<<
>>

ИЗ РЕЧИ ПЕСТАЛОЦЦИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ ИМ 12 ЯНВАРЯ 1818 ГОДА, В ДЕНЬ, КОГДА ЕМУ МИНУЛО 72 ГОДА, ПЕРЕД СОТРУДНИКАМИ И ВОСПИТАННИКАМИ ЕГО ИНСТИТУТА

Я НАХОЖУСЬ сейчас в положении отца семейства, который, чувствуя близ-кую разлуку со своим домом, хочет (подготовить его к этому и собирает вокруг себя всех своих близких, сколько бы их ни было.

В этот торжественный момент я 'постараюсь раскрыть им с отеческой любовью состояние дел в моем хозяйстве, чаяния моей жизни, мои надежды и стремления, изложить им просьбы, связанные с этими чаяниями и надеждами.

Я вступаю сегодня в 73-й год жизни, которая во многих отношениях была больше общественной, чем частной. В этот час я чувствую себя больше состоящим на службе обществу, чем живущим своими личными интересами. Мои стремления направлены в первую очередь на то, чтобы внести полную ясность в вопросы, .касающиеся моей общественной деятельности, а не касаться каких- нибудь моих частных дел. Да, друзья, в этот момент я хочу ооветить достижения своей общественной, а не частной жизни, чтобы обеспечить им и после моей смерти прочное существование и дальнейшее развитие. Эти достижения являются той лептой, которую я стремлюсь сейчас положить на алтарь человечества и отечества. Я ставлю себе целью раскрыть такие понятия, как воспитание и призрение бедных, чтобы возбудить к ним интерес многих людей.

Друзья! Считаю своим долгом в этот момент заявить: я совершенно убежден в том, что наш мир в отношении применяющихся в нем средств воспитания и призрения бедных в общем и целом окутан искусственным туманом, проникнуть в который и разогнать его не может ни солнечная сила истины, ни нежная любовь тихой луны. Я знаю, что слова, которые я сейчас произношу, будут истолкованы многими неправильно, но так и должно быть. Ведь искусственный туман, на который я сетую, стал действительно той средой, в которой мы находимся, живем, блуждаем. Я имею при этом в виду лишь две области— народное образование и призрение бедных. Еще раз заявляю: мы живем в среде искусственной испорченности, не свойственной подлинному искусству.

В потемках ее, правда, в некоторых других областях, например в животноводстве, земледелии, мастерстве и промышленности, мы ориентируемся гораздо лучше и поступаем гораздо разумнее, чем в деле воспитания и призрения бедных и вообще в тех областях, которые затрагивают более высокие стороны нашей жизни. Но именно благодаря этому мы допускаем в этих областях заблуждения и не можем отдать себе отчет в глубине испорченности, в которой погрязли, почувствовать и тем более осознать ее источники. А их следует искать в глубоко укоренившихся, охватывающих все наше бытие и полностью господствующих в наших умах и сердцах взглядах, убеждениях, желаниях и привычках, а также во взглядах, убеждениях, желаниях и привычках тех, кому мы обязаны помочь. Если это правильно, то очевидно, что испорченность, проникшая в нашу среду, может быть устранена лишь путем применения мер и средств, способных оказать сильное воздействие на взгляды, убеждения, склонности, желания и привычки нашего времени.

Но где найти эти средства? Где можно найти указания по поводу этих средств и людей, способных их применять? Где искать людей, готовых воспринять эти указания?

Вся наша современная жизнь представляет собой по существу твердо установленный общественный порядок, натравленный против всего вышеуказанного, порядок, при котором мы в силу его испорченности не можем познать самих себя. А поскольку мы больше не ощущаем в себе прав человечеокой природы и не требуем их для се

бя, мы не можем требовать их также и для осуществления воспитания народа и призрения бедных.

Я умер для своего времени. Мир, современность больше не мой мир. Я преисполнен мечтой о подлинном воспитании бедных, а для ее осуществления требуется менее испорченный мир. Но я отдаюсь своим мечтам, я мечтаю с восторгом. Картина лучшего воспита-ния стоит перед моими глазами в образе дерева, пощаженного на берегу ручья. Посмотри, что это? Откуда оно берется? Откуда оно берется с его корнями, его стволом, его ветками и сучьями, его плодами? Посмотри, ты кладешь в землю маленькое зернышко.

В нем заключен дух дерева. В нем заключена сущность дерева. Оно — семя дерева...

Зерно — это дух дерева, который творит сам себя и через самого себя свою оболочку. Посмотри на это зерно, когда оно прорастает в матери-земле. Прежде чем ты его увидишь, прежде чем оно пробьется из земли, оно пустило в нее корни. И так же как развивается внутренняя сущность зерна, исчезает его внешняя оболочка. Зернышко загнивает после прорастания. Оно исчезает, как только разовьется. Его внутренняя созидающая жизнь перешла в корни. Зернышко стало корнями. Его сила превратилась в силу корней. Посмотри на них, на корни дерева. Все дерево до последних веточек, на которых висят плоды, произросло из корней. Все они по своей сути не что иное, как непрерывное продолжение тех составных частей, которые уже имелись в его корнях. Сердцевина, древесина, луб, кора в самых последних веточках дерева — это та же древесина, та же сердцевина, тот же луб и та же кора, которые были уже в кснрнях. Они повторяются в их неизменной сущности и неизменном постоянстве формы и волокон, в совершенном и непрерывном единстве вплоть до ствола, до самой последней ветки в качестве той же сердцевины, той же древесины, того же луба, той же коры. Посмотри, все эти основные части дерева, не смешиваясь, существенно отличаясь одна от другой, самостоятельно развиваясь по индивидуальным законам их существа, до самых последних вето- чек объединяются органическим духом дерева в то единство, которое выражает назначение дерева, оболочку святого зерна, из которого развился сам плод.

Я вижу, что человек развивается так же, как и дерево *. Незримо заключены в ребенке уже до его рождения

зародыши тех задатков, которые разовьются в нем в течение жизни. Подобно дереву, развиваются отдельные силы его личности в процессе формирования человека, то есть в течение всей его жизни, и, так же как основные части дерева, — в вечно установленном разобщении а самостоятельности. Вечно разобщенные основные части дерева благодаря невидимому духу его физического организма направлены в высоком, богом созданном нерушимом единстве на получение конечного результата трудов всех сил дерева — на получение плодов.

Точно так же направлены вечно разобщенные основные умственные, физические и нравственные силы людей незримым духом человеческого организма, силой его божественного сердца, силой веры и любв.и в их единстве на получение конечного результата всех гармонических сил человеческой личности—наобразование человека. Дух человека не заключен в какой-либо одной отдельной его силе. Он не заключен в кулаке человека или в его мозгу. Средство, объединяющее все его силы, подлинная, истинная сила заключена в его вере, его любви. Они являются священным центром, объединяющим силы знания, умения, деятельности, центром, благодаря которому они, эти силы, силы истинной человечности, становятся силами истинно человеческими. Я хотел бы сказать, что весь истинно гуманный дух наших сил заключен в вере и любви. Сила сердца, вера и любовь являются для человека, то есть для божественного вечного существа, подлежащего воспитанию и образованию, как раз тем, чем являются корни для роста дерева. В них заключены силы, добывающие из земли пищу для всех его основных частей...

Человек, спроси себя сам, что в тебе общего с деревом и чем ты отличаешься от него.

Как и основные элементы дерева, все твои силы самостоятельны в их органическом бытии. Но так же как различные ооновные части дерева объединяются органическим духом, живущим в его корнях, для достижения конечной цели, то есть для получения плодов, так объединяются и твои силы — пусть каждая из них самостоятельна, независима и управляется по своим законам — внутренним общим духом человеческого организма для достижения общей для них цели — твоей человечности...

Человек, взгляни на себя и подумай, какими путями придешь ты к согласию с самим собой и в чем вступишь

в разлад с собой и со всем человеческим родом. Посмотри, какими путями ты можешь стать другом веры, любви, истины и справедливости, другом бога и людей и какими путями ты станешь врагом веры,' любви, истины и справедливости, врагом бога и людей. Оглядись вокруг, оглядись пристально.

