<<
>>

§ 2. Самодостаточность истории

Главная тема размышлений Грамши та же, что доминировала в ранних работах Маркса,— отношение мысли, чувств и воли человека к «объективным» социальным процессам. Лишь немногие из марксистов так четко сформулировали точку зрения, которую принято называть историзмом (в одном из нескольких значений данного слова) в отличие от трансцендентализма, как это сделал Грамши.
Смысл и рациональность всех человеческих действий, включая философию и науку как продукты духовного труда, раскрываются только путем отнесения к глобальным историческим процессам, в которых данные действия вызывают конкретные последствия. Иными словами, философия и наука могут быть истинами с социально-прагматической точки зрения. Истинно то, что высказывается в определенной исторической ситуации о реальных тенденциях ее развития. Философия и наука не должны оцениваться по другим критериям. Критерии оценки социальных институтов, религиозных верований, чувств и политических движений универсальны.

Данная антипозитивистская и антисциентистская точка зрения Грамши вытекает из анализа философии Кроче. Грамши считал, что в этом и состоит суть марксизма, или «философии практики», как он писал в тюремных тетрадях, чтобы не раздражать цензоров. Марксизм есть истина в историческом смысле слова, ибо в нем выражаются истины своего времени лучше, чем в какой-либо другой теории. Нельзя понять идеи вне их социально-исторического контекста, функции и происхождения. Нет никакой «научной философии» в значении, которое большинство марксистов приписывало данному выражению, т. е. философии, отражающей действительность независимо от того, знаем ли мы ее или не знаем. Нет и «научной науки», которая бы содержала сведения о мире, независимом человеке: «Чтобы избежать солипсизма, а также механистических концепций, которые обусловлены дефиницией мышления как перцептивной и упорядочивающей деятельности, надо поставить проблему «исторически» и одновременно принять основанием философии «волю» (сводящуюся в конечном счете к практической или политической деятельности), но волю рациональную, а не произвольную, волю, которая реализуется в той мере, в которой она соответствует объективной исторической необходимости, иначе говоря, в той мере, в которой она сама есть история в моментах постепенного становления.

Если такую волю первоначально представляет один человек, то подтверждением ее рациональности со временем становится факт, что она была принята большим количеством людей и принята как постоянная, а это значит, что она стала культурой, здравым рассудком и мировоззрением, с которым связана этика, соответствующая его структуре»1

Одним словом, истинность*той или иной идеи подтверждается и даже конституируется фактом ее исторической победы. Это положение Грамши не согласуется с распространенным взглядом на истину, которая является истиной независимо от того, когда, как и кем она была познана и признана: «Идеи не возникают из других идей, философии — из других философий, а являются вечно возобновляемым выражением реального исторического развития. Любая истина, даже универсальная, которую можно выразить абстрактной формулой математического типа, обязана своей эффективностью тому, что она выражена в языке определенных конкретных ситуаций. Если в этом виде ее выразить невозможно, это значит, что она является лишь византийской, схоластической абстракцией, предназначенной в качестве развлечения при пережевывании фраз»2 И хотя Грамши предостерегает от релятивизма, остается неясным, как можно избежать исторического релятивизма. Критикуя Бухарина, он подчеркивает: «Понять, что определенные исторические утверждения, которые являются истинными в данном историческом периоде или необходимым и неотъемлемым выражением определенной исторической деятельности, определенной практики, оказываются преодоленными и лишенными содержания в следующем историческом периоде,— понять это, не впадая в скептицизм и моральный и идеологический релятивизм и понимая философию исторически,— все это образует достаточно трудную и тяжелую мыслительную операцию»3 И больше от Грамши невозможно ничего узнать об эпистемологическом смысле «истины».

Впрочем, главная идея вполне понятна: сведение всех продуктов духовного творчества к их исторической функции и отбрасывание основополагающего различия между наукой и ненаучными выражениями духовной деятельности человека. «В соответствии с теорией философии практики становится ясно, что не атомистическая теория объясняет историю человечества, а наоборот — именно атомистическая теория, как и все остальные научные гипотезы и подходы, принадлежат к надстройке»4.

