<<
>>

Реализация ценностных традиций шведского народа в практике женского воспитания крестьянской семьи

Целью данного параграфа является анализ традиционного механизма усвоения человеком норм, эталонов поведения, стереотипов, которые были характерны для шведской семьи в XIX в., а также анализ детской, молодежной среды как процесса установления оптимальных связей между индивидуумом и коллективом.

Для того чтобы понять, как происходит формирование у девочек системы ценностей, принятых в обществе, необходимо обратиться к раскрытию принципа народности в воспитании. В нашей стране одним из первых о значимости народного воспитания заявил М.В. Ломоносов, затем К.Д. Ушинский. Позднее их идеи получили дальнейшее развитие в исследованиях (А.Х. Байрамкулова, Т.А. Бернштам, А.Г. Бесаева, Е. Борисова, Т.А. Брюзова, Т.С. Буторина, З.П. Васильцова, Г.Н. Волков, Н.В. Голикова, С.М. Елкин, М.А. Калинина, С.С. Щекина и др.) Исследования ученых показывают, что каждая нация накопила исторически обобщенный опыт обучения и воспитания подрастающих поколений, который отражает особенности материальных, культурных условий жизни, философии, религии, самоидентификации. К.Д. Ушинский утверждал, что история народа, его характер определяют направленность воспитания. Воспитание, созданное самим народом и основанное на народных началах, имеет ту воспитательную силу, которой нет в самых лучших системах, основанных на абстрактных идеях. Народность является до сих пор единственным источником жизни народа в истории...Народ без народности - тело без души, которому остается подвергнуться закону разложения и уничтожиться в других телах, сохранивших свою самобытность [253, C. 253-254].

Мысль К.Д. Ушинского том, что основу общественного народного воспитания составляет семейное воспитание, является актуальной для нашего исследования. Испокон веков семья, основанная на идеалах христианского брака, представлялась интересным и важным предметом для подробного и глубокого философского анализа таких богословов, как святитель Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, св. Амвросий Медиоланский, св. Филарет

Московский, митр. А. Сурожский и др. Проблемы семейного воспитания освещены в педагогической отечественной литературе (Н.К. Крупская, П.Ф. Каптерев, В.А. Сухомлинский, Л.Н. Толстой и др.), в шведской педагогике эти проблемы были актуальны для изучения (Ф. Бремер, Э.Г. Гейер, Э. Кей, А. Сандстрём, Ф. Стеенхоф и др.). Наибольший интерес в рамках данного исследования имеют работы (Х. Брембек, Т.С. Буторина, Е.Л. Бьюрман, М.А. Калинина, М. Лильеквист, Б. Лённквист, Ю. Линдстрём, М. Миттерауер, Д. Фредлунд, С.С. Щекина, Б. Хаммар, М. Хедлунд, К. Хейвуд, М. Якобсен и др.).

Под семейным воспитанием (или воспитанием в семье) мы пониманием органическое сочетание целенаправленного влияния взрослых членов семьи на ребенка, желающих сформировать его по определенной модели, и повседневного, непреднамеренного влияния на детей и подростков образа жизни, примера старших, их социального опыта [107, С. 16].

Как указывает Т.С. Буторина, многие традиции и своеобразные черты семейного воспитания могут быть поняты только с учетом той роли, которую сыграл в их выработке принцип половозрастной дифференциации [44, С.23]. По мнению ученого, рассмотрение периодизации жизненного пути в семейной педагогике предполагает выделение ряда качественно своеобразных возрастных стадий. Ребенок становится подростком, подросток - взрослым, и каждая смена возрастных этапов меняет субординационное положение семьи в системе «воспитатель - воспитуемый», а значит, и его социально - нравственный статус.

Под социальным возрастом понимается набор нормативно-ролевых характеристик, производных от возрастного разделения труда и места и роли ребенка в семейном коллективе, от его пола, от степени подверженности личности ребенка семейному воспитанию, т. е. целенаправленному воздействию со стороны членов семьи и стихийному влиянию ее образа жизни [44, С.24].

В шведском крестьянском обществе XIX в. преобладало представление о трех основных фазах жизненного цикла: начале, середине и конце. Им соответствовали три возрастные категории - дети, взрослые, старики. Детский

возраст делился на три возрастных периода: раннего детства, подростковый и молодежный.