Изучи человека во всем процессе его развития. Посмотри, он развивается, его обучают, его воспитывают. Он развивается благодаря заложенной в нем самом силе, он развивается благодаря силе, присущей самому его существованию. Его обучает случай, то случайное, что встречается в его жизни, обстоятельствах и условиях. Его воспитывают искусство и воля человека. Развитие человека и его сил—дело рук божьих. Оно совершается по вечным божественным законам. Образование человека случайно, оно зависит от тех изменчивых условий, в которых находится человек. Воспитание человека является нравственным делом. Оно является результатом свободы человеческой воли, поскольку воздействует на развитие его сил и задатков *.

По развитию своих задатков и сил человек является плодам вечных божественных законов, лежащих в нем самом.

По своему образованию он является плодом того влияния, которое оказывают случайные обстоятельства и условия на свободу и естественность развития его сил.

По своему воспитанию он является результатом того влияния, которое оказывает нравственная воля человека на свободу и естественность развития его сил...

Случайным и ненадежным является само по себе влияние его воспитания. Образование и воспитание человека следует рассматривать как содействие внутреннему стремлению к развитию человеческих сил. Влияние образования можно привести в соответствие с вечными законами развития человеческих сил. Воспитание должно быть приведено с ними в соответствие. Но воспитание и образование могут также вступать в противоречие с вечными законами. Человек действительно получает образование и воспитание лишь тогда, когда влияние образования и воспитания находится в соответствии с вечными законами человеческого развития; противоречия между средствами образования и воспитания и этими вечными законами приводят к ложному образованию и ложному воспитанию человека, подобно тому как внешнее насиль

ственное вмешательство калечит растение, нарушает его нормальный органический рост...

Противоречие воспитания и средств обучения вечным законам развития человеческих сил, свободе и непосредственности проявления человеческой воли, благодаря которым эти силы объединяются для достижения их общей цели, является внешней силой. Она разрушительно действует на вечные законы человеческого организма, подобно тому ка,к любая внешняя сила, разрушительно действующая на организм растения или животного, калечит их...

И так получается, что мы сами убиваем в себе внутреннюю сущность наших сил, наши божественные человеческие задатки, и если затем в нас еще бродит тень убитых сил, украшаем золотыми рамами творения этой тени, вывешивая их в великолепных покоях, ослепительные полы которых непригодны для добрых дел обычной земной жизни.

На этом пути, запустение которого в течение полувека увеличивалось на моих глазах, мы в отношении воспитания и призрения бедных погрязли в пороках испорченности, которым способствуют взгляды, убеждения, привычки —я хотел бы сказать, хороший тон полумира. Этим порокам можно противодействовать с надеждой на успех не чем другим, как средствами, способными благодаря их надежной силе глубоко воздействовать на человеческую природу, а в результате этого на взгляды, убеждения, склонности и привычки нашей эпохи. Искусственный туман, блуждая в котором мы проводим время в мечтательности, чувствуя себя довольными среди испорченности нашего народного воспитания и призрения бедных, должен быть развеян перед нашими глазами и удален из нашей среды силой подлинного искусства воспитания, которое равнозначно подлинному искусству призрения бедных.

Но в чем состоит это искусство, что оно собой представляет?

Я отвечаю: это — искусство садовника, под присмотром которого цветут и растут тысячи деревьев. Посмотри, он ничего не делает для сущности их роста и цветения; сущность их роста и цветения заложена в них самих. Садовник сажает и поливает, а бог дает процветание. Не садовник обнажает корни дерева, чтобы они могли вса- 20*              307

сывать благодать земли; не он отделяет сердцевину дерева от его древесины и древесину от коры. Не садовник руководит дальнейшим ростом отдельных частей дерева, начиная от корней и кончая последней его веточкой; при непременном отделении этих частей не он объединяет их в вечном единстве их внутренней единой сущности и благодаря этому производит и получает конечный результат— плод дерева. Вgt;сего этого садовник не делает. Он увлажняет лишь сухую землю, чтобы корни дерева не наткнулись на нее, как на камень; он отводит лишь стоячую воду, чтобы они не сшили в этой воде. Садовник лишь оберегает дерево, чтобы никакая внешняя сила не повредила ни его корни, ни ствол, ни ветви и не помешала закону природы, по которому все части дерева, произрастая одна подле другой, способствуют процветанию дерева и обеспечивают его.

Так же поступает и воспитатель. Не он вкладывает в человека какую-либо силу, не он вселяет жизнь в эту силу. Воспитатель лишь заботится о том, чтобы никакая внешняя сила не тормозила процесс развития отдельных сил природы и не мешала ему. Он заботится о том, чтобы развитие каждой отдельной силы человеческой природы происходило беспрепятственно по законам самой человеческой природы *. Но искусство воспитателя, который хочет через воспитание человеческого рода природооообраз- но воздействовать на развитие человеческих сил, должно познать во всей ее глубине сущность подлинного духа человеческого организма, способную объединить посредством любви и веры всю совокупность человеческих сил для их конечной цели — в свободу человеческой воли. Воспитатель знает, что эти истинные средства воспитания народа, соответствующие человеческому искусству развития наших сил и вечным законам, по которым развиваются сами силы, нужно искать преимущественно в том, что укрепляет и очищает нравственно-религиозное единство всех наших сил. Нравственные, умственные и физические силы нашей природы должны развиваться, исходя из самих себя и ни в коем случае не быть следствием искусства, которое вмешалось в их формирование. Веру должна порождать вера, а не знание и понимание объекта ее; мышление должно быть порождено мышлением, а не знанием объектов размышления или законов мышления; любовь должна порождаться любовью, а не

знанием объектов, достойных любви, и самой любви; мастерство должно возникать из умения, а не из бесконечных разглагольствований об умении. Этот возврат к подлинному организму человеческой природы в развитии наших сил может быть достигнут не чем иным, как подчинением человеческого влияния на формирование всех знаний и умений нашей природы более высокому закону нашей воли. В этом, и лишь в одном этом, кроются возможности глубокого и подлинного обоонования образования и воспитания человеческого рода, а вместе с ними и восстановления сил человеческой природы, которая проявляется в возвышенной гармонии, просто и правдиво, в виде подлинной человечности.

Настоятельно необходимо признаться в том, что во всем, что делается в настоящее время искусством человеческого рода в отношении образования и воспитания народа, почти совершенно утрачено внимание к внутреннему единству наших сил, к свободе нашей воли. А без возрождения внимания к этому фундаменту человеческого образования совершенно невозможно положить предел все более и более глубоким последствиям испорченности нашего рода, которая проистекает от потери естественности и находит свое выражение в хаосе наших незрелых, приходящих в столкновение друг с другом, извращенных сил.

Друзья человечества! С юных лет целью моей жизни было создать для бедняка в стране лучшую участь благодаря более глубокому обоснованию и упрощению средств воспитания и обучения. Но мне не удалось в моей жизни каким-либо образом непосредственно повлиять на воспитание бедняка. Я пытался обходным путем с помощью платного учебного заведения достичь своей цели. Но оно в экономическом отношении не дало того эффекта, к которому я стремился, но не в состоянии был добиться. Идя тем путем, на который мне пришлось ступить для достижения своей цели, я должен был более подробно и многосторонне изучить средства, необходимые для воспитания и образования нашего человеческого рода. В этом мне оказали помощь сотрудничавшие со мною друзья. В процессе нашей совместной деятельности V меня возникла идея элементарного образования-, которая является отличительной чертой всех наших стремлений. Эта идея стала постепенно рассматриваться нами

как подлинная основа элементарного метода воспитания и была нами исследована и разработана.

