<<
>>

ПРОБЛЕМА СУЩНОСТИ ЯЗЫКОВОГО ЗНАЧЕНИЯ

Многочисленные определения значения, предлагавшиеся представителями различных направлений языкознания, можно свести к двум основным: 1) к определению значения как психической, отражательной сущности, соотносимой с такими психическими явлениями, как представления, эмоции, понятия и т.п.; 2) к определению значения как реляционной сущности, как отношения языкового знака к предмету (денотативное значение), к понятию (сигнификативное значение), к условиям акта речи и его участникам (прагматическое значение), к сфере или ситуации его употребления (стилистическое значение), к другим языковым знакам (структурное значение) и т.д.

Понимание языкового значения как отражательной, психической сущности утвердилось в период господства логического и психологического направлений в языкознании, когда значение слова приравнивалось или к понятию, или к представлению (совокупности представлений) [см. 42, 151]. Позднее в содержание значения, кроме понятий и представлений, стали включать также экспрессивные оттенки (Nebensinn), эмоциональную окраску (Geftihlswert), различные ассоциативные компоненты [см. 230, 245, 253, 247, 237]. В таких случаях значение уже не отождествлялось с понятием или представлением, а рассматривалось как «более или менее сложное душевное явление, связанное с чувственно воспринимаемым символом» [237, 56], т.е. как сложная психическая сущность, в которой могут выражаться мышление, чувства и воля человека [43]. Наиболее четко подход к значению как к интеллектуальноэмоциональной, психической сущности был охарактеризован Г. Стерном, Г. Кронассером и А.И. Смирницким [247, 237, 175]. По определению Смирницкого, «значение слова есть известное отображение предмета, явления или отношения в сознании (или аналогичное по своему характеру психическое образование, конструированное из отображений отдельных элементов действительности), входящее в структуру слова в качестве так называемой внутренней его стороны, по отношению к которой звучание слова выступает как материальная оболочка, необходимая не только для выражения значения и для сообщения его другим людям, но и для самого его возникновения, формирования, существования и развития» [175, 89][19].

С отражательной концепцией значения сближается в значительной мере и понимание значения как информации, которую несет единица языка [184, 167]. Многие наши психологи и психолингвисты (А.Н. Леонтьев, А.Р. Лурия, А.А. Леонтьев, А.А. Залевская и др.), признавая отражательный характер значения, подчеркивают при этом (вслед за Л.С. Выготским) его процессуальный характер: «Значение как психологический феномен есть не вещь, но процесс, не система или совокупность вещей, но динамическая иерархия процессов» [125, 8]. С точки зрения речемыслительной деятельности это, конечно, верно. Однако в таком случае мы имеем дело скорее с речевым смыслом, т.е. со значением, актуализированным в речи. Значение же как единицу системы языка вполне можно рассматривать и как относительно статическую данность, т.е. как результат предшествующей перцептивной и речемыслительной деятельности, как определенный вид информации, хранящейся в нашей памяти.

Понимание значения слова как отношения связано в лингвистике прежде всего с именами Ч. Пирса, Ф. де Соссюра и

Ч.              Морриса, с их знаковыми теориями языка.

Денотативный подход к природе значения, т.е. определение значения как отношения знака (или символа) к денотату (референту), характеризует направление, у истоков которого стоят

Ч.              Огден и И. Ричардс [240]. С ним сближается учение о значении как речевой реакции на языковой стимул Л. Блумфилда. Разновидностью этой концепции является и точка зрения на значение как на отношение слова (знака) к социальной культуре (Е. Найда, Дж. Ферс) или типическим контекстам ситуации (Ч. Фриз) [743, 197, 202].

Понимание лексического значения как отношения знака (означающего) к понятию (означаемому) восходит к де Соссю- ру. Однако у де Соссюра мы не находим ни строгого определения значения, ни четкого его отграничения от введенного им понятия значимости. Более последовательно эти идеи отстаивают Л. Вейсгербер и Ст. Ульман [252, 250]. Последний определяет значение как «взаимоотношение между именем и смыслом» [250, 70].