По мнению Б. Хаммар, занимавшейся исследованиями истории одежды как определения места и роли ребенка в семейном коллективе, следует, что до 4 -5 лет девочки и мальчики росли вместе. Дети до этого возраста в шведском крестьянском обществе носили одежду под названием «коИ»-кольт. Кольт представлял собой тип платья, застегивающегося сзади. Фасон кольта для девочек немного отличался, так как был скроен не из цельного полотна, а отрезным по талии. Как мальчики, так и девочки поверх кольта носили фартучки. Кольт был типичной одеждой для детей раннего возраста [426, С.43]. Как указывает Х. Брембек, в это время воспитание заключалось в том, чтобы научить ребенка держаться подальше от опасных предметов (плиты, колодца, ножниц) во избежание несчастных случаев, а также вовремя сообщить о необходимости справить свои естественные потребности. Взрослые объясняли правила, требовали выполнения действий и предостерегали от возможных ошибок, часто прибегая к помощи сверхъестественных существ, которые в случае непослушания родителям могут причинить вред [380, С.14]. Многие матери пугали шведских ребятишек «именем русских» [1, С.323]. Одной из популярных «страшилок» в Швеции того времени было упоминание о «rysska bjornen»- «русском медведе», который в случае плохого поведения обязательно придет и заест малыша [101, С. 445]. Как отмечает М. Хедлунд, в возрасте 7-8 лет дети вступали в подростковую садию, о чем свидетельствует такое широко употребляемое название в шведском языке, как «halvvaxting» «полурослик», «человек, выросший на половину». Изменялась одежда - в этом возрасте мальчики носили брюки и красную шапку, а девочки получали платье без рукавов и косынку. В это время дети уже активно привлекались к участию в трудовой деятельности семьи. Методика выработки у детей интереса, привычки и любви к труду была разнообразной. Она отражала все стороны жизни и хозяйственной деятельности взрослых [339, С. 77]. Целью семейного

воспитания девочек являлась социально-психологическая подготовка к трудовой деятельности.

С младенчества и до совершеннолетия главным педагогом девочки была мать, которая обучала ее всем тонкостям ведения хозяйства - от приготовления пищи и шитья одежды до искусства поведения в отношениях с другими членами семьи, работниками, соседями. Мать собственным примером показывала, как надлежит себя вести в различных житейских ситуациях, а так как она в семье являлась для дочери наивысшим авторитетом, - ее образ мыслей, мировоззрение, система ценностей передавались «как бы по наследству». Подражая примеру матери, маленькая шведка сначала непроизвольно, а затем с течением времени сознательно привыкала трудиться, и в дальнейшем труд становился ее первой жизненной необходимостью, приносил моральное и эмоциональное удовлетворение.

Уже в 9-10 лет девочка помогала матери сматывать нитки, кормить кур, пасти коз, овец, ходить вместе со старшими за хворостом. Для девочки двенадцати лет было большим позором не уметь шить хотя бы наряды для своей куклы, не плести изделий из ивового прута или сбивать масло [406, С.116]. В мемуарах о своей детской жизни в 1880-х гг., Анна-Маделене Гелотт вспоминает: «Зимой, когда отец и старшие братья работали в лесу, мы, оставшиеся дома, должны были чесать шерсть и прясть. Нам приходилось использовать не только новую шерсть. Мы распускали старую одежду, скручивали нити в пряжу. Прялку ставили у окна, где было больше света. Примерно с семилетнего возраста я умела прясть. Мы сами изготавливали необходимые ткани и пряжу. Мама и дедушка летом красили нити, ткани мхом и березовой корой, иногда покупали готовую пряжу. Дома от руки мы шили простыни, полотенца, одежду. Крючком нам приходилось вязать шапки, варежки, носки, рубахи. Узоры на одежде были разнообразными и никогда не повторялись» [329, С. 12].

Важным является то, что приобщение девочек к традиционным видам труда происходило в шведской крестьянской семье с учетом степени тяжести

физической работы. В исследовании М. Миттерауера «Социальная история молодежи» приводятся данные 1913 года о физической силе обоих полов, измеренных в килопондах в европейской системе Г ермании, Австрии, Швеции.

Таблица 1. Измерение килограмм-силы для мальчиков и девочек в России, соответствующее измерению килопондов в Швеции. Данные

М. Миттерауера, 1913г.