Совершенно ясно, что идея элементарного образования является не чем иным, как ярким выражением потребности в образовании и воспитании человека с изложенной точки зрения. Начиная с юношеских лет все стремления моей жизни исходили из неясного сознания этой потребности. При этом меня интересовало не только, в какой мере она присуща человеческой природе вообще, но главным образом — как эта потребность вьиражается в наше время, в наши дни. Ведь мы не можем утаить от себя: поиски более высоких ступеней искусства в области средств обучения нашего рода гораздо менее нужны в те эпохи, когда воля, умения и знания людей питаются и формируются более простым и сильным жизненным укладом, чем в эпохи, когда дурное воспитание и образование поддерживается и оживляется изощрениями искусственности в такой степени, как в нашу эпоху. Живя в условиях и окружении, весьма благоприятствующих более глубокому изучению принципов элементарного образования, и вынужденный в течение многих лет ограничиться осуществлением лишь начальных стадий его, я пришел к тому, что эти основные идеи и принципы постепенно приобрели для меня значительную ясность.

Однако в то время как совместная деятельность сотрудников моего учреждения была вначале в высшей степени оживленной и интенсивной и давала возможность надеяться на быстрые и многообразные результаты, наши эксперименты в более поздние годы были лишены оживления и подъема, которыми они отличались в первые годы. Они, казалось, не отвечали надеждам, которые мы возбудили вначале. Иначе и не могло быть. Мы не были в состоянии справиться с огромной задачей, которую сами перед собой поставили; причины того, что мы не смогли с ней справиться, заключаются в ограниченности наших человеческих возможностей. Мы не должны были бы ставить перед собой подобную задачу; однако хорошо, что мы ее перед собой поставили. Правда, мы столкнулись при этом с тысячей трудностей, о которых мы раньше и не думали. Но, убежденные в глубине души в возможности достижения цели, мы испробовали любые средства, которые могли бы привести нас к ней,

Период наших медленных успехов стал для нас, таким образом, временем исканий, направленных на достижение цели, и это время принесло нам несомненную пользу. Именно тогда я вскоре пришел к пониманию внутреннего равенства сущности воспитания всех сословий и одновременно с этим к убеждению, что не приобретение каких- либо отдельных знаний, отдельных навыков для нашего человеческого рода, а развитие самих сил человеческой природы составляет сущность воспитания детей всех сословий, начиная с самых богатых и кончая беднейшими. Я уже давно высказал в «Лингарде и Гертруде» мысль о необходимости пристального внимания к сосредоточению всех сил человека, к источнику, оказывающему благотворное влияние на все обстоятельства его жизни, о необходимости внимания к доброй воле, присущей человеческой природе. Я пытался найти в семье начало и опору для всех направленных на это мероприятий.

В последующие годы, особенно со времени возникновения платного учебного заведения, я вместе со своими друзьями пытался расположить в психологической последовательности и представить элементарные средства развития отдельных сил и задатков нашего человеческого рода в соответствии с органическим процессом, посредством которого природа сама развивает эти задатки. Добиться природосообразного развития этих отдельных сил также и при помощи искусства воспитания — вот что представлялось моему учреждению почти со времени его возникновения проблемой, решение которой должно стать задачей современной педагогики. Объединение друзей, которое составляет с начала этого столетия мое учреждение, посвятило все это время изучению указанной проблемы. Правда, все мы чувствуем, что результаты наших поисков и трудов в данном направлении бесконечно далеки от цели, которую мы себе поставили... Да будет бог и мое благословение с каждым, кто сможет пойти дальше меня в развитии моих любимых идей. Моя честь станет его честью, и моя благодарность будет сопутствовать ему в заслуженном пути, на котором он опередит меня...

Я думаю, что могу заявить о том, что конец века, в начале которого мы приступили к нашим педагогическим исканиям, увидит еще беспрепятственное продолжение наших стараний теми людьми, которые обязаны своими

взглядами и средствами объединенным усилиям нашего учреждения. Я непоколебимо верю в долговечность своих стремлений и даже не испытываю тревоги по поводу тех обстоятельств, которые задерживали их положительные результаты, нарушали их ход и часто вызывали большие сомнения у меня самого в правильности лежащих в их оонове взглядов. Страдания моей жизни были действительно велики, но конец моей деятельности радостен.

Долгое время я считал величайшим несчастьем своей жизни, что стал стариком прежде, чем амог практически заняться делом образования народа и бедноты; меня это в течение в-сей жизни непрестанно и глубоко огорчало. Теперь это перестало меня тревожить. Теперь я твердо убежден, что если бы я смог раньше непосредственно приступить к образованию народа и бедноты, то не был бы в той мере подготовлен к этому, как это необходимо каждому, кто имеет в виду внести в этой области существенные предложения; кто стремится путем собственного опыта найти средства, имеющие действительно решающее влияние на национальную культуру, общее состояние народа и в особенности на его действительное благополучие, действительное улучшение условий жизни бедноты. Я ограничился бы стремлением помочь отдельному человеку отдельными средствами, посредством внешнего воздействия на его личное существование. По всей вероятности, мне при этом удалось бы предоставить ему средства и выработать у него умения, которые могли бы ему быть несомненно полезными. Но я не был бы в состоянии действительно помочь устранению бедности и причины страданий бедняков способом, соответствующим потребностям человеческой природы. Нравственная гибель, повсюду окружающая бедняка, не произвела бы на меня такого потрясающего впечатления, какое она должна произвести для того, чтобы источники бедности, лежащие вне самого бедняка, перестали воздействовать на него со всей мерзостью их пагубного влияния и подрывать в нем все его подлинные силы к осуществлению самопомощи. В итоге он вынужден подчиниться злой силе их пагубного влияния и погибнуть подобно маленькой хижине, которую засыпает обрушившаяся с высоты гор лавина или смывает и увлекает за собой в пропасть бурный леоной поток в своем неудержимом беге. Нет, источники бедности, лежащие вне бедняка, не произвели бы на меня

такого потрясающего впечатления, какое они должны произвести; я не изобразил бы их так, как они должны быть изображены, чтобы возбудить сострадание в сердцах людей, своей чувственной, беззаботной светской жизнью создающих ежедневно новые источники заблуждений и нужды бедня/ков. Не ведая сами, что творят, эти люди посредством отравления нравственных чувств бедняков делают их бедствия непоправимыми; они наделяют их этими непоправимыми бедствиями до седьмого и восьмого колена.

Я не познал бы нравственную гибель, окружающую и отравляющую бедняка, во всей той глубине, в какой она должна быть познана, чтобы ее изображение когда-либо способствовало заботе о призрении бедных, об образовании и воспитании народа; чтобы я исходил при этом из того же источника, который, без сомнения, является в настоящее время действительным источником испорченности народа. Я, наконец, не мог бы увидеть источники помощи бедности, кроющиеся в самом бедняке; увидеть их с таким воодушевлением и искренностью, с какими нужно видеть и изображать, чтобы они могли пробудить в бедняке сознание святости и величия этих источников помощи и могли стать благодаря этому неотъемлемой, действительно эффективной и национальной силой в деле помощи бедным...

Я не понял бы с такой очевидностью и ясностью, что причины нищеты бедных кроются в нежелании многих и многих влиятельных людей пресечь источники бедности. Я не искал и не обнаружил бы так непосредственно и всесторонне эти источники во взглядах, убеждениях, стремлениях и образе жизни подавляющего числа людей нашего времени, то есть там, где их следует обнаружить, если не хочешь терять надежды на то, что бедным и бедности будет оказана помощь в такой форме, которая положит конец последствиям этих ошибочных и неполноценных взглядов, убеждений, стремлений и образа жизни *.

Друзья! Братья! Я благодарю бога, что стечение обстоятельств в моей жизни не дало мне остановиться на ровной почве самодовольного покоя. Я благодарю бога и стремления моей жизни, которые заставили меня более глубоко заглянуть в природу развития человеческих сил и тем самым в единственно вечные основания всего по

длинного образования народа и всего человечества. Я теперь совершенно убежден в этом. Настоятельно необходимы зрелые идеи о сущности элементарного образования, чтобы прийти к окончательным и ,правильным взглядам на народное образование и к тесно связанному с ним попечению о бедных. Эти зрелые взгляды требуют, с одной стороны, развития каждой отдельной человеческой силы и задатка на основе вечных законов, управляющих их собственной самостоятельной природой, и, с другой стороны, твердого признания и внимания к высшей свободной воле человеческой природы как органическому центру всех человеческих сил...