В отличие от де Соссюра, Вейсгербер и Ульман трактуют отношение между означающим (звуковой формой, именем) и означаемым (содержанием) не как ассоциативную, психическую связь, а как функцию, причем эта необходимая (функциональная) связь возводится в закон знака [251, 45 - 50]. В аналогичных концепциях, ориентированных на ассоциативную психологию, значение определяется иногда как отношение между знаком и представлением [108, 14 -18].

Выделение наряду с денотативным и сигнификативным прагматического значения связано с делением семиотики на семантику, прагматику и синтактику в трудах Ч. Морриса. По Моррису, прагматика - это «дисциплина, изучающая отношения знаков к их интерпретаторам» [142, 62]. Прагматическое же значение (в соответствии со взглядами Блумфилда) определяется как внеязыковая реакция (поведение), вызываемая языковым стимулом (знаком). В него включаются также оценочные и эмоционально-экспрессивные компоненты значения [8]. При учете иного положения знака в блумфилдовской цепочке S - r...s - R, а именно речевой реакции на внеязыковой стимул (денотат), выделяется «ситуативное» значение, которое объединяется обычно с предметным (денотативным).

С прагматическим перекрещивается стилистическое значение, выделяемое, например, в работах Т.Г. Винокур, М.Н. Кожиной и др. Стилистическое значение - это те дополнительные к собственно лексическому, предметному или грамматическому значению признаки, которые имеют постоянный характер и воспроизводимость в определенных условиях и входят в семантическую структуру языковой единицы [106, 32]. Если из стилистического значения исключить различные экспрессивноэмоциональные компоненты (они входят в содержание слов), то этим термином можно было бы обозначить то, что называют функционально-стилистической значимостью слов [215, 168 - 182], т.е. свойства единиц языка, обусловленные их соотнесенностью с различными сферами и типами речи (книжность, разговорность, просторечность, временная приуроченность и т.п.).

В структурном языкознании широкое распространение получил (под несомненным влиянием учения де Соссюра о значимости) взгляд на значение как на отношение знака к другим знакам.

Этот вид значения часто называют структурным (или дифференциальным)[20]. Поскольку и в парадигматические, и в синтагматические отношения единицы языка вступают как по своим означающим (формам), так и по своим означаемым (значениям), возможны разные концепции структурного значения. Они и были реализованы в различных направлениях структурализма. В дескриптивной лингвистике, например, развивалось понимание значения прежде всего как отношения между означающими знака. При этом дескриптивисты в основном изучали синтагматические отношения между знаками («лингвистическими формами»), т.е. синтаксические значения (валентности), оставляя часто в стороне их парадигматические отношения, т.е. дифференциальные значения (значимости). Последний тип структурного значения был в центре внимания глоссематики, где изучали как «валентности», так и «значимости». Более того, представители глоссематики уделяли большое внимание корреляциям и реляциям (по терминологии Л. Ельмслева) не только в плане выражения, но и в плане содержания [147, 55]. В структуралистических теориях семантического поля значение истолковывалось нередко как отношение или как совокупность отношений между составными частями парадигмы (семантического поля) или синтагмы (словосочетания, предложения).

Парадигматический релятивизм наиболее отчетливо проявился в теории семантических полей Трира - Вейсгербера. По мнению Й. Трира, «значение отдельного слова зависит от значения его понятийных соседей» [249, 3], т.е. от других членов данной семантической парадигмы. «Только как часть целого имеет оно [слово] смысл, ибо только в составе поля оно может что-то означать» [249, 6]. Еще более четко формулирует этот подход к природе значения Л. Вейсгербер: «Значение (Geltung) отдельного члена складывается (entspringt) из структурных закономерностей целого. Не целое формируется из отдельных самостоятельных частей, а отдельное значение (Einzelwert) вычленяется из целого, обусловливается им и становится понятным в его составе» [252, 99].

Эту зависимость Вейсгербер назвал законом поля.

