе Западной Европы в связи с изменением его традиционных структур (уменьшение станочников, металлургов, шахтеров, появление крупного отряда программистов ЭВМ и т. д.).

Печать деловых кругов представлена крупной экономической газетой «Эко», схожей по содержанию (биржевые курсы, анализ рыночной конъюнктуры, реклама и г. д.) с органами деловых кругов Великобритании («Файненшл Таймс») или США («Бизнес уик»). Кроме того, во Франции публикуется более десятка журналов бизнесменов. В 70-х гг. наиболее популярным (тираж 140 тыс. экз.) был журнал «Экспансьон», дочернее издание еженедельника Ж.-Ж. Серван-Шрейбера «Экспресс». Выходят также органы деловой информации журнала «Ви франсез» (еженедельник, около 130 тыс. экз.), «Эр режиональ» (100 тыс.), «Юзин Нувель» (60 тыс.), «Менжмент» (22 тыс.) и другие.

Особую категорию образуют биржевые информационные издания. Они выходят ежедневно, обычно — форматом в одну-две газетные полосы, и публикуют самую свежую финансовую и экономическую информацию.

Конфессиональная религиозная пресса традиционно имеет во Франции довольно сильные позиции. Ранее, в годы IV Республики, под конфессиональной печатью имелись в виду издания, рассчитанные на верующих католиков и протестантов (газета «Реформ»).

Однако сегодня католическая печать Франции — менее всего откровенно религиозная печать (публикация текстов проповедей, списка святых, религиозного календаря и т. д.) по типу, скажем, «Московских патриарших ведомостей». Главная ее цель — идеологическое воздействие на верующих через «вечные темы» — любовь, семья, дети, воспитание, домашнее хозяйство. Католическая печать умело подстраивается сегодня под все новые общественные веяния, ищет доступ к умам и сердцам самых разных категорий верующих — крестьян, рабочих, служащих, женщин, молодежи, пенсионеров, иностранных рабочих католического вероисповедания.

Флагманом католической прессы является старейшая (выходит с 1879 г.) после «Фигаро» еженедельная газета «Круа» («Вера» — тираж около 300 тыс. экз. в 1980 г.). Внешне она мало отличается от других парижских буржуазных газет по содержанию и оформлению. Газета придерживается умеренно консервативных позиций. Знаменательно, что до 30 % ее читателей — это молодежь. Ориентация на молодежь, женщин и детей — отличительная черта католических изданий. Для них Совет епископата Франции выпускает несколько журналов.

Наряду с «Круа» католические организации выпускают также общенациональные журналы политического толка. Среди них — «Панорама кретьен» («Христианская панорама») и два левокатолических журнала «Эспри» («Дух») и «Темуаньяж кретьен» («Христианское свидетельство»). Последний постоянно ищет пути к диалогу с рабочими и служащими других политических формаций, включая членов ФКП, за что не раз подвергался репрессивным санкциям епископата Франции и Ватикана.

Преобладающий по тиражам тип специализированного издания во Франции сегодня — это женская, молодежная и спортивная пресса. Среди женской печати главное место занимают богато иллюстрированные журналы мод (разбавленные материалами из жизни коронованных особ и кинозвезд), причем некоторые из них («Вог», «Мод де Пари», «Фамм д’ожурдви», «Мод э траво» и др.) имеют международную популярность. Выходят также «чисто» женские журналы («Мари-Клэр», «Эль» и др. типа советских «Работница» и «Крестьянка»), которые поднимают специфические женские проблемы — семья, воспитание детей, организация быта и т. д. Но в них публикуются и статьи о социальном и политическом положении женщин в современном французском обществе (дискриминация в зарплате, трудности с получением высшего образования и др.).

Молодежная печать представлена рядом журналов («Салю, ле копэн», «Ну, ле гарсон э ле фий», «Луазир э ваканс» и др.), многие из которых издаются политическими партиями (например, ФКП), католическими ассоциациями или просветительскими обществами.

Спортивная пресса близка к молодежной. Лидирует здесь старейшая спортивная газета Европы «Экип» («Команда»).

<< | >>
Источник: В. Г Сироткин. Франция 200лет без Бастилии. 1990

Еще по теме Свобода.:

  1. 45. Право как явление цивилизации и культуры. Свобода, справедливость и формальное равенство как основание права.
  2. Степени свободы человека в обществе космического масштаба.
  3. ХРИСТИАНСТВО И СВОБОДА
  4. Понятие негативной свободы
  5. Свобода духа
  6. VI. Свобода в йог понимании
  7. Безграничность знания и неоднозначность веры в жизни человека и тайна его свободы.
  8. § 17. Что такое свобода?
  9. 1. Свобода совести
  10. Детерминизм и свобода воли
  11. §9.2. Понятия свободы, необходимости и ответственности в эволюции и развитии личности
  12. СОЦИАЛИЗМ И ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ
  13. Свобода и ответственность
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -