<<
>>

Женевская конференция

Опасность возникновения новой войны подчеркивали результаты Женевской конференции, начавшейся еще весной 1932 г. Она была посвящена сокращению и ограничению вооружений и созвана по решению Совета Лиги Наций, при участии 63 государств.
На конференции французская делегация предложила «План Тардье», предусматривавший создание под эгидой Лиги Наций международной армии под руководством Франции. Делегация Великобритании предложила «План Макдональда», предусматривавший предельные цифры сухопутных вооруженных сил европейских стран и предоставлявший Великобритании и США преимущества в военно-морских и военно-воздушных силах. Англия вообще не была настроена на сотрудничество, так, например, К. Райт из Чикагского университета утверждал, что «английские консерваторы враждебно относятся к целям Лиги Наций»103. Для Англии привыкшей на протяжении веков к «блестящей изоляции», обеспечивавшей ей доминирующее положение в мире, Лига Наций действительно была обузой, сдерживающей свободу действий. Вступление в Лигу СССР означало, что усиление Лиги ведет к усилению международных позиций Советского Союза, чего Англия допустить не могла ни под каким видом. Формально оставаясь в Лиге, Англия на деле уже бросила последний инструмент, способный предупредить новую войну.

Германская делегация выступила с требованием «равенства в вооружениях». У Черчилль в октябре 1932 г., обращаясь к палате общин, предупреждал: «Не обманывайте себя. Не позволяйте правительству Его Величества поверить, будто все, чего просит Германия, — это равный статус... Не к этому стремится Германия. Все эти отряды упорной тевтонской молодежи, марширующие с горящими глазами по улицам и дорогам Германии, ищут вовсе не равного статуса»104. Министр иностранных дел Великобритании Дж. Саймон, в свою очередь, рассуждал о Германии как о какой-то допотопной колонии: «суровые и грубые методы быстро приведут Германию в чувство...

недостаток твердости при рассмотрении (требовании равноправия) повлечет за собой новые тщательно продуманные атаки на структуру договора... Несколько резких слов, сказанных нами (британцами), в Берлине произведут благотворный эффект»105.

Немцев поддержал американский сенатор Бора, который заявил, что считает их требования справедливыми; что, продолжая вооружаться, союзники сами нарушили «дух» Версальского договора, хотя бы даже они и могли доказать, что «буквы». договора они не нарушили. «Если Женевская конференция окончится неудачно, дело разоружения придет к позорному концу, и виновниками будут не немцы, а союзники...»106.

Не добившись удовлетворения своих требований Германия в октябре 1933 г вышла из Лиги Наций. Как писал в то время Нейрат на имя председателя Конференции по разоружению Гендерсона: «Окончательно выяснилось, что Конференция по разоружению не выполнит своей единственной задачи, состоящей в осуществлении полного разоружения»107. Консервативная «Морнинг пост» по этому поводу заявила, что она не прольет «ни одной слезы из-за кончины Лиги Наций и конференции по разоружению», скорее следует испытывать чувство облегчения от того, что «подобный балаган» подошел к концу108.

Отношение к конференции США демонстрируют записи в «дневнике посла» У. Додда. В 1934 г. он убеждал президента: «Соединенные Штаты должны вступить в Лигу Наций и заставить Германию и Италию сотрудничать с Англией и Францией в целях сохранения мира и сокращения вооружений...». Посол передавал слова фон Бюлова: «Мы немедленно вернемся в Лигу Наций, как только Соединенные Штаты вступят в нее». Ответ Рузвельта гласил: «относительно вступления Соединенных Штатов в Лигу Наций... я не уверен, что общественное мнение сейчас благоприятствует этому...»109. События подтвердили слова Ф. Рузвельта, в январе следующего года «сенат отклонил предложение Рузвельта о вступлении Соединенных Штатов в Палату международного суда»110. По мнению У Додда, «Рузвельт... как будто не слишком сожалея по поводу решения сената.

Мне кажется, он не был в этом деле достаточно настойчив»111. В результате Лига Наций окончательно теряяа свой международный авторитет* превращаясь в клуб по интересам.

Что касается Советской России, то еще до начала конференции газета «Уоррен тайме миррор» отмечала, что в Женеве продолжает обсуждаться вопрос о сокращении вооружений лишь под давлением «русских»112. 18 февраля 1932 г. Советский Союз внес на рассмотрение конференции два проекта — «о всеобщем, полном и немедленном разоружении» и «о прогрессивно-пропорциональном сокращении вооруженных сил», а в феврале 1933 г. проект декларации об определении агрессии. Предложения советской делегации не были приняты. Тогда Советский Союз на последней сессии конференции/предложил превратить ее «в перманентную, периодически собирающуюся конференцию мира». Но и это предложение было отклонено.