Я продолжаю. Зрелая идея элементарного образования настоятельно требует, чтобы не силы человеческой природы возникали из познаний, которые без этих развитых сил никогда не могут быть истинными; она настоятельно требует, чтобы научное познание проистекало из развитых сил человеческой природы, предполагающей их наличие. В физическом отношении эта идея требует того же, что и в духовном: нужно стремиться выработать физические, трудовые и профессиональные умения из развитых сил, являющихся предпосылкой для создания умений, а не развивать силы из умений, которые предполагают наличие этих сил.

Невозможно никакое подлинное искусство воспитания, невозможно никакое подлинное искусство формирования человечности без преклонения перед божественным порядком законов развития, лежащих в самой человечеокой природе. Все соответствующие меры и средства, лишенные этой основы, являются, как я уже много раз повторял, не чем иным, как поденщиками, строящими воздушные замки мнимой культуры, которая приводит в заблуждение и разрушает силы человеческой природы. Эта культура пригодна лишь давать пищу и простор эгоизму жизни, построенной на началах, противоречащих принципам братства и христианства. Эти меры и средства не ведут ни к чему другому, как ко все возрастающей искусственности нашей части света, чувствующей себя все более и более несчастной. Ее глубокие пороки очевидны и являются по своей сущности не чем иным, как уничтожением первоначальных основ человечности. Люди счастливые и владеющие собственностью доходят до подобного состояния в результате избалованности; люди не-

счастные и лишевные собственности — в результате заброшенности.

Поэтому благодарю бога за то, что я в течение своей жизни не мог длительное время заниматься непосредственно образованием народа и бедноты, пока не познал эти высокие истины и не пришел к убеждению, что искусство воспитания должно во всех его частях быть поднятым до уровня науки, исходящей из глубоких знаний человеческой природы и основывающейся на них. Правда, я далек от познания этой науки. Я ощущаю ее в своей душе как еще не оформившуюся догадку. Но эта догадка достигла во мне такой степени живости, что наполняет всю мою душу и живет во мне, как будто бы она является законченной истиной. Эта догадка живет не только -во мне. Обстоятельства времени превратили ее в потребность всего человечества. Оно постигнет ее и, конечно, обратит с любовью и снисхождением внимание на ту лепту, которую я теперь, пусть это и носит отпечаток моей старческой слабости, в этот торжественный час стараюсь возложить на алтарь человечества.

Я собрал вас, друзья, братья, вокруг себя, чтобы просить и призвать ва-с содействовать всему тому, что я был в состоянии сделать при жизни, стремясь проложить путь, установить и лучше обосновать более природосообразные и педагогически упорядоченные принципы и средства воспитания народа, обучения бедноты, а также сохранить эти принципы и средства, обеспечить им дальнейшее развитие и после моей смерти...

Эгоизм людей, который при все возрастающей искусственности становится еще более неразумным и бестактным, но также и все более оживленным (порой оживленным до судорог), не оставляет даже самое смутное время без разнообразных мер попечения о бедных. Даже в самые ужасные дни, когда становится совершенно очевидной недостаточность всех этих эфемерных мер, часто вздуваются артерии благотворительности в таких местах, где нельзя и предположить наличие даже одной капли кзрови подлинной любви к бедным *. Но это мгновенное вздутие человеческой артерии благотворительности не может существенным образом помочь бедности, пока не станет всеобщим убеждением, что в человеке вообще, а следовательно и в бедном человеке, скрыты силы, которые для каждого, кто умеет их использовать, являются

неисчерпаемыми сокровищами. Но истины такого рода асеняют головы людей именно в дни величайшей нужды, когда они и должны преимущественно в них проникнуть. И наше теперешнее время, даст бог, будет способствовать тому, что свет, жаждущий лишь денег, веселья и почестей, постепенно признает, что бедный ребенок, о котором хорошо заботятся, вознаградит больше, чем меринос при подобных обстоятельствах; что деревни, возродившиеся из нужды и нищеты к счастливой самостоятельной жизни, принесут больше почестей, чем великолепные дворцы для музыки и танцев; что люди, возродившиеся из состояния одичания к трудолюбию и благодарности, дадут больше радости и счастья, чем конюшни, полные великолепных лошадей, охотничьи собаки и даже те многочисленные глупые парни, которые стоят одетыми в великолепные ливреи на козлах и запятках твоей кареты и стесняют тебя за столом и на каждом шагу.

Но и теперь, когда все это получило далеко не всеобщее признание, для бедняка все-таки делается уже много, но еще больше может быть для него сделано. Эта забота о достойном и недостойном бедняке не так тяжела, но так необходима. Нужно, чтобы бедняку помогли. Стремление оказать ему помощь охватит Bice большее и большее число людей, по мере того как им станет известно, как ее легче и успешнее можно осуществить. Я хочу остановиться на этом более подробно.

Чем лучше и прочнее устроено хозяйство крестьянской семьи для ее материального обеспечения, для воспитания детей, даже для привычных ей удовольствий, тем легче ей взять в свой дом бедняка, дать ему работу в своей мастерской, погребе, саду и сделать его с помощью этих видов труда понятливым, ловким и полезным. При ближайшем рассмотрении этой проблемы особенно бросается в глаза, какие необычайно важные средства для человечества и человеческого образования были бы в руках трудящихся сословий, если бы они правильно осознали свое положение. В их руках опасение тысяч и тысяч отличных, талантливых юношей и девушек из болота сельской испорченности, в котором они живут не как счастливые лягушки, которые плавают на поверхности воды, прыгают и квакают, а где они погрязли в его глубочайшей грязи, как раздавленные черви. Трудящиеся сословия могли бы вытащить их из этой грязи и напра

вить их силы на службу человечества и государства. На самом деле от этого выиграли бы не только одни бедняки. Мы не можем себе даже представить, насколько бы выиграли богатые и претендующие на знатность семейства, если бы более слабые дети этой самонадеянной знати более тесно соприкасались со здоровыми, несамонаде- я'нными детьми более низких сословий, являющихся незнатными согласно спискам городов и поселков, но в высшей степени знатных согласно законам человеческой природы.

У землевладельца, в особенности у каждого крупного помещика, имеется больше возможностей помочь воспитанию народа и бедноте в деревне, чем у горожанина...

В том случае, если он проявит хотя бы нем/ного гуманности при использовании бедных детей на работе, им станет у него действительно хорошо. Он, соблюдая пр-и этом свою выгоду, может возвысить их без большого труда и расходов над тупостью и неуслужливостью простых крестьян и поденщиков. В результате они станут среди своих соотечественников образцовыми работниками и смогут превосходно содействовать общему подъему земледелия в стране. Каждый крупный землевладелец, которой не проводит более охотно основную часть своего свободного времени при дворе в столице, в лесу, за более утонченными или грубыми наслаждениями чувственных развлечений, возможных в его сельской усадьбе, может таким путем в кругу своих приближенных прийти к тому, что постепенно превратит с пользой для государства даже самых плохих и нестарательных работников в самостоятельных собственников маленьких владений. С их помощью урожай земли, а вместе с этим ее ценность и благосостояние ее владельцев могут быть подняты уже без участия крупного землевладельца на такую высоту, на какую сам он никогда бы не поднялся без этой самостоятельности сельскохозяйственных рабочих и которой он не мог бы добиться с помощью благотворительности бедным.

Почти те же самые возможности помочь бедным и содействовать их образованию имеет в больших и малых городах для своих же выгод каждый, кто стоит во главе как больших, так и маленьких предприятий какой-либо значительной отрасли промышленности. Все эти люди

знают, что человеческие руки —это золотоносные шахты, если они правильно используются. И все они в состоянии оказать существенное влияние на образование, благосостояние и воспитание народа. Для этого необходимо, с одной стороны, сделать кое-что для вооружения детей своих рабочих объемом знаний и умений, которые требует их отрасль промышленности, а с другой — принять меры к тому, чтобы дети откладывали из своих заработков незначительные сбережения, тем самым уже в свои молодые годы закладывая начало небольшой собственности. Трудно учесть, что может быть сделано для воспитания честности и нравственности у бедноты. Бедняк может прийти сам к обладанию собственностью лишь при уважении к ней и развитии бережливости *.

