<<
>>

Локарно

Однако взоры Франции были обращены в другую сторону — в сторону ее недавней союзницы — Англии. Последняя имела свои планы по «урегулированию» ситуации в Европе. Для их реализации она предложила созвать международную конференцию в Локарно в октябре 1925 г.
Цель конференции по мнению многих современников заключалась даже не подрыве советско-германских отношений и создании антисоветского блока, а в прямом натравливании Германии на СССР.

В Германии против Локарно, отмечал Луначарский, выступили коммунисты и... правые националисты. Они видели в Локарно окончательную сдачу Германии на милость Англии, и «это заставляло их... даже в самых реакционных кругах, как-то судорожно хвататься за Советский Союз, который, благодаря политической ситуации, становился как бы единственной опорой в предстоящих перипетиях вассального существования Германии». Геббельс в то время записывал в дневнике: «Локарно. Старое надувательство. Германия уступает и продается западному капитализму. Ужасное зрелище: сыны Германии, как наемники, будут проливать кровь на полях Европы на службе этому капитализму. Должно быть, в «священной войне против Москвы»!.. Я теряю веру в людей!! Зачем этим народам христианство? Ради издевательства!»15

Против Локарно выступил и Г. фон Сект. Командующий рейхсвером уже в 1920 г. приходил к выводу, что в России происходят сдвиги, являющиеся результатом воздействия революционных идей большевистской партии, «силой оружия это развитие задержать нельзя». Он изложил свои взгляды в специальном меморандуме на имя правительства. Антанта, писал Сект, будет весьма заинтересована в том, чтобы использовать Германию против России. Но этот план принесет Германии лишь новые беды. «Если Германия начнет войну против России, — предупреждал Сект, — то она будет вести безнадежную войну... Россия имеет за собой будущее. Она не может погибнуть». В 1925 г.

в книге «Германия между Востоком и Западом» Сект призывал не распространять враждебное отношение к коммунистической идеологии на «возможности сотрудничества в экономической области»*. При этом Сект не питал симпатии к социалистичес- *

Сект был отправлен в отставку после того, как в сентябре 1925 г. его посетил Чичерин, что вызвало нападки социал-демократа Шейдемана, обвинявшего Секта в «секретных связях» рейхсвера с Москвой.

кому строю, наоборот,он призывал к борьбе с большевизмом. Однако Сект считал, что эта борьба обречена на провал, если она примет форму военного похода против Советского Союза. «Против всемирно-исторических переворотов не поможет никакое Локарно»16.

С. Кремлев обращает внимание на различие в отношении к советским представителям в те дни в Берлине и Париже: Луначарский писал, как тепло принимали его в Берлине: «Отмечу... необыкновенную любезность германского и прусского правительства. На приеме в советском посольстве... вместе с представителями науки, литературы, театра, прессы были и очень многие члены правительства, начиная с рейхсканцлера Лютера и прусского министра-президента Отто Брауна»17. В то время, как в Париже на официальном приеме по случаю вручения Чичериным верительных грамот «не было ни одного министра»18.

Свой доклад Луначарский делал в переполненном Большом зале Берлинской консерватории, а председательствовал на вечере президент рейхстага. На встрече, устроенной немецкими учеными в честь советского наркома, присутствовало не менее ста человек, и каждый был обладателем громкого имени. Выступали Макс Планк, Шмидт-Отт, великий историк религий Гарнак... известный историк профессор О. Гетч произнес речь, которую закончил так: «В тяжелый час, почти в тот самый час, когда решается судьба локарнского соглашения, мне лично, врагу этого соглашения, хочется от лица собравшихся здесь ученых, разно к нему относящихся, заверить нашего гостя, что для всех нас одинаково ясна глубокая выгодность и даже безусловная необходимость самой серьезной опоры друг на друга наших народов.

Разница социального строя никак не может помешать этому... Не вмешиваясь во внутренние дела вашей страны, мы от души желаем ей спокойствия и роста, уверенные, что ее возрождение и растущая мощь могут быть лишь источником блага для немецкого народа»19.

Теплый прием, устроенный Луначарскому, объясняют воспоминания Г. фон Дирксена: «Советский Союз... досаждал нам стойким недоверием... подверженный страхом, что Германию могли посулами или угрозами перетащить в западный лагерь, после чего она превратиться в потенциального врага Советского Союза в будущей агрессивной войне капиталистического Запада против родины мирового пролетариата»20. В Локарно «оживали вновь кошмарные видения нового нападения на защитника пролетариата, постоянно преследовавшие русских». Однако подобные «кошмары» преследовали не только русских. Например, немецкий посол в России граф Ранцау разделял эти тревоги и спорил скорее, как представитель русских, а не как один из тех, кто должен объяснять германскую точку зрения русскому правительству21. В самом правительстве министр государственного хозяйства Г. фон Раумер заявлял: «чем яснее для нас неизбежность локарнского соглашения, тем резче мы должны подчеркнуть неизменность нашей дружбы с Союзом»22.

Единственной крупной политической группой* которая, по словам Луначарского, «восхищалась перспективами Локарно и продолжала свою политику злобного брюзжания против Советов», были... германские социал-демократы23. Цель последних, заключалась в попытке за счет уступок Западу разорвать цепи Версальского договора. Однако эта попытка в Локарно потерпела провал. Запад ждал от Германии только одного «крестового похода» на Восток*. Немцы, по словам Г. фон Дирксена почувствовали «что их снова одурачили»24.

Далеко не случайно еще до окончания Локарнской конференции, 12 октября 1926 г., в Берлине был подписан внача- *

Германия подписала только Рейнский пакт, гарантировавший ее западные границы, и отказалась подписывать соглашение, направленное против СССР.

В этом Франция увидела угрозу для себя (кто не с нами, тот против нас) и предложила Великобритании гарантировать и восточные границы Германии, но Англия отказалась. Тогда Франция самостоятельно заключила договора о взаимопомощи с Чехословакией и Польшей.

ле советско-германский экономический договор, а затем договор о ненападении и нейтралитете. Тем не менее, как отмечал Г. фон Дирксен, после заключения локарнского договора в отношениях между СССР и Германией наступило охлаждение. Новый торговый договор с СССР немцы «рассматривали.. . скорее как откуп, жертвуемый с целью замять неприятное семейное дело... с провозглашением политики Локарно в нашем флирте с русскими всегда как бы присутствовал некий душок нечистой совести»25.

Взаимоотношения между странами продолжились, правда Локарно оставило свой след, выразившийся ... в интенсификации военного сотрудничества. В «литературе» можно встретить цифры тысяч и даже десятков тысяч подготовленных в Советском Союзе немецких танкистов и летчиков. Однако дело ограничилось всего несколькими сотнями выпускников. Так, летную школу в Липецке закончили всего 220 немецких летчика26, а танковую школу в Казани, за три года, 30 немецких и 65 советских курсантов27. Примечательно, что текущие расходы немецкой стороны на эти учебные заведения составили 3—4 млн. марок ежегодно, советской в среднем — около 400 тыс. рублей28. Так что, как отмечает И. Пыхалов, «не мы обучали немцев, а немцы на свои деньги готовили своих и наших танкистов» и летчиков29. На базе этих школ сразу после ухода немцев в Липецке была открыта Высшая летно-тактическая школа ВВС РККА, а в Казани — Казанское танковое училище. При помощи немцев проводились и испытания химоружия, на этой базе позднее был построен химзавод под Москвой, послуживший основой формирования советских войск химзащиты30.

О значении этого военно-технического сотрудничества для России в январе 1929 г. докладывал Уборевич: «... немцы являются для нас единственной пока отдушиной, через которую мы можем изучать достижения в военном деле за границей...

Сейчас центр тяжести нам необходимо перенести на использование технических достижений немцев... Немецкие специалисты, в том числе и военного дела, стоят незримо выше нас... у них многому можно научиться и в целом ряде вряд ли придется дороже заплатить за это дело...»31. В итоге констатировал Л. Безыменский: «...для РККА это была первая — и последняя — возможность выйти из европейской изоляции и увидеть,что происходит в армиях Европы... советская оборонная промышленность и вся машина индустриализации начала 30-х годов очень много получила от передовых немецких «ноу-хау»32.

В те годы в Германии был создан ряд советско-германских совместных обществ — «Дероп», владевший сетью бензоколонок в Германии, «Дерулюфт» — воздушные сообщения, «Дерунафт» — торговля нефтью, «Дерутра» — складочное и транспортное товарищество. В 1928 г. в целях развития экономических взаимоотношений двух стран в Берлине был создан Комитет немецкой экономики по России. А президент Германского общества по изучению Восточной Европы Шмидт-Отт, член наблюдательного совета «ИГ Фарбен», писал: «Я всегда полагал, что имею право рассматривать всю деятельность общества как содействие развитию наших отношений с Россией»33.

В 1929 г. началась Великая Депрессия, обрушившая мировой рынок, а в СССР началась индустриализация и первая пятилетка. Германию Депрессия лишила и без того ограниченных рынков сбыта, а потребности Советской России в машинах и оборудовании, наоборот, резко выросли. Это привело к скачкообразному росту взаимной торговли.

М. Литвинов, ставший наркомом иностранных дел вместо Чичерина в 1930 г. отмечал: «Чем шире идет процесс реконструкции и технического перевооружения нашей промышленности, тем больше увеличивается необходимость приобретения машин, точных приборов, аппаратов и технических материалов. Германия занимает первое место в советском экспорте... Наличие торгового соглашения с Германией (которого, кстати, у СССР не было с Англией,

Импорт машин и оборудования в СССР, в 1929—1934 гг.

из Англии, Германии, СШАу Франции, в млн. руб. (по курсу 1950 г.)34

Францией и США) создает возможность нормального развития деловых взаимоотношений»35. Для стимулирования своего экспорта Германия в 1931 г. предоставила СССР очередной кредит — в 300 млн. марок36. Из Германии в период самого сложного этапа индустриализации — первой пятилетки СССР получил более 50% всех закупленных машин и оборудования.

Главным для поставщиков оставался вопрос платежеспособности СССР, на их тревоги Г. фон Дирксен отвечал: «Безграничная энергия и целеустремленность советских руководителей произвели на меня глубокое впечатление... Я был убежден, что они сделают все от них зависящее, чтобы оплатить свои обязательства, поскольку каждый неоплаченный вексель означал бы банкротство государства»37. На критику, что Германия сотрудничает с коммунистической Россией, немецкий дипломат заявлял: Россия в любом случае

Доли стран в общем объеме советского импорта машин

и оборудования, в %39

станет индустриальной страной; отказываясь от сотрудничества с ней, мы можем лишь замедлить или отложить этот процесс, но никак не предотвратить его. Однако подобный отказ (от сотрудничества) может быть сделан лишь ценой отказа от широких возможностей, которые открывала торговля с Россией для германского экспорта38.

В 1932 г. Германия экспортировала в СССР почти все производимые паровые и газовые турбины, прессы, краны и локомобили, 70% станков, 60% — экскаваторов, динамо-машин и металлических ферм, половину никеля, сортового железа, воздуходувок и вентиляторов... Правда, некоторая напряженность в экономических отношениях все же нарастала. О ней говорил в своем меморандуме полпред Хинчук рейхсканцлеру фон Шлейхеру от 21 декабря: «Около 1/3 всей продукции германской машиностроительной промышленности идет на экспорт в СССР, другая треть экспортируй ется в другие страны и примерно 1/3 остается на внутреннем рынке... В то время как экспорт Германии в СССР играет столь значительную роль во всей ее экономике, платежный баланс СССР в отношении Германии становится все более и более пассивным в ущерб СССР В 1932 г. пассивное сальдо составляло примерно 300 млн. марок, а это означает, что в текущем году СССР ввез в Германию золото и валюту на названную сумму»40.

1933

Советско-германские отношения коренным образом изменились с приходом Гитлера, успех которого был во многом связан с его многолетней антикоммунистической, антибольшевистской риторикой, которая, казалось, не оставляла сомнений. Так, например, 22 февраля 1933 г. Гитлер в публичном воззвании к национал-социалистам провозглашал: «Враг, который... должен быть низвержен, — это марксизм! На нем сосредоточена вся наша пропаганда и вся наша предвыборная борьба»41. В очередной речи 2 марта Гитлер заявлял: «Устранил ли марксизм нищету там, где он одержал стопроцентную победу... в России? Действительность говорит здесь прямо потрясающим языком. Миллионы людей умерли от голода в стране, которая могла бы быть житницей для всего мира... Они говорят «братство». Знаем мы это братство. Сотни тысяч и даже миллионы людей были убиты во имя этого братства и вследствие великого счастья... Еще говорят, они превзошли тем самым капитализм... Капиталистический мир должен давать им кредиты, поставлять машины и оснащать фабрики, предоставлять в их распоряжение инженеров и десятников... Они не в силах это оспаривать. А систему труда на лесозаготовках в Сибири я мог бы рекомендовать хотя бы на недельку тем, кто грезит об осуществлении этого строя в Германии... Если слабое бюргерство капитулировало перед этим безумием, то борьбу с этим безумием, вот что поведем мы»42.

Между тем накануне решающих выборов 5 марта 1933 г. министр иностранных дел Германии Нейрат извещал Литвинова: «Хочу вас предупредить... Рейхсканцлер, возможно, перед выборами будет в своих речах резок по отношению к вам, но это, увы, реальности предвыборной тактики. Как только будет созван рейхстаг, фюрер сделает декларацию в дружественном для вас духе». Крестинский из наркомата иностранных дел также уверял советского полпреда в Германии: «Я убежден в том, что после выборов Гитлер, его приближенные и его пресса прекратят или, во всяком случае, ослабят свои нападки на СССР»43.

