<<
>>

Общественно-политическая мысль Латинской Америки во второй половине XIX века. Истоки «левой» мысли

Период политической истории Латинской Америки, последовавший за периодом войн за независимость, характеризуется образованием в регионе суверенных национальных государств. Начался период политических и социальных трансформаций, призванный покончить с архаичной колониальной системой и проложить дорогу режимам, сформированным новыми независимыми правительствами, также «возникла проблема установления политической и социальной организации для новых наций»[69].

Общественно-политическая мысль этого отрезка латиноамериканской истории формировалась представителями двух крупных лагерей: консервативного и либерального. Все страны континента во внутренней политике переживали столкновения данных идеологических сил, в ряде случаев переходившие от «холодной» стадии в виде прений на страницах газет и в государственных органах до открытых вооруженных конфликтов. Португалоязычная Бразилия пережила противоборство либералов и сторонников сохранения монархии.

В этих условиях латиноамериканские мыслители стремились к созданию своих собственных систем мысли, отличных от существовавших в Европе или же адаптированных к реалиям Нового Света. Так, аргентинский философ Хуан Баутиста Алберди говорил о необходимости американской философии наряду с уже существующими древнегреческой, английской, французской и немецкой.

Однако новая философия не могла быть создана на пустом месте, для этого ей требовался базис, которым выступила философия стран юга Европы: «нет ничего более чуждого, вредного для неокрепших умов латиноамериканцев при приобщении к проблемам философии, чем дух североевропейской мысли»[70] [71] [72], тогда как всякий мыслящий южноамериканец должен обратиться к философии южной Европы, «к земле наших корней и нашего наследия, чье интеллектуальное начало мы вправе разделить.

Мы должны изучать философию не саму по себе, но как применяемую с целью непосредственного нашего интереса. Таким образом, мы должны изучать политическую философию, философию нашей экономики и нашего благосостояния, нашей литературы, нашей религии и нашей истории» . Слепо заимствованная философия северной Европы не подходила не только Аргентине, но и Кубе, где мыслитель Хосе де ла Лус и Кабальеро категорически отрицал пользу немецкого философского идеализма для условий Латинской Америки в силу того, что «практические последствия применения данной философии будут несомненно вредоносными для мирового политического прогресса и, что в особенности касается Кубы, где, в силу существования рабства и других ультраконсервативных политических институтов, эффект эклектики как системы проявится сильнее, чем где бы то ни было» .

Другой причиной необходимости новой философии было отсутствие у граждан новых государств образования, соответствовавшего новым условиям жизни и государственного устройства. Как замечал по этому поводу чилийский мыслитель Франциско Бильбао, «нам необходимо обучить их в традициях теории индивидуализма и внушить им осознание собственных прав на равенство и собственное достоинство»[73].

Таким образом, латиноамериканские интеллектуалы стремились к преобразованию южноевропейской философской мысли согласно своим

региональным историческим, культурным и социальным реалиям дабы избежать возможных ошибок слепого копирования.

Рассматривая либерализм в Латинской Америке XIX в. как отдельное явление, нельзя не сослаться на Марио Позаса, которой выделяет следующие черты испаноамериканского либерализма: республиканизм, конституционализм,

73

секулярность и стремление к испаноамериканскому единству .

Республика понимается здесь как «форма ограничения абсолютной власти, а также как форма распределения функций и компетенций, сдержек и

74

противовесов, которые приводят к концу деспотического отправления власти» . Конституционализм в либеральной трактовке также направлен на противодействие абсолютной власти посредством закона.

Отношение к месту религии по отношению к государству, согласно Марио Позасу, является «одним из наиболее важных различий между либералами и консерваторами эпохи» . Либералы, в отличие от консерваторов, выступали за полное отделение церкви от государства, в особенности в вопросах, касающихся образования, налогообложения, судебной и гражданской сфер жизни общества. В деле объединения Латинской Америки либералы полагались на идеи Симона Боливара. Показательным здесь является пример Франциско Морасана[74] [75] [76] [77].

Латиноамериканский либерализм выступил в качестве той силы, которая поставила своей задачей разрыв с колониальным порядком, не ликвидированным после победы освободительных движений и имевшим место во всех странах региона, и создание нового порядка, основанного на ценностях свободы (заимствованной у идеологов Американской и Великой Французской революций), демократии, республиканизме, прогрессе и капитализме.

Основными идеологическими противниками либералов были консерваторы, которые критиковались первыми за «их корпоративизм, как военный, так и церковный, привилегии строго иерархизированного общества и патернализм в политическом управлении» . Зарождение консервативной мысли в Латинской Америке XIX в. происходило под влиянием французской и американской революций (в особенности последней), индустриальной революции, просвещения, внутреннего влияния иезуитов на образование (в педагогическом смысле слова) креольской элиты, средневековых интересов муниципалитетов и открытых муниципальных советов, повиновения королю, убежденности в высокой эффективности королевской власти, роли церкви как связующего элемента в колониальной системе. Марио Позас приводит таблицу, в которой отражены основные различия либералов и консерваторов (См.: прил. 1).

Одной из особенностей борьбы между консерваторами и либералами стало принятие за один лишь девятнадцатый век более чем ста конституций . Отличительными чертами консервативных конституций были защита исполнительной властью определенной концепции блага - морального перфекционизма - подразумевающей определённые ценностные концепции блага, превалирующие над обществом, вне зависимости от общественного мнения, что характеризует консерваторов как использующих принудительный аппарат государства для отстаивания собственных взглядов. Примерами здесь выступают чилийская конституция 1823 года, разработанная Хуаном Эганьей, конституция 1833 года, эквадорская конституция президента Гарсии Морено, колумбийская конституция 1843 года.

Таким образом, можно утверждать, что конституции консервативного характера ставят права человека ниже интересов государства или важных целей. В большинстве случаев под данными целями подразумеваются религиозные догмы (как правило, католические) или уже упоминавшиеся выше интересы государства. При этом защита и следование данным ценностям позволит установить и в дальнейшем поддерживать как индивидуальный, так и общественный порядок. Нарушение данного принципа приведет к разрушению [78] [79] порядка и, как итог, крушению государства. Якобы для поддержания порядка консерваторы требовали установления сильной президентской власти, предоставления государству как аппарату принуждения широкого спектра прав поддержания внутреннего порядка во избежание оппозиционных выступлений и внутренних социальных взрывов, централистского режима, слабой нижней палаты парламента при сильном сенате, опоры на вооруженные силы.

Элитизм также является одной из характерных черт, присущих консерваторам. Под элитизмом понимается такой взгляд на общество, при котором «большинство народа недостаточно подготовлены для того, чтобы осознать концепцию “добродетельной жизни”» .

Либералы придерживались диаметрально противоположных взглядов на конституцию государства и разделение властных полномочий между различными ветвями. Они позиционировали себя как наиболее привлекательный вариант между двумя крайностями - консерваторами и радикалами, или, согласно представлениям либералов, «тирании» и «анархии» . Для реализации этого тезисы они стремились сохранять баланс между различными ветвями власти, не допуская перекосов в чью-либо сторону, а также освобождались от религиозного догматизма или вообще какого-либо влияния религии на государственную политику, то есть являлись сторонниками секуляризации католической (или какой-либо иной) церкви.

После обретения независимости, консерваторы были теми, кто имел за спиной устоявшуюся традицию, важные экономические интересы, врожденный стиль жизни, устойчивые предрассудки, убеждение в том, что они являются наследниками прошлого, призванными установить корневые структуры общества. Война за независимость стала ударом по интересам консерваторов, так как она обратилась не только против испанцев, но и против экономических интересов высших слоёв латиноамериканского общества. [80] [81]

В условиях противостояния либералов и консерваторов развивалась и «левая» мысль. Выдающимися латиноамериканскими прогрессивными (социалистическими) мыслителями данного временного периода являются аргентинец Эстебан Эчеверриа и бразилец Тобиас Баррето.

Эстебан Эчеверриа - одним из самых ярких мыслителей латиноамериканского континента первой половины XIX века. Родившийся в 1805 г. в Аргентине, Эчеверриа получил блестящее образование во Франции, где изучал философию, историю и ряд других наук. Здесь же он познакомился и с учением Сен-Симона. По возвращении на родину, философ участвует в организации тайного общества «Молодая Аргентина», полагавшего своими целями борьбу за свободу народов, национальную независимость, братство между людьми и прогресс. Но под давлением властей Эчеверриа был вынужден эмигрировать, и свой основной труд - «Социалистическое учение Майской ассоциации» - написал уже будучи в изгнании.

Основными мотивами философии Эчеверриа можно считать демократию и суверенитет, ассоциацию, прогресс, братство, равенство и свободу. В учении Эчеверриа общество занимает ключевую позицию. Согласно философу, «общество - это та обширная область, на которую распространяется власть человека, где развивается его ум и где последовательно проявляются результаты

о 1

его неутомимой деятельности» . Общество (ассоциация) является «необходимым условием» прогресса и цивилизации. В свою очередь, необходимым условием существования всякой ассоциации является равенство. Уравнивание общественных различий укрепляет ассоциацию, делая ее более широкой, крепкой и тесной. Неравенство же порождает ненависть и страсти, ослабляющие социальные связи.

Важным для Эчеверриа является соотношение общественного и индивидуального. Он видел основание всех проблем социальных наук на объединении двух начал: общественного и личного. Общество может [82] эффективно следовать своим целям только при согласии этих двух элементов. Исходя из принципа равной законности прав человека и общества, Эчеверриа отводит политике роль гаранта свободы и индивидуальности каждого гражданина, обеспеченных через общество. В свою очередь, общество «должно охранять личную независимость всех своих членов так же, как и все члены общества обязаны всеми силами содействовать процветанию родины»[83] [84]. Таким образом, ни общество не должно отрицать прав отдельного гражданина и полностью подчинять его своей власти, ни права отдельного человека не должны становиться приоритетом для ассоциации, что может привести к распаду последней. Права личности не должны попираться никакими законами, принимаемыми от имени воли народа или другого большинства. Мыслитель не признает абсолютную власть, сомневаясь в ее непогрешимой справедливости, и ставит «выше всех законов человеческих законы совести и разума» . Законная власть реализуется, опираясь на право, справедливость и истину. Решать, «что является справедливым, истинным и обязательным»[85] в праве только национальная воля посредством позитивного закона. Последний всецело подчиняется правам человека, являющимся основой и главным условием общественного порядка. Уважение прав каждого гражданина государства является основой блага народа.

Согласно Эчеверриа, правительство должно выполнить ряд условий для того, чтобы осуществлять власть над гражданами и считаться справедливым: 1. быть справедливым по отношению к каждому гражданину, оказывать им равное покровительство, обеспечивать права личности, имущественные права и свободу;

2. обеспечивать безопасность граждан как от внутренних, так и внешних угроз; 3. предоставлять гражданам работу. Также справедливое государство предоставляет своим гражданам гарантии для развития равенства и свободы. Отличительной чертой справедливого правления по-латиноамерикански является соответствие обычаям и социальным условиям государства. Несправедливая власть, наоборот, вместо укрепления общества, «сеет недоверие и ненависть, разжигает дух вражды и мщения, поощряет вероломство, слежку и доносы, стремится превратить общество в толпу доносчиков, палачей и жертв» .

Эчеверриа видит корни тех бед, что постигли аргентинское государство после обретения независимости, в преобладании индивидуального над общественным. Такая ситуация стала возможной вследствие «эгоистических страстей», уничтоживших «всходы свободы», и, таким образом, нарушивших социальные связи в обществе. Мыслитель видит выход в объединении всех усилий людей посредством ассоциации.

В основе справедливого государственного устройства лежат пять взаимосвязанных составляющих: ассоциация, прогресс, свобода, равенство, братство. Согласно Эчеверриа, «свободы нельзя добиться иначе как через равенство, а равенство может быть осуществлено при помощи ассоциаций, или объединения всех индивидуальных усилий, направленных к единой безграничной цели - непрерывному прогрессу»[86] [87] [88] [89]. Равенство является ключом к достижению свободы, а обе ценности в свою очередь, являются принципами демократии, которая есть «режим, необходимый нам и единственно возможный у нас» .

Прогрессом называется процесс развития общества и осуществления во времени его жизни через ряд непрерывных стадий. Общество существует благодаря прогрессу и для прогресса. Целью деятельности человека и общества, в том числе и деятельности политической, является достижение благополучия. Благополучие порождается прогрессом, следовательно, прогрессировать это значит «направлять действие всех своих сил к достижению благополучия нации» . Прогресс также является средством достижения народом своего уникального национального облика.

Следующей значимой для Эстебана Эчеверриа категорией является категория равенства. Необходимым условием для осуществления равенства является осознание людьми своих прав и взаимных обязанностей. Равенство может быть достигнуто, если:

1. Провозглашены и одинаково признаны всеми права и обязанности;

2. Всеобщность действия закона, одинаковость его для, невозможность уклониться каким-либо способом от его действия;

3. Равное участие каждого в соразмерном пользовании плодами своего разума и труда.

Последний тезис ясно показывает нам корни, из которых произрастают воззрения Эстебана Эчеверриа - учение Сен-Симона. Они прямо вытекают из сен­симоновского «от каждого по его способностям, каждому по его делам».

При этом признается, что «любая привилегия есть покушение на равенство» . Эчеверриа выделяет следующие возможные препятствия на пути к достижению равенства: Нет равенства там, где существует: 1. Превалирование высших классов над всеми остальными, выражающееся в богатстве и большем количестве прав; 2. Монополия одного класса на общественные должности; 3. Зависимость закона и правосудия от влияния и власти одной части общества в свою пользу; 4. Зависимость нации; 5. Бюрократия и произвол чиновников; 6. Отсутствие прогрессивного налогообложения.

Равенство заключается также в предоставлении гражданам властью одинаковой защиты, безопасности и свободы, обеспечении социальных гарантий (защита бедных и нуждающихся). Также равенство должно реализовываться посредством просвещения населения, его воспитанием. «Разъяснять массам их истинные права и обязанности, воспитывать их с тем, чтобы сделать их способными к осуществлению своих гражданских прав и обязанностей, чтобы они осознали свое достоинство свободных людей, защищать их и побуждать к труду, [90] воспитывать в них трудолюбие, предоставить им средства для достижения благоденствия и самостоятельности — вот способ сделать их равными»[91].

Следующей категорией философии Эчеверриа является свобода. Мыслитель использует следующее определение данного понятия: свобода - «это право каждого человека беспрепятственно использовать свои способности для достижения своего благоденствия и выбирать средства, которые могут служить ему для этой цели»[92]. В более упрощённом варианте, даваемом Эчеверриа в тексте «Социалистического учения Майской революции» свобода представляет собой реализацию библейского принципа «не делай другим того, что не хочешь, чтоб сделали тебе». То есть свобода выражается в том, чтобы осуществление индивидуальных способностей одного не вредило другим и не нарушало их прав. Таким образом, свобода одного индивида заканчивается там, где начинается свобода другого.

По мнению Эчеверриа, «не существует свободы там, где человек не может по своему желанию менять место своего жительства; где ему не позволено распоряжаться плодами своего умения и труда; где он должен приносить в жертву власти свое время и свое имущество; где он может быть унижен и оскорблен наемными убийцами на службе власти, творящей произвол; где без предварительного следствия и без какой-либо другой процессуальной формы человек, не нарушивший закона, может быть брошен в тюрьму или лишен возможности пользоваться своими физическими и умственными способностями; где ограничивается его право устно или письменно выражать свои мнения; где ему навязываются религия и культ, отличные от тех, которые его совесть искренне считает истинными; где можно по прихоти вторгаться в его дом, отрывать его от семьи и изгонять на чужбину; где его безопасность, жизнь и имущество зависят от каприза какого-либо представителя власти; где его принуждают браться за оружие без абсолютной на то необходимости и тогда, когда общий интерес не требует этого; где ставятся препятствия и условия для занятия каким-либо делом, например изданием книг и т. д.»[93] [94].

Наиболее приемлемой для Аргентины формой правления Эстебан Эчеверриа считал демократию. Согласно ему, основными принципами демократии являются равенство и свобода: «демократия исходит из

необходимости равенства классов и твердой поступью идет к завоеванию царства более широкой свободы - свободы личной, гражданской и политической». При этом мыслитель отводит демократии роль не просто формы правления, а полагает, что она есть сущность всех республиканских правлений.

Эчеверриа дает следующее определение демократии: демократия - «это правление большинства или согласие коллективного разума, которое действует на основе закона и служит для суверенного решения всего того, что представляет интерес для общества» . Отсюда вытекает определение суверенитета народа - «это единое и всеобщее согласие»[95].

Установление демократического правления является задачей ассоциации. При этом должны обеспечиваться удовлетворение естественных прав граждан и применение их способностей. Большинство, то есть суверенный народ, не вправе нарушать индивидуальные права и ограничивать способности граждан, в противном случае общественный договор, скрепляющий ассоциацию, теряет свою силу и общество переходит в состояние «войны всех против всех», то есть в естественное состояние, и право основывается уже на силе.

Эчеверриа выдвигает три принципа суверенитета народа:

1. Суверенитет народа неограничен по сравнению с гражданскими правами человека;

2. Суверенитет народа абсолютен, если он основан на разуме;

3. Равенство классов включает личную свободу, свободу гражданскую и свободу политическую. Когда все члены ассоциации будут абсолютно и полно обладать этими свободами и сообща осуществлять

суверенитет, тогда демократия окончательно установится на незыблемой основе равенства классов.

Эчеверриа исходит из суверенитета разума народа, при этом волю народа он суверенитетом не наделяет. Отсюда он делает вывод, что основанием для суверенитета народа может быть только его разум. Причем разум народа управляет разумной частью ассоциации, оставшаяся же часть общества, невежественная часть, оказывается под управлением разумной части народа, осуществляемого посредством позитивного закона. Следовательно, демократия из правления, основанного на примате большинства, превращается в правление, основанное на разуме.

Осуществление демократического правления происходит посредством представительной демократии. Народ делегирует своих полномочных представителей, выражающих интересы и разум народа, для выработки законов, оставляя за собой прав санкционировать его. Законодатель наделен временным и ограниченным суверенитетом, и руководствуется разумом. В задачу законодателя входит издание основного закона, в котором сформулированы права и обязанности гражданина и условия общественного договора. В основном законе имеется разделение власти на три ветви, которые вместе представляют «символическое единство демократического суверенитета»[96]. Законодательная власть есть разум народа, исполнительная власть - воля народа, судебная - его справедливость. Первая ветвь принимает и издает законы, вторая, приводит их в жизнь, третья руководствуется законом. Эчеверриа сравнивает три власти с тремя чертами человеческой личности - разумом, чувством и волей - которые только вместе образуют личность. Так и ветви власти, объединенные в триединое целое, образуют «развивающееся демократическое единство»[97], устремленное к одной цели - социальному прогрессу.

В основном законе воплощен суверенитет народа, и только по воле народа он может быть изменен собранием представителей, специально для этой цели избранных народом на срок, установленный в самом основном законе. До этого срока основной закон является единым, равным и обязательным для всех. Никто не может посягать на основной закон, иначе он будет объявлен узурпатором и подвергнется наказанию согласно закону. Причем сам суверенитет народа ограничен законом, его право не может простираться далее пределов основного закона.

Конституция не может быть принята законодателем и народом, специально не подготовленными к такого рода деятельности. Следовательно, еще до подготовки основного закона и его принятия, необходимо создать условия для разработки закона, заключающиеся в просвещении разума народа и законодателей в политических вопросах, распространить идеи, которые должны усвоить народ и законодатели, и которые затем должны быть воплощены в законах.

Бразильский мыслитель Тобиас Баррето был первым из философов Бразилии, познакомившимся с марксистским учением и принявшим некоторые его положения.

Одной из отличительных черт своего времени Тобиас Баррето называл недостаток единства нации, «отсутствие социальной сплоченности, разобщение индивидуумов» . При этом государство, наоборот, по сравнению с обществом обладает высокой степенью организации и взаимосвязи элементов системы управления, тогда как «народ... остается аморфным и дезорганизованным, не связанным между собой ничем, кроме общности языка, дурных обычаев и раболепия» . Отсутствие единой оформившейся нации Баррето объясняет индифферентностью граждан в тех случаях, когда вопрос касается объединения совместных усилий ради достижения единой цели: «никакое благородное стремление не связывает одних с другими; они не обладают ни защитной силой против притеснений со стороны властей, ни интеллектуальной и духовной силой [98] [99] для самостоятельной жизни»[100]. Безучастность к судьбе другого приводит в конечном итоге к безразличию ко всему, что касается общества как целого, что проявляется в «отсутствии патриотизма в национальных отношениях, в отсутствии политического сознания и личного достоинства в местных делах».

Тобиас Баррето отрицал главные принципы Французской революции как триаду - свободу, равенство и братство. Согласно его взглядам, «свобода и равенство противоречивы и взаимно исключают друг друга. Если свобода суть право, реальное и достижимое, которая, более того, есть необходимое условие осуществления «прогресса и развития»,[101] то равенство полностью ей противоположна: оно никогда не бывает достижимо в абсолютной мере («нечто такое, о чем он только говорит: “если бы оно было возможно!”»[102] [103] [104]), и, будучи установлено, ведет к исчезновению свободы, и, как следствие, противостоит развитию как индивида, так и общества/государства: «равенство - такое состояние общественной жизни, при котором индивиду не предоставляется каких- либо особых благ, как не предоставляется ему также особого положения. Всеобщая равная зависимость или всеобщее равное подчинение...» . Свобода

может проявляться двумя путями: в негативной форме как свобода «говорить, кричать, оплевывать и чернить ближнего», так и в позитивной, «которая выражается в достойных и похвальных действиях» . Но, при возникновении свободы, равенство также нивелируется. Здесь показателен пример Французской революции: первоначально провозгласив своим символом свободу, это мощное общественное движение выродилось в диктатуру ради равенства, что, в конечном итоге привело к ее краху и пришествию Наполеона. Свобода не есть нечто данное изначально, получаемое задаром, но «свобода есть завоевание»[105]. Основной задачей ищущих свободу Баррето считает развенчание символического, идеального, утопического понимания категории «свобода». Основной аргумент, который приводится мыслителем, состоит в том, что «хоть она [свобода] и святая и заслуживает почитания, тем не менее сохраняет способность опьянять»[106]. Необходимо избавить свободу от всего «сверхчеловеческого» и «мифологического», чтобы понять, что «свобода - одно из благ, которое всего важнее получить собственной силой»[107] [108] [109].

Братство, по представлению Баррето, можно назвать «скорее религиозным понятием, чем политическим» . При этом данную категорию нельзя назвать отражением библейского принципа «если ударят тебя по правой щеке, подставь и левую», напротив, братство есть не личная жертва, а «союз всех, кто придерживается одной идеи - идеи родины, кто одержим одним чувством - чувством справедливости» . В отличие от пары «свобода - равенство», в которой при наличии одного невозможно второе, в основе братства лежат патриотизм и справедливость, порождая свободу. Баррето относит «братство» к категориям религии, но не морали, в силу следующих причин. Любовь ко всему человечеству не является основой для тех чувств, «которые сильнее возвеличивают человека перед его совестью», не присуща отдельному индивиду имплицитно как «естественный и целесообразный порядок вещей»[110], оно лишь только «категория мышления»[111]. Бразильский мыслитель ссылается на, английского судью и литератора Фицджеймса Стефена, ярого противника демократии, перу которого принадлежит труд «Свобода, равенство, братство»[112]. Он отмечает, что только родственники достойны сочувствия и уважения, тогда как человечество, в силу своей многочисленности, неоднородности и практической невозможности каждого быть знакомым с каждым, заслуживает совершенно противоположных чувств. Таким образом, любовь ко всему человечеству в сознании индивидуума формируют «призраки, которым не соответствует ничто реальное и определенное...»[113] [114]. К этому Баррето добавляет следующие весомые дополнения: если допустить, что человечество когда-нибудь станет братством, то оно не сможет существовать, так как исчезнет конкуренция, а значит и прогресс; человечество не в силах будет выдвинуть определенного общего представителя в силу внутренней неоднородности членов - государств, наций и рас.