Еще более в этом отношении могут сделать, чем владельцы предприятий крупных отраслей промышленности, союзы благородных людей в более крупных и более мелких городах с помощью школ для бедных. В таких школах следует не просто обучать детей отдельным изолированным видам труда, но развивать их умственные и физические силы, составляющие основу всех видов индустрии, в которой заняты как мужчины, так и женщины. В этих школах все дети бедняков получат образование, а их умения будут доведены до большего совершенства. Таким путем можно, несомненно, до высокого уровня поднять у бедной городской молодежи способность обеспечить себе прочный заработок и экономическую самостоятельность и тесно с ними связанные добропорядочность и нравственность, в чем в наши дни повсеместно ощущается острая потребность. Это даст в то же время возможность вступить на путь независимости от заграницы во всем, что касается производственных нужд городов. При постепенном расширении и упрочении этой независимости города получат возможность осуществить большую экономию.

Наконец, открыт еще один путь для достижения высшей ступени воспитания народа и образования бедных — это благородный путь объединения сельскохозяйственного производства с предприятиями городской промышленности в тех местах, где из-за бедности земли и ее неплодородия население при занятиях земледелием не обеспечивается в достаточной мере средствами или где особые местные условия сами вызывают и гарантируют

Дом, в котором помещалось учреждение для бедных в Клинди, близ Ивердона, основанное И. Г. Песталоцци в 1818 г. Фотография 1926 г.

Дом, в котором помещалось учреждение для бедных в Клинди, близ Ивердона, основанное И. Г. Песталоцци в 1818 г.

Фотография 1926 г.

выгодное объединение сельскохозяйственной и городской промышленности.

Такое объединение преимуществ сельской и городской промышленности, где оно только возможно, рассматривалось мною со времен моей юности как предпосылка для создания подлинной и всеобщей основы всего народного образования и народной культуры. Если правильно руководить этим объединением, можно надежно достичь наивысших результатов для сельского населения и блага страны. Я сам основал сорок лет назад в моем Нейгофе учреждение для бедных. Его базой должно было являться объединение сельскохозяйственного производства с одной из отраслей нашей промышленности. Эта прекрасная попытка не удалась из-за моего неумения. Но, несмотря -на неудачу, я глубоко убедился в правомерности подобного объединения. И именно благодаря это;му опыту и той печали, в которую он меня поверг на многие годы, именно Нейгоф стал мне необычайно дорог. Я сохранил это имение в течение сорока лет с большим убытком для себя. Я вложил в него наверняка вдвое больше того, что оно действительно стоит. Но воспоминание о днях, когда я в нем жил, мне дороже денег. И мысль, которая с тех пор во мне все более и более крепла: «Ты сможешь еще раз когда-нибудь устроить там приют для бедных»—сделала для меня невозможной продажу имения. Уверенность в целесообразности объединения сельского хозяйства с промышленным производством привела меня в ранней молодости к неудачным попыткам в этом направлении. Но я и поныне не испытываю никаких сомнений в важности и полезности .подобного объединения.

Даже теперь, когда изменились мои взгляды на то, что является крайне необходимым для блага бедноты *, я испытываю какое-то непреодолимое желание устроить в своем имении что-либо, отвечающее моим прежним целям. Не теряя времени, я сделаю весной этого года необходимые приготовления и буду стараться, чтобы они соответствовали ограниченным экономическим и педагогическим средствам, которыми я могу еще теперь располагать у себя в имении. Я должен, однако, торжественно заявить, что прошу не рассматривать этот мой шаг как начало организации настоящего учреждения для бедных, для основания которого предназначены мои пожертвова

ния. Вв'иду важности этого последнего шага в моей жизни требуется очень тщательная подготовка средств. Я хочу, чтобы они были в распоряжении моего учреждения, прежде чем я объявлю о его открытии и до того, как оно будет считаться открытым. «Festina lente» * — слова, которым я никогда не следовал в жизни, и это стоило мне бесконечно много слез и жертв. Находясь теперь на краю могилы, я не хочу губить из-за этого моего недостатка успех последнего и важнейшего дела своей жизни.

Между тем я могу, учитывая, как легко и дешево организовать содержание бедных детей, в любом имении использовать пока что с этой целью некоторое время, которое в данный момент не в состоянии употребить для достижения своих конечных и более высоких стремлений. Для меня чрезвычайно важно, чтобы во время нужды и опасности, которые в настоящее время переживает мое отечество, были предприняты шаги для спасения бедняков. В особенности я считаю необходимым во всех пунктах страны попытаться объединить с учетом местных условий столь мало доходные теперь статьи отечественной индустрии с интенсивной обработкой земли и обширными познаниями в области экономного ведения домашнего хозяйства. Я ещё в 1812 г. высказался как раз в этом духе в еженедельном журнале по человеческому образованию, стр. 218*. Идеал, изображенный мною в названном месте и во всей неопубликованной статье, частью которой являются данные страницы, удовлетворяет меня во многих отношениях и сейчас. Его осуществление не трудно, а преимущества, которые может дать объединение занятий сельским хозяйством с городским трудом, на самом деле неисчислимы. Я всю свою жизнь стремился достичь реализации этой идеи и благословляю человека, который захотел бы приступить к ее осуществлению с любовью и верой, которые необходимы для того, чтобы в полной мере добиться цели. Ему следует также обладать исчерпывающими познаниями в области сельского хозяйства и индустрии. Для реализации этой идеи пригоден любой из тех различных путей, которые могут привести к преодолению нужды народа посредством развития его культуры.

Однако все эти и другие, видоизмененные на тысячу ладов средства помощи бедным в их гнетущей нужде нельзя рассматривать как истинные средства на-циональ-

ной помощи, успешной общественной помощи в борьбе с нищетой, которую в настоящее время претерпевает бедный люд. Когда мы к ним прибегаем, то часто уподобляемся человеку, который бросил в виде подаяния нищему, стоящему под его окном в снегу без брюк и чулок, пару пряжек для башмаков. При лучшем, даже самом превосходном осуществлении эти средства никоим образом не способны воздействовать успешно и достаточно сильно на первоисточники нашей национальной испорченности. Мы знаем, что она обусловлена глубоко укоренившимися взглядами, убеждениями, желаниями и привычками нашего века, пронизывающими все наше существование и деятельность, определяющими расположение нашего ума и сердца, а также противоестественностью нашей современной искусственности. Мы также знаем, что этой нашей национальной испорченности нельзя действительно помочь ничем иным, как такими средствами и мерами, которые по самому своему существу способны оказать глубокое и сильное воздействие на первоисточники такой испорченности, на подобного рода взгляды, убеждения, стремления и .привычки нашего века.

Если мы ближе присмотримся ко всем обычным средствам помощи бедным, которых мы коснулись выше, то мы вынуждены будем признать, что всем им в общем недостает незыблемости внутренне чистых основ всякого истинного, глубоко воздействующего человеческого образования. Этими основами являются данный богом отцовский и материнский инстинкт, возвышающее очарование детского чувства, чистота братской любви и сестринской верности, не выходящие за пределы узкого круга семейных отношений. Всем этим средствам помощи бедным недостает незыблемой и тесной связи чувственных побуждений, веры и любви с таким же аильным стремлением к духовной и физической деятельности, охватывающим благодаря убеждению всю свободную человеческую природу целиком. Все существующие учреждения для бедных, с одной стороны, лишены потому, что они большие, теплой задушевности семейной жизни, имеющей место лишь в узком кругу, где господствуют тесные и близкие отношения. С другой стороны, они по своей сущности все более становятся выражением силы общественной или по меньшей мере внешней силы, чем благословенной силы семейной святыни. И кто может скрыть от

себя, каким нематеринским и неотцовским человеческим слабостям могут быть подвержены такие учреждения благодаря их окружению и особенно благодаря различным интересам и воздействиям со стороны директоров, управляющих, экономов и т. п.?