Девочки Мальчики
13 лет 55 80
14 60 90
15 65 105
16 68 112
17 70 115
18 70 122
19 70 135


Как следует из таблицы, девочки, по сравнению с мальчиками, были менее крепкими физически и выносливыми, поэтому получали работу, требующую меньшего напряжения физических сил. С годами разница в мужской и женской физической силе удваивалась. Чем больше было хозяйство, тем дифференцированнее становилось половое и возрастное разделение труда [383, С. 147].

Обычным видом труда для девушки 14-15 лет являлся присмотр за младшими братьями и сестрами. Ее работа в качестве няни создавала благоприятные условия для ознакомления с правилами ухода за детьми. Девушка имела возможность практиковать пеленание, укачивание малыша, могла придумывать игры и рассказы, то есть молодая шведская крестьянка приобретала в семье необходимые для будущей семейной жизни навыки. К четырнадцати-пятнадцати годам она умела доить корову, замешивать тесто, стряпать, стирать, носить воду, вязать, шить. Пройдя большую трудовую школу, шведки становились самостоятельными, могли с уверенностью

выполнять любую работу по хозяйству и присмотру за детьми [379, С. 194-199; 406, С.150 - 153].

Как показал анализ литературы по теме диссертационного исследования [419, С. 66-67; 345, С. 137; 353, С. 15; 383, C. 72], уважительное отношение к традициям духовно-нравственных ценностей проявлялось впервые в возрасте 14-15 лет. В этот период шведские подростки в первый раз проходили конфирмацию - обряд сознательного исповедания веры в протестантизме, которая состояла в нравоучительной речи пастора и служила актом окончательного введения в лютеранскую церковь перед первым принятием святого причастия. Для того что быть допущенным к этой процедуре, девушки должны были пройти подготовку - изучить Библию, Катехизис и Пастилы Лютера с пастырем прихода, уметь правильно ответить на вопросы священника. Исследования Егила Юханссена (на примере церковного прихода Бугдео, к северу от Умео) показали, что подготовка к конфирмации и занятия с пастором относительно «Luther’s ехрНсайош»-«толкование заповедей Лютера» начиналась уже в возрасте 9-10 лет [347, C.32]. Конфирмация считалась большим событием для жителей деревни. Родители не жалели ни денег, ни сил, чтобы дочь или сын достойно выглядели в день конфирмации. Выбирали подходящие ткани, сами шили праздничную одежду, приглашали гостей. Шведские исследователи рассматривают конфирмацию как отграничение от периода детства, то есть первый шаг на пути во взрослую жизнь [345, С. 104].

Исследования М. Миттерауера показали, что пора половой зрелости для девушек в Швеции наступала в среднем в возрасте 16 лет (данные 1844 года). С достижением этого возраста связывалось начало совершеннолетия. К этому времени было готово ее приданное, а девушка подготовлена к вступлению во взрослую жизнь. Приближалась пора замужества. [383, C.13]. Однако в Швеции, как и во многих других европейских странах, поощрялось не стремление поскорее выйти замуж, а возможность обрести финансовую независимость от родителей. По мнению М. Миттерауера, приобретение трудового опыта на заработках в «чужом хозяйстве» означало полный переход от зависимого положения к автономному [383, C.53]. Менялось отношение к девушке в семье и приходе. Она получала больше свободы от родителей и могла участвовать в различных формах молодёжного досуга.

Как показал анализ литературы [96, С.44-45; 383, С.201-210], именно с наступлением возраста полового созревания молодые крестьяне присоединялись к местным молодежным объединениям. Организованные компании неженатых парней были распространённым явлением шведской деревни в XIX веке. В своей внутренней жизни компания строилась на принципах иерархии, структурированной, прежде всего, по возрасту. Сообщества холостых парней с их обрядами посвящения и пивными обычаями, а также выраженной иерархией (выборами вожака) составляли неотъемлемую часть деревенской жизни. Доступ в такие компании был прерогативой молодых мужчин. Девушки из этой части общественной жизни были исключены. Типичной организованной формой женского общения были встречи типа «spinnstuguma» (от швед. spinna-вязать, stuga-избушка)-«посиделок за прялкой» [423, C.28]. Такие посиделки имели огромное значение для молодежи.