Между тем, направление тенденций развития Германии проявлялись все более отчетливо. Так, Шнитман в апреле 1933

г. сообщал из Берлина: «В настоящее время ведется неслыханная агитация в пользу идеи «вооруженного народа». Эта агитация проникает буквально во все отрасли и области государства и быта и ведется самыми разнообразными методами: в кино появилась масса военно-патриотических картин (бои Фридриха Великого и т. д.); в театрах появились пьесы типа «Шлагейтер» (расстрелянный французами на Рейне во время оккупации немецкий патриот) и т.д.; школьники маршируют под звуки марша «Frederiks — Rex»; газеты беспрерывно рассказывают о страданиях немцев в оторванных от Германии областях, о безоружности Германии и т.д. Словом, такого разгула шовинизма не знала даже Гогенцоллернская Германия. А под весь этот «бум» рейхсвер упорно и систематически реорганизуется и вооружается, и нет ничего удивительного в том, что, как говорил в прошлый раз 37-й, в 1935 году вся намеченная программа организации вооруженных сил будет полностью закончена»113.

Еще в декабре 1932 г., когда конференция в Лозанне фактически покончила с вопросом о военных репарациях Германии, У.

Черчилль впервые указал, что Германия может перевооружиться. Он процитировал Гитлера, которого он назвал «движущей силой, стоящей за германским правительством, которая может значить еще больше в будущем»114. 23 марта — через два месяца после прихода Гитлера к власти Черчилль забил тревогу: «Когда мы читаем о Германии, когда мы смотрим с удивлением и печалью на эти поразительные проявления жестокости и воинственности, на это безжалостное преследование меньшинств, на это отрицание прав личности, на принятие принципа расового превосходства одной из наиболее талантливых, просвещенных, передовых в научном отношении и мощных наций в мире> мы не можем скрыть чувства страха». В апреле Черчилль выразился еще более определенно: «Как только Германия достигнет военного равенства со своими соседями, не удовлетворив при этом своих претензий, она встанет на путь, ведущий к общеевропейской войне»113. В ноябре Черчилль снова выступал в палате общин: «Огромные силы пришли в движение, и мы должны помнить, что речь идет о той могущественной Германии, которая воевала со всем миром и почти победила его; о той могущественной Германии, которая на одну немецкую жизнь ответила убийством двух с половиной жизней своих противников. Неудивительно, что, видя эти приготовления, открыто провозглашаемые политические доктрины, все народы, окружающие Германию, охватывает тревога»П6.

Военный атташе американского посольства в Берлине полковник Уэст в конце 1934 г. утверждал: «Война неизбежна, к ней готовятся повсюду»117. Голландский посол также не сомневался, что «Нидерландам придется участвовать в следующей европейской войне или же они будут при соединены к Германии. Он уверен, что война близка»118. У Черчилль в своем радиообращении по британскому радио 16

ноября призвал слушателей подумать о том, что всего лишь в нескольких часах полета от них «находится семидесятимиллионная нация самых образованных в мире, умелых, оснащенных наукой, дисциплинированных людей, которых с детства учат думать о войне и завоеваниях как о высшей доблести и о смерти на поле боя, как о благороднейшей судьбе для мужчин. Эта нация отказалась от своих свобод, чтобы увеличить коллективную мощь. Эта нация, со всей своей силой и достоинствами, находится в объятиях нетерпимости и расового высокомерия, не ограниченного законом... У нас есть лишь один выбор, это старый мрачный выбор, стоявший перед нашими предками, а именно, подчинимся ли мы воле сильнейшей нации или покажем готовность защищать наши права, наши свободы и собственно наши жизни»119.

<< | >>
Источник: Галин В.В.. Политэкономия войны. Заговор Европы. - М.: Алгоритм, - 432 с.. 2007

Еще по теме Женевская конференция:

  1. 3.2. Частноправовая унификация материальных норм
  2. ДВА ГЕРМАНСКИХ ГОСУДАРСТВА—ДВЕ ИДЕОЛОГИИ
  3. Ближневосточный альянс империализма и сионизма —> угроза всеобщему миру и безопасности народов
  4. Компартия Израиля в борьбе за демократию, мир и социализм
  5. Поражение французского колониализма в Индокитае. Женевские соглашения по Индокитаю
  6. Курс США на срыв Женевских соглашений. Образование агрессивного империалистического блока в Юго-Восточной Азии
  7. ПРОБЛЕМА ОГРАНИЧЕНИЯ ГОНКИ ВООРУЖЕНИЙ И РАЗОРУЖЕНИЯ В 70-е ГОДЫ
  8. Проблема ликвидации последствий израильской агрессии и политического урегулирования ближневосточного конфликта
  9. Обострение противоречий внутри национально-освободительного движения и появление новых очагов военной опасности на Ближнем и Среднем Востоке
  10. ХРОНОЛОГИЯ 1970 год
  11. БОРЬБА ИРАНСКОЙ ДИПЛОМАТИИ ЗА ВОССТАНОВЛЕНИЕ СУВЕРЕННЫХ ПРАВ ИРАНА НА ЮГЕ И В ПЕРСИДСКОМ ЗАЛИВЕ
  12. ИЗРАИЛЬ—ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО, ОЧАГ ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ
  13. СИОНИЗМ НА СЛУЖБЕ АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА
  14. Женевская конференция
  15.  5. Кредитование корпораций