Синтагматический релятивизм проявляется главным образом в утверждении несамостоятельности слова в составе предложения (или синтагмы), в утверждении зависимости его значения от смысла всего предложения или отдельных его частей. Эти утверждения неизбежно приводят к отказу от слова как самостоятельной единицы языка и к признанию главной его единицей предложения. Таким образом, парадигматический и синтагматический релятивизм в семантике ведет к отрицанию лексического значения как самостоятельной единицы системы языка, с чем, конечно, не могут согласиться лингвисты, стоящие на позициях марксистской философии.

Многие ученые (В.А. Звегинцев, А.А. Уфимцева, И.А. Стернин и др.) пытаются синтезировать рассмотренные теории значения, включая в понятие значения и отношение слова к предмету, и отношение слова к понятию, и отношение слова к системе языка. Но от этого природа значения не становится яснее.

Из двух основных теорий значения более приемлемой, на наш взгляд, является отражательная («субстанциональная») теория. В ее защиту можно привести следующие важные аргументы: во-первых, понимание значения как отражательной, психической сущности соответствует сути ленинской теории отражения[21]; во-вторых, любая конкретизация отношения слова к предмету или понятию неизбежно приводит к необходимости формулировать (или, по крайней мере, осмыслять) те признаки предмета, которые лежат в основе этого отношения, а следовательно, и в основе значения как более или менее абстрактной модели, образа предмета; в-третьих, сознательная языковая и поведенческая реакция на речевой стимул (концепция Блумфилда) возможна лишь в том случае, если знак- стимул не только воспринимается, но и понимается, т.е. если ясно значение знака, содержание его «семантической функции»; в-четвертых, знание говорящими чисто реляционных, несодержательных свойств единиц языка (например, знание их отношений друг к другу в составе формальных парадигм и синтагм, их связей с определенными сферами употребления и т.п.) представляет собой своеобразный тип знания языка, коренным образом отличающийся от знания языковых значений.

Пока мы говорили о языковом значении недифференцированно, не разграничивая лексических, грамматических и словообразовательных значений, поскольку и те, и другие, и третьи могут быть интерпретированы и как отражательные и как реляционные сущности. Вопрос об их специфике будет рассмотрен в связи с анализом внутренней структуры языкового значения.

<< | >>
Источник: Васильев Л.М.. Современная лингвистическая семантика: Учеб, по собие для вузов. 1990

Еще по теме ПРОБЛЕМА СУЩНОСТИ ЯЗЫКОВОГО ЗНАЧЕНИЯ:

  1. Глава одиннадцатая. СУЩНОСТЬ И СОДЕРЖАНИЕ, ПОНЯТИЕ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРАВА
  2. § 1 Проблема смысла морали как возможности осуществления должного
  3. 1.3. «Новая» политическая география: истоки, проблематика, теория
  4. Майк/і Даммит ЧТО ТАКОЕ ТЕОРИЯ ЗНАЧЕНИЯ?41
  5. 5.2. Смысл и ЗНАЧЕНИЕ. ГРУППОВЫЕ СМЫСЛООБРАЗУЮЩИЕ КОНТЕКСТЫ И ПРЕДЕЛЫ ПОНИМАНИЯ
  6. 1. Понятие бытия. Становление проблемы бытия в истории философии.
  7. Ь) ЯЗЫКОВОЙ ХАРАКТЕР ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
  8. В. С. Швырев Философия и проблемы исследования научного познания
  9. А. А. Митю шин ТВОРЧЕСТВО Г.ШПЕТА И ПРОБЛЕМА ИСТОЛКОВАНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
  10. 2. ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ В ЭПОХУ РАННИХ БУРЖУАЗНЫХ РЕВОЛЮЦИЙ
  11. 1.2. Критика подходов к сущности права
  12. Глава 9 ГЕЛОН ГЕРОДОТА КАК РЕЛИКТ МИФОПОЭТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ О НАСЕЛЕНИИ ГРЕКО-АРИЙСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ И КУЛЬТУРНОЙ ОБЩНОСТИ ЭПОХИ БРОНЗЫ В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ.