<<
>>

Основания геокультуры (идеологии, антисистемные движения, общественные науки)

Геокультура - термин, впервые введенный И. Валлерстайном, под которым американский исследователь понимает культурный способ организации мирового пространства109. Американский теоретик считает, что «геокультура не появилась сама по себе с зарождением мир-системы, ее нужно было создать»110. Современная мир-система начала свое существование в XVI веке, однако, в течение последующих трех столетий функционировала без какой-либо утвердившейся системы ценностей и обычаев, разделяемых большинством людей.
Формирование геокультуры посредством идеологии последовало за Великой французской революцией. Тогда на культурной, политической и социальной аренах стали обосновываться три идеологические партии: консерваторы, либералы, позднее - социалисты. В этой системе либералы с программой гражданского общества и обеспечения легитимации власти на весь XIX и большую часть XX века занимали центральную позицию. Что касается антисистемных движений, то они стали зарождаться в начале XIX в. с появлением организаций, отстаивающих права и свободы отдельных групп граждан. Первым таким движением стал городской рабочий класс (или пролетариат). Эти организации в основном создавались по принципу единого статуса и идентичности, реализуя задачи, в которые, в частности, входили захват власти и изменение внутренней государственной политики в свою пользу111. Несмотря на ясную двухступенчатую стратегию, споры внутри участников антисистемных движений не прекращались, и это стало главной проблемой, резюмирует И. Валлерстайн. У антисистемных движений не получалось прийти к единой стратегии реализации поставленных задач, что порождало обратный эффект, проиллюстрированный в известном сюжете басни И. А. Крылова «Лебедь, рак и щука». Парадокс заключается в том, что, как и любое исключение лишь подтверждает правило, так и подъем антисистемных движений, существующих для «подрыва» мир-системы, со временем только укрепил геокультуру, став ее отличительной чертой. Если говорить о теоретическом аппарате, обеспечивающем эффективность геокультуры, то его выработкой занялись общественные науки. Термин общественные науки был введен в научный обиход в XIX веке, когда после Великой французской революции появилась острая необходимость в объяснении социальных явлений и их влияния на общество в целом. Поиски такого знания и стали называться науками об обществе. Раскол в историческом социальном знании произошел на рубеже XIX и XX веков, когда методологически разделились история, экономика, социология, политология, востоковедение и антропология . Это разделение произошло, главным образом, на основе избираемого метода в исследовании: экономика, политология и социология стали именоваться номотетическими науками, а история, востоковедение и антропология - идеографическими. Интеллектуальное построение современной геокультуры (культуру И. Валлерстайн понимает, как «систему ценностей и основных правил, которые, сознательно и бессознательно, управляют поощрениями и наказаниями в обществе и создают систему иллюзий, которые должны убеждать членов общества в его легитимности» 112 113 ) началось, по мнению американского исследователя, на рубеже XVIII-XIX вв. с победного шествия Великой французской революции. Точкой отсчета Великая французская революция выбрана не случайно. Именно это событие, по мнению И. Валлерстайна, «знаменовало собой апофеоз ньютоновской науки XVII века и концепций прогресса XVIII века; всего того, что мы стали называть современностью»114.
