<<
>>

4.2. Позиция агента спора, способ демонстрации и аргумент.

В основе формальной части предлагаемой здесь логико-когнитивной теории аргументации лежат две концепции: идея абстрактных аргументационных структур Дунга и аргументационная теория Г.Праккена, основанная, в свою очередь, на выдвинутой им и его коллегами формализованной теорииИдея абстрактного подхода Дунга служит

теоретическим фундаментом анализа аргументации на уровне собственно спора, понимаемого как аргументационная структура, упорядоченная определенным образом.

В отличие от Дунга, предложившего использовать для ее упорядочивания единственное бинарное отношение атаки attack, мы, как это следует из Определений 2-5, будем опираться на два отношения — атаки attack и поддержки support.

Кроме этого, как это станет ясно из рассмотрения минимальной и стандартной теорий, отношения поддержки support мы в определенных случаях трактуем как выражение способов демонстрации на уровне аргументационных множеств (а не структур). В качестве таких способов мы допускаем, опять же в определенных случаях, как немонотонные, или отменяемые, так и дедуктивные, или неотменяемые, способы демонстрации. Ограничение, связанное с указанием на определенные случаи, есть не что иное, как ограничение на

198 H. Prakken, Formalising debates about law-making proposals as practical reasoning. \\ M. Araszkiewicz & K. Pleszka (eds.): Logic in the Theory and Practice of Lawmaking. Legisprudence Library Series, Springer 2015,

174

свободное использование и тех и других. Отсутствие таких ограничений открывало бы две перспективы строения аргументационных структур и аргументационных множеств, которые мы будем называть би-демонстрационной и иррациональной, и уже сами эти названия подсказывают, где именно такие ограничения необходимы.

Би-демонстрационная перспектива — это возможность того, что оба способа демонстрации, и дедуктивный и немонотонный, могут оказаться используемыми в одной и той же аргументационной структуре, но в разных аргументационных множествах. Иными словами, би-демонстрационная перспектива фокусируется на тех случаях, когда имеется хотя бы одна пара таких агентов в споре, что позиция одного опирается на дедуктивный способ демонстрации, а позиция другого — на немонотонный способ. Таким образом, оказывается, что в одной и той же аргументационной структуре имеется оба способа, но в каждом из аргументационных множеств, принадлежащих к ней, имеется один и только один способ демонстрации.

Иррациональная перспектива — это (не)возможность того, чтобы оба способа демонстрации был задействованы в одном и том же аргументационном множестве. Здесь дело не в том, что один и тот же когнитивный агент не может придерживаться разных способов демонстрации, но в том, что он не может это делать в рамках одной и той своей позиции в данном аргументативном споре. Иррациональной эта перспектива названа в силу того, что если мы допустим ее, то получится следующее. Согласно Определению 10 b), всякий агент может выдвинуть только одну позицию в споре, и, значит, только одну точку зрения. При этом, хотя и допускается, что в ходе спора может произойти так, что сначала один аргумент играет в позиции агента ключевую роль и именно этот аргумент выступает точкой зрения, а затем в силу особенностей процесса развертывания спора главную роль в позиции агент начинает играть другой аргумент, тем не менее, отношение аргументативной поддержки support, упорядочивающее аргументы, принадлежащие позиции данного агента, должно оставаться прежним, потому что именно оно обеспечивает функциональный аспект единства заявленных агентов аргументов, благодаря которому они считаются его позиций в данном споре.

Поэтому не может быть такой позиции агента, в которой аргументы поддерживают некоторую точку зрения в смысле отношения support, и одновременно не поддерживают ее, ведь это как раз и могло бы свидетельствовать об иррациональности такой позиции.

Несмотря на то, что би-демонстрационная перспектива представляет собой некоторую сложность для анализа подобного рода аргументативного взаимодействия, и мы далее увидим это на примере Споров о людях и об ослах, но поскольку эта сложность носит технический характер, постольку она не является препятствием для того, чтобы определить убедительность позиций агентов такого спора. С формальной точки зрения мы считаем немонотонные способы демонстрации своего рода распространением ключевых функций дедуктивных способов на область познавательных процедур, реализуемых агентами на основе предъявленных позиций друг друга в рамках аргументационных структур. Сугубо формальный результат в этом вопросе состоит в том, что «общее взаимодействие между ними таково, что дедуктивные аргументационные структуры служат конкретизацией абстрактных аргументационных структур. Имеется два наиболее часто упоминаемых результата, которые показывают, что вразумительные определения и понятия, если их связать на дедуктивном и абстрактном уровнях, могут повлечь нежелательные и контринтуитивные последствия. Беснард и Хантер показали, что непосредственное перенесение дедуктивного отношения отмены в абстрактные аргументационные структуры Дунга может вызвать коллапс некоторых семантик.[195] Более того, Каминада и Омгуд показали, что результат, получаемый от принятия дедуктивных аргументационных структур, может и не удовлетворять самым базовым требованиям, таким как непротиворечивость.[196] Чтобы избежать подобных аномальных результатов, они вводят так-называемые постулаты рациональности, которым должна удовлетворять всякая дедуктивная система. В целом, ключевые понятия абстрактного уровня не обязательно являются внятными при рассмотрении дедуктивных аргументов. Это означает, что изучение свойств и понятий аргументации на абстрактном уровне должно следовать в русле вразумительных конкретизаций этих понятий и свойств».[197]

В силу этих соображений, в отличие от Дунга, мы не ограничиваемся немонотонной трактовкой упорядочивания аргументационной структуры, но делаем попытку использовать его подход для анализа более широкого класса аргументативных взаимодействий агентов. Одновременно это свидетельствует о том, что мы строим нашу теорию как на уровне аргументационных структур, так и на уровне аргументационных множеств, рассматривая, таким образом, и абстрактную структуру спора, что сближает наш подход с подходом Дунга, и внутреннюю структуру позиции агента спора, что сближает его с подходом Г.Праккена и некоторых других исследователей. Минимальная система, при помощи которой в нашей логико-когнитивной теории предлагается моделировать аргументацию- обоснование, представляет собой построенную таким образом модификацию подхода Дунга, базирующуюся на доверительной семантике. Вторая модификация относительно дунгового абстрактного подхода заключается в том, что мы используем его идею характеристической функции, но делаем это не только для уточнения семантических оснований аргументационных структур, но и для того, чтобы использовать ее как средство моделирования аргументативной убедительности аргументационного подмножества. Тем самым получает подтверждение ключевое соображение о том, что убедительность позиции агента не есть исключительно свойство, возникающее на социально-психологическом уровне аргументации, но есть характеристика позиции агента, которая зиждется на том, каким образом строится соответствующий семантический формализм, лежащий в основании данной позиции.

Модификация идеи Дунга в данном аспекте затрагивает не только содержательную интерпретацию аргументационной структуры, но и способ

моделирования особого вида аргументации — убеждения, базирующийся на скептической семантической модели. Наличие характеристической функции отличает нашу теорию и от аргументационной теории Праккена. Наконец, третьим отличием от первоначальной идеи абстрактного подхода к аргументации является использование ее для анализа практической аргументации, которую мы рассматриваем в Главе 5. В первоначальном подходе Дунга, как и в аргументационной теории Праккена не проводится различия между аргументацией, касающейся высказываний, и аргументацией, касающейся действий. В аргументационную теорию Г.Праккена, помимо указанных нововведений, мы вносим изменение, касающееся аргументационного множества, выражающего позицию агента спора, которое призвано заменить базу знаний в оригинальной теории. Чтобы адекватным образом представить эти модификации, мы будем действовать при помощи двух определений одной и той же аргументационной системы. В первом мы сформулируем общее определение аргументационной системы, порождающей аргументационную структуру (спора), которое далее уточним, сформулировав на его основе определения минимальной и стандартной систем. Важно подчеркнуть, что мы имеем в виду указанные две аргументационные системы, конструируемые на базе общего понятия об аргументационной системе, наподобие того, как это делается для формальных теорий в логике. В Главе 5, рассматривая практическую аргументацию, мы поступим аналогичным образом: сначала внесем

необходимые изменения в базовое определение аргументационной системы и получим таким путем относительную аргументационную систему, которую затем дополнительно уточним.

Определение 11. Аргументационная система — это кортеж AS = (Language, Rules,

Naming), в которой

Language — это некоторый формальный язык, замкнутый относительно операции отрицания ( — );

Rules — это два непересекающихся множества строгих (rule ^ S-Rule) и отменяемых (rule D-Rule) правил, санкционирующих две разновидности переходов соответственно: (S-Rule): ф1, ...., Фп ^ фk (D-Rule): ф1, ...., Фп ^ фm

(где ф, ф... - это метапеременные, обозначающие атомарные или молекулярные правильно построенные формулы языка Language).

Naming - это соглашение об именовании в AS, при помощи которого каждому отменяемому правилу rule из множества D-Rule сопоставляется некая получаемая с его помощью формула ф:

Naming (rule) = ф.

Поясним два вопроса в связи Определением 11. Первый вопрос - почему Language замкнут на операцию отрицания, второй - в чем заключается необходимость соглашения об именовании Naming. Ответ на второй вопрос состоит в техническом характере этого соглашения, потому что в аргументационной системе нам требуется каким-то образом различать строгие и нестрогие правила. В обычных формальных теориях имеется всего одно строгое правило, определяемое в данной системе при помощи соответствующих элементов ее аксиоматического базиса — правил вывода или правил доказательства. Формальные теории устроены таким образом, что это определение задает одно единственное отношение между совокупностями формул данной системы, потому что все другие отношения либо производные от него, либо не считаются валидными. Поскольку только одна система задает одно и только одно валидное отношение перехода от одних правильно построенных элементов к другим, постольку в рамках системы нет нужды разграничивать разные трактовки таких переходов, базирующихся на разных отношениях. В отличие от этого, в нашей аргументационной теории в системе AS, необходимо, во- первых, определить два таких валидных отношения, несводимых друг к другу, и, во-вторых, предусмотреть способ, которым мы будем их различать. Первая задача решена тем, что, согласно Определению 11, в системе AS имеются две непересекающиеся группы правил: строгие правила, S-Rule, и нестрогие правила D-Rule. Комплекс правил Rule мы будем понимать в качестве формального выражения одновременно способа демонстрации, т.е. связи между точкой зрения и аргументами в аргументационном множестве, выражающем позицию агента спора, и разновидностей отношения support внутри аргументационного множества. В связи с этим, отметим два существенных момента. Мы не будем выделять в корпусе Rule правила, связывающие доводы внутри аргумента, и аргументы внутри аргументационного множества, потому что для нашего исследования будет достаточно оговорить, что они бывают строгими и нестрогими. Помимо того, что Rule способен характеризовать соответствующим образом способ демонстрации и отношение support, последнее может быть охарактеризовано и другими способами, совместимыми с Rule. О них речь пойдет в 4.5. Вторая задача решена при помощи соглашения об именовании Naming. Явный недостаток этих двух решений состоит, по-видимому, в том, что указанные разграничения вводятся снаружи системы AS, и не представляют собой ее внутренних функциональных особенностей. За неимением лучшего мы принимаем это.

Ответ на первый вопрос заключается в следующем. Замыкание Language на операцию отрицания отражает две содержательные важные идеи, лежащие в основании того, что мы понимаем под аргументацией. Первая идея касается понимания той роли, которую играют сомнение и критика в аспекте установления состоятельности (а также убедительности и относительной убедительности) позиции агента. Позиция агента состоятельна, только если нет оснований предпочесть критическую по отношению к ней позицию. В этом смысле приемлемой будет позиция, расширение которой способно отклонить контраргументы. Замыкание Language на операцию отрицания говорит нам о том, что по итогам спора либо данное мнение либо противоположное ему мнение подтвердят свою приемлемость. Вторая идея поддерживает представление о первичном симметричном и рефлексивном упорядочивании аргументов как элементов системы на основе своеобразного «равенства по умолчанию», когда элементы уравниваются между собой на основе принадлежности или непринадлежности системе. Операция отрицания здесь понимается не в логическом смысле, т.е. не как операция над логическим значением пропозиции, а в теоретико- множественном смысле, как указатель принадлежности некоторого элемента данному множеству. Мы будем говорить, что аргумент ф принадлежит системе, ф е AS, а аргумента ф в ней нет, ф £ AS, и во втором случае также записывать это следующим образом: ф, —ф е AS. Последнюю запись —ф следует понимать так, что аргумент ф является элементом одного из аргументационных множеств, образованных AS, а аргумент ф не является элементом какого-либо из таких множеств. Аналогичным образом, мы иногда будем писать, что —ф е ARj, что означает, что аргументационному множеству AR, ф не принадлежит, хотя при этом в данной аргументационной системе ф может принадлежать другому аргументационному множеству ARj е AS.

Напомним, что согласно Определению 2 (см. п. 1.2.) аргументационную структуру спора мы условились обозначать при помощи символа AF, и тем самым теперь мы сохраняем возможность отличать ее от аргументационной системы AS, служащей формальным фундаментом порождения аргументационных структур. Согласно Определениям 3-4 при помощи символа AR мы указываем на аргументационное множество, понимаемое как упорядоченная отношением аргументационной поддержки support совокупность аргументов, выражающих позицию агента спора. Теперь мы будем вносить дальнейшие разграничения внутри аргументационного множества. Поскольку такое множество состоит из аргументов, состоящих, в свою очередь, из доводов, постольку нам потребуется уточнить структурные особенности доводов как частей аргументов, а также их функциональную роль, которую они играют в формировании позиции агента спора и в самом аргументативном споре.

Посылки аргументов мы будем обозначать строчными буквами алфавита a, b, .. , так что аргумент В, принадлежащий позиции агента Р: Bp е ARp, и содержащий непустое упорядоченное множество посылок, имеет вид: {ba1, bp2—, bpn} ^ Bp или В = (bai, bp2—, ^ bpn).

Первая запись говорит нам о том, какие посылки принадлежат аргументу Вр, выступающему элементом позиции агента Р, а вторая демонстрирует, не только то, из каких посылок состоит что аргумент В, но и то, что он построен на отменяемом правиле. Несколько громоздкая нижняя индексная группа каждой из посылок множества при помощи буквенного символа а или р говорит о том, является ли данная посылка соответственного аксиомой или просто посылкой в структуре аргумента В, а цифра — это просто порядковый номер, который мы будем использовать для указания на те или иные упорядочивания, внешние по отношению к данному аргументу или позиции, которой он принадлежит, например, на раунд спора. К счастью, такие громоздкие обозначения нам потребуются нечасто, в большинстве случаев достаточно будет какого-то одного из

индексов или мы вовсе будет обходиться без них, когда это упрощение не рискует повлечь путаницу.

Определение 12. Позиция агента аргументативного спора в аргументационной системе AS = (Language, Rules, Naming) — это наибольшее нетривиальное и собственное подмножество наборов упорядоченных на основе отношений attack и support множества аргументов ARi, или аргументационное множество ARi, удовлетворяющее следующим условиям:

12.1) В аргументационной структуренайдется пара аргументов ф и ф, таких

что

12.2) по меньшей мере одно из аргументационных множествосодержит

хотя бы одну пару аргументов ф1 и ф2, такую что

12.3) — это непустое множество пропозиций, состоящее из двух

непересекающихся подмножеств

— это множество знаний, которые выступают аксиомными посылками аргументов в а— множество мнений, выступающих обычными их посылками. В

аргументационном множествепо меньшей одно из подмножествнепусто.

Условия 12.1) — 12.3) - это совокупность необходимых условий установления того, что некий набор аргументов является позицией агента спора. Каждое из них является экспликацией одного или нескольких пунктов Определения 10 (аргументативного спора) и выполняет свою роль в Определении 12: условие 12.1) является внешним, 12.2) — внутренним, а 12.3) — когнитивным условием. Обсудим их по порядку.

Условие 12.1) служит экспликацией пп. (а), (с) и (d) аргументативного спора Определения 10. Это условие говорит о том, что позиция агента спора ARi имеется только в условиях расхождения во мнениях, т.е. когда имеется хотя бы один аргумент ф, не принадлежащий к ней, но принадлежащий к аргументационной структуре данного споре, и этот аргумент атакует один из аргументов ARi, или, иначе говоря, выступает контраргументом (см. также п. 4.4). Отметим, что условие 12.1) ничего не сообщает об аргументационном множестве, элементом которого является ф. Это означает, что для того, чтобы в споре была заявлена хотя бы одна позиция, требуется, чтобы была заявлена и другая позиция, критикующая первую, и требуется, чтобы было заявлено две точки зрения — об этом говорит условие 12.2). Строго говоря, в Определении 12 ничего не говорится о точках зрения агентов спора, однако условия 12.1-2) говорят о том, что для того, чтобы некий набор аргументов был позицией агента спора, необходимо, чтобы в этом споре было, по меньшей мере, две позиции, и чтобы хотя бы одна из них содержала точку

зрения. Вместе с тем, из условий 12.1-2) не следует, что в споре будут обсуждаться обе заявленные позиции, потому что для того, чтобы это было так, необходимо чтобы в нем было выдвинуто две точки зрения, т.е. по меньшей мере было выдвинуто двумя агентами по паре аргументов, находящихся в отношении support внутри пары и в отношении attack между позициями.

Условие 12.2) отражает требование (d) Определения 10 - чтобы позиция, выдвинутая агентом в споре, содержала хотя бы один аргумент в поддержку точки зрения, заявленной в ней. Это условие показывает, каким образом в контексте Определения 12 различать такие расхождения во мнениях как сомнение, не подразумевающее эксплицитного предъявления точки зрения агентом в споре, и несогласие и конфликт, предполагающие наличие двух несовпадающих позиций агентов в споре. Согласно условиям 12.1) и 12.2), позиция агента спора, выдвинувшего эксплицитно точку зрения, содержит, по меньшей мере, один аргумент в ее поддержку. Напротив, если речь идет о выражении агентом сомнения в отношении уже имеющейся в споре позиции, то в этом случае достаточно, чтобы позиция была непустой, т.е. содержала хотя бы один аргумент. Ясно, что состоятельной и убедительной может быть только позиция, в которой принадлежащие к ней аргументы защищены от атак другими аргументами, и позиция агента, выражающая его сомнение, не может претендовать на то, чтобы быть состоятельной или убедительной, согласно Определениям 5, 8 и 9.

Перейдем к условию 12.3). В соответствии с ним, позиция агента спора содержит только два типа аргументов — аксиомные посылки и обычные посылки. Аксиомные посылки аргументов мы иногда для краткости будем называть просто аксиомами аргументов, а обычные посылками — посылками аргументов, чтобы отличить их от аксиом.

Теперь, когда при помощи Определения 12 мы ввели первичные структурные различия внутри аргументов и предусмотрели, что каждый из них состоит из непустого множества доводов, нам необходимо уточнить, каким образом отношения атаки attack и поддержки support, устанавливаемые на аргументационных структурах, влияют на доводы — высказывания, элементами которых они являются. Начнем с отношения аргументативной атаки attack.

В ракурсе этого отношения поясним, что означает разграничение между подмножествами Aa — знаний, и Ap — мнений аргументационного множества AR. Начнем с того, что дунгова идея анализа аргументации при помощи абстрактных аргументационных структур такого разграничения не только не предполагает, но и фактически от него отказывается. Несмотря на то, что этот отказ может быть понят как менее существенный, по сравнению с другим отказом, о котором мы говорили выше — эксплицитным отказом от анализа аргументации на основе выделения тезиса и аргументов как несводимых друг другу структурно-функциональных аспектов аргументации, тем не менее, он играет важную роль, и именно о ней сейчас пойдет речь. Отказ различать знания и мнения в аргументационной структуре можно реализовать двояко: либо считать знания и мнения только знаниями, либо считать их все лишь мнениями. Дунг выбрал второй путь. Поясним, в чем состоят эти два

181

пути. Во-первых, можно считать, что всякий аргумент выражает упорядоченное определенным образом множество пропозиций, которые могут быть истинными или неистинными, и требовать, что только истинные пропозиции могут служить эффективными и успешными аргументами. Во-вторых, можно считать, что всякий аргумент может выражать пропозиции, которые в принципе могут оказаться не истинными, хотя агент спора, использующий их в качестве содержаний своих аргументов, считает их истинными. Сторонников этого пути очень много, и выше уже шла об этом речь в Главе 2, однако мы к ним не принадлежим по принципиальным соображениям, коренящимся в идее когнитивного многообразия. Первый путь подразумевает, что имеется некая общая для всех участников модель означивания пропозиций в споре, которой каждый участник должен придерживаться, с чем мы не согласны. Второй путь не исключает существования такой модели, однако отказывается от того, чтобы делать ее необходимым условием успешности аргументации. В логико-когнитивной теории мы стремимся в русле второго пути считать все пропозициональные содержания аргументов, принадлежащих аргументационным множествам — позициям агентов спора, мнениями, ведь именно таковыми они являются для агентов, их оспаривающих. Вместе с тем для того, чтобы отразить идею о том, что для каждого когнитивного агента его собственная позиция предстает как структурированная совокупность аргументов, имеющих различную степень достоверности, нам потребуется провести границу между знаниями и мнениями. Мы сделаем это не структурно, а функционально, а именно, не на уровне аргументационной структуры, где все аргументы по-прежнему останутся я основанными на мнениях, а на уровне аргументационных множеств, где введем различия между тем, каким образом контраргументы могут атаковать аргументы (см. также п. 4.5).

Напомним, что посылки, выражающие знания, выступают аксиомными посылками аргументов в аргументационном множестве, и в силу этой своей роли не могут быть отклонены атакой со стороны контраргументов, а посылки, выражающие мнение, являются обычными посылками и могут быть отклонены такой атакой, если они не защищены другими аргументами. Это ограничение на атаки есть практическое по своей сути и производное от по отношению к тому, какую роль играет в аргументации когнитивный агент. Дело обстоит так, потому что знания когнитивного агента представляют собой истинную, постоянную и непротиворечивую его часть, которая не подвержена изменениям под влиянием извне, хотя и знания и могут быть модифицированы сознательно самим когнитивным агентом. Мнения когнитивного агента, напротив, представляют собой его относительно непостоянную часть, открытую подобным изменениям и состоящую из утверждений, среди которых могут оказаться и неистинные. (см. п.3.6). Следовательно, в процессе спора знания когнитивного агента остаются неизменными, а мнения могут меняться, и поэтому данное ограничение призвано это обстоятельство зафиксировать. Разграничение в позиции агента аксиом аргументов и посылок также означает, что точка зрения всегда есть выражение мнения, а не знания агента, согласно условию 12.2).

Поскольку аксиомы аргументов представляют собой знания когнитивных агентов, которые являются истинными, непротиворечивыми положениями и составляют постоянную часть агента, постольку естественно считать, что атака на аксиомную посылку аргумента, выражающую знание, не только может быть отклонена при помощи других знаний данного агента, но и не способна повлечь изменение корпуса его знаний. В отличие от того, как обстоит дело с обычными посылками, выражающими мнения агента, которые представляют собой ту часть когнитивного агента, что доступна изменениям, в том числе и по результатам аргументативных споров как формы познавательной деятельности. Это означает, что главной целью атаки являются обычные посылки аргументов. Подобные посылки, будучи атакованными критическими аргументами других агентов спора, тоже могут быть защищены посредством других аргументов или посылок, в соответствии с Определением 7. Однако в тех случаях, когда в споре этого не происходит, т.е. посылка, выражающая мнение, не была атакована или атака на нее не была отклонена, возможны два варианта. Такая посылка может служить либо элементом только слабо состоятельной позиции агента, если речь идет о бесконфликтном аргументационном множестве, согласно Определению 5. Если же атака на нее не была отклонена, то аргумент, элементом которого выступает данная посылка, не является ни полностью защищенным, согласно Определению 6, ни убедительным, согласно Определению 9.

Определение 13. Пусть имеется аргументационная структура AF и непустое аргументационное множество AR,, определенное на ней:Тогда аргумент

это непустое множество переходов между элементами внутриудовлетворяющее

следующим условиям:

13.1) между элементами ф внутри множества AR,, установлено отношение support следующим образом:

13.2) Ai есть множество переходов от доводов ai, a2, an, к точке зрения упорядоченное строгим или отменяемым правилом Rule:

Где в случае, когда подмножествопустое, т.е. содержит только

будем говорить, что аргумент A1 вырожденный.

