<<
>>

3. СРАВНЕНИЕ ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОГО И ЛОГИСТИЧЕСКОГО СЕМАНТИЧЕСКИХ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ АППАРАТОВ И ОЦЕНКА УЧЕНИЯ О НОЭМЕ

К этому моменту стало очевидным, как следует соотнести друг с другом семантические концептуальные аппараты современной логистической философии (концептуальный аппарат Ш) и феноменологии (концептуальный аппарат V).
У обеих имеется онтологический уровень (уровень универсума рассуждений ц уровень ноэматического мира, соответственно) и метафизический уровень. Наша схема должна прояснить, как оба эти движения соотносятся с одними и теми же ба- зовыми философскими нроблемами.

Поскольку оба движения соблюдают дистннкцию между онтологией и метафизикой, оба они в конечном счете нодашли к использованию стратегии Лейбница обозрения возможных миров с тем, чтобы определить, какой из них есть действительный мир. Однако современная стратегия в этом вопросе отличается от стратегии Лейбница, ибо Лейбниц, в отличие от современных философов, не рассматривал альтернативные возможности логических и онтологических истин, а рассматривал только альтернативные возможности фактуальной истины в рамках одного пред-заданного логического и онтологического концептуального аппарата.

Это сравнение также показывает, что имеются расхождения шио- сительно понятия референции. В логистической традиции говорят, что знаки указывают (refer) на сущности из универсума рассуждений, соответственно, из множества десигнатов. В феноменологической же традиции говорят, что ноэтические акты указывают (refer) на (или претендуют на то, чтобы указывать на) метафизическую реальность. Ноэмы, строго говоря, относятся к уровню смысла. Феноменолог может, разумеется, указать на ноэму (т. е. говорить о ней) — но лишь в философской рефлексии; и в этом случае будет иметься некая иная ноэма высшего уровня, «посредством» которой он попадает [острием стрелы смысла] в иоэму, на которую он указывает 74.

Что касается ярлыков, мы можем отметить различия просто с помощью индексов, т. е.

различая между логистическим термином «референт I» и феноменологическим термином «референт Р». Но важно, чтобы логистический философ осознавал, что с переходом от понятийного аппарата II к понятийному аппарату III смысл слова «референт» изменяется и что теперь он играет роль, очень схожую с ролью феноменологического термина «ноэма». Открытие Куайном бихевиористской непостижимости референции» показывает значимость этого изменения.

Феноменологический способ говорить в терминах «ноэмы» и «ре- ферентаР» очень важен, потому что он, по-видимому, дает нам наиболее адекватный путь к пониманию загадочного соотношения между кажимостью и действительностью. На самом деле на это отношение нельзя смотреть как на отношение между Двумя разными вещами, именно: между двумя разными референтами, нельзя его рассматривать и как строгое тождество. Кажется, уже Кант пытался нащупать способ преодолеть это затруднение, и причина некоторых его слабостей крылась в том обстоятельстве, что в его распоряжении не было семантической дистинкции между смыслом и референтом. Он был вынужден либо отождествлять ноуменальные и феноменальные вещи либо различать их по образцу причины (следствия или изображенной вещи) изображения, где кажимость трактуется в слишком большой степени-подобно некоей вещи. Гуссерль очень сурово критиковал концепцию, согласно которой мир обыденного опыта есть некое (причинное) следствие или некое изображение - т. е. некая Вещь, первичный референт, за которой кроется некая иная вещь, второй референт 31.

Если же предметы феноменального мира попросту отождествить с ноуменальными предметами, то все сказанное насчет кажимостей следует выражать посредством предикатов, трактующих кажимости как особого рода свойства ноуменальных вещей. Это не только громоздко, но и, по-видимому, ясно, что это вообще не годится в той мере, в какой отсутствуют не только кажущиеся свойства, но и кажущиеся вещи. Например, если мне кажется, что я вижу две пальмы, то эТим двум кажущимся пальмам может соответствовать в действительности сколько угодно вещей: возможно, что и на самом деЛе есть два предмета; а быть может, у меня двоится в глазах; или даже, быть может, у меня галлюцинация — и в этом случае вообще нет никакого внешнего предмета, которому можно было бы предицировать эту кажимость.

Изощренные современные аналитические философы, которые избегают — имея на то основания — трактовать кажимости как вещи, являющиеся первичными референтами наших поэтических актов, часто ищут прибежища в адвербиальном подходе п.

В соответствии с этим учением, то, что г-ну X показалось, что он видит кентавров, означает, что г-иу X «показалось кентаврически».1 На самом деле это равносильно представлению, что кажимость есть свойство ноэтического акта. Это не слишком далеко от феноменологической концепции, ибо «обладать некоей поэмой» — это и в самом деле своего рода свойство поэтических актов. Но Я полагаю, что необычную природу этого свойства невозможно истолковать без необычного понятия ноэмы. Это свойство — не просто некое внутреннее СВОЙСТВО ТОГО ИЛИ иного конкретного ментального процесса, но оно есть реляционное свойство м, указывающее «вовне» на Определенную точку реальности,

между этйм отвержением и учением о нозмах, Напротив, он отвергает здесь также и терминологию, в соответствии с которой говорят, что то, что дано в обыденном опыте, — это только кажимость (Erscheinung). Но я думаю, что это означает лишь отвержение учения о кажимости постольку, поскольку «кажимость» понимается в терминах «образной» теории. (См. также сноску 15.)

а См.. Chisholm R. М. Theory of Knowledge. Englewood Cliffs, N. J.: Prentice-Hall, 1966, p. 95ff.

м Интенциональность ментального процесса — это не обычное отношение. Отношение в обычном смысле этого слова имеет место всегда между двумя или более членами, относящимися к одному и тому же уровню бытия. Но мы видели: что касается референта, его может вообще не быть; а в отношении ноэмы следует настаивать, что она не принадлежит к тому же самому уровню бытйя, что ментальный акт.

То обстоятельство, что интенциональность — это ие отношение в обычном смысле слова, подчеркиваюсь Й. Ремке и Ф. Брентано. Ремке говорил о «нереляционной разновидности обладания» (ein beziehungsloses Haben). А Брентано, говоривший сначала, что интенциональность есть пусть даже и может оказаться так, что я этой «координатной точке» ничего нет. Более того, два следующих друг за фугом во времени но- этических акта могут быть тождественно нацелены на одну и ту же «точку», и эту тождественность невозможно объяснить в терминах внутренних свойств, ибо в этих терминах и случилось бы, что имеются две различных сущности и.

Недостаток же адвербиальной формулировка в том, что она очень искусственна и неуклюжа, поскольку описания самых сложных кажимостей приходится сжимать в одно наречие. Учение же о ноэме заявляет, что эта искусственная редукция не нужна, раз мы можем предложить доугой, более удобный способ избежать ошибок каузальной теории и «образной» теории.

Разумеется, приемлемость феноменологического объяснения зависит от того, находим ли мы вразумительным понятие ноэмы. Если трудно понять, что такое фрегевскке смыслы, то не менее трудно понять, что такое ноэмы. На самом деле ноэмы поэтических актов очень сильно напоминают Фрегевы смыслы ивдивцдных дескрипций. Фреге говорил: «то, как нам дан референт», или «способ данности референта» («die Art des Gegebenseins des Bezekhneten»), а Гуссерль говорит: «объект в том, как он (за-) дан», или «объект в том, как он определен» («der Gegenstand im Wie seiner Bestimmtheiten») м. Однако ноэма ноэтического акта обычно содержит больше, чем можно выразить в одной дескрипции. Ббльщая часть овьгта, нережитого в прошлых ноэтических актах, остается в качестве определяющей и неотъемлемой части в том опыте, который переживается сейчас, в данный момент. По этой причине ноэмы, на самом деле, очень похожи на сущности из универсума рассуждений той или иной логистической системы. Нужно только рассматривать данную логистическую систему как карту всего нашего знания в некоторый момент t. Тогда сущности из уни-

«мекталыюе отношение» (eine Scelische Relation) к имманентному объекту, позднее настаивал, что она есть всего лишь «нечто, подобное отношению» (etwas in gewissem Betracht einem Relative n Aehnliches; etwas «Relativliches»); заметьте, однако, что даже в этот позднейший реистиче- ский период, когда Брентано более ж доиускал имманентных объектов, обладающих «ментальным несуществованием», ои продолжал ощущать, что интенциональность есть нечто, водобное отношению. Ср.: Brmtano F. Psychologie vom empirischen Standpuskt, Bd. 2. Leipzig: Meiner F„ 1925, p 134; Kraus 0.

// Brmtano F. Wahrhett und Evidenz, Leipzig; Meiner F., 1930, m>. 194-195.

Ср.: Gurwitsch A. Husserl's theory от the iatentionality of consious- ness in historical perspective // Lee E. N.. Mandeibaum M., eds. Phenomenology and Existentionalism. Baltimore: The Johns Hokins Press, 1967, pp. 22- 57, в частности p. 43.

M Fmge G. Ober Sinn und Bedeetasg // Zeitschrift far Philosophic und philosophische Kritik, 1892, v. 100, p. 26 - ЛкоЫ ? Ideen I, 131.

версума рассуждений и в самом деле будут трактоваться как обладающие всеми теми характеристиками (determinations), которыми — как предполагается согласно Нашему опыту к моменту t — они обладают.