Подтверждение своим идеям И. Валлерстайн находит как у известного французского историка Э. Лабруса: «Революция стала играть пророческую роль провозвестника, несущего в себе всю ту идеологию, которая со временем должна была раскрыться во всей своей полноте»115 116 117; так и у английского социолога Дж. Уотсона: «Революция [была] той тенью, под которой прошел весь девятнадцатый век» . С конца XVIII века преобразования, нововведения и даже революции стали рассматриваться не как исключительные явления, а как «нормальное» функционирование сфер жизни общества. Таким образом, фундаментальные принципы: естественность социокультурных изменений и суверенитет народа , - установленные в 1789 году, легли в основу выработки такой геокультуры, которая, во-первых, приняла форму дебатов между идеологиями, во-вторых, породила антисистемные движения и, в-третьих, сформировала теоретический аппарат посредством общественных наук. Рассмотрим их подробнее. Идеологии Термин идеология, веденный А.Л.К. Дестутом де Траси в 1801 году в его работе «Элементы идеологии» (Elements d'ideologie), в скором времени широко распространился за пределы исключительно политических прений, став на рубеже XIX-XX вв. краеугольным камнем в осмыслении жизни общества. Из определения, которое дает «Новая философская энциклопедия», идеология (от греч. 15sa - идея, образ, понятие; и Хоуо^ - учение) - система концептуально оформленных представлений и идей, которая выражает интересы, мировоззрение и идеалы различных субъектов политики — классов, наций, общества, политических партий, общественных движений — и выступает формой санкционирования или существующего в обществе господства и власти (консервативные идеологии), или радикального их преобразования (идеологии «левых» и «правых» движений). Идеология и форма общественного сознания — составная часть культуры, духовного производства. Идеология как термин масштабно исследуется в работе К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология», где он использовался для характеристики мировоззрения или идеалистической концепции, согласно которой мир представляет собой воплощение идей, мыслей и принципов. В период между двумя мировыми войнами К. Мангейм в своей работе «Идеология и утопия» настаивал на замене идеологических учений (марксизм) утопическими. К. Мангейм считал, что формулированием утопий должны заниматься интеллектуалы, не принадлежащие к какому-либо конкретному классу. После Второй мировой войны Д. Белл в труде «Конец идеологии» манифестировал о закате идеологии, указывая, что на ее смену пришел в самом широком понимании деидеологизированный либерализм118. И. Валлерстайн рассматривает понятие идеология в качестве отличительной черты современной геокультуры. События Великой французской революции стали одной из точек бифуркации в истории мир-системы и ознаменовали рождение геокультуры. «Нормализация» социокультурных трансформаций, к которым после 1789 года стали относиться как к неизбежному и происходящему регулярно, составляет определяющий компонент культурной истории современной геокультуры. Современность, сочетая в себе определенную социальную реальность и определенное мировоззрение, вырабатывает, таким образом, определенную идеологию. «В этом плане идеология представляет собой не столько само мировоззрение как таковое, сколько один из способов, с помощью которого наряду с антисистемными движениями и общественными науками, утверждается то новое мировоззрение, которое мы называем современностью»119. Первой реакционной идеологией был консерватизм (Э.
Берк «Размышления о революции во Франции» , Ж. де Местр «Размышления о Франции» , Луи Г.А. Бональд и др.), «реакционной» в прямом смысле слова, как реакция на преобразования в общественной жизни. В одном из своих сочинений известный американский исследователь неоконсерватизма Р. Нисбет писал: «...французская революция представляла собой ни что иное, как кульминацию того исторического процесса дробления, который уходил корнями к началам таких доктрин, как номинализм, религиозное инакомыслие, научный рационализм, и разрушение тех групп, институтов, и непреложных истин, которые были основополагающими в Средние века» . Поэтому в первостепенные задачи консерваторов входили сдерживание и сопротивление грядущим нововведениям. Следующим шагом в развитии геокультуры было становление либерализма, ставшего идеологическим ответом консерваторам. Сам термин liberal «либерал» (в форме существительного) возник только в первом десятилетии XIX века, что указывает на постепенное формирование нового сознания, принадлежащего к современности и стремящегося избиваться от пережитков старины. Либеральная идеология отражала уверенность в том, что для обеспечения естественного хода истории необходимо (в своей статье И. Валлерстайн для наглядности приводит цитату историка А.