<<
>>

НАЧАЛО: ЛИЦЕЙ В СОКОЛЬНИКАХ

Э.Ю. Соловьев называет плохо продуманной легендой мнение о том, будто на протяжении всего послевоенного периода «российские философы добивались чего-нибудь достойного лишь в той мере, в какой им удавалось укрыться в нишу историко- философских штудий...
В действительности историко-философский эскапизм дает о себе знать не ранее середины 70-х годов. В 50-х - начале 60-х он также невозможен, как в 90-х не нужен» (30, кн. 2, с. 115-116).

По правде, мнение удивительное в устах шестидесятника, окормлявшегося в студенческие годы историей философии, ныне авторитетного в нашей стране историка философии, с честью защищавшего недавно кантовскую мораль от прагматистских пристрастий известного американского философа Ричарда Рорти.

В самом деле, эскапизм в наши дни ушел в прошлое: занимайся чем хочешь, никто тебе слова не скажет. Но благодаря «вседозволенности» («Ходу сяду, ходу вскацу» у Достоевского) философская культура, немыслимая вне собственной традиции, оказалась в опасности. И так же как на протяжении 30-80-х годов (Соловьёв не прав: изначально был, был! эскапизм и были достойные результаты), хранителями «школы» философской культуры снова оказываются историки философии.

«Лицей в Сокольниках» - так называется книга Ю.П. Шарапова (см.: 29), посвященная МИФЛИ. Московский институт истории, философии и литературы имени Н.Г. Чернышевского называют «лучом света в темном царстве». Он вошел в историю высшего образования страны как образец, стал очагом, взрастившим первое послевоенное поколение интеллектуальной элиты, ушедшей на фронты Великой отечественной не доучившись, а после войны, кто уцелел, продолжил уроки своих учителей. В нем преподавали люди, передавшие незримую эстафету мировой культуры, в том числе в первую очередь классической философской.

«МИФЛИ был чьим-то неразгаданным замыслом, намерением, на краткий миг замерещившейся возможностью, коротким просветом в череде тех жестоких лет» (29, с.

5). Этот институт просуществовал всего десять лет (1931-1941), затем его студенты влились в МГУ. За эти годы было выпущено 1162 студентов и 180 аспирантов (там же, с. 8). Базовое образование получили в нем сотни философов (некоторые из них «зарабатывали» диплом о высшем образовании уже после войны в МГУ), которые в 5060-е годы стали заметными фигурами в различных областях философского знания. Среди них были В.А. Карпушин, В.В. Соколов, Н.В. Копнин, И.С. Нарский, В.Ж. Келле, М.Я. Ковальзон, З.В. Смирнова, З.А. Каменский, А.В. Гулыга, Д.П. Горский, Т.И. Ойзерман, М.Н. Алексеев, Э.В. Ильенков, В.В. Бродов и многие другие. О них до сих пор говорят: он - «ифлиец», они носят это звание как награду - великие ветераны поколения (в живых остались единицы, большинство - ветераны войны).

В отличие от исторического и филологического факультетов, где преподавали старые профессора и система профессиональной подготовки продолжала развиваться, так что многие из выпускни- ков вскоре после войны обрели высокий авторитет дома и стали известны за пределами Советского Союза (29, с. 107-108), на философском факультете царило запустение. Среди победивших идеологов начались свары. Борьба с «механистами» и группой Де- борина, ругательства в адрес В.А. Асмуса не могли не сказаться на преподавании. Деборина (он преподавал в МИФЛИ) отлучали от марксизма в том числе и за то, что тот подчеркивал «сугубое согласие» Ленина (в «Философских тетрадях») с Гегелем. Сталин говорил, что Гегель «для таких людей икона», а молодежь восприимчива к «левизне» (цит. по: 29, с. 114). Результатом было «смущение» студенческих умов.

Студенты МИФЛИ не получали адекватного представления об истории отечественной мысли, почти не имея информации, добывая ее, кто как умел; преподавание было пропитано воинствующим атеизмом. В МИФЛИ были преподаватели, которые, по воспоминаниям, выражались весьма афористично: «Гегель одной ногой стоял в мрачном Средневековье, а другой приветствовал восходящее будущее» (8, с.

283); даже если это студенческая хохма, то весьма характерная (речь шла о декане факультета А.П. Гагарине). Но были и другие.

Кафедра истории философии МИФЛИ включала квалифицированных философов как досоветского воспитания - А.В. Кубиц- кий, В.К. Сережников (1873-1944), М.А. Дынник (1896-1971), так и советской формации - И.К.Луппол (1897-1943), Д.Ю.Квитко (1889-1943), Б.С. Чернышев (1896-1944), С.Ф. Александров (19081961) и др. А.Ф. Александров, которого позднее молва определила в недоучки, тем не менее, объявив курс по «Философским тетрадям» Ленина, разбирал на семинарах «Науку логики» Гегеля, так как видел в ленинских конспектах именно «сугубое согласие» вождя мирового пролетариата с великим немецким диалектиком.

