<<
>>

3.1 Использование мягкой силы в отношениях Китая с США

Двусторонние отношения КНР и США имеют ключевой характер в мировой политике. Обе страны взаимодействуют друг с другом в одних направлениях международной жизни, а в иных противодействуют друг другу, хотя и отрицают официально соперничество между собой за превосходство на международной арене.

Политическая и экономическая конкуренция Китая и США особенно сказывается в международной торговле. И Пекин, и Вашингтон, как полагают, некоторые специалисты, инициировали создание крупных региональных торговых объединений под своей эгидой: Китай-Региональное всеобъемлющее

экономическое партнерство, а США-Транстихоокеанское партнерство[253]. Главное в реализации этих инициатив состоит в формировании зон свободной торговли, но в первом случае с РВЭП-без США, а во втором-без Китая и России. Правда, после уже подписания соответствующего соглашения с 11 странами Вашингтон предложил присоединится к ТТП России и Китаю, но обе страны отказались Россия запускает свой мегапроект, предложив коллегам по ЕАЭС, ШОС, АСЕАН и государствам, присоединяющимся к ШОС, провести консультации о формировании возможного экономического партнерства[254].

В этом всемирно-торговом противоборстве проявляется, (хотят ли во властных структурах этих ведущих государств признавать это или не признавать, столкновение за лидерство, а если удастся, то и за доминирование) в Азиатско­Тихоокеанском регионе. Повышенный интерес Китая и США к этой части земного шара вполне понятен, если учесть, что практически уже сейчас сюда переместился центр мировой политики и экономики[255]. Оба государства по уровню своего развития превосходят остальные страны мира: США-это первая экономика мира, а Китай-вторая. Суммарно только на их долю приходится более трети мирового ВВП, 20% всей международной торговли и 25% численности населения планеты[256]. В настоящее время, и Китай, и США обладают высоким потенциалом политического влияния в мировом сообществе.

Ранее уже отмечалось, что по некоторым показателям развития КНР опережает США, но в целом в Поднебесной предстоит еще немало сделать, чтобы действительно добиться абсолютных преимуществ над США широкое поле деятельности представляет и мягкая сила[257].

По мнению известных китайских ученых Ян Сюэтонга и Сюй Цзина, привлекательность Китая в мире составляет лишь 1/8 подобного показателя США. Эти авторы подсчитали, что политический режим 146 стран мира похож на соответствующую систему США, и лишь 23 стран - на Китай. Они приходят к выводу, что в целом мягкая сила Китая примерно равна 1/3 США. Так, культура как компонент мягкой силы используется Китаем на одну десятую подобного инструментария США. Ими также утверждается, что культура как фактор мягкой силы во внешней политике в наименышей степени используется Китаем среди всех других мягко-силовых компонентов в сравнении с США [258] . В аспекте международного имиджа США также получили лучшее результат по спросу выполняется известным центром изучения общественного мнения Pew research center (см. Рисунок 12, Рисунок 13, Рисунок 14).

Рисунок 12. Международной имидж США (2013 г.)

Источник: Global Image of the United States and China United States. JULY 18, 2013. http://www.pewglobal.org/2013/07/18/global-image-of-the-united-states-and-china/

Рисунок 13. Международной имидж Китая (2013 г.)

Источник: Global Image of the United States and China United States. JULY 18, 2013. http://www.pewglobal.org/2013/07/18/global-image-of-the-united-states-and-china/

В целом глобальное отношение к Америке положительное. В 28 из 38 стран, половина или более опрошенных выражает положительное мнение о США и по всему этих народов, равно 63% имеет позитивный взгляд на Америку.

Между тем, Китай рассматривается благоприятно всего в 19 из 38 стран. В целом, 50% имеет позитивный взгляд на Китай.

Китай получил свои высокие рейтинги в Африке, Латинской Америке, и преимущественно мусульманских странах в Азии (Пакистане, Малайзии, и Индонезии). Тем не менее, Китай рассматривается менее позитивно в большинстве стран Европы, Северной Америки и Ближнего Востока. В США, лишь 37% имеет благоприятное мнение о Китае. Во всем мире Китай рассматривается положительно в семи из десяти в Пакистане (81%), Малайзия (81%), Кении (78%), Сенегал (77%), Нигерии (76%), Венесуэла (71%) и Индонезии (70%). Наоборот, менее трех из десяти рассматривает Китай выгодно в Японии (5%), Турции (27%), Г ермании (28%) и Италии (28%).

