<<
>>

Отдел I Изображения оглавные СПАС НЕРУКОТВОРНЫШ (НЕРУКОТВОРЕННЫЙ — ЦЕРКОВНОСЛЛВ.)

Другие наименования: Спас на Убрусе, Спас на Холсте, Святой Убрус, Святой Сударь, Святой Мандилион.

Иконографическую основу типа составляет лик Христа, фронтально вписанный в крешатый нимб.

Лик имеет следующие особенности: взгляд может быть обращен как в сторону, так и прямо: волосы одной или несколькими повитыми прядями опадают по сторонам чуть отклонясь или ровно.

Иконографический тип представлен в иконописи множеством вариантов: Лик Христа в круге нимба на чистом фоне без намека на плат (Илл. 1).

Вариант очень древний и, по-видимому, может считаться иконографическим

архетипом. Лик Христа на плате. Плат прямоугольный, иногда закругленный сверху дужкой, обычно орнаментирован, с расшитой каймой и бахромой, разглажен ровно (Илл. 2).

Вариант также древний и известен еще до XIII века, в частности, по фреске церкви Спаса на Нередице конца XII века и южнославянской иконе XII-XIII веков из города Лан (Франция). Вполне допустимо его влияние в качестве архетипа. Лик Господа Иисуса Христа на плате. Плат не разглажен и образует складки; верхние его концы, напоминающие узлы, бывают закреплены на костыльках. Нижний край неровен. Впечатление, будто лик наложен поверх плата.

Вариант производный и не вполне точно соответствует преданию о Нерукотворном Образе, так как согласно ему Святой Убрус с ликом Спасителя, посланный Иисусом Христом к Авгарю, в Эдессе был укреплен на доске в расправленном виде.

Убрус со складками начинает распространяться со второй половины XIII века, прежде всего в византийской и южнославянской иконописи. Древнейший пример — фреска в Сопочанах (1263-1268 гг.). В XIV веке он появляется на русских иконах. Самая ранняя из известных происходит из села Нового, Ярославской области, и датируется последней четвертью XIV века (Илл.З). Лик Христа написан на драпированном плате, который держат за верхние углы два Ангела.

Они непропорционально малы, чаще изображены полуфигурно.

Вариант встречается с XV века, по крайней мере в русском искусстве. Первые памятники — икона псковской школы XV века (Илл. 4) и два западнорусских образа из Галичины (западнокарпатский край, мастер из села Ванивка) того же времени.

Начиная с XVI-XVII веков, извод занимает довольно видное место в русской

Спас Нерукотворный. Вторая половина XII века Новгородская школа. Икона иконописи.

L Спас Нерукотворный. Вторая половина XII века Новгородская школа. Икона

иконописи.

Можно предположить, что на сложение его композиции повлияло изображение «Собора Архангела Михаила», известное с XI века, и в свою очередь восходящее к более древним прототипам, таким как сцена Прославления Креста. Последняя встречается со второй половины IV века в рельефах и мозаиках и представляет двух парящих Ангелов, несущих медальон с крестом. Во всех трех случаях композиции составлены из аналогичных компонентов, причем центральные компоненты — крест, Спас Эммануил в

«Соборе Архангела Михаила» и Святой Убрус — символически тождественны. Отличие одно: в «Нерукотворном Спасе» фигуры Ангелов значительно меньше образа Христа, что нехарактерно для двух других сопоставляемых изображений.

Ангелы, держащие на иконе Святой Убрус, очевидно, выражают идею соборного сопредстояния Нерукотворному Образу ангельских ликов и людей, предполагаемо находящихся перед иконой. Поводом к ее иконописному воплощению, вероятно, явилась праздничная служба Образу Спаса Нерукотворного (16/29 августа), где есть, в частности, такие слова: «Егоже (то есть образа. — И. П.) пришествием совокупи с

Спя с Нерукотворный, Конец ХШ — началу XIV века Ростово-суздйльская школа Икона

Спя с Нерукотворный, Конец ХШ — началу XIV века Ростово-суздйльская школа Икона

человеки Ангел множество...» (стихира 4-го гласа на великой вечерни), «Веселятся с земными Небесная...

явльшуся днесь Божественному образу» (на утрени, другой канон, глас 6, песнь 7), «Радуйся, пречестный образе, Ангелы покланяемый... человеком возжеленный...» (на утрени, на хвалитех стихира на 4, глас 5). Ими вполне объясняется появление на иконе ангельских фигур.