Кто в состоянии учесть те трудности, которые могут возникнуть в этих учреждениях цри осуществлении истинного, подлинно человеческого образования? Правда, эти учреждения при теперешнем бескультурье народа, его нравственном, умственном и семейном запустении и обусловленном им общем его бедственном состоянии, с которым кое-где не может справиться и само государство, в настоящее время необходимы и важны. Дай бог, чтобы в наш век отзывчивые люди оказали помощь бедноте в ее нищете и отсталости, как духовной, так и физической, хотя бы в соответствии с ограниченными взглядами нашего времени. Но мы не должны при этом забывать, что хорошие учреждения для борьбы с пожаром и наводнением не являются еще хорошими учреждениями народного образования. Хотя меры .предосторожности против возможности возникновения пожара или наводнения могут быть некоторым образом помещены под одну рубрику с учреждениями народного образования, однако учреждения для борьбы с действительно вспыхнувшим пожаром или наводнением никак не могут быть причислены ,к последним.

Единственной прочной основой, на которой мы должны строить образование народа, национальную культуру и помощь бедным, являются материнское и отцовское сердца. Посредством невинности, истины, силы и чисготы своей любви они воспламеняют в детях веру любви, дающую возможность объединить все их умственные и физические силы для послушания в любви и деятельности в послушании. Святыня семейного очага является тем местам, где сама природа направляет, осуществляет и обеспечивает равновесие в развитии человеческих сил. Именно сюда должно быть направлено воздействие искусства воспитания, если оно призвано стать общенациональным делом, приносить действительную пользу народу и в своем воспитательном воздействии привадить в соответствие внешнюю сторону человеческих знаний, умений и деятельности с внутренней, вечной божественной сущностью человеческой природы...

Большое зло нашего времени и большое, почти непреодолимое препятствие для успешного воздействия всех подлинных средств воспитания заключается в том, что наши современные отцы и матери почти полностью лишились сознания того, что они кое-что, даже всё могут сделать для воспитания своих детей. Эта потеря многими отцами и матерями веры в самих себя является общим источником беспочвенности наших воспитательных средств...

Друзья воспитания должны в первую очередь позаботиться о доступной книге для народа, которая научила бы отцов и матерей всех сословий почувствовать все, что они в состоянии сделать для воспитания детей. Это была бы книга для матерей, для семьи. Наша цель требует прежде всего средств против инертности в данной области, в которую нас повергли взгляды, убеждения, стремления и привычки, порожденные испорченностью нашего века. Написание и дальнейшее усовершенствование подобной книги для семьи, для матерей, способной с несомненным успехом и с новой силой пробудить веру отцов и матерей всех сословий в самих себя и в присущие им силы осуществлять образование и воспитание детей, требует, возможно, геркулесовых трудов. Оно требует совместной работы лучших людей нашего времени, людей, отличающихся высокой нравственностью, умом и способностями к труду. Эта книга должна с могучей силой привлечь сердца отцов и матерей к радостному выполнению своих обязанностей. Просто и доступно, с убедительной ясностью она должна познакомить матерей и отцов с различными положениями, обстоятельствами, которые они могут использовать в условиях семьи для того, чтобы руководить детьми начиная с их колыбели. Книга поможет родителям упражнять органы чувств детей, формировать у них возвышенные нравственные чувства, побуждать к способствующим их развитию наблюдениям над окружающим и к постепенным, психологически упорядоченным, последовательно расположенным чувственным познаниям предметов природы и искусства. В совершенном чувственном познании заложены истинные и природосообразные исходные моменты для научного понимания этих предметов. Книга должна, наконец, так же просто познакомить отцов и матерей со средствами, при помощи которых они смогут в строгой последовательно

сти успешно развивать мыслительные способности детей, а также вырабатывать у них различные умения, являющиеся предпосылкой для любой подготовки к труду и для профессионального образования человека. Одним словом, она должна с величайшей простотой и искусством способствовать тому, чтобы присущее человеческому роду стремление хотеть, знать и уметь тво!рить добро могло бы развиваться в детях в хижинах бедняков и при помощи средств, соответствующих человеческой природе.

Невозможно, однако, добиться цели и написать эту книгу до тех пор, пока стремления к ее созданию не будут опираться на продолжительное и основательное исследование тех средств и путей, при помощи которых сама человеческая природа развивает каждую отдельную силу нашего рода согласно присущим ей законам, а затем на основе высших законов привадит отдельные силы в гармонию с совокупностью сво:их сил. Стремления друзей человечества создать действительно национальную, народную культуру должны исходить поэтому из тщательного, длительного изучения путей самой природы в развитии нашего рода и строиться на них.

Для достижения этой конечной цели, в-третьих, также необходимо, чтобы овладение ребенком отдельными научными знаниями происходило в соответствии с основными силами человеческой природы, развитие которых является предпосылкой для усвоения детьми этих знаний. Надо выяснить, соответствуют ли средства и упражнения, используемые для усвоения ребенком данных знаний, пути развития самих его природных сил, наличие которых служит предпосылкой для овладения знаниями. При исследовании путей, по которым следует сама природа ребенка при усвоении им тех или иных научных знаний, необходимо установить, каковы их составные части, как ребенок сможет лучше и правильнее их усвоить, во-первых, путем простого наблюдения; во-вторых, посредством памяти; в-третьих, при помощи воображения. Следует также определить, как эти составные части научного знания могут быть использованы, с одной стороны, как средство для развития и упражнения основных сил человеческой природы, с другой стороны, в качестве простого материала для усвоения. Этим материалом они будут служить до тех пор, пока со временем и возрастом у ребенка не разовьются умственные

силы и технические способности, которые необходимы для полного овладения указанными научными знаниями. Точно так же часто привозят на строительную площадку дерево и камень, известь и песок задолго до того, как думают о сооружении здания, для которого уже давно лежат наготове эти строительные материалы.

Для достижения конечной цели — создания подлинно всеобщей народной, национальной культуры — также существенно, чтобы попытки использовать язык, число и форму в качестве подлинных элементов познания продолжались с величайшей настойчивостью и тщательностью. Осуществление этих попыток должно быть согласовано с элементарными упражнениями, благодаря которым природосообразно развиваются нравственные силы веры и любви, так же как и элементы физических сил нашего человеческого рода.

Эта очевидная потребность в создании подлинно национальной культуры ведет, далее, к необходимости связать число и форму в качестве духовных средств, способствующих формированию технических способностей, с элементарным образованием-физических сил, которые необходимы для любой трудовой деятельности, зависящей в первую очередь от развития глаза и руки. Очень важно введение общей гимнастики физических сил человеческой природы. С одной стороны, не подлежит сомнению, что ребенок, который в достаточной мере упражнялся в усвоении числа и формы, обладает во всем их объеме духовными предпосылками для развития технических способностей, необходимых для человеческих профессий. Овладевая какой-либо профессией, он должен будет только усвоить ее внешние механические навыки. С другой стороны, также бесспорно, что овладение любой специальностью в области мужского и женского видов промышленного труда предполагает ряд расположенных в строгой последовательности средств, которые как в умственном, так и в физическом отношении ведут ребенка от наиболее легкого к трудному, от наиболее простого к сложно!му. Эта истина, которая кроется в самой природе наших сил, требует, чтобы в качестве важного подготовительного средства к овладению всеми мужскими и женскими профессиями была введена специальная гимнастика. Необходимо направить внимание и деятельность друзей человечества на осу

ществление этой задачи, если мы серьезно намереваемся оказать содействие созданию национальной культуры и образованию народа.

Эти средства и взгляды не смогут, однако, оказать реального воздействия на народную культуру, если не будут найдены пути сделать имеющиеся знания и умения всеобщим достоянием. Крайне необходимо поэтому добиваться установления взаимодействия между семейным и школьным образованием. Только благодаря этому взаимодействию знания и умения смогут стать всеобщим достоянием народа и использоваться им как подлинные средства для достижения всеобщего семейного и общественного благополучия.

Во что бы то ни стало должны быть созданы опытные школы, где дети настолько основательно будут приобщаться к духовным и физическим средствам элементарного образования народа во всем их объеме, что каждый выпускник подобной школы сможет уверенно и успешно развивать у своих братьев и сестер те силы, которые у него самого были развиты в школе, прививать им те умения, которые у него самого были там выработаны. Таким путем будет постепенно достигнута высшая цель: родители станут способны заниматься в своих домах не только умственным и нравственным воспитанием детей, но и развивать их внешние навыки.

Но прежде чем помышлять о введении подобных опытных школ, нужно позаботиться о том, чтобы были люди, которые успешно оправились бы с руководством такой элементарной школой, как мужской, так и женской. Следовательно, если хотят действительно добиться создания психологически обоснованной национальной и народной культуры, то крайне необходимо отобрать там, где это только возможно, значительное (количество бедных юношей и девушек, обладающих выдающимися способностями, хорошими нравственными качествами и испытанных на работе. Их необходимо тщательно подготовить к предстоящей им деятельности, вооружив всем, что только можно дать в настоящее время, для того чтобы они в полной мере были способны осуществлять элементарное развитие человеческих сил и умений, поскольку это выполнимо применительно к семьям народа.

Когда я думаю о семи условиях, соблюдение которых мне представляется совершенно необходимым для осно

вания подлинного, психологически глубоко обоснованного национального образования и народной культуры *, то прихожу к заключению, что это нелегкое дело. Но бедствия нашей страны велики, и мы \не можем думать о том, чтобы оправиться с ними — я чуть было не сказал «во сне» — очень легкими средствами. Я повторяю еще рае: источники нашего бескультурья и отсталости народа в нравственном, умственном и физическом отношениях заключаются в глубоких, пронизывающих всю нашу жизнь и всю нашу деятельность взглядах, убеждениях, желаниях и привычках нашей современной жизни. Я хотел бы еще раз сказать: они в значительной степени проистекают из установившегося общественного порядка, и для восстановления лучших принципов и средств воспитания народа и призрения бедных следует принять также меры, которые успешно противодействовали бы ошибкам и заблуждениям, лежащим в основе наших бедствий. Я очень хорошо знаю, что для преобразования средств обучения народа требуется время и мужество. Я также хорошо знаю, что все то, что я мог сделать в этом отношении, является лишь маленькой лептой в той большой жертве, «которую должны принести человеческая гуманность и просвещение нашего человеческого рода современным бедствиям. Но именно эти современные бедствия воскрешают мои надежды на то, что тысячи друзей человечества внесут свой вклад для достижения этой цели. Я, со своей стороны, не пожалею своей жизни, чтобы испробовать все на свете и с величайшим усердием содействовать своей лептой достижению цели. Моя жизнь складывалась таким об/разом, что я был действительно поставлен в такое положение, в котором мог в различных отношениях способствовать достижению этой цели, может быть, в большей степени, чем многие другие. Семь условий, при соблюдении которых я считаю лишь возможным основание всеобщей национальной и народной культуры, являются большей частью основными предметами моих исследований и деятельности всей моей жизни.

Мое теперешнее положение и условия чрезвычайно благоприятствуют тому, чтобы некоторые люди как при моей жизни, так и после моей смерти работали над дальнейшей проверкой моих достижений, их исследованием и продвижением...

В семье объединяется все, что я считаю самым святым и высоким для народа 'и бедных. Ее благотворное влияние одно только может помочь народу. Оно является самым -необходимым из того, что нужно сделать для обеспечения этой помощи. Только из семьи, из нее одной, исходят 'истина, сила .и благотворное влияние на народную культуру. Где семья лишена 'истины, силы и не способна оказать благотворное влияние, там нет и подлинной народной культуры. На нее, на семью, должна воздействовать гуманность нашего человеческого рода, если она 'Ставит «своей целью его истинное, а не кажущееся благополучие. На нее должна воздействовать человеческая гуманность, если она хочет не просто taliter- qualiter * спасти и taliter-qualiter поддержать отдельных бедняков, а стремится предотвратить самые источники бедности и поднять массу бедняков, насколько это возможно, в нравственном и умственном отношении, а также содействовать их экономической самостоятельности. Без этого немыслимы как всеобщее предотвращение бедности, нищеты и испорченности народа, так и сама действительно национальная, народная культура. Это неоспоримо: невозможно иное спасение для народа, нельзя себе представить никакой иной основы подлинной народной культуры, кроме как мудрой и настоятельной заботы о хорошем состоянии семьи у народа. Ее можно уподобить корням дерева, которые являются центром, объединяющим все его силы; через ствол, сучья и ветки в.их тесном единстве эти корни могут и должны влиять на развитие плодов дерева вплоть до полного их созревания.

Идея элементарного образования целиком возникла из этого стремления. Я могу рассматривать все, что до сих пор сделано нашим здешним объединением в этом направлении, как частичную попытку приблизить человеческое образование и, что является таким же важным, народную культуру или развитие природных задатков у детей из народа к ходу природы, как он выявляется в условиях семьи. Итак, я считаю, что великая цель человеческого образования или национальной культуры зависит от помощи, которую им оказывает семья. Но эта помощь, в свою очередь, зависит от прогресса искусства воспитания, который достигается посредством элементарно обоснованных и упорядоченных ^средств воспитания. Я рас

сматриваю элементарное образование -и все его средства как (воздействие со стороны искусства нашего рода «а человека, 'имеющее целью направить его посредством веры и любви на то, чтобы он хотел, знал и умел делать то, что ему надлежит делать, что является правильным и полезным, то есть, иными словами, воспитать его.

Подлинное человечеокое образование является, таким образом, в качестве фундамента .народной культуры высоким, благородным 'искусством. Хотя оно ясно и отчетливо выражается в силах и побуждениях каждого неиспорченного и безыскусственного отцовского и материнского сердца, но его из-за пагубного влияния /нашей современной искусственности почти нигде 'нельзя встретить. Великая-простая сила этого подлинного человеческого образования кроется, правда, в самом сокровенном, возвышенном и священном человеческой природы. Но при пагубном влиянии современной (искусственности простота (я имею в виду те случаи, где о,на действительно может проявиться) является редким результатом самого высокого, благородного искусства нашего современного поколения. Она представляет юобой энергичное, удачное отступление от унизительной 'искусственности, в которой мы живем, к 'благословенному подъему истинного искусства нашего человеческого рода.

Точно так же и элементарное образование является в сущности не чем иным, как благородным отступлением к подлинному .искусству воспитания и к простоте образования, которое дается в условиях семьи. Это искусство является подлинно возвышенным. Его средства, настоящие средства элементарного образования, не являются отдельными дарами знаний или умений, похожими на воду, которую приносят в ведрах и выливают на высохшую землю. Эта вода скоро испаряется. Земля снова высыхает и ждет, пока какой-нибудь добрый человек выльет на нее снова .ведро воды и напоит ее. Нет, нет! Средства подлинного элементарного образования похожи на источники, которые, забив однажды, никогда больше не оставят-сухой почву, которую вода орошает. Нет, нет! Результаты подлинного элементарного образования непреходящи, они не являются бесполезным использованием отдельных даров знаний :и умений. Они вызывают оживление сил человеческой природы, из которых вытекают знания и умения нашего рода, подобно тому как живая вода

вытекает из бездомного источника. Эти знания и умения по своему существу неразрывно связаны с духом 'и благотворным влиянием семейной жизни, и даже трудно себе представить те замечательные последствия, которые могут возникнуть из их тесного единства с ней.

Итак, есл'и я ставлю (перед собою вопрос, что же я могу и должен сделать для создания 'истинной национальной, народной культуры, я должен на «него ответить следующим образом: я должен довести элементарные средства, содействующие умственному и нравственному образованию и выработке трудовых умений во всем их объеме и во всех их видах, до такой простоты, которая дает возможность применять их в семьях простых людей...