Однако то, что было ясным для Грамши, оставалось неясным для большинства марксистов XX в., включая Ленина. Они придерживались противоположной точки зрения, по которой научное объяснение мира кумулируется в истории как прогресс «истины» в обыденном смысле слова. И потому наука в отличие от религии, искусства, политики или философии к «надстройке» не относится. По этой причине сам марксизм как научная теория может быть обоснован «объективными» средствами, независимо от того, что он служит оружием рабочего класса и выполняет политическую функцию.

В результате «абсолютного историзма», как выражался Грамши, все понятия, в которых концентрируется наше знание о мире, первоначально относятся не к «вещам», а к отношениям между людьми, использующими данные понятия: «Материю не следует рассматривать саму по себе, а как социально и исторически сформулированную для целей производства, и потому естественные науки необходимо в принципе понимать как исторические категории, как отношения между людьми»5. То же самое применимо и к понятию человеческой природы: нет постоянной человеческой природы, а есть только исторически изменчивые общественные отношения. Грамши отбрасывает взгляд здравого рассудка, по которому все исторические изменения протекают в относи тельно постоянных биологических и физических качествах и условиях, которые существуют в мире независимо от человека. Тем самым он восстанавливает тенденцию «чистого историзма», которая есть у Маркса, а у Энгельса выражена слабо. Предпосылки радикального антисциентизма можно обнаружить в сочинениях Лабриолы. Развивая названные тенденции, Грамши полагал, что в мире не существует ничего, кроме изменчивых форм человеческой практики, и любой смысл любых взглядов и теорий вытекает из практики и относится к ней. Все вопросы и ответы имеют значение лишь тогда, когда их можно включить в процесс человеческого самосозидания. В данном отношении человеческая история образует абсолютную границу знания.

Исходя из этого Грамши отвергал распространенный среди марксистов взгляд, что вся сфера «надстройки» есть способ выражения «истинно действительных» сторон общественной жизни, т.

е. производственных отношений. Само различие базиса и надстройки для него не было существенным. В полемике с Кроче он не раз подчеркивал: абсурдно приписывать марксизму теорию надстройки как мира иллюзий или «менее действительной» стороны жизни, чем производственные отношения. В различных сферах надстройки общественные классы обретают сознание своего положения и возможностей и изменяют общественные отношения в той степени, в которой их осознают. Такой процесс характеризуется преемственностью, и потому нет смысла говорить о четком «примате» базиса или размышлять о том, что является «первичным». Тем более бессмысленно верить в существование некоего однонаправленного детерминизма, на основании которого «базис» для самого себя производит соответствующие «надстройки». Если та или иная форма надстройки оказывается иллюзорной и мнимой, то ее функция исторически исчерпана, и она уже не в состоянии организовать общественные силы. Это относится к философским доктринам, религиям, художественным стилям и научным теориям.

<< | >>
Источник: Макаренко В.П.. Марксизм идея и власть. Ростов н/Д.: Изд-во Ростовского ун-та. - 476 с.. 1992

Еще по теме § 2. Самодостаточность истории:

  1. А. А. ИсаевР. Дж. КОЛЛИНГВУД: ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИКАК ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ
  2. В. Б, БелоэерО ВТОРОМ ИЗМЕРЕНИИ ИСТОРИИ
  3. § 4. Что собой представляет модель «конца истории»?
  4. Реконструкция корпуса источников по истории политической цензуры
  5. § 2. Самодостаточность истории
  6. § 3. В борьбе против человеческой истории: историософские конструкции Бердяева
  7. 2.5. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ
  8. «Русский ремонт» Проекты истории литературы в советском и постсоветском литературоведении
  9. Глава 17 Самодостаточное сообщество
  10. 5.1. История Права в призме духовной эволюции России и Запада
  11. Ирина Разумова РОДОСЛОВИЕ: СЕМЕЙНЫЕ ИСТОРИИ РОССИИ
  12. История и институциональная деятельность: два типа социального равновесия
  13. Линеарный метапаттерн истории
  14. 1. ПОНЯТИЕ ИСТОРИИ
  15. 3 ОБЩЕСТВО КАК САМОДОСТАТОЧНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ГРУППА
  16. 2.4. Французские просветители о философии истории