13.3) на аргументационной структуре AF найдется такой аргумент ^, что

Определение аргумента, предложенное выше, «страдает» очевидным кругом в определении, если сопоставить его с Определениями 1-12, сформулированными ранее. Мы осознаем это обстоятельство в полной мере, и укажем главную причину, почему это так и

почему такая ситуация неизбежна. Понятие аргумента играет роль первичного понятия в логико-когнитивной теории, оно служит фундаментом для того, чтобы с его помощью конструировать большинство других ее понятий — аргументационного множества и аргументационной структуры, позиции агента и аргументационной системы. Оно также выступает основой для определений аргументативного спора, точки зрения и типов расхождения во мнениях (в п. .4.4). По этой причине определение того, что такое аргумент, построенное при помощи понятий, сформулированных ранее с опорой на аргумент, страдает этим недостатком. Обойтись без Определения 13 тоже невозможно, в силу той центральной роли, которую оно играет в логико-когнитивной теории.

Определение 13 говорит нам о том, что аргумент — это элемент аргументационного множества, выражающего позицию агента спора, который сам по себе хотя и составляет позицию другого агента в споре, согласно Определению 12, но не обязательно является структурным элементом точки зрения. Аргумент содержит непустой набор доводов, поддерживающих точку зрения посредством строгого или отменяемого правила (условие

13.2) , что означает, что в данном споре, или на данной аргументационной структуре, имеется, по меньшей мере, один отличный от Ai критический аргумент по отношению к позиции, к которой принадлежит рассматриваемый аргумент А1 (условие 13.3). Условие (13.1), настаивающее на том, чтобы аргументационное множество AR,, которому принадлежит А1, было бесконфликтным, указывает на то, что оно является упорядоченным, т.е. представляет собой слабо состоятельную позицию агента.

В заключение обсуждения определения аргумента покажем, в чем заключается отличие того, как мы трактуем аргумент, от того, как его понимает А.Мигунов. «С логической точки зрения аргумент — это термин умозаключения, термин, обретающий свой смысл только в рамках рассуждения, т.е. в рамках системы высказываний, упорядоченной отношением логического следования. Так же как действующий фактор может рассматриваться в качестве причины лишь тогда, когда известно произведенное им следствие, через которое он и демонстрирует себя как причина, так же и некоторое высказывание Р становится аргументом лишь в силу демонстрации его определенной логической связи с провозглашенным логическим следствием. Назвать какое-либо высказывание недостаточно для того, чтобы оно было таковым, необходимо продемонстрировать его конкретную логическую связь с соответствующим следствием... Аргумент — это не некоторое высказывание Р, а логическая характеристика высказывания — L(P), где L — определенный оператор, придающий высказыванию аргументативную логическую определенность. Когда это логическое отношение погружается в контекст исследования реального аргументативного дискурса, то надо иметь в виду, что высказывания, выполняющие функцию логического аргумента, и высказывания, выполняющие функцию логического следствия, по существу принадлежат разным сторонам диалогического дискурса, которым всегда в конечном итоге является аргументация. Отношение логического следования реализуется в диалогической форме, в

форме межсубъектного отношения, межсубъектного взаимодействия. То есть в акте аргументации присутствуют отношение логического следования, коммуникативное

отношение и отношение интеракции________ Отношение следования в аргументации

отличается от отношения следования в классической логике не только тем, что (а) отношение следования в аргументации реализуется в межсубъектном взаимодействии и (б) имеет месте лишь в том случае, если принимается адресатом аргументации».[198] Выделим два связанных между собой положения в этой длинной цитате:

(1) аргумент есть функция утверждения в умозаключении, или место, которое занимает данное утверждение в процессе логического выведения заключения из посылок;

(2) адресат аргументации «санкционирует» аргумент в меж-субъектном взаимодействии, поэтому утверждение, не получившее такой санкции, не является аргументом в смысле аргументации, хотя и может быть таковым в логическом смысле.