И действительно, 23 марта прозвучала речь Гитлера, в которой он выступил за «культивирование хороших отношений с Россией при одновременной борьбе против коммунизма в Германии». Заявление Гитлера полностью совпадало с мнением представителей Союза германской промышленности: «... Борьба с немецкими коммунистами не испортит наших взаимоотношений с СССР. Русские в нас экономически слишком заинтересованы, и кроме этого... Экономически мы слишком связаны с СССР»44.

28 апреля Гитлер принял советского полпреда Л.Хинчука. На встрече фюрер объяснил свою антикоммунистическую позицию — в Германии произошла революция. И хотя она не была кровавой, но как во всякой революции без эксцессов тут не обойтись... Наша эпоха трудна... Чем явилось бы для Германии падение национал-социалистского правительства? Катастрофой! А падение Советской власти для России? Тем же! В этом случае оба государства не сумели бы сохранить свою независимость. И что бы из этого вышло?... Это привело бы ни к чему другому, как к посылке в Россию нового царя из Парижа. А Германия в подобном случае погибла бы, как государство. В конце встречи Гитлер подтвердил свой интерес к развитию деловых и экономических отношений с Россией45.

5 мая 1933 г. Гитлер ратифицировал Московский протокол*, с чем тянули до него все предыдущие канцлеры. Центральный печатный орган нацистов «Фолькишер бео- бахтер» откликнулась на ратификацию громадной редакционной статьей в двух номерах. Геббельс провозглашал: «Этим актом национальное правительство Германиипродемонстри- ровало,чтооно намерено сохранятьиразвиватьв дружественном духе политические и экономические отношения с Советским правительством»46.

Показательна и реакция Гитлера на выступление его ближайшего сподвижника, министра экономики А. Гутенберга, на Международной экономической конференции в Лондоне 17 июня. В меморандуме министра речь шла об утраченных рейхом колониях, о необходимости новых земель «для энергичной немецкой расы», а также, кроме критики в адрес СССР, о его расчленении и должной эксплуатации богатств Украины47. Лондонская «Дейли геральд» назвала меморандум прямой угрозой германской агрессии против СССР. Официальный германский МИД в ответе на запрос советской стороны отверг подобный подтекст. Бюлов, представитель германского МИДа, убеждал советскую сторону, что, говоря о новых поселениях, Гугенберг имел в виду Канаду, Чили и вообще Южную Америку. Говоря о колониях — Африку А Россию он попрекал низкой покупательной способностью48. Тем не менее Гитлер немедленно отозвал А. Гугенберга из Лондона и к крайнему неудовольствию вице- канцлера Ф. Папена демонстративно вынудил министра уйти в отставку49.

Относительно «планов строительства Великой Германии Розенберга», предусматривающих «крестовый поход» против России и ее расчленение, Бюлов заявлял советскому полпреду: Розенберг не имеет государственного статуса. *

Московский протокол от 24 июня 1931 г. должен был пролонгировать действие Берлинского торгово-экономического договора 1926 г. **

Позвольте начистоту, господин Хинчук. Что бы вы сказали, если бы мы начали цитировать вам рассуждения основателя СССР Ленина о мировой революции? Или статьи из журнала Коминтерна? Ведь если бы мы исходили в своей практической политике из буквального их анализа, то нам бы уже давно следовало сойтись с Россией в смертельной схватке. А мы покупаем-у вас рожь и продаем вам краны, трубы и турбины.,, Германия в отношении СССР стоит на точке зрения традиционных дружественных отношений и никогда не примет того участия в интервенции Антанты против вас, к

с» СП

которой нас кое-кто подталкивает .

Оставался еще «Майн Кампф», где в 1923 г., говоря о новых землях на Востоке, Гитлер однозначно указывал на Россию. Однако в своем анализе расстановки сил накануне Первой мировой он писал: «Политику завоевания новых земель в Европе Германия могла вести только в союзе с Англией против России, но и наоборот: политику завоевания колоний и усиления своей мировой торговли Германия могла вести только с Россией против Англии». В настоящее же время: «Раз Германия взяла курс на политику усиленной индустриализации и усиленного развития торговли, то, в сущности говоря, уже не оставалось ни малейшего повода для борьбы с Россией. Только худшие враги обеих наций заинтересованы были в том, чтобы такая вражда возникала»51.

Тем не менее, по мнению Гитлера, союз России с Германией был невозможен: «Между Германией и Россией расположено польское государство, целиком находящееся в руках Франции. В случае войны Германии—России против Западной Европы, Россия раньше, чем отправить хоть одного солдата на немецкий фронт, должна была бы выдержать победоносную борьбу с Польшей». В то же время: «Говорить о России как о серьезном техническом факторе в войне не приходится. Всеобщей моторизации мира, которая в ближайшей войне сыграет колоссальную и решающую роль, мы не могли бы противопоставить почти ничего. Сама Германия в этой важной области позорно отстала. Но в случае войны она из своего немногого должна была бы еще содержать Россию, ибо Россия не имеет еще ни одного собственного завода, который сумел бы действительно сделать, скажем, настоящий живой грузовик. Что же это была бы за война? Мы подверглись бы простому избиению. Уже один факт заключения союза между Германией и Россией означал бы неизбежность будущей войны, исход которой заранее предрешен: конец Германии»52.

Единственным более или менее серьезным инцидентом против СССР в 1933 г. в Германии стала настоящая война, развязанная против Общества по продаже советских нефтепродуктов — «Деропа». Его заправочные станции подвергались «налетам и разграблениям... в некоторых случаях бензин насильственно забирается бесплатно... штурмовиками, в других случаях бензин просто выпускается»53. Однако остальные советско-германские совместные предприятия почти не пострадали. Столь предвзятое отношение к «Деропу» объяснялось не только его прокоминтерновской ориентацией*, но и интересами конкурентной борьбы. «Деропу» на немецком рынке противостояли «Стандарт ой л» и «Ройял датч шелл» Детердинга, которые не только не пострадали, но и увеличили свою долю на рынке за счет ликвидации советско-германской компании.

Несмотря на примирительные жесты Гитлера, годовой отчет полпредства СССР в Германии был полон пессимизма: «1933 год был переломным годом в развитии советско-германских отношений. Приход фашистов к власти в Германии поставил в порядок дня германской внешней политики осу- *

По словам Нейрата» 80% работающих в «Деропе» были коммунистами, что по его мнению, можно было расценивать, как косвенную поддержку Компартии Германии.

ществяение давнишних антисоветских планов Гитлера и Розенберга. Конечная цель этих планов состояла в создании антисоветского блока стран Западной Европы под руководством Германии для похода на СССР»... «Советская общественность и Советское правительство с чрезвычайной настороженностью и скепсисом отнеслись к «миролюбивым» заверениям Гитлера от 23 марта и 17 мая, к ратификации Берлинского (Московского) договора и к выступлению Нейрата от 16 сентября 1933 г., считая эти выступления и акты лишь маневром».

По данным отчета за весь 1933-й решающий год в Германии было проведено 39 кратковременных арестов советских граждан и 69 обысков на их квартирах. За тот же 1933-й, отмечает С. Кремлев, одних письменных нот германскому МИДу наркомат Литвинова подал аж 217, не считая, по выражению полпредства в Германии, «бесчисленных устных заявлений»54. Но главным, по мнению авторов отчета, была практическая сторона сотрудничества: «Советско-германский товарооборот в первые девять месяцев 1933 г., по сравнению с тем же периодом 1932 г., уменьшился на 45,7%... Значительное сокращение всего товарооборота и особенно сокращение германского экспорта в СССР обусловили довольно сильное, абсолютное сокращение (на 61,1%) активного для Германии сальдо советско-германского торгового баланса»55.

<< | >>
Источник: Галин В.В.. Политэкономия войны. Заговор Европы. - М.: Алгоритм, - 432 с.. 2007

Еще по теме Локарно:

  1. § 4. Внешняя политика советского государства
  2. УГЛУБЛЕНИЕ МЕЖИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ И БОРЬБА СОВЕТСКОГО СОЮЗА ЗА МЕЖДУНАРОДНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 20 —НАЧАЛЕ 30-х ГОДОВ
  3. ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА 1.
  4. Локарно
  5. Коллективная безопасность
  6. Юго-Восточное направление
  7. Англия и Франция
  8. ПОСЛЕДНИЙ ПАКТ
  9. Коминтерн
  10. ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
  11. Зачинатель рода
  12. Кризис режима Цаикова
  13. О СОВЕТСКО-ФРАНЦУЗСКИХ ОТНОШЕНИЯХ Заявление представителям французско
  14. Россия: часть Запада или самостоятельный центр силы?
  15. Урегулирование международных отношений
  16. Признание СССР ведущими странами Запада
  17. Альтернативная педагогика