Отдельные иконы дают немногочисленные примеры, когда вместо обыкновенных Ангелов пишутся Архангелы. В частности, на упомянутых выше псковской иконе это Архангелы Михаил и Гавриил, и на одной из западнорусских— Рафаил и Уриил. На содержании образа такая перемена не отражается. Архангелы, как верховные чины Небесных сил, также символизируют ангельское ликостояние перед святым образом.

Существуют также иконы, в которых по сторонам Убруса располагаются два

Спас Нерукотворный. Последняя четверть XIV век а.

Спас Нерукотворный. Последняя четверть XIV век а.

Из Никольской церкви села Новое. Ярос’лягсскзя область. Икона

Ангела в рост и сверху полуфигура еще одного Ангела. Таков, к примеру, Спас Нерукотворный московской школы конца XVI века из собрания Павла Корина. Святой Убрус держит перед собой Ангел. Новизна этого варианта в том, что фигура Ангела и Убрус соотносятся друг с другом почти пропорционально. Ангел показан в рост и плат прикрывает только среднюю часть его фигуры (Илл. 5).

Появление в иконописи варианта падает на XVI столетие. Как образец, он приводится во многих иконописных подлинниках, начиная с самого древнего — подлинника новгородской редакции конца XVI века, известного по Софийскому

Спас Нерукотворный, XV век. Псковская школа. ИКОИД

Спас Нерукотворный, XV век. Псковская школа. ИКОИД

списку. Под 16 августа в нем помещена следующая статья: «И перенесение от Едеса в Царьград святаго Убруса, на нем же образ Господа нашего Иисуса Христа. Ангел Господень держит на Убрусе образ Нерукотворенный» [11, с.

133]. В другом подлиннике, XVII века, есть приписка: «...а в киевских листах також». Эти листы — печатные лицевые святцы киевских изданий, появившиеся во второй половине XVII века. Иконописцы использовали их в качестве прорисей. Святой Убрус держат перед собой два Ангела. Их фигуры, как и в предыдущем варианте, увеличены. Извод известен по Строгановскому лицевому подлиннику XVII века (Илл. 6). Отдельный иконографический тип. Однако общность тематики допускает его упоминание. Описание дается по подлиннику С. Т. Большакова (изд. 1904 г.), куда он, по-видимому, попал из подлинника 2-й сводной редакции второй половины XVII века.

«Иже от Едеса принесение Нерукотвореннаго образа Господа Бога и Спаса нашего

Фрагмент ми ней на аamp;густ. Начало Х!Х еека. Палех Икона

Фрагмент ми ней на аamp;густ. Начало Х!Х еека. Палех Икона

Иисуса Христа, яже есть убрус в царский град, апостол млад держит убрус, на нем же Спас воображен, царь стоит пред ним, в венце, а рукою крестится... а за ним одр и постеля, а за одром стоят князе и бояре, два стары, а третий млад, а за ним царица... за апостолом стоит святитель с книгою... а за ним три попа... а за ними град, во граде церковь и палата, а за царем палата велика о трех каморах, неции же пишут у царя Авгаря в правой руке свиток, а в нем писано: Божие видение, Божественное чудо, а в левой руке другой свиток, а в нем глаголет: Христе Боже, иже на Тя надеяйся не

Спас Нерукотворный. Прормсь из Строгановского лицевого подлинника XVII века

S. Спас Нерукотворный. Прормсь из Строгановского лицевого подлинника XVII века

отщетится никогда же...» [16, с. 134].

Как видно из описания, этот вариант воспроизводит заключительную часть сказания о Нерукотворном Образе Спасителя. Под апостолом, по-видимому, подразумевается Фаддей.

Эта подробность встречается у Льва Диакона (X в.) [13, с.

40]. Спас Нерукотворный с деяниями.

Святой Убрус заключен сверху и снизу шестью клеймами с историей образа, по три в каждом ряду. Клейма размещены в следующем порядке (слева направо, сверху вниз): 1. Христос в окружении учеников исцеляет болящего; 2. Авгарь посылает Ананию ко Христу; 3. Анания пытается изображать Христа; 4. Христос подает коленопреклоненному Анании убрус с Нерукотворным образом; 5. Анания подносит святой Убрус Авгарю; 6. Крушение идолов в Эдессе (Илл. 7).

Нерукотворный Спас с деяниями появился в византийском искусстве не позднее X века. Этим временем датируется триптих из монастыря святой Екатерины на Синае.

alt="Спас Нерукотворный с деяниями, Симон Ушакоп (?), Вторая половина XVII века (?). Икона" />

7. Спас Нерукотворный с деяниями, Симон Ушакоп (?), Вторая половина XVII века (?). Икона

В миниатюрах он встречается с XI столетия — греческий менологий № 9 из Московского Исторического музея. Оклад иконы Спаса Нерукотворного из собора Святого Петра в Риме по полям украшен десятью сценами сказания об образе, исполненными горельефно.

На Руси вариант известен по памятникам, начиная с XVI века, что, возможно, связано с широким распространением «Повести о Нерукотворном Образе» Константина Порфирогенита трудами Максима Грека.

Особенно много русских икон сохранилось от второй половины XVII века. Число клейм на них иногда достигает довольно внушительной цифры. Так, на иконе из иконостаса церкви Ильи Пророка в Ярославле (1650 г.) их 16, на иконе из церкви Воздвижения Новгородского Юрьева монастыря — 28.

Для икон Спаса Нерукотворного общей должна считаться надпись — Образ

Нерукотворенный Господа нашего Иисуса Христа2.

Встречаются также иконы надписанные по-гречески — то AriON MANDMHON, с русским переводом — СВЯТЫИ oyEP^CTi,

Возможно совмещение обоих вариантов. Некоторые образа общей надписи не имеют и ограничиваются обычным указанием изображенных лиц; типичный случай по сторонам лика Спасителя — 1 (/ JCG и над Ангелами— ЛП'/ИГ ГДIIИ .

С середины XVI века частичное употребление получают дополнительные надписи, расширяющие сюжетную канву иконы. Это, во-первых, могут быть слова, по преданию, начертанные Авгарем на Святом Убрусе: «Христе Боже, иже на Тя надеяйся не отщетится никогда же». А также послания Авгаря ко Христу и Христа к Авгарю. Текст послания Авгаря: «Авгарь, князь Едесский, Господу Иисусу явившуся в Иерусалиме, радоваться. Слышахом о Тебе и о цельбах, творимых Тобою, яко без волхования и без зелия. Словом единым измыслив и в сердце своем, яко Ты еси знаемый Бог во Иудеи. Уповаю бо видети Тя, Иисусе, и молю придти до мене, не отречешися, да недуг еже имам, исцелиши ми». Послание Христа: «Иисус, сошедый от Бога, Авгарю князю, радоваться. Блажен еси, яко не виде Мя и верова, ибо уготовася здравие телу твоему, а еже до Едеса прийти Нам, рекл еси, несть Ми подобно, приидох бо во Иерусалим исполнити поведанное Отцем Моим, тебе же послю единаго от ученик Моих, той тя просветит о Мне и приведет до живота вечнаго» [Цит. по: 12, с.

15].

Упоминание о посланиях имеется в «Церковной истории» Евсевия Памфила (первая половина IV в.) и письмах паломницы Этерии (вторая половина IV в.). Недавно были найдены камни с фрагментами этих посланий на греческом, коптском, арабском и эфиопском языках. Древнейший из них относится к IV веку.

Образ имеет догматическое содержание, которое раскрывается Службой праздника Перенесения Нерукотворного Спаса из Эдессы в Константинополь.

Прежде всего выделяется христологический аспект содержания. Икона является прямым свидетельством истины боговоплощения: «Уверяя человеком Господь вочеловечения Своего тайну ужасную, самоописует Богомужный Свой образ на убрусе» (на утрени, икос). Тем самым икона приобретает значение символа Нового Завета, в котором Бог открывает Себя людям не только в слове, как это было прежде, но также в образе. Моисей удостоился видеть лишь «задняя Бога», «новый же Израиль лицем ныне в лице Тя, Избавителя, видит ясно» (на утрени, канон, глас 4, песнь 4).

Перед Нерукотворным Образом Церковь в совокупности всех поколений христиан уподобляется также избранным апостолам, видевшим Христа в сиянии Его Божественной славы на Фаворской горе. «На гору вчера Владыка возведе яже о Петре, пред ними преобразися, являя Божества светлость и зари несозданные, и днесь нам показа Свое воображение...» (на великой вечерни, на стиховне стихиры, глас 4). Таким образом, икона показывает именно богочеловеческий образ Христа, символически- формально передавая таинственное соединение двух природ в Его личности.

Это чрезвычайно важное обстоятельство имеет непосредственное отношение к иконописанию. Во-первых, им определяется главный принцип церковного искусства иконописный канон, формулировку которого дает Пято-Шестой Собор (692 г.) в

82-м правиле: «.. .представлять по человеческому виду Агнца, вземлющего грехи мира, Христа Бога нашего, дабы через уничижение усмотреть высоту Бога Слова...»3. Во- вторых, из него следует богоустановленность иконописного канона, а потому его строгая обязательность.

Следует также заметить, что изображая высоту Бога Слова, подобную той, в какой Он предстал на Фаворе, икона тем самым передает обоженное состояние воспринятой Им человеческой природы. Открывается еще один аспект содержания — пневматологический, так как обожение человеческой природы является результатом действия в ней Святого Духа.

Итак, образ Спаса Нерукотворного, с одной стороны, доказывает вочеловечение Бога, а с другой стороны — возможность обожения человека. Христологический и пневматологический аспекты сливаются воедино, и содержание образа может быть сведено к краткой формуле святых Отцов: «Бог стал человеком для того, чтобы человек мог стать Богом».

О явлении Нерукотворного Образа Спасителя повествует церковное предание. Правитель города Эдессы (современная Урфа) Авгарь V Ухама страдал проказой. Прослышав о чудесных исцелениях, совершаемых Христом, он отправил к Нему своего придворного Ханнана (Ананию). Ханнан имел поручение вернуться с Иисусом Христом, или, в случае отказа, сделать Его изображение. Отыскав Христа, Ханнан не смог к Нему приблизиться и, остановившись неподалеку, стал Его рисовать. Заметив это, Господь попросил принести Ему плат и, умывшись, отер им лицо. Тотчас на плате появился отпечаток Его лика, который и получил название Нерукотворного Образа. Он был вручен Ханнану и доставлен им в Эдессу, где его поместили в надвратную нишу, перед тем наложив на доску.

При Авгаре V Эдесса стала христианской. Однако один из его ближайших потомков снова вернулся к языческим культам, и образ вынужденно сокрыли в стене, замуровав в нише с зажженной лампадой.

В 544 или 545 году к Эдессе подступила персидская армия под предводительством Хосроя I, и город готов был пасть. В критический момент епископу Евлавию в видении явилась Богоматерь, Которая напомнила о Нерукотворной иконе и указала место ее нахождения. Вновь обретенная икона отвратила захват города4.

С этого времени упоминания о Нерукотворном Образе встречаются в письменности. Самые ранние источники — так называемое «Учение» эдесского епископа Аддаи (вторая половина VI в.) и «История» Евагрия (VI в.). О нем также говорится в Деяниях VII Вселенского Собора (787 г.). На Востоке ему было установлено празднование. В Эдессе оно совпадало с Днем Торжества Православия, ставшим отмечаться с 843 года.

Не позднее VI века на Востоке начали появляться и списки с чудесной иконы. В «Хронике» Михаила Сирийского содержится рассказ о знатном аристократе по имени Афанасий (VI в.), заказавшем такой список. «Тогда, — передает Хроника, — он (Афанасий) пришел к одному весьма искусному живописцу и попросил его написать подобный образ. И так это было исполнено, и появился другой образ, обладавший настолько совершенным сходством со своим образцом, насколько вообще это было возможно. Ибо живописец затемнил краски так, как это было принято в древние


8. Спас ня Убрусе. КонецXVI и^ка.

Ил Плкрпвского монастыре Суздаль. Пелена

времена» [Цит по: 8, с. 77].

В 944 году Нерукотворный Образ был перенесен из покоренной арабами Эдессы в Константинополь византийскими императорами Романом I Лакапином и Константином Порфирогенитом. Его обменяли на 200 мусульманских пленников. 15 августа, в день празднования Успения Богоматери, святыню доставили в Константинополь и поместили в Фаросской церкви императорского дворца5 [8, с. 77, 82]. Память перенесения совершается 16/29 августа (см. Приложение 1).

Чудесная икона считается пропавшей в 1204 году, во время разграбления Константинополя рыцарями Четвертого крестового похода. Согласно одной из легенд, венецианский корабль, перевозивший ее, затонул.

Между тем в соборе Святого Петра в Риме хранится икона, которая выдается за эдесскии образ. На Западе она известна с 1249 года, на Руси с XVI века, — список с нее был подарен императором Священной Римской империи Рудольфом Ивану IV Грозному.

В византийском искусстве иконография «Нерукотворного Спаса» распространилась со второй половины X века. Затем перешла в болгарскую и русскую иконопись.

Древнейшие иконы — створка триптиха из Константинополя X века и южнославянская икона в соборе города Лан, Франция, XIII века. Из русских памятников самый ранний — икона новгородской школы конца XII века (ныне — в Третьяковской галерее).


{.пас на убрусе; ^Нс рыдай ЛЛспс. Мати*. 1570-е голы Из местного ряла иконостаса Никольского собора Ннкало-Угрешск^го монастыря под Москвой. И кока

В Грузии, в Государственном музее искусств, хранится энкаустическая икона VII века, именуемая «анчисхатским Спасом». На иконе имеются надписи, которые указывают на нее, как на аутентичную эдесскую святынюб. Все же ее причастность к разбираемому иконографическому типу вызывает сомнения. Примечательно, что в настоящее время, как и на протяжении нескольких последних столетий, она изображает Христа не на плате, а в виде погрудного Вседержителя, благословляющего и с Евангелием в руке.

Вообще икон этого типа древнее XV века известно мало. Зато довольно часто, начиная с XI века, Нерукотворный Спас встречается в храмовых росписях. Обычное местоположение — в замке подпружной арки. Рядом, в парусах, изображались евангелисты. Вместе они образовывали единую композицию, олицетворяющую

положение святых Отцов VII Вселенского Собора о взаимообусловленности новозаветного откровения и изображения: «...изобразительность неразлучна с евангельским повествованием, и наоборот, евангельское повествование с изобразительностью...» [10, с. 235].

В некоторых грузинских храмах XIII века образ включен в алтарные росписи [8].

Одно из праздничных песнопений воспевает образ как стену «и утверждение державно, оружие мирно, забрало необоримо, невредимо всеми хитростьми сопротивными, ограждение граду нашему даровася» (на утрени, другой канон, глас б, песнь 9). Им выражается понимание иконы, как выполняющей охранительную функцию. Господь простирает через нее Свой благодатный щит над боголюбивым воинством и православными христианами. В связи с этим многие ратные знамена несли ее изображение. Над городскими воротами было принято помещать Нерукотворного Спаса в знак того, что здесь, по русской пословице, «живут оборонью Божией...».

Сказание о Нерукотворном Образе Спасителя имело большое влияние. В подражание ему возникли легенды о других чудесно явленных иконах Христа на убрусе. В одной, к примеру, рассказывается о том, что «когда Христос, исходя на вольную страсть, молился до кроваваго пота... один из учеников Его взем убрус мал и каплю пота отер, и вообразися на убрусе... вочеловечения лица Его образ» [17, с. 66].

Подобные легенды стали причиной появления новых вариантов Нерукотворного Образа. Так, в Прологах, помимо Святого Убруса, упоминаются Комулианский список и список, исцеливший святую Марию Синклитикию. В Клинцовском иконописном подлиннике XVIII века называются четыре нерукотворных образа. Первый был подарен семилетним Христом египетскому царю Евфродизию, пришедшему на поклонение; второй — эдесский; третий явился после того, как Господь отер пот со Своего лица во время крестного восхождения на Голгофу. Плат с ликом Он отдал апостолу Фоме. Это сказание, очевидно, позднего времени, и связано с распространением в русской иконописи изображения Нерукотворного Спаса в терновом венце, перешедшего из западной иконографии в конце XVII века. Оно могло быть вызвано стремлением дать православное объяснение новому типу, в противовес латинской легенде о Плате Вероники. Наконец, четвертый образ Иисус Христос оставил мученице Акилиане уже после Своего вознесения, посетив ее дом в Камилианах, умывшись и отерев лицо (см. Приложение 2).

<< | >>
Источник: Игорь Александрович Припачкин. ИКОНОГРАФИЯ ГОСПОДА ИИСУСА ХРИСТА. 2001

Еще по теме Отдел I Изображения оглавные СПАС НЕРУКОТВОРНЫШ (НЕРУКОТВОРЕННЫЙ — ЦЕРКОВНОСЛЛВ.):

  1. Отдел I Изображения оглавные СПАС НЕРУКОТВОРНЫШ (НЕРУКОТВОРЕННЫЙ — ЦЕРКОВНОСЛЛВ.)