<<
>>

Большевизм и православие.

Большевики имели разные объяснения для утопий, лелеемых различными социальными классами: —коллективизм и критика старой власти связаны с крестьянским образом мышления; —вера в науку и прогресс связывает интеллигенцию с проектами модернизации; —понятие сложности управления связано с административной утопией.
Признание религиозного и ритуального аспекта большевистской политической культуры не несет в себе ничего нового. Напротив, это признание является неотъемлемой частью рутинного политического анализа. Обожествление Ленина и Сталина имело явно религиозный оттенок: «Мы смело в бой пойдем за Власть Советов и как один умрем Л; в борьбе за это!» I Деникин идет, Деникина выкинут •(' Обрушенный пушкой подымут очаг, Тут Врангель вам — на смену Деникину, Барона уронят— уже Колчак, Мы жрали кору, Ночевка в болотце, но шли миллионами красных звезд, и в каждом Ильич, и о каждом заботится на фронте в одиннадцать тысяч верст. ( Связь с Православием и религиозное поклонение здесь очевидны. У Православия есть несколько черт, имевших прямое отношение к природе большевистского культа и ритуалов. Во-первых, важно помнить, что Реформация не достигла границ России. Православие, утвердившееся в России, стало независимым течением после раскола христианской церкви в 1054 году. Вслед за захватом Константинополя турками в 1453 году Россия обрела полную духовную самостоятельность. Этот факт получил официальное подтверждение в 1589 году, когда был создан российский патриархат (см.: ЬПгщ1су. 1977). Российское Православие избежало внутриконфессиональных противоречий и развилось в самостоятельную церковь, делающую упор на коллективность, мистицизм и иконопочитание. Западное христианство и, в особенности, протестантизм придают огромное значение индивидуальному достижению и индивидуальному спасению. На Востоке спасение рассматривается не как сближение души со своим Создателем, а как процесс развития, конечной точкой которого является обретение святости в тот момент, когда община получает Святое Причастие у Святого Духа(2етоу, 1958,52).
Иными словами. Православие, в отличие от Лютеранства, делающего упор на индивидуальную совесть, не считает челове- 172 ка ответственным за свое спасение, за правильность выбранного им духовного пути. Коллективность отождествляется с великой силой церкви и клира. Православие требует большего подчинения отдельного человека церкви, чем Лютеранство, заставляющее индивида слушать голос собственной совести. Тех, кто не подчиняется церкви, раскольников и еретиков, сразу же поправят. С амым страшным наказанием является отлучение от церкви, означающее отлучение от Бога, смерть и полное уничтожение одновременно. Образование и проповедь менее важны для Православия, чем для Католицизма или Лютеранства. Православие делает упор на ритуалы, мистику и литургию. Даже внутренний раскол Православия был вызван не доктринальными спорами, а разными подходами к ритуальной практике. Православие — это религия скорее «Святого Духа», чем «Сына Божья». Для него важна литургия и почитание икон, рождающее чувство тесной общности, присутствия «Святого Духа». На иконах человек выступает как символ святости, поскольку для православного богословия соединение души и тела являет собой более полный образ Бога, чем одни только духовные сущности. Эти черты Православия позволяют до некоторой степени объяснить возникновение большевистских ритуалов, сохранение в рамках большевистской культурной практики страха быть отлученным от общины, обожествления образа людей. Философ Николай Бердяев провел более детальный анализ любопытной связи между Православием и российскими революционными движениями девятнадцатого века. В современной России Бердяев пользуется большим авторитетом. Его философские взгляды тесно связаны с экзистенциализмом 30-х годов. По мнению Бердяева, большевизм был религиозным движением, извратившим суть православного аскетизма (см.: Вегс^еу. 1960). Его религиозная природа рождается его тоталитарной догматической сутью. Между взглядами Бердяева и моим подходом есть немало общего, но все же его подход к религиозным явлениям нельзя назвать подлинно социологическим. Он не анализирует коллективность религиозного культа и не ввдит значения религиозных ритуалов. Он также игнорирует внутренние противоречия и непредсказуемые последствия большевизма.
<< | >>
Источник: М. КИВИНЕН. ПРОГРЕСС И ХАОС: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПРОШЛОГО И БУДУЩЕГО РОССИИ. 2002

Еще по теме Большевизм и православие.:

  1. «ОСНОВЫ ЕВРАЗИЙСКОГО УЧЕНИЯ О ГОСУДАРСТВЕ»
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ
  3. РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ГЛАЗАМИ И. А. ИЛЬИНА
  4. ПИСЬМО ПЕРВОЕ. О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
  5. Отношение к природе в русской культуре и возможность «зеленой» России
  6. Коммунизм и религия: трудный вопрос к выборам
  7. МЕЖДУ РЕВОЛЮЦИЕЙ И РЕАКЦИЕЙ -КРЕСТЬЯНСТВО в гражданской ВОЙНЕ
  8. ДРУГОЕ НЕБО *
  9. Литература
  10. Лекция VII ПОЛИТИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
  11. Русская школа геополитики Суши
  12. ГЛАВА 2. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ МОНДИАЛИЗМА
  13. Большевизм и православие.
  14. А. А. Ермичев О НЕОКАНТИАНЦЕ Б. В. ЯКОВЕНКО И ЕГО МЕСТЕ В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ
  15. ПОСЛЕ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ (1919-1929)
  16. ЦИВИЛИЗАЦИЯ КАК НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ
  17. ШПЕНГЛЕР О РОССИИ И РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