К. Х. Тилльхаген отмечает, что в «посиделках» обычно участвовали не только родные сестры, но и соседские девушки, а также парни, которые могли оставаться в женском обществе всю ночь напролёт, чтобы «помочь». Юноши знали, что в «избушках» их ждет не только приятное девичье общество, но и «вкусная еда для живота». Ценностным моментом в общении была не только традиция взаимопомощи при выполнении определенного вида труда, но и традиция гостеприимства, а также настроение, которое обычно сопровождало «женское общение». Встречи подобно «посиделкам за прялкой» отличались атмосферой веселья и радости, когда после тяжелого трудового дня можно было расслабиться в компании сверстников. Помимо «spinnstugur» существовали другие виды пирушек под названием «brytol», т.е. после уборки льна, «skakt kalas»-«празднество по случаю забоя скота», «karda gШen»-«кутёж после вычёсывания шерсти», «rive gille» или «parnares gШe»-«пирушка после работы измельчения картошки в муку» [423, C.27- 28].

Летними вечерами молодежь деревни собиралась на воздухе. Сборным пунктом, к которому устремлялись молодые люди с разных дворов и хуторов, часто были просто дорожная развилка, каменная плита или луг. Когда наступали холодные осенние вечера, приходили в деревню, к тому, кто предоставлял свою кухню или комнату для так называемой «lekstuga»- лекстюги-«комнаты игр». Здесь проходили танцевальные вечера [137, C.71; 423, C.38 -39].

Танцы играли значительную роль не только как форма занимательного и привлекательного досуга, но и как сложившаяся практика добрачной обрядности. Если юноша начинал ходить на танцы, то считалось, что его «кандидатура одобрена и принята» как равного среди других. Для девушки - это был знак достижения ею статуса взросления. Когда юноша в первый раз приглашал ее в «лекстюгу», она должна была спросить разрешения родителей. После этого девушки часто сами организовывали вечеринки на Рождество, Пасху, Троицу и другие церковные праздники. Для этого устраивались так называемые «tiggar vandringar»-«обход деревни с целью попросить деньги или продукты» [383, С.200]. Поход в деревню совершали девушки, заслужившие доверие среди молодежи, отличающиеся честностью, порядочностью и обладающие особыми организаторскими способностями.

За две недели до рождества начинался период «рождественских изб». Молодежь объединялась в компании. «Рождественские избы» продолжались каждый праздничный день со дня Кнута. В день Светоча (2 февраля) наступал новый период танцев, завершавшийся большой пирушкой на Масленицу в воскресенье [137, C.72]. Во время праздников молодежь получала позитивный эмоциональный настрой. В песнях, плясках, играх парень и девушка могли проявить свою творческую индивидуальность, присмотреть себе пару [323, C. 115].

Как показали исследования Я. Линга, на протяжении XIX века молодые шведы танцевали песенные игры. В некоторых песенных играх пытались найти реминисценции древних культовых танцев, где мимические изображения охоты

и сева должны были служить магическими заклинаниями успеха. Многие из шведских игр в различной форме повествовали о сватовстве. Танец предоставлял возможность молодежи разного пола установить контакт друг с другом. Такое «сватовство понарошку» охотно практиковали как «репетицию» предстоящего сватовства всерьез. Например, согласно записям XIX в. «Симона из Сэлле», которые, по мнению Я. Линга, не отличались значительно от записей других сватовских игр, девушки и юноши становились в два ряда лицом друг к другу. Женихи выходили вперед и призывали девушек на танец: Harkommer Simon i Salle! Har komma hederliga herrar! Har komma Sodermanner alia! Sa sorgelig, sa sorgelig, sa dansar Simon Salle! Sa sorgelig, sa sorgelig, sa dansar hederliga herrar! (Вот идет Симон из Сэлле! Вот идут порядочные господа! Вот идут все Сёдерманландцы! Так печально, так печально, так танцует Симон из Сэле! Так печально, так печально, так танцуют все порядочные господа!) [137, C. 72]. Ожидание развлечений облегчало трудоемкую, утомительную работу, которую приходилось выполнять в течение дня, поэтому различные формы досуга были любимы молодыми.

Каждая шведская девушка стремилась поскорее вступить в пору совершеннолетия. По мнению Матса Якобсона, официальный возраст совершеннолетия согласно закону 1884 наступал в 21 год, как у юношей, так и девушек [345, С. 113].