Но как все-таки быть с кентаврами г-на X, упоминавшимися выше? Не являются ли кентавр-ноэмы столь же бессмысленными, как и несуществующие кентавры? Вовсе нет. О кентавр-ноэмах, в отличие от несуществующих кентавров, мы говорим, что они существуют. И в отличие от мейнонгианских квадратных кругов, ноэмы никогда не обладают противоречивыми свойствами, если только мы достаточно осторожны и различаем их действительные свойства, с одной стороны, и «характеристики* в их «содержании» — с другой. Ноэма квадратного круга не есть круглая и квадратная сущности; «круглое» и «квадратное» не суть свойства этой ноэмы, ибо ноэмы — это вообще Не протяженные вещи. «Круглое» и «квадратное» — это просто две противоречащие друг другу характеристики в содержании этой ноэмы. Те же самые предосторожности следует соблюдать, говоря об их способе существования: действительный способ существования ноэмы живого кентавра есть не автономное физическое существование, но специфически ноэматическое существование. Физическое существование встречается лишь в содержании этой ноэмы. Учение о сущностях, имеющих аналогичный двоякий онтологический характер, можно найти уже у Фреге, который различал свойства (Eigenschaften) и характеристики (Merkmale) — как он их называл — понятий (Begriffe)24

Многие аналитические философы станут, по-видимому, доказывать, что принять учение о нозмах — значит, предаться умножению именуемых сущностей сверх меры.

Но им следует напомнить, что сущности из их универсумов рассуждений суть кажимости, т. е. ноэмы. Может быть, не нужно так уж бояться допустить, что сущности того или иного рода существуют. Сказать, что они существуют, — немного значит. Рискованнее было бы обстоятельно рассказать, как они существуют, т. е. точно описать их способ существования. Нет ничего дурного в том, чтобы принять самые «экстравагантные» («fer- out») сущности, если специфицировать при этом, что они имеют не менее «экстравагантный» способ существования. Утверждение, что сущности некоторого рода существуют, предполагает лишь, что мы в состоянии использовать имена для них, т. е. что мы способны сосредотачивать свое внимание на такой сущности, что мы можем вспоминать и распознавать их; что мы умеем отличать их от других сущностей, и т. д. Верно, что это означает, что по меньшей мере в принципе должна иметься возможность считать такие сущности. Но ведь мы умеец, считать не только кошек и собак, но также цвета и возможности, привидении и ноэмы и у. д.

Феноменологи не подписываются под принципом ЭКОНОМИИ — напротив, они отстаиваюг< принцип не-скаредности 75, ибо их цель — объяснить все богатство и все тонкие нюансы интуитивно данного. Реальность столь сложна, что представляется безопасным следовать правилу: с чего бы чему-то быть простым, если оно может быть сложным?

На одюм деле, я не имею в виду, что логистическим семантикам следует отказаться от своего принципа экономии. Цель логистического философа Нная> чем цель феноменолога. Логистический философ хочет прояснить и проверить логическую непротиворечивость некоторого корпуса знания, строя формальную систему, в которой все строго следует из маленького базиса исходных терминов и аксиом. Его универсум рассуждений должен быть как можно более простым, и его первым принципом должен в самом деле быть принцип экономии.

Несмотря на различия в целях, феноменологическая онтология и логистическая онтология существенно сравнимы и дополняют друг друга. Феноменологическая онтология может представлять интерес для логистического философа в трех отношениях: (1) феноменология может обогатить его понимание того, что же Он, собственно, делает; именно рисует карты ноэматических миров; (2) описания феноменологической онтологии могут обогатить понимание логистическим философом сущностей, принадлежащих к тем самым категориям, которое он уже впустил в свой универсум рассуждений; он мог бы, ,к цримеру, больше узнать о природе и способе существования вещей, кщссов, свойств и т. д.; (3) материал феноменологической онтологии мог бы сообщить стимулы для построения новых логистических систем: имеется задача построения новых логик, внесения в карты конструктивных систем новых предметных областей, а эта задача предполагает наличие некоторых интуитивньрс стимулов.

Феноменолог же мог бы обнаружить, что формальные системы суті» инструменты, которые могут усилил» его интуицию, сделать бо- лее острым его видение. Формальные системы помогают отыскивать противоречия и путаницу в мышлении. Вспомните, как трудно было развивать математические интуиции без помощи формул и конструктивных систем. Сколь примитивной была бы география, если бы отказалась от изготовления карт. Конечно, географы не должны отказываться от изучения Земли, ограничившись изучением карт, но всякий раз, как мы интуитивно схватываем некую структуру, всякий раз, как мы сталкиваемся с неким порядком, а не хаосом, — имеет смысл рисовать карты, строить формальные системы 76.

<< | >>
Источник: Грязнов А.Ф.. Аналитическая философия: Становление и развитие (антология). Пер. с англ., нем. — М.: «Дом интеллектуальной книги», «Прогресс-Традиция». — 528 с.. 1998

Еще по теме 3. СРАВНЕНИЕ ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОГО И ЛОГИСТИЧЕСКОГО СЕМАНТИЧЕСКИХ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ АППАРАТОВ И ОЦЕНКА УЧЕНИЯ О НОЭМЕ:

  1. 3. СРАВНЕНИЕ ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОГО И ЛОГИСТИЧЕСКОГО СЕМАНТИЧЕСКИХ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ АППАРАТОВ И ОЦЕНКА УЧЕНИЯ О НОЭМЕ