Полугодовой курс по «Феноменологии духа» Гегеля читал известный грузинский философ проф. Ш. Нуцубидзе, прошедший в 20-е годы немецкие университеты (29, с. 123-124). Работали в МИФЛИ и другие видные ученые из Грузии - К.С. Бакрадзе и С. Данелиа. Успешно преподавал в МИФЛИ, а затем и в МГУ Б.Э. Быховский. Бывший троцкист, подвергшийся в 1944 г. гонениям за ошибки в освещении истории немецкой философии первой половины XIX в. (в третьем томе «Истории философии»), навсегда сделался «воинствующим» марксистом, что, однако, не мешало ему доносить до слушателей, а после войны и до читателей его книг содержание подвергаемых им «поносной» критике учений.

Среди студентов МИФ ЛИ прослеживались признаки скрытого «диссидентства». Так, в кратком курсе «Истории ВКП (б)» (1938) не упоминался закон отрицания отрицания - одно из фундаментальных понятий гегелевской диалектики. Зато в МИФ ЛИ писались (и довольно часто) дипломные работы по данной теме.

Секретарь бюро комсомола института, будущий академик и директор Института истории естествознания и техники АН СССР С.Р. Микулинский, в мае 1941 г. доносил в ЦК ВЛКСМ, что «студент Карпушин, целый час говоря о законе отрицания отрицания, излагал точку зрения буржуазных ученых-эпигонов, вычитанную им из иностранных брошюр, и не выражал своего отношения к их антинаучной мешанине» (цит.

по: 29, с. 150). «Отношение» к этому вопросу выразилось и в пародии на закон отрицания отрицания: по институту распространялся шуточный вариант - закон «утверждения утверждения», в 60-е годы еще раз спародированный в стенгазете «Советский философ».

В учебных планах факультета предусматривалась своего рода «отрыжка прошлого», способствовавшая формированию профессиональных навыков: преимущественное внимание уделялось изучению истории философии и иностранных языков. Студентов учили учиться, они отвечали готовностью. Преподаватели требовали от студентов работы с источниками, а на занятиях иностранными языками - чтения философских текстов на языке оригинала. Здесь учились молодые люди (девушек было мало), ориентированные на учебу, жаждущие не карьеры, а духовного обогащения. Как свидетельствует Ю.П. Шарапов, в 1933 г. из 23 дипломных работ 17, а в 1935 г. из 14 - 10 работ были посвящены истории философии. Такой расклад держался, с перерывом в три года, когда приема на философский факультет не было, до самой войны (см.: 29, с. 116— 120; 8, с. 283). Таким был крутой замес будущих шестидесятников, тех, кто уцелел на войне, на которой погибли многие одаренные люди. Среди них Семен Эльсберг, Валентин Кузнецов, сталинские стипендиаты Александр Степанов, Эдуард Подаревский и др.

<< | >>
Источник: Андреева И.С.. Философы России второй половины XX века. Портреты. Монография / РАН. ИНИОН. Центр гуманитарных науч.-информ. исслед. Отдел философии. - М. - 312 с. (Сер.: Проблемы философии).. 2009

Еще по теме НАЧАЛО: ЛИЦЕЙ В СОКОЛЬНИКАХ:

  1. НАЧАЛО: ЛИЦЕЙ В СОКОЛЬНИКАХ
  2. Литература 1.
  3. В. Я. Стоюнин Воспитательницам групп малолетнего отделения Московского Воспитательного дома (в сокращении)
  4. РАБОЧИЙ класс и "диктатура пРОЛЕтаРиата
  5. Эдуард Макаревич Политический сыск (Истории, судьбы, версии)
  6. Г.И.ШМЕЛЕВ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ: НА КРУТОМ ПЕРЕЛОМЕ ИСТОРИИ
  7. 4. Государственно-политическое развитие
  8. Глава 7 ЗАТЯНУВШИЙСЯ ФИНАЛ БРЕСТСКИХ ПЕРЕГОВОРОВ
  9. ТРУД И ПРОФСОЮЗЫ
  10. МИРНЫЙ ДОГОВОР МЕЖДУ РОССИЕЙ, С ОДНОЙ СТОРОНЫ, И ГЕРМАНИЕЙ, АВСТРО-ВЕНГРИЕЙ, БОЛГАРИЕЙ И ТУРЦИЕЙ — С ДРУГОЙ
  11. «Анатомия» города. Блаеоустройстео. Развитие инфраструктуры вородсково хозяйства
  12. Общественный и домашний уклад жизни. Нравственные и культурные ценности
  13. ЛЕКЦИЯ XLVIII