В интеллектуальном отношении все искания и размышления членов семьи вытекают из любви, благодарности и доверия, которые объединяют .их друг с другом.

В физическом отношении происходит то же самое. Вся деятельность членов семыи, 1все заботы отца 'и матери об их детях, все старания детей слушаться своих родителей и оказьивать всяческие усилия семье, опять-таки, возникают 'из веры и любви. В условиях семьи сердце, ум и рука теоно связаны друг с другом; о,ни совместно несут службу жизни, проникнутую господствующим во всем доме духом истины и справедливости. Поэтому-то семья служит основой всей истинной, глубоко удовлетворяющей человечесжую природу народной и национальной культуры, которая по существу является не чем иным, как подготовкой всех людей 'из народа ко всему харошему и полезному, в чем они 'нуждаются... Подобно тому как гнездо птицы является местам, где она вылупляется 'из яйца и (развивается, откуда исходят все ее стремления и где протекает ее покой, точно так же и семейный очаг у народа представляет собой центр, в 'котором и благодаря которому развиваются и находятся (в покое все его жизненные силы. Отними у птицы гнездо, разрушь его, и ты разрушишь тем самым всю ее жизнь; оставь у народа семью в состоянии испорченности, и его жизнь будет тоже испорчена. Если семья погрязла в испорченности, то это больше не народ, а просто сброд и, шворя откровенно, сброд, который нельзя спасти, нельзя вылечить... Но мы подорвали и уничтожили силу семьи. Нам недостает семьи, находящейся lt;в хорошем состоянии, так же как и

благодатных последствий национального образования и народной культуры, которые были бы созданы ею, если бы она существовала.

Мы ощущаем настоятельную потребность в том, чтобы наши нравственные, умственные силы и способности к труду были направлены на то, чтобы мы вновь могли достигнуть того пункта, с которогоначалась наша современная испорченность. Для этого, опять-таки, требуется глубокое проникновение в психологические основы всех наших средств образования и обучения, чтобы привести их в соответствие с великой силой природы, которая свойственна семье. Мы должны упростить средства образования и обучения народа таким образом, чтобы они, с одной стороны, в большей мере явились средствами для развития сил человеческой природы, чем средствами обучения отдельным знаниям и жизненным навыкам. С другой стороны, они должны стать общедоступными, чтобы отцы и матери из среды народа могли их применять. Поэтому очень важно, чтобы каждый ребенок твердо усваивал все то, что он учит. Это значит, что он должен суметь передать дома своим братьям и сестрам, а в случае надобности также меньшему или большему числу чужих детей все то, чему он научился, и причем в том законченном виде, в котором эти знания были даны ему самому.

Только таким путем результат обучения — умения народа—станет средством всеобщего распространения национальной культуры и народного образования. Только таким -путем необходимые народу умения и знания отдельных людей проникнут в семьи и станут постоянной и прочной основой общей культуры народа и ее благодатных результатов.

Семьи -возвысятся благодаря твердому усвоению детьми всего того, чему они обучаются, до преддверия храма культуры, который находится там, где существуют подлинная народная культура и подлинное национальное образование. Но подобное состояние образования, наличие какой-либо подлинно национальной культуры и всеобщего образования народа немыслимы (я должен это еще раз повторить) без упрощения средств народной культуры. Упрощение же средств образования народа, в свою очередь, невозможно без углубленного исследования основ знаний и умений народа. Только это исследование даст возможность народу усвоить все то, что необ-

х-одимо как для создания -самой подлинной национальной культуры, так и для сохранения-в его среде ее благодатных результатов. Оно поможет распространить в народе необходимые ему знания и умения в геометрической прогрессии и прочно закрепить их. Но не следует упускать из виду, что усвоение народом .всех тех знаний и умений, которыми его признана вооружить национальная культура, не может иметь места без нравственной основы, необходимой всем этим знаниям и умениям. Человек, которого мы можем считать с точки зрения его влияния на национальную культуру и образование народа хорошо овладевшим каким-либо предметом, должен быть способным не только передать как ремесленник свои знания и умения в этой области другим людям. Он должен уметь пробудить в своем воспитаннике религиозные и нравственные побуждения к усвоению своего предмета; по- отцовски и матерински 'возвысить его душу до этой нравственной точки зрения, определяющей всю внешнюю сторону человеческой деятельности. Он должен с такой же настойчивостью стремиться поднять посредством своего предмета воспитанника в нравственном отношении, как он это сумел сделать в отношении его умственного и физического развития. Потребность в таком овладении предметом полностью основывается на гармонии, до которой должно быть доведено развитие всех человеческих сил. Таким образом, и с этой стороны становится все более и более ясной связь, которая существует между семьей у народа и возможностью создания всеобщей на- роднс^й и национальной культуры. И с этой стороны предстанет в качестве непреложной истины то, что все знания и умения в своем возникновении должны исходить из семьи, в своем дальнейшем развитии приобретать в ней прочность, а в своем завершенном виде найти в ней место как великое достижение. Из этого также бесспорно следует: все духовные, общетрудовые и профессиональные способности, которые находятся вне колеи этого установленного богом порядка, которые не возникают, не развиваются и не крепнут в святилище этого храма нравственной природы человека, являются способностями, препятствующими благим целям, преследуемым национальной культуройи образованием народа. Они налицо в нашей среде в качестве сил, оказывающих гибельное влияние. Это силы—индивидуального, животного эгоизма

нашего человеческого первородного греха и нашей гражданской испорченности. Они безусловно представляют смертельную опасность для цели, стоящей перед подлинной человеческой .культурой, так как по своей сущности являются отравой для ее истинных средств.

Я хочу обеспечить и ускорить посредством моей подписки достижение того, что, по моему убеждению, является самым главным для обоснования подлинного образования .народа и национальной культуры. Я должен поэтому непременно способствовать всему тому, что может помочь обосновать, улучшить и обеспечить хорошее состояние семьи у народа.

Итак, я предназначаю сумму ib 50 тысяч французских ливров, которые мне дает подписка как постоянный капитал, ежегодные проценты с которого могут и должны быть использованы на вечные времена не на что иное, как на [21]: дальнейшее и постоянно продолжающееся исследование и проверку принципов и опытов, посредством которых средства человеческого образования и обучения народа могут быть все более упрощены и лучше им использованы в семейных условиях; подготовку в этом духе и для этой цели квалифицированных народных учителей; организацию одной или нескольких опытных школ, в которых должны обучаться дети на основе вышеуказанных принципов с целью усвоения элементарно упорядоченных и упрощенных знаний и навыков; постоянное усовершенствование книги для семьи и для матерей, при помощи которой средства домашнего воспитания и обучения для народа могли бы быть доведены до все более высокого совершенства...

<< | >>
Источник: И. Г. Песталоцци. Избранные педагогические сочинения в трех томах.Том 3. 1965

Еще по теме ИЗ РЕЧИ ПЕСТАЛОЦЦИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ ИМ 12 ЯНВАРЯ 1818 ГОДА, В ДЕНЬ, КОГДА ЕМУ МИНУЛО 72 ГОДА, ПЕРЕД СОТРУДНИКАМИ И ВОСПИТАННИКАМИ ЕГО ИНСТИТУТА:

  1. ИЗ РЕЧИ ПЕСТАЛОЦЦИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ ИМ 12 ЯНВАРЯ 1818 ГОДА, В ДЕНЬ, КОГДА ЕМУ МИНУЛО 72 ГОДА, ПЕРЕД СОТРУДНИКАМИ И ВОСПИТАННИКАМИ ЕГО ИНСТИТУТА
  2. ИЗ РЕЧИ ПЕСТАЛОЦЦИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ ИМ 12 ЯНВАРЯ 1818 ГОДА, В ДЕНЬ, КОГДА ЕМУ МИНУЛО 72 ГОДА, ПЕРЕД СОТРУДНИКАМИ И ВОСПИТАННИКАМИ ЕГО ИНСТИТУТА (стр. 302)