Религиозная принадлежность категории «братство» лежит в его широком использовании католической церковью, которая, призывая людей ко всеобщей любви, через стремление к братству в масштабах всего человечества «представляет ярчайший пример бесполезности усилий, употребляемых на то, чтобы сделать род человеческий единообразным» .

Этот период политической истории Латинской Америки характеризовался противостоянием либералов и консерваторов, поиском собственной идентичности, что выражалось в призывах к созданию собственной философии (Хуан Баутиста Алберди, Хосе де ла Лус, Кабальеро). Социалистические идеи, проникавшие в регион из Европы, получили свое отражение в работах таких мыслителей как Эстебан Эчеверриа и Тобиас Баррето, стремившихся адаптировать выкладки европейских социалистов на латиноамериканской почве. При этом, они следовали общей для латиноамериканских интеллектуалов тенденции: максимально приблизить идеи, разработанные в Европе, к реалиям Латинской Америки.

1.3.

<< | >>
Источник: НЕВЕРОВ КИРИЛЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. «ЛЕВЫЙ ПОВОРОТ» В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ НА КОНТИНЕНТЕ. Диссертация, СПбГУ.. 2015

Еще по теме Общественно-политическая мысль Латинской Америки во второй половине XIX века. Истоки «левой» мысли:

  1. НЕВЕРОВ КИРИЛЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. «ЛЕВЫЙ ПОВОРОТ» В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ НА КОНТИНЕНТЕ. Диссертация, СПбГУ., 2015
  2. Векшина Наталия Михайловна. МИССИОНЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В СИБИРИ И НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В. Диссертация. СПбГУ., 2014
  3. Статья 5. Политические партии, другие общественные объединения, действуя в рамках Конституции и законов Республики Беларусь, содействуют выявлению и выражению политической воли граждан, участвуют в выборах.
  4. Новикова Валентина Николаевна. Ценностные традиции женского воспитания в крестьянской семье Швеции XIX века. (Диссертация, Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова), 2015
  5. ЛАГУТИНА Мария Львовна. ГЛОБАЛЬНЫЙ РЕГИОН КАК ЭЛЕМЕНТ МИРОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ XXI ВЕКА (НА ПРИМЕРЕ ЕВРАЗИЙСКОГО СОЮЗА). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора политических наук, 2016
  6. Швецов Александр Алексеевич. Луис Фишер и советско-американские отношения первой половины XX века. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук., 2015
  7. Гигаури Давид Ираклиевич. ПОЛИТИЧЕСКИЙ МИФ И РИТУАЛ В СТРУКТУРЕ СОВРЕМЕННОЙ СИМВОЛИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук, 2016
  8. Статья 69. Право выдвижения кандидатов в депутаты принадлежит общественным объединениям,
  9. Статья 82. Считается, что выборы состоялись, если в голосовании приняли участие более половины граждан Республики Беларусь, включенных в список избирателей.
  10. Статья 42. Лицам, работающим по найму, гарантируется справедливая доля вознаграждения в экономических результатах труда в соответствии с его количеством, качеством и общественным значением, но
  11. Крюкова Екатерина Борисовна. Художественная литература в контексте философских рефлексий языка (вторая половина ХХ в.) Диссертация, Русская христианская гуманитарная академия., 2015
  12. Кононенко Виктор Михайлович. РАЗВИТИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ НА ЮГЕ РОССИИ (20-90-е годы XX века). Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук., 2006
  13. Статья 4. Демократия в Республике Беларусь осуществляется на основе многообразия политических институтов, идеологий и мнений.