Достижение совершеннолетия было событием, имевшим важное значение: появлялся новый взрослый член трудового коллектива и

продолжатель рода. Поэтому этот период отличался вниманием к нему семьи, строго следившей за соблюдением необходимых изменений, сопровождавших переход в совершеннолетие. Радикальные изменения происходили, прежде всего, в одежде и во внешнем облике. Девушек, достигших возраста 17-19 лет, называли «Storflickor»-«взрослая девушка». Если девушка не выходила замуж, то этот эпитет сопровождал ее всю жизнь. С этого возраста девушки начинали одеваться как взрослые замужние женщины - носили нижнюю юбку или сорочку, юбки, блузы, кофты, колготки и ботинки. Взрослые девушки имели

право красиво укладывать, заплетать или распускать волосы в отличие от замужних крестьянок, волосы которых должен был скрывать чепец на голове. По замечанию Е. Водовозовой, «деревенские молодые девушки имеют гораздо более оживленный и веселый вид, чем их братья; они страстно любят танцы и наряды и, если нанимаются в услужение в город, тратят на наряды большую часть своего заработка» [56, C.135]. Время после конфирмации было подготовкой к будущей замужней жизни. Девушки пополняли запас приданого, собирая комплекты праздничной одежды и текстиля [321, С.22,172].

Переступив пору совершеннолетия, молодые шведки получала право самостоятельно регулировать свое поведение, ориентируясь на те религиозно­нравственные предписания, которые были заложены в детстве и приняты в окружении. Не останавливаясь подробно на традициях духовно - нравственного воспитания (т.к. подробно рассмотрены в главе 2.1.), отметим, что родители стремились приучить девочек не столько к самостоятельности, трудолюбию, гостеприимству, сколько воспитать более важные добродетели, присущие женщине того времени, - благочестие, терпение, честность, вежливость, дружелюбие, которыми отличались добропорядочные шведки.

Мы обратили внимание на то, что одну из ценностей, характерных для скандинавского общества, составляла свобода крестьянского сословия, его широта взглядов и независимость суждений. Рассматривая традиции женского воспитания, следует подчеркнуть, что девушкам в крестьянских семьях XIX века стремились привить те же самые ценные качества. По свидетельству Т. Богданович, Е. Водовозовой, Е.Я. Кулаковой-Грот, С. Меч, во многих шведских семьях девушка пользовалась такой же независимостью и свободой, как и ее братья. С ранних лет девочки вместе с мальчиками посещали народные школы, участвовали на равных в играх и гимнастических упражнениях, катались на лыжах и на коньках, предпринимали далекие пешеходные прогулки. Девочкам считалось необходимым развивать силу, ловкость и предприимчивость. По мнению Т. Богданович, благодаря такому воспитанию в девушках с раннего возраста развивается самостоятельность и умение пробивать себе собственную дорогу. С юношами, с которыми они привыкают еще в детстве вместе учится и вместе работать, у них складываются товарищеские отношения [31, C.93].

Наравне с юношами девушкам в свободное от работы время разрешалось ходить в гости, проводить время в кругу своих подруг, путешествовать по стране. «Взрослая девушка одна, без провожатых, идет на прогулку, с визитом, на вечер, катается на велосипеде, на коньках, на лыжах или в лодке...Это - независимость молодой англичанки, но более широкая в духовном отношении. Здесь умственное развитие шире, свободы читать больше. у нее редкая широта воззрений, редкая смелость в суждениях» [155, C.61].

Следует отметить, что традиционное женское воспитание ориентировавшее шведских девушек на проявление таких качеств как свободолюбие, ответственность и самостоятельность в поступках, трудолюбие, практичность было характерно не только для Швеции XIX в. Несомненное сходство в традициях женского воспитания и типичные черты в формировании характера реализуются в социокультурном наследии Русского Севера и Норвегии, что подтверждается исследованиями Т.С. Буториной (1994, 2000, 2001, 2007), М.А. Калининой (2007). Авторы делают акцент на исключительном положении матери в воспитании подрастающего поколения, ее авторитетного влияния в принятии жизненноважных семейных решений и передаче ценного нравственного опыта, усвоенного от своих предков [45, С.42-45]; М.А. Калинина [107].