Л. Шапиро) «сознательно, постоянно и разумно проводить в жизнь реформистский курс, нисколько не сомневаясь в том, что время на нашей стороне, и с его течением все большее число людей неизбежно будут становиться все более счастливыми» . Как отмечает отечественный культуролог Л.А. Орнатская, либеральный дискурс развивался в рамках «рационального, оптимистического видения общества» , базировавшегося на универсалистских ценностях и «положении о доброй, разумной природе человека и возможности ее 120 121 122 123 124 целенаправленного совершенствования»125 126 127 128, однако, существовала и оборотная сторона медали: возведение разума в ранг универсального регулятора человеческой жизни в некотором роде обессмысливало понятие культуры, не в том смысле, что либеральная идея «не допускает никакой культуры» , но в том, что она «сама, будучи явлением культуры, сознательно возвышает себя над ней, пренебрегает ею» . О противоречивости универсалистской доктрины как основания либерализма будет изложено в третьей главе в разделе «Трактовки национального и универсального в культуре». Последним из трех идеологических течений был разработан социализм. При большом сходстве с программой либералов, социалистическая идеология настаивала на ускорении исторического развития всеми возможными средствами. Именно поэтому, считает американский исследователь, социалистам больше импонировало понятие революция, нежели реформа. Отметим, что до событий буржуазно-демократической революции во Франции 1848 года социализм особо не выделялся на фоне идеологий консерватизма и либерализма, а скорее входил в состав последнего. Претенциозная идея И. Валлерстайна состоит в том, что различие между тремя вышеописанными идеологиями исключительно внешнее. По сути, существует только одна идеология - либерализм, как отличительная черта современной геокультуры. Он аргументирует свою позицию следующим образом. Во-первых, говорит зарубежный ученый, так как до 1848 года четкого разделения между либерализмом и социализмом не существовало, «политическая борьба шла между либералами и консерваторами, а все те, кто называл себя радикалами, якобинцами, республиканцами или социалистами, рассматривались 129 лишь как более воинственные разновидности либералов» . Подтверждением этого замечания служит известный пример из классики художественной литературы - «Сельского священника» О. де Бальзака, где местный епископ говорит следующее: «Нас заставляют творить чудеса в рабочем городке, где пустил глубокие корни бунтарский дух, направленный против религии и идей монархизма, где все проникнуто мыслью о тщательном разбирательстве, рожденной протестантизмом и сегодня известный под названием либерализма, хотя завтра она [мысль] может назваться совсем по-другому» . По мнению известного итальянского политолога и историка Д. Кантимори, на которого, в частности, ссылается И. Валлерстайн в своей работе, до 1848 г. вопрос о разрыве оставался открытым. До того времени, замечает Д. Кантимори, «либеральное движение не отвергало никаких возможностей: ни призыва к восстанию, ни реформистских политических действий» . С этого угла зрения, социализм - более специфическое направление тактической линии либерализма, позднее резвившееся в обширную программу (марксизм, ленинизм, коммунизм и др.). Во-вторых, продолжает американский социолог, примерно в тот же период «консерваторы стали осознать сходство их подхода с подходом либералов по вопросам реформизма общественной жизни» . Начиная с Парламентской реформы 1832 года и заканчивая нынешними программными установками консервативных партий США и Соединенного Королевства Великобритании, консерваторы остаются при мнении, однажды высказанном лордом Сесилем, что «неотъемлемой частью эффективного сопротивления является проведение реформ в духе консерватизма» . Несмотря на ретроградный взгляд на вещи, нежелание перемен, применение превентивных мер по сокращению социокультурных трансформаций, идеология консерватизма не могла развиваться без принятия необходимых обществу реформ. На этом, не сразу бросающемся в глаза сходстве между идеологиями консерватизма и либерализма, настаивает И. Валлерстайн. Наконец, в-третьих, пишет один из основателей мир-системного подхода, «нельзя полностью сбрасывать со счетов сближение консерваторов и 129 130 131 132 социалистов в противостоянии либералам» 133 134. Теоретически такая коалиция воспринимается как наименее