Мы согласны с (1), и для того, чтобы преодолеть ограниченности узкой трактовки способа демонстрации (см. п. 1.2) предусмотрели в Определениях 11 и 13, что правила могут быть как строгие, что соответствует дедуктивному умозаключению, так и отменяемые, указывающие на немонотонный характер умозаключения. Тем самым мы можем сохранить практику трактовки способа демонстрации как разновидности отношения логического следования, с учетом того, что формальные свойства отношения логического следования могут быть определены по-разному. С (2) мы не можем согласиться, потому что считаем верным утверждение о том, что в аргументации аргумент имеется тогда и только тогда, когда имеется, по меньшей мере, сомнение в адрес позиции агента спора, в ответ на которое он выдвигается. Тем самым благодаря своей позиции, сомневающейся или критической, адресат действительно способствует тому, чтобы аргумент сделался таковым в качестве элемента позиции агента спора, предназначенного для защиты или критики. Однако «санкционирует» аргумент все же не адресат аргументации, но состоятельность позиции, к которой принадлежит данный аргумент, а наличие сомнения как элементарного расхождения во мнениях (см. п. 4.4) выступает необходимым, но не достаточным условием для этого. Достаточным условием того, чтобы набор доводов был аргументом в споре, является способ упорядочивания - посредством отношения support - аргументационного множества, к которому он принадлежит, и способ упорядочивания - посредством отношения attack - аргументационной структуры, выражающей соотношение позиций сторон данного спора.

При условии, что хотя бы одному агенту спора удалось продемонстрировать сильную состоятельность или сильную убедительность своей позиции, связь между тем, как с формальной точки зрения понимается аргумент в аргументационной системе, с одной стороны, и наличием в ней строгих и отменяемых правил, с другой, говорит нам об одном существенном обстоятельстве. Оно заключается в том, что если указанное условие выполняется, то либо все позиции в данном споре опираются только на строгие (и

совместимые между собой) правила, либо все позиции опираются исключительно на нестрогие правила. Ранее уже шла речь о возможности того, чтобы в споре — убеждении различные аргументационные множества на одной и той же аргументационной структуре были таковы, что из них хотя бы одно основывается на строгих, и, по меньшей мере, одно - на отменяемых правилах. Такая возможность сохраняется лишь в том случае, когда ни одному агенту в споре не удалось продемонстрировать сильную состоятельность или сильную убедительность своей позиции. Данное обстоятельство, вне всякого сомнения, льет воду на мельницу А.Мигунова в части положения (1) его понимания аргумента. Заметим, что это обстоятельство не является столь же ограничительным в практической аргументации, потому что в таком споре аргументационные множества могут опираться только на нестрогие правила.

<< | >>
Источник: Лисанюк Елена Николаевна. Логико-когнитивная теория аргументации. Диссертация, СПбГУ.. 2015

Еще по теме 4.2. Позиция агента спора, способ демонстрации и аргумент.:

  1. Статья 35. Свобода собраний, митингов, уличных шествий, демонстраций и пикетирования, не нарушающих правопорядок и права других граждан Республики Беларусь, гарантируется государством.
  2. Способы получения сцинтилляционных нейтронных детекторов с различными спектральными характеристиками
  3. Исследование способов создания опорных нейтронных полей с различной формой энергетических спектров
  4. Статья 41. Гражданам Республики Беларусь гарантируется право на труд как наиболее достойный способ самоутверждения человека,
  5. ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ
  6. Статья 37. Граждане Республики Беларусь имеют право участвовать в решении государственных дел как непосредственно, так и через свободно избранных представителей.
  7. Формулировка целей и задач исследования
  8. Фролов Алексей Александрович. ПРОБЛЕМА СТИЛЯ МЫШЛЕНИЯ В ФИЛОСОФИИ В.В. РОЗАНОВА. Диссертация. СПбГУ., 2014
  9. Концепция построения спектрометра-дозиметра нейтронного излучения реального времени
  10. СОДЕРЖАНИЕ
  11. Статья 44. Государство гарантирует каждому право собственности и содействует ее приобретению.
  12. ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