Таким образом, проанализировав опыт традиционных форм женского воспитания у шведского народа и выделив возрастные ступени и стадии физического развития, с которыми были связаны особенные формы деятельности; а также определив четкую дифференциацию роли матери, ее обязанности и преемственность поведения между поколениями, мы пришли к следующим выводам:

1. Одной из главных практических целей воспитания девочек в крестьянской семье было формирование у них навыков ведения домашнего хозяйства и навыков ухода за детьми. В возрасте шести-семи лет в семье начиналась психологическая подготовка девочек к трудовой деятельности как одной из высших нравственных ценностей, признаваемых шведским народом. Трудовое воспитание, опираясь на знания народной педагогики, начиналось с того момента, когда девочка сама выражала желание помочь родителям. В последующем подготовка к самостоятельному взрослому труду носила комплексный характер и осуществлялось с учетом особенностей возраста, посильности и постепенности, непрерывности и системности. Все знания, необходимые в будущем для умелого ведения хозяйства, девочка получала от матери, в процессе вовлечения ее в домашние дела. Овладев основными необходимыми для жизни навыками к 16 годам, освоив в детском и подростковом возрасте нормы поведения, молодая девушка начинала активно участвовать в жизни молодёжи и общества.

2. Особенность досуга молодых людей состояла в том, что чаще всего гулянья молодежи не были бессмысленным времяпровождением, они были тесно связаны с трудом. В процессе различных форм проведения досуга шла передача от поколения к поколению представлений об окружающем мире, опыта, навыков труда и повседневной жизни, происходило освоение нравственных норм и традиций. В основе как коллективных, так и индивидуальных норм поведения, касающихся взаимоотношений девушки и юноши, находилась ориентация на семью как на центр сообщества, связей, привязанностей. Поэтому именно семья следила за соблюдением необходимых изменений, сопровождавших переход в совершеннолетие. По достижении совершеннолетия девушка была на особом положении - она была свободна в выборе одежды, причесок и др., ей разрешалось много времени проводить с подругами, весело проводить время. Все это делалось с целью найти жениха, так как ориентация на создание семьи являлись одной из ценностных традиций женского воспитания в Швеции XIX в.

2.4.1.

<< | >>
Источник: Новикова Валентина Николаевна. Ценностные традиции женского воспитания в крестьянской семье Швеции XIX века. (Диссертация, Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова). 2015
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Реализация ценностных традиций шведского народа в практике женского воспитания крестьянской семьи:

  1. Новикова Валентина Николаевна. Ценностные традиции женского воспитания в крестьянской семье Швеции XIX века. (Диссертация, Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова), 2015
  2. Маевская Анна Юрьевна. Глянцевый журнал в условиях глобализации массмедиа (российская практика). Диссертация, СПбГУ., 2015
  3. Статья 2. Человек, его права, свободы и гарантии их реализации являются высшей ценностью и целью общества и государства.
  4. Статья 3. Единственным источником государственной власти и носителем суверенитета в Республике Беларусь является народ.
  5. Статья 81. Президент избирается на пять лет непосредственно народом Республики Беларусь на основе всеобщего, свободного, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании.
  6. Статья 64. Выборы депутатов и других лиц, избираемых на государственные должности народом, являются всеобщими: право избирать имеют граждане Республики Беларусь, достигшие 18 лет.
  7. Статья 9. Территория Республики Беларусь является естественным условием существования и пространственным пределом самоопределения народа, основой его благосостояния и суверенитета Республики Беларусь.
  8. МАТОНИН ВАСИЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ. СОЦИОКУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО СЕВЕРНОЙ ДЕРЕВНИ: СТРУКТУРА, СЕМАНТИКА, ГЕНЕЗИС. Диссертация, СПбГУ., 2015
  9. Статья 16. Религии и вероисповеданияравны перед законом.
  10. Статья 79. Президент Республики Беларусь является Главой государства, гарантом Конституции Республики Беларусь, прав и свобод человека и гражданина.
  11. Статья 27. Никто не должен принуждаться к даче показаний
  12. Методика имитационного моделирования
  13. Статья 50. Каждый имеет право сохранять свою национальную принадлежность, равно как никто не может быть принужден к определению и указанию национальной принадлежности.
  14. Тройнина Татьяна Витальевна. Массмедиа и трансформирующаяся политическая система: особенности функционирования и взаимодействия (на примере ОАЭ). Диссертация, СПбГУ., 2014
  15. ФЕДОРОВ ОЛЕГ ДМИТРИЕВИЧ. РОССИЯ В ПУБЛИЧНОЙ ДИПЛОМАТИИ США (1991-2012 гг.). Диссертация. СПбГУ, 2015
  16. Концепция построения спектрометра-дозиметра нейтронного излучения реального времени