возможная, однако, уже упомянутый лорд Сесиль (взгляды которого крайне привлекают И. Валлерстайна) в одном из своих сочинений открыто заявляет об этом маловероятном сходстве: «Нередко полагают, что консерватизм и социализм прямо противоположны друг другу. Но это не совсем так. Современный консерватизм унаследовал традиции тори, благоприятные для деятельности и власти государства. И господин Г. Спенсер [представитель либералов] выступал с нападками на социализм, поскольку на деле он является возвращением к жизни взглядов тори» . Оба лагеря помимо всего прочего сходятся на общем отрицательном отношении к индивидуализму, что ясно прописано в обеих программах. Таким образом, И. Валлерстайн делает вывод о том, что социалистический либерализм, консервативный либерализм, даже социалистический консерватизм суть грани одного и того же феномена - идеологии либерализма. Либерализм, понимаемый в социокультурном контексте, «стал основным символом веры, исповедуемой геокультурой мир-системы»135, единственной ее [мир-системы] господствующей идеологией. Антисистемные движения В 1845 году Б. Дизраэли, первый граф Биконсфилд, будущий премьер- министр Великобритании от «просвещенных консерваторов», опубликовал роман, озаглавленный «Сибилла или две нации» (Sybil, or the Two nations). Во введении Б. Дизраэли заостряет внимание на том, что основная тема произведения - положение народа - раскрывается на примере чартистского движения: «всему приходит свое Время, вот и разум Англии стал подозревать, что идолы, коим так долго поклонялись, да оракулы, кои так долго смущали, не истинны. И поднимается в этой стране шепот, что Верность - не фраза, Вера - не измышление, а Свобода Народа - нечто более расширительное и существенное, нежели нечистое отправление священных прав верховной власти политическими классами» . Роман о «двух нациях Англии - богатых и бедных» стал в некотором роде пророческим. Спустя недолгое время в геокультуре твердо заняли положение антисистемные движения, стремящиеся побороть описанную Б. Дизраэли дихотомию. Антисистемные движения - термин, введенный И. Валлерстайном, является еще одной отличительной характеристикой современной геокультуры. Они представляют собой реакцию общественности на социокультурные трансформации. По мнению ученого, активировавшись после событий 1848 года, антисистемные движения имели преимущественно два направления: социалистическое и националистическое. «Как для социалистического, так и для националистического движений казалось ясным, что наиболее доступный локус реальной политической власти находится в государстве, в правительственных структурах различных независимых государств. Если это так, то логически следует, что наиболее вероятным путем трансформации системы должно было стать обретение тем или другим способом контроля над государственной властью» . Политическая стратегия, включающая первостепенность обретения государственной власти, стала принятой и практикуемой практически для всех основных групп антисистемных движений. В споре между реформой и революцией, между Вторым и Третьим Интернационалом, между конституционной деколонизацией и затяжной партизанской войной, участники антисистемных движений придерживались наиболее радикального взгляда на развитие событий. Краткий обзор истории XX столетия изобилует примерами выступления антисистемных движений. На моделе западных промышленно развитых стран легко проиллюстрировать перемены, благоприятствующие трудящимся слоям населения. Так, «социал-демократические партии получили, в большей или меньшей степени, “право” управлять 50% времени. Это “право” означало, что они 136 137 могли вводить основные законодательные перемены, известные под общим названием “государства всеобщего благосостояния”» . В группе стран, территориально расположенных от Восточной Европы до Восточной Азии, движения создали так называемые «социалистические государства», в основе которых лежали национализация, индустриализация и расширенное социальное обеспечение. В странах Южной и Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке и странах Карибского бассейна (иногда называемых «Тремя континентами» или «Югом») националистические и национальноосвободительные движения пришли к власти, добившись некоторой «национализации» базовых ресурсов, а также некоторого «развития» инфраструктуры и некоторого коллективного политического кредита на мировой сцене Однако, подчеркивает И. Валлерстайн, существует оборотная сторона медали. Во-первых, достижения антисистемных движений, пришедших к власти, не в силах были затронуть все слои и группы населения. Вследствие этого появляются так называемые «исключенные» — те, кого «в социальном плане относят больше к “маргинальной” части, чем к ядру политической поддержки антисистемных движений: этнические/ национальные меньшинства, мигранты, женщины, “крестьяне”» 138 139 140 . Во-вторых, с течением времени антисистемные общественные движения перестают играть «революционную» роль, благодаря которой изначально пришли к власти, что во многом обессмысливает их агитационную программу. Наконец, в-третьих, пришедшие к власти представители движений, хоть и управляют от имени рабочего класса, не в состоянии удовлетворить интересы тех, кого они представляют. Таким образом, принимая во внимание положительные и негативные стороны деятельности различных антисистемных движений (движений меньшинств, женских движений, движений против войны, «зеленых» и экологических движений, движений сексуальных меньшинств; «реформаторских» движений внутри коммунистических партий - «культурная революция», гуманистический коммунизм, десталинизация, перестройка; внепартийных движений - «Солидарность»; движений за религиозное возрождение или обновление), И. Валлерстайн декламирует, что они [движения] являются отличительной чертой современной геокультуры. Во всем многообразии антисистемные движения хоть и стали иллюстрацией борьбы за права и свободы (принцип самоопределения В. Вильсона, программы экономического развития слаборазвитых стран президентов Рузвельта, Трумэна, Кеннеди и др.), между тем лишь утвердили гегемонию существующей геокультуры. Общественные науки Как отмечалось ранее, зародившаяся в XVI веке современная мир-система изначально не выработала легитимирующую ее геокультуру. Основные учения, предложенные теоретиками Просвещения (Ж. А. Кондорсе, Ж.-Ж. Руссо, И. А. Гердером и др.) в XVIII веке, стали важной частью геокультуры только после Великой французской революции. События 1789 года, завершающие длительный процесс нагнетания общественной обстановки, олицетворяли собой необходимость в социокультурных трансформациях. Французская революция, следовательно, не будучи изолированным событием, распространила свое влияние на все сферы общественной жизни, кардинально повлияв на гуманитарное знание. Чтобы мир-система могла процветать и расширяться, как того требовала ее внутренняя логика, ей была необходима основательная «надстройка», которой стали общественные науки. С начала XIX века постепенно происходил раскол на гуманитарные и естественные науки (по В. Дильтею «науки о духе» и «науки о природе»). Это хорошо видно по структуре университетов, в которых изначально происходило более крупное разделение на факультеты, затем отмежевание новых департаментов, помимо этого внутри факультетов происходило деление на кафедры, отделения, специализации и т. д. В результате возникла жесткая институциональная специализация. По сути, произошел эпистемологический раскол на «две культуры», исследовательским методом одной из которых стала эмпирия и верификация, а другой - герменевтический путь познания. В процессе развития мир-система «затребовала» возникновение новых дисциплин, так называемых общественных или социальных наук, чтобы прийти к пониманию того, что и как меняется в этом мире. Так возникла история, в понимании знаменитого историка Леопольд фон Ранке, а именно, - фактологическое изложение событий прошлого («как это было на самом деле»). По мнению И. Валлерстайна, историю в XIX веке нельзя назвать всеохватывающей дисциплиной, принимая во внимание, как узка была сфера ее исследования. Именно вследствие этого американский исследователь обращается к инновационному взгляду на историю, выраженному Ф. Броделем в своих сочинениях. В конце XIX века ситуация некоторым образом меняется. Образуются три новые дисциплины - экономика, политология и социология, занимающиеся, в отличие от исторической науки, вопросами настоящего. На рубеже XIX и XX вв., вследствие процессов колонизации, обозначилась необходимость в изучении первобытных культур. Появляются антропология, как совокупность подходов и методов к изучению традиционных обществ, и востоковедение (ориенталистика). К наиболее известным представителям культурной антропологии можно отнести Б. Малиновского (функционализм), Ф. Боаса, А. Редклифф-Брауна, Э. Тайлора (эволюционизм), Р. Бенедикт, М. Мид (институт детства), Л. Леви-Брюля (первобытное мышление), К. Леви-Стросса (структурализм) и др. Несмотря на возникшее многообразие наук об обществе, способствовавших лучшему пониманию современной мир-системы, И. Валлерстайн обращает внимание на значительные пробелы в такой структуризации. Каждая из описанных дисциплин, выработав и придерживаясь строгой методологии, изучала собственный предмет зачастую вне контекста других общественных наук, что исключало целостное видение объекта исследования. В XIX веке общественные науки стали основой существования и процветания геокультуры, выработав для этого специальный категориальный аппарат. В первой половине XX века, целые разделы обществоведения выделились в самостоятельные дисциплины (политология, экономика, антропология и т. д.). В результате каждая из них противопоставила себя смежным дисциплинам . Сегодня специализация внутри каждой из общественных дисциплин достигла таких масштабов, что теряется системность понимания мира. Это явление зарубежный социолог характеризует как кризис в науках. Возможным выходом из такого положения, согласно И. Валлерстайну, является создание целостного дисциплинарного похода к изучению социокультурных процессов. «Принципиальными характеристиками такого научного знания станут широта кругозора, разнообразие методик, построение взаимосвязей с остальным миром науки»141 142. Главенствующую роль, по мнению американского ученого, в построении нового эпистемологического поля должны играть интеллектуалы. Активные, способные мыслить широко и открыто, не боящиеся высказывать своего мнения и совершать ошибки. Подробнее о миссии интеллектуалов в эпоху перехода будет сказано далее. Отметим, что в свое время Л. Уайт143, как антрополог и представитель течения неоэволюционизма, поставил задачу формирования новой дисциплины культурологии, в основе которой должен был лежать целостный подход. Однако его идея не была воспринята в научных кругах того времени. Итак, к 1945 году в структуре знания сложилась следующая ситуация: наметились, по мнению И. Валлерстайну, три главные «оси» в исследованиях: «первая ось разграничивает изучение Западного мира и всего прочего мира. В отношении Западного мира действует вторая ось, разделяющая изучение прошлого и настоящего. Последняя ось, в свою очередь, подразделяется на конкретные области анализа экономики, государств и гражданского общества»144. Обратим также внимание, что данное разделение имеет смысл исключительно с позиции гегемонии Западного мира и потребностей в том знании, в котором он [Западный мир] нуждался на тот момент. По окончании Второй мировой войны вследствие резкого экономического роста увеличивается количество университетов. Как писал в своей работе «Кризис образований: системный анализ» другой представитель системного подхода Ф. Г. Кумбс: «В начале пятидесятых годов нашего столетия образование во всем мире начало развиваться такими темпами, каких еще не знала история человечества. Во многих странах численность учащихся выросла более чем вдвое, расходы на просвещение увеличились в еще большей пропорции, и повсюду образование встало в один ряд с крупнейшими отраслями экономики»145 146. Возрос профессорский и аспирантский составы, в результате чего возникли новые дисциплинарные ниши исследования и как итог - размежевание границ между дисциплинами. Размываются линии, разделяющие сферы изучения прошлого/настоящего, цивилизационного/иного, а также государства/рынка/гражданского общества. Как следствие - «подрывается само обоснование разграничения различных дисциплин, бытовавшее в XIX веке» . В доказательство собственной точки зрения И. Валлерстайн ссылается на мнение известного американского социолога Ф. Джемисона: «Развитие современной теории или философии в значительной степени включало в себя удивительное расширение того, что мы считаем рациональным или осмысленным поведением. Мое ощущение таково, что после распространения психоанализа, но также с постепенным улетучиванием “инакости” со сжимающегося земного шара и из пропитанного СМИ общества, осталось очень немного “иррационального” в старом смысле “непостижимого” Имеет ли такое гигантски расширенное понятие разума нормативную ценность в дальнейшем... в ситуации, когда его противоположность, иррациональное, съежилось фактически до несуществования, - это особый интересный вопрос» . Таким образом, «конфликт между исчезающими четкими основаниями выделения отдельных дисциплин и их постоянно увеличивающейся организационной властью для защиты внутренней инфраструктуры» 147 148 обострился в конце XX века. Тогда, когда наметились две основные тенденции: во-первых, появление новой науки, в основе которой лежит принцип нелинейности, а, во-вторых, направление постмодернизма как новой дискурсивной практики в исследовании культуры (о постмодернизме в своих исследованиях И. Валлерстайн упоминает вскользь, акцентируя больше внимания на теории неравновесных систем). Принимая в расчет произошедшие в гуманитарном знании трансформации, американский исследователь на примере собственной концепции ставит задачи целостного понимания мира, что, полагаем, указывает на культурологический характер его теории. Очертив отличительные черты современной геокультуры, перейдем к основным проблемам, с которыми столкнулась современная мир-система в эпоху перехода. И. Валлерстайн резюмирует их в шести «вызовах» (ср. концепцию «вызова-ответа» А. Тойнби149). Первым таким вызовом стало учение австрийского психоаналитика З. Фрейда. Его трехчастная структура сознания (Оно - Эго - Супер Эго) легла в основу пересмотра принципа рациональности сквозь призму иррациональности. Ярким примером этого положения может служить, в частности, одна из работ Фрейда - «Неудобства культуры»150, в которой психоаналитик показывает, как сложно определить «рациональное» (сознательное) само по себе, не принимая в расчет бессознательное. Таким образом, первый вызов, говорит И. Валлерстайн, заключается в феномене формальной рациональности, вопрос о которой впервые поставил в своем учении З. Фрейд. Второй вызов американский исследователь усматривает в процветающем европоцентризме, ссылаясь на работу А. Абдель-Малека «Социальная диалектика». Вклад этого малоизвестного в широких кругах ученого заключается в его нередукционистском компаративистском подходе. Поясним. Дело в том, что А. Абдель-Малек, являясь один из последователей цивилизационного подхода, преобразил существующие теории следующим образом: он предложил рассматривать мир в виде трех взаимосвязанных кругов (цивилизаций, культурных зон и наций). В основании его концепции лежит различное понимание времени у двух им выявленных цивилизаций (индоарийской и китайской). Одни рассматривают время как «практическое», а для других время не поддается аналитическому исчислению, оно вечно. Это еще раз подтверждает тот факт, что нельзя подходить ко всем культурам с позиции линейности времени, характерной для западной цивилизации. Вопрос о природе времени снова возвращает нас к концепции Ф. Броделя и дает основание третьему вызову . В своих исследованиях последователь школы «Анналов» предлагает понятие, объединяющее представления о линейном и циклическом - la longue Четвертый вызов подготавливают естественные науки. В частности, как упоминалось, важнейшим вкладом были исследования главного «идеолога» теории «неравновесных систем», лауреата Нобелевской премии в области химии, И. Пригожина. Одним из его фундаментальных открытий стало постулирование таких понятий как «стрела времени» и «конец определенности». Схожую терминологию И. Валлерстайн впоследствии будет употреблять для обозначения кризиса современной геокультуры. 151 Пятый вызов заключен в гендерном различии точек зрения на культурно- исторические события. Движения борьбы за права женщин поставили под сомнение легитимность претензий на объективность маскулинного подхода как к гуманитарным наукам, так и к естественнонаучным дисциплинам. По сути, феминизм, в интерпретации И. Валлерстайна, восстал против «андроцентризма» в мировом масштабе, и в науке, в частности. Наконец, шестой вызов, наиболее спорный к принятию, но легитимный в рамках мир-системного подхода, основан на утверждении о том, что [эпоха] «модернити» в действительности никогда не существовала. Этот тезис взят из теоретической работы Б. Латура «Нового времени не было. Эссе по симметричной антропологии» , в которой он упорно настаивает на том, что осмысление реальности возможно только в объединении «природы» и «культуры» в свете ретроспективного анализа. Пока же, живя в этих пост-пост современностях, мы, де-факто, рассуждаем о феноменах, которые давно уже канули в Лету. Следовательно, нужно освободиться от оков Просвещения (Ср. Рассуждения М. Хоркхаймера и Т. Адорно в «Диалектике Просвещении») и изобрести новую установку, позволяющая нам двигаться вперед. Вызов, как было отмечено, спорный, но только еще раз подтверждающий необходимость поиска инновационного принципа структурирования знания, который помог бы 154 «ответить» на все эти вызовы и последний, в частности . Нарастание недовольства работой геокультуры, разочарования в идеологии либерализма и возможностях антисистемных движений во второй половине XX века привели к нестабильности мир-системы. Возникла острая необходимость в переосмыслении сферы гуманитарного знания и поиске нового эпистемологического поля - эти задачи, главным образом, поставил перед собой мир-системный подход. Для определения переломных моментов И. Валлерстайн использует понятие «эпоха перехода» и обращается к синергетическому понятию «бифуркация» (к 152 153 феномену, когда «основные системные уравнения имеют два совершенно разных решения» 154). Главная особенность этого термина заключается в том, что бифуркация протекает хаотично, поэтому даже самое незначительное явление (например, любое социокультурное событие) может иметь большой резонанс. По сути, речь идет об «эффекте бабочки», когда самое незначительное мановение крылом скромного насекомого может оказать огромное влияние на изменение в целом мире. Переводя понятие бифуркации из языка естественных наук в категориальный аппарат общественных наук, И. Валлерстайн подчеркивает, что в условиях нахождения в точке бифуркации систему «сильно качает». Период пребывания мир-системы в такой «качке» назван «эпохой перехода» (era of transition), исход которой пока не ясен. «Всегда период перехода от одной системы к другой сопровождается большой борьбой, большими сомнениями и большими вопросами о структурах знания»155 156, - указывает И. Валлерстайн. За время своего исторического развития мир-система проходила несколько так называемых точек бифуркации. В своих исследованиях американский исследователь, как было отмечено, выделяет три основных события, послуживших «переходом» мир-системы в иную стадию своего развития: долгий XVI век (эпоха великих географических открытий), Великая французская революция 1789 года и социальная революция 1968 года. Помимо этого, зарубежный социолог подробно останавливается на событиях 1848 года (первой, по его мнению, социальной революции в истории современной мир-системы), а также на 1989 г. - завершающего этапа Холодной войны между США и СССР. На рубеже XX-XXI вв. мир-система переживает состояние коллапса. Геокультурные основы расшатаны. «Структурные возможности приспособления исчерпали себя» . Такое состояние современной культуры И. Валлерстайн, вслед за Ф. Ницше, Г. Зиммелем, В. Беньямином, М. Хоркхаймером и Т. Адорно, Ю. Хабермасом, называет кризисным. Однако понятие кризиса у И. Валлерстайна не имеет негативного оттенка. Эти воззрения разделяют и многие отечественные ученые. Для И. Валлерстайна, как и для российских гуманитариев, переходное состояние, - это возможность открыть новые горизонты, обосновать альтернативные пути развития мир-системы для построения нового пространства для гармоничного кросс-культурного взаимодействия. 157 2.2.
<< | >>
Источник: ПУЧКОВСКАЯ АНТОНИНА АЛЕКСЕЕВНА. МИР-СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД И. ВАЛЛЕРСТАЙНА И ЕГО ПРИМЕНЕНИЕ В КУЛЬТУРОЛОГИИ. Диссертация, СПбГУ.. 2015

Еще по теме Основания геокультуры (идеологии, антисистемные движения, общественные науки):

  1. Статья 4. Демократия в Республике Беларусь осуществляется на основе многообразия политических институтов, идеологий и мнений.
  2. Стрельцова Екатерина Александровна. Исследовательские гранты в поле современной науки (социологический анализ). Диссертация. СПбГУ,, 2014
  3. Статья 86. Президент не может заниматьдругие должности, получать помимо заработной платы денежные вознаграждения, за исключением гонораров за произведения науки, литературы и искусства.
  4. Статья 69. Право выдвижения кандидатов в депутаты принадлежит общественным объединениям,
  5. КАБЫЛИНСКИИ Борис Васильевич. КУЛЬТУР-ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ ЭПИСТЕМОЛОГИИ КОНФЛИКТА. Диссертация. СПбГУ., 2015
  6. Статья 72. Отзыв депутатов осуществляется по основаниям, предусмотренным законом.
  7. Статья 5. Политические партии, другие общественные объединения, действуя в рамках Конституции и законов Республики Беларусь, содействуют выявлению и выражению политической воли граждан, участвуют в выборах.
  8. Статья 42. Лицам, работающим по найму, гарантируется справедливая доля вознаграждения в экономических результатах труда в соответствии с его количеством, качеством и общественным значением, но
  9. Статья 89. В случае вакансии должности Президента или невозможности исполнения им своих обязанностей по основаниям, предусмотренным Конституцией, его полномочия
  10. Статья 122. Местные Советы депутатов, исполнительные и распорядительные органы на основании действующего законодательства принимают решения, имеющие обязательную силу на соответствующей территории.
  11. Статья 93. Срок полномочий Парламента - четыре года. Полномочия Парламента могут быть продлены на основании закона только в случае войны.
  12. Гигаури Давид Ираклиевич. ПОЛИТИЧЕСКИЙ МИФ И РИТУАЛ В СТРУКТУРЕ СОВРЕМЕННОЙ СИМВОЛИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук, 2016
  13. Статья 117. Местное управление и самоуправление осуществляется гражданами через местные Советы депутатов, исполнительные и распорядительные органы, органы