Рисунок 14. Сравнение Международного имиджа Китая и США (2015 г.)

Источник: Global Publics Back U.S. on Fighting ISIS, but Are Critical of Post-9/11 Torture. Asian Nations Mostly Support TPP, Defense Pivot - but Also Value Economic Ties with China. JUNE 23, 2015. http://www.pewglobal.org/2015/06/23/2-views-of-china-and-the-global-balance-of-power/

Примерно 55% людей в разных странах опрошенных (за исключением Китая) имеет благоприятное мнение о Китае. Это включает в себя большинство голосов находиться в позитивном настроении по отношению к Китаю в 27 из 39 стран. Благоприятные взгляды на Китай более концентрированы в Африке и Латинской Америке.

Наиболее благоприятнее взгляды на Китай нашли в Пакистане, Г ане, России и Малайзии. Китай имеет глубокие экономические связи с каждой из этих стран и стал стратегически близким с Россией за прошедший год. Это может помочь объяснить увеличение на 15 процентов в положительных взглядах на Китай в России с 2014 года и в Малайзии, 88% этнических китайцев имеет позитивный взгляд на Китай, в то время как примерно в три четверти этнических малайцев (74%) согласно с этой оценкой.

Когда мы говорим о мощи Соединенных Штатах или сравняем силы США и Китая, мы часто упускаем важный фактор-это язык. Английский язык обеспечивает необходимую основу для подъема и развития США. На сегодняшний день английский язык уже стал одним из наиболее часто используемых инструментов связи в мире, и это явление называется глобализация английского языка. Британский колониальная экспансия и гегемония в колониальных регионах позволяют быстрое распространение английского языка в своей огромной колониальной империи за рубежом, заложив основу для глобализации английского языка. А экономическая гегемония и технологическое влияние США родили гегемонии английского языка. Неся американские идеологии и ценности, английский язык продолжают проникать свою глобальную экспансию в политические, экономические, научные и технологические сферы, как носитель американской культуры.

В настоящее время организации по распространению английского языка расположены по всему миру, в том числе, Британский Совет Великобритании, Фонд Форда и Фонд Рокфеллера Соединенных Штатах, они все вести внешнюю культурную экспансию и проникновения посредством продвижения английского языка, и образования.

По сравнению распространения китайского и английского языка, мы можем приходить к выводу, что распространение английского языка в основном опирается на колонизацию, и экономическую гегемонию в определенном историческом контексте. А распространение китайского языка во многом зависит от развития и усиления влияния китайской экономики. С этой точки зрения, Китай еще остается от США много по поводу мягкой силы.

Понимая низкий уровень использования мягкой силы в своей международной практике, власти Китая прилагают в настоящее время немало усилий по изменению этой ситуации. В Пекине разработаны и активно внедряются в жизнь программы мягко-силовых действий на мировой арене. Ярким примером тому служит распространение китайского языка в мире, где уже 100 мин. чел. учат этот язык[259].

Оценивая разворачивающуюся между борьбу КНР и США, известный китайский политолог генерал-майор ВВС Цяо Лян назвал ее «тайцзи-бокс».

Разъясняя данное толкование противостояния Поднебесной и США, этот автор заявил, что китайцы предпочитают неконтактный бокс (это тайцзи), а американцы, наоборот, уповают на грубую физическую силу (бокс), притом лучше всего на нанесение нокаута, повергающего противника навзничь. То есть им подчеркивается гуманность и искусность тайцзы в политической борьбе в сравнении с традиционным евро-американским, как правило, жестким боксом. По его мнению, суть тайцзы заложена в концепции «Один пояс-один путь»[260].

Кстати, в том, что Цяо Лян прибег к подобной трактовке китайско­американских внешнеполитических, мягко-силовых и экономических действий в противоположенных географических регионах (Азия-Запад) нет ничего удивительного. Достаточно здесь сослаться на выспренность ответа вице-премьера России и полпреда президента РФ в Дальневосточном федеральном округе Ю.

Трутнева на вопрос об инвестиционных проектах, предложенных на Восточном экономическом форуме. Характеризуя обстоятельства договоренностей Ю. Трутнев, «то японцы быстрее двигаются, а китайцы больше думают» [261]. И уж совсем неожиданным явилось суждение патриарха отечественной журналистики и одного из крупнейших востоковедов В. Овчинникова о национально-психологических особенностях упомянутых только что народов. По его представлению, основанном на многолетних наблюдениях во время работы в Китае и Японии, «китайцы -это немцы Азии, а японцы-это русские Азии»[262].

Говоря о китайско-американских отношениях, многие эксперты, ученые, политики и правительственные чиновники убеждены в том, что конфликт между Китаем и Соединенными Штатами неизбежен. Некоторые из них даже договариваются до того, что обязательно будет война между ними. Например, американские международники З. Бжезинский и Дж. Мирсхаймер считают, что китайско-американский конфликт не может избежать «Ловушки Фукидида». Но в то же самое время многие ученые, в том числе Джозеф С. Най-младший и бывший премьер-министр Австралии К.

Радд, полагают, что конфликт между Китаем и США не обязательно неизбежен. Ключом к развитию китайско-американских отношений, по их мнению, является углубление взаимопонимания и взаимодоверия, в достижении чего значительная роль принадлежит мягкой силе.

Страны, как отмечают сторонники достижения неконфликтности, выдвигают ошибочные суждения друг о друге или принимают некорректные решения, потому что у них часто отсутствует взаимопонимание, а также присутствует предвзятость, основанная на незнании истинного положения дел. Чтобы полностью понять друг друга, иметь правильное восприятие, сказанного или сделанного, необходимо узнать друг друга. В этом велика роль языка как важнейшего инструмента взаимообщения, взаимопознания и взаимоисключения неясностей, недосказанности, недопонимания, иносказаний.

Седьмая всеамериканская национальная конференция по китайскому языку проводилась в Лос-Анджелесе в мае 2015 г. На ней выступил К. Радд с очень знаковым докладом на тему «Построить китайско-американские отношения через язык и культуру». Он подчеркнул, что между Китаем и США еще существуют ошибочные суждения и заблуждения, вытекающие из незнания или недостаточности познания друг друга. По его мнению, много недопонимания и даже отрицательного восприятия одними людьми других, включая политиков, возникает на культурном уровне, что, очень опасно для развития межгосударственных отношений[263].

Вот почему К. Радд предлагает использовать в двухсторонних отношениях Китая и США такие слова как «реалистичный», «конструктивный» и «реформы», ибо они имеют одинаковый положительный смысл в китайском и в английском языках[264].

К тому, о чем говорил К. Радд, можно добавить, что бытовые различия, разные культурные вкусы, включая музыкальные предпочтения, также могут быть причиной неприязни друг к другу. К приязни путь долгий, труднопроходимый, но по нему, как справедливо замечает К. Радд, следует идти, если люди доброй воли хотят миролюбия, странолюбия и человеколюбия.

Опровергая ошибочное представление о том, что фундаментальные ценности Китая совершенно противоречат американской системе ценностей, К. Радд заявил, что таким конфуцианским идеям, как «Сяо» и «И», действительно, почти невозможно найти аналогов в системе ценностей Запада, однако, китайские же представления о балансе силы, этике, и др., сформулированные еще в древности мыслителем Лао-цзы, универсальны. К. Радд сказал, что в свою очередь, в Китае также существуют негативные взгляды в отношении США и самих американцев. Они порождены часто не исчезающей пока предвзятостью к ним.

Развивая свои идеи лингвополитического и культурологического характера, К. Радд четко определил, что существенным, если не основным препятствием, на пути углубления, улучшения и совершенствования китайско-американских отношений стоят разногласия в области политических идей, которых придерживаются обе страны. В качестве примера таких режимно-идеологических расхождений, усиленно используемых политиками США в потоке антикитайской критики, можно привести обвинения Китая в нарушении прав человека. Раздуваемые прессой разногласия в этой области, несомненно, отрицательно сказываются на восприятии простыми американцами имиджа Китая. На нелестный облик США в свою очередь в Поднебесной заметно влияет американская компания нагнетания страха среди населения Запада по поводу роста мощи Китая. Нелицеприятно воспринимают в Китае стремление США навязать унификацию своих стандартов обыденной и общественной жизни.

Чтобы устранить конфликтность в межгосударственных отношениях необходимо, по расчетам бывшего австралийского премьера прежде всего установить стратегические коммуникационные связи между лидерами обеих стран. На этом пути важно добиться осмысления и уточнения понятийного аппарата на английском и китайском языках, используемого в межгосударственных переговорах, в совместной деятельности и публичных объяснениях тех или иных внешнеполитических шагов.

К. Радд также уверен, что время прошло, когда международные документы должны были быть исключительно написаны на английском языке. Понятия, касающиеся двухсторонних отношений Китая и США, должны, как он вполне справедливо считает, одинаково эффективно работать как на английском, так и китайском языках[265]. Этого пока нет в том объеме, какой нужен для верного толкования происходящего или былого, включая повседневность.

В Доме всекитайского собрания народных представителей 16 марта 2015 г. председатель КНР Си Цзиньпин встретился с ректором Г арвардского университета К.Д. Фост. Председатель Си, приветствуя ее визит, подчеркнул, что гуманитарные

и культурные обмены играют созидательную роль в процессе развития китайско­американских отношений, становясь важной опорой в новой эпохе двусторонних отношений, наступившей после 2012 г., когда в Китае произошли перемены в руководстве. Председатель Си выразил надежду, что обе страны смогут предпринять совместные усилия для углубления китайско-американского гуманитарного и культурного сотрудничества, энергичнее взяться за придание устойчивости развитию двусторонних отношениях, а также придать им новое содержание.

Эта встреча, в ходе которой затрагивались и вопросы совершенствования научных и образовательных связей между вузами и ученым сообществом Китая и США, предшествовала сентябрьскому визиту Си Цзиньпина в США, его деловым и официальным переговорам в Сиэтле и Вашингтоне, подписанию деловых документов и межгосударственных меморандумов. Лидеры Китая и США в сентябре договорились превратить точки расхождений в точки сотрудничества[266]. Хотя откровенно говоря, до этого пока еще далеко (например, в вопрос непрерывных обвинений Китая со стороны Вашингтона в кибершпионаже). Тем не менее, несмотря на сложности, возникающие вследствие различий в глобальных целях политики каждого из этих государств, Китай расширяет свои экономические и политические отношения с США, пытается усилить взаимозависимость, добиваясь стабильности связей с заокеанским соседом. При этом в Поднебесной делают упор на взаимовыгодность, масштабность и все углубляющееся и растущее сотрудничество с США. В самих США приветствуют подобные намерения Пекина и конкретные действия по их реализации (например, подписание контракта с компанией Боинг о поставках в Китай 300 гражданских самолетов), ибо это создает фундамент взаимных отношений фактического созидания проекта G-2, предложенного Китаю официальным Вашингтоном в самом начале перемен в китайской внешней политике во втором десятилетии XXI в. и отвергнутого Пекином. На наш взгляд, в этом можно обнаружить также «тайцзи-бокс».

Во время сентябрьского визита (2015 г.) Си Цзиньпина США приветствовали обещание выделить 3 млрд. долл. беднейшим странам на борьбу с загрязнением атмосферы и противодействии изменению климата[267] . Эти средства будут расходываться в рамках китайского «фонда сотрудничества юг-юг», а не через систему фонда ООН «зеленый климат». Показательно, что тогда выявилось и взаимопонимание двух держав в вопросах глобального мониторинга и транспарентности состояния окружающей среды, выбросов углекислого газа в атмосферу и процессов изменения климата. В Вашингтоне обратили, пристальное внимание на заверения Си Цзиньпина в увеличении численности китайских военнослужащих в составе войск ООН до 8 тыс. чел., а также на предоставление 100 млн. долл. Африканскому Союзу для его вооруженных сил, формирующихся из подразделений стран этого континента и задействованных в горячих точках на его просторах. Во избежание каких-либо нападок на эти военно-организационные меры Китая ныне приводятся успокаивающие слова министра иностранных дел Ван И о том, что «его страна-стойкий приверженец международного порядка» и что «нет причин сомневаться в этом»[268]. Хотя неизвестный автор этой небольшой статьи в лондонском журнале «Экономист» все же высказывает сомнения в искренности подобной позиции Поднебесной по крайней мере в отношении территориально близких к ней стран. На наш взгляд, он, будучи сторонником евро­американского бокса, недоучел, однако, принципы тайцзы. Такое же недопонимание просматривается порой и в алармистских оценках в США расширяющихся контактов Китая в гуманитарной и культурной областях, а также в лингвополитической сфере. Начиная с 2009 г. меры в этих сферах осуществляются в соответствии с решениями учрежденного, по договоренности двух руководителей обоих государств, «Механизма консультаций китайско-американских

гуманитарных и культурных обменов высокого уровня». Тогда была составлена широкая программа дружественных обменов между народами двух стран.

Особенно впечатляющи с тех пор достижения образовательных обменов. В настоящее время обе стороны совместно создали 102 Института Конфуция и 377 Классов Конфуция при университетах и школах в Соединенных Штатах Америки, в которых учатся 220000 юношей и девушек. В различных мероприятиях, организованных институтами Конфуция приняли участие 267 мил. чел.[269] А в самом Китае английский язык изучают 300 млн. чел.[270]

В 2013 г. число китайских студентов, обучавшихся в США, достигло 240 тыс. чел., а студентов из Соединенных Штатов в Китае в 2010-2014 гг. составило 92855 чел.[271] Эти данные показывают, насколько значителен контингент американской молодежи в студенческой среде Китая и китайцев-в США. Китай во втором десятилетии XXI в. направил в США десятки тысяч студентов для получения высшего образования. Тем самым Поднебесная сохранила за собой первенство среди иностранцев, обучающихся в этой стране. США же занимают второе место по числу своей молодежи в вузах Поднебесной.

У Китая есть проект «Wan ren ji hua», согласно которому сотни тысяч молодых людей отправятся в ближайшее время учиться в США, а Соединенные Штаты разработали свой план «100,000 Strong Initiative», для реализации которого создали «The 100,000 Strong Foundation». «The 100,000 Strong Foundation» поощряет американцев изучать китайский язык в Китае. Предполагается, что из их числа сформируется, в ближайшее будущее, элита, знающая китайский язык, особенности китайского образа жизни и историю, займет ответственные посты на поприще дипломатии США. Китай же будет сответственно располагать выученной в США элитой в области высоких технологий, американской истории и ценностей из первых рук[272].

23-ого июня 2015 г. в Вашингтон состоялись Седьмой раунд китайско­американского стратегического и экономического диалога и шестой раунд консультаций китайско-американских гуманитарных и культурных обменов высокого уровня. Языково-культурные обмены становились заметным событием китайско-американского диалога на этой конференции. Вице-премьер Госсовета Лю Яндонг сказала, что в настоящее время каждый 17 минуты летает один рейс между США и Китаем, и в только 2014 году есть 430 мил. человек летали между обоими сторонами Тихого океана. До сих пор есть 49 мил. китайских молодых людей учится в США, и более 10 мил. американских молодых людей учится в Китае. В 2014 г. 75 китайские университеты принимали 12 тыс. американских посещающих ученых, и китайско-американские семинары, конференции, симпозиумы состоялись 217 раз, и 240 пар провинций и штатов или городов создало дружных отношений. Все эти цифры показывает, что языково-культурные обмены, как политический, экономический и военный диалог, играют значительную роль в развитии двухсторонних отношений Межу Китаем и США[273].

Исследуя характер все расширяющихся студенческих обменов и увеличивающегося количества молодежи, обучающейся в университетах Китая (американцев) и США (китайцев), обращает на себя внимание высказывание Хилари Клинтон, сделанное в бытность ее госсекретарем США, о том, что в результате реализации совместных образовательных, научных, культурных и гуманитарных проектов Китай начинает активно влиять на США, а те-на последующие поколения китайских руководителей и широкую общественность Поднебесной. Она была уверена в позитивности подобных проектов, в их высоком творческом и политическом потенциале, в том числе в росте доверия к обеим странам[274].

Именно стратегическое недоверие, по мнению многих экспертов, политиков, ученых, является самой серьезной проблемой во взаимоотношениях КНР и США. Из-за недоверия распространяется немало страхов друг к другу, возникают разночтения по поводу сути официальных заявлений, уже не говоря о неофициальных высказываниях, противоречия в оценках тех или иных событий, в путях разрешения сложнейших узловых трендов в мировой политике. Незнание или очень слабое знание китайского языка вводит государственных и политических деятелей целого ряда стран в заблуждение касательно позиции Поднебесной по тем пли иным важнейшим проблемам мирового сообщества, становятся неясны также выдвигаемые Пекином предложения мирового значения. Тем более, тогда, когда Пекином используются приемы тайцзы. Вот почему весьма актуальны призывы изучения китайского языка и китайской культуры. В мягко-силовом варианте это исключительно перспективное направление.

Различные меры мягкой силы в совокупности с распространением китайского языка, китайской культуры, и даже отправкой китайских военных под эгидой ООН должны поднимать имидж Китая за рубежом как страны, отстаивающей независимость и суверенитет и в то же самое время борющейся за равноправный, бесконфликтный, многополярный мировой порядок.

Но и в самом Китае опасаются США, которые, как не исключают в Пекине, готовы предпринять шаги по изменению государственного строя, отстранив Коммунистическую партию от руководства страной. Профессор Пекинского университета Ван Цзиси указывает на это обстоятельство как на фактор, особенно беспокоящий власти Поднебесной[275]. Он отмечает также опасения США перед растущей военной и экономической мощи Китая, который, по представлениям в политической среде в Вашингтоне, стремится изменить мировой порядок в свою пользу, вытеснив США с лидирующих позиций и покончив с ключевой ролью всего Запада. Ван Цзиси, анализируя эти обе максимы китайско-американских отношений, признает, что они отравляют взаимное общение не только КНР и США, но по существу всего мирового сообщества. Имеющееся недоверие друг к другу не устранимо абсолютно в настоящее время ни жесткими методами, ни мягкой силой: в расчет не берется ни объявленное в Китае сокращение вооруженных сил на 300 тыс. чел. к 2017 г., ни заверения Председателя Си Цзиньпина в том, «каким бы сильным ни стал Китай, он не будет стремиться к гегемонии и экспансии и не станет вымещать свои прошлые страдания на других народах» [276] , ни растущая заинтересованность США в китайских прямых инвестициях, составивших за текущее пятнадцатилетие 46 млрд. долл. и обеспечивающих уже сейчас более 80 тыс. рабочих мест, и т.д. Однако постепенно, видимо, страхи, усердно распространяемые СМИ и немалым количеством политиков, будут уменьшаться. В этом, по-видимому, скажутся попытки США реально оценить роль Китая в глобальной политике и экономике, а также их отказ от упования на грубую физическую силу (бокс), использование мягкой силы Китаем и США во взаимодействии друг с другом, а также созидание всеми странами мирового сообщества благоприятной атмосферы международной жизни. Объективно говоря, США не удастся сохранить даже в ближайшей перспективе тот мировой порядок, в каком они, лидируя и отстаивая монополярность, пребывают сейчас. Насколько долго в Вашингтоне будут рассматривать развитие Китая как вызов современному положению США в мире, а в Пекине-политику США как намерение отстранить КПК от власти, трудно предположить. Но эти два противоречивых обстоятельства, по мнению того же Ван Цзиси, составляют сердцевину проблем между КНР и США.

Не доверяя Китаю по многим аспектам его политики, Вашингтон ссылается в своих доводах на неясность, размытость, отсутствие твердости, витиеватость, восточную недосказанность или вычурность, непрозрачность в заверениях, обращениях и рассуждениях китайских официальных лиц, в чем проявляются принципы тайцзы.

В свою очередь, китайцы не воспринимают грубое давление на них, завуалированное порой в длинных выражениях, словесном лавировании и в угрожающих действиях. Такие обороты речи в Поднебесной рассматриваются как агрессивные, а отсюда и неверие в искренность американцев. Бывший госсекретарь США Г. Киссинджер, учитывая недоверие друг к другу, предложил новую концепцию развития китайско-американских отношений, назвав ее «ко - эволюцией». Ключевая идея состоит в продвижении Вашингтоном и Пекином собственных национальных интересов в сотрудничестве и конкуренции [277] . Другими словами, нужно развивать мягкую силу в целях достижении «двойной победы», ибо Дж. Най считает мягкую силу беспроигрышной[278].

По поводу будущего отношений Китая и США и их роли в мировой политике Председатель Постоянного комитета Всекитайского собрания народных председателей (ВСНП) по иностранным делам Фу Ин сказал, что Китай и США как ключевые страны по изменению мирового порядка должны воздерживаться от принятия взаимоисключающих решений в области политики, безопасности и экономики. В то же самое время Соединенные Штаты, по его мнению, должны более решительно поддерживать Организацию Объединенных Наций, АСЕАН и другие региональные организации, играя в них активную роль в достижении консенсуса[279]. Словно услышав призыв этого парламентария, Пекин предпринял ряд шагов по углублению сотрудничества в международных организациях.

О возросшей роли Китая в ООН обстоятельно говорил Си Цзиньпин, выступая на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре 2015 г. Это выразилось, в частности, в увеличении взноса Китая в бюджет этой важнейшей универсальной международной организации до 140 млн. долл. уже в 2015 г. против 67 млн. долл. в 2010 г., в отправке китайских военных в составе войск ООН в Южный Судан, в создании китайско-ооновского фонда мира и развития, в предоставлении 2 млн. долл. Всемирной Организации здравоохранения и пр. Журнал «Экономист», характеризуя возросшие за последние несколько лет связи Китая с ООН, назвал эту организацию «транспортным средством международных амбиций» Поднебесной[280].

Китай в качестве новой великой державы, должен, своевременно и четко донести до мира более глубокое понимание своих стратегических намерений, добиваясь их поддержки в мировом сообществе[281]. В том же духе, что и Фу Ин высказался и заместитель министра образования КНР Хао Пин, отметив, что ядром «механизма консультаций китайско-американских гуманитарных и культурных обменов высокого уровня» является развитие общения между людьми по принципу от человека к человеку, от сердца к сердцу[282].

В XXI в. в китайско-американских отношениях немало сложных, трудноразрешимых проблем. Многие из них обусловлены общей политической атмосферой в мировом сообществе, ее хаотичностью и турбулентностью, ростом активности многих акторов мировой политики, включая террористические и экстремистские организации, ее глобализацией и регионализаций. Только взаимодействие на равной основе позволит их решить или по крайней мере смягчить их воздействие на мир. Яркий пример тому из прошлого — это «пинг- понговая дипломатия», применявшаяся 40 лет тому назад и приведшая к нормализации американо-китайских отношений. Здесь тоже верх взяла мягкая сила. Укрепление современных мягко-силовых связей в гуманитарной сфере и в области культуры, включая лингво-политическую составляющую — один из стабилизирующих факторов в совершенствовании сотрудничества КНР и США. Противоборство тайцы и бокс уступают здесь место здравомыслию, умной политике. С успехом действует принцип, содержащийся в надписи на одном графском гербе времен царя Николая I, а именно «усердие все превозмогает»[283].

В данном параграфе отмечено, что по масштабности и глобальности применения мягкой силы Поднебесная уступает США. Обсуждается «Ловушка Фукидида» в отношениях между Китаем и США. Распространение языка и культурные контакты позволяют Пекину и Вашингтону избежать недоразумений, политических скандалов и конфликтогенных ситуаций. Уровень культурно - языкового сотрудничества явно недостаточен ни для Китая, ни для США. Раскрывается перенос в массовом сознании китайцев смысла Тайцзи и бокса на взаимоповедение и взаимовосприятие Китая и США. Освещается экзистенциональность Тайцзи и бокса для разработки внешней политики Китая и США.

3.2

<< | >>
Источник: Ли Минфу. РАСПРОСТРАНЕНИЕ КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА КАК ФАКТОРА МЯГКОЙ СИЛЫ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ КНР В XXI ВЕКЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. 2016

Еще по теме 3.1 Использование мягкой силы в отношениях Китая с США:

  1. СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ЗАДАЧА ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ США
  2. КОНЦЕПЦИЯ АМЕРИКАНО-СОВЕТСКИХ ОТНОШЕНИЙ
  3. НАКАНУНЕ: НОВЫЕ РЕАЛИИ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ НА КОНТИНЕНТЕ В КОНЦЕ 40-х годов И «ОТВЕТ» МОСКВЫ
  4. ВИДЫ силы
  5. СИЛА ВО ВНЕШНЕЙ СРЕДЕ
  6. Глава 6 ВЕЛИКИЕ ДЕРЖАВЫ И НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК
  7. Глава четвертая ЯПОНИЯ И БОРЬБА С ТЕРРОРИЗМОМ
  8. Специальные информационные ресурсы.
  9. Что России нужно от США?
  10. Часть 2. Оккупация
  11. Введение
  12. Возникновение и развитие мягкой силы
  13. Лингвистическое измерение внешней политики государства
  14. Становление и развитие руководящих внешнеполитических идей КНР
  15. Институт Конфуция
  16. 3.1 Использование мягкой силы в отношениях Китая с США
  17. Мягкая сила в китайско-российских отношениях стратегического взаимодействия и партнерства
  18. Мягкая сила Китая в отношениях со странами Ближнего Востока