<<

Заключение Возможности и подводные камни основанного на символах развития

Острая необходимость в преодолении бесформенности заставила российских ученых уделять особое внимание потенциалу мифов и культуры. Эти усилия позволяют нам увидеть преимущества и опасности культурного аудита.

Одна из наиболее видных фигур — Игорь Чубайс, старший брат политического «серого кардинала» Анатолия Чубайса и известный критик усилий власти по продвижению российской национальной идеи. Настоящий вызов при разработке российской идеи, говорит Чубайс, гораздо глубже, чем может представить себе любая власть, — преодоление разрыва во времени, от которого страдает российская интеллектуальная жизнь, соединение советского и дореволюционного прошлого страны. Только так можно восстановить последовательность исторического пути развития России[824].

Для этого интеллектуальная элита должна создать контекст, в котором можно было бы оценить всю российскую историю, а не только советский ее период. Тогда установится диалог между разными поколениями россиян, которого они раньше старательно избегали. Это позволит сторонникам российской идеи, монополизированной сегодня русскими националистами, возродить ее либеральные мотивы[825]. Усилия Чубайса воплотились в ряд учебников и национальную обучающую программу, которая на экспериментальной основе используется Вооруженными силами[826].

В подходе Чубайса обращают на себя внимание две вещи — позитивная оценка имеющегося в российской культуре демократического потенциала и поддержка как можно более широкого обсуждения значения российских исторических ценностей. Большую часть времени он посвящает поездкам по стране, изучая реакции общественности и предлагая изменения в региональных учебных программах[827]. К сожалению, его подход к российской идее — не более чем програм

ма по социальному переобучению. Безусловно ценная в отдаленной перспективе, она не поможет в решении насущных проблем демократической легитимности.

Еще один сторонник подхода, утверждающего важность мифов и символов в процессе управления, — либеральный экономист Валерий Найшуль. Хорошо известный как рыночник и автор ваучерной приватизации, Найшуль недавно стал говорить о том, что в России необходимо ввести микроархетипы из доимперской истории, которые давали бы конкретные повседневные примеры разумного экономического и политического поведения. В поисках таких архетипов Найшуль и его команда ученых-социологов объединились вокруг Национального института экономического моделирования, чтобы каталогизировать и проанализировать русские традиции и пословицы. В манере, напоминающей подход культурного инструментария Свид- лера, Найшуль утверждает, что во время кризиса можно задействовать хранящиеся в памяти каждого человека архетипические модели поведения и убеждения. Даже те модели, которые были пассивны на протяжении столетий, все равно являются частью этого наследия и подсознательно доступны для нас, когда мы в них нуждаемся[828].

Сегодня перед Россией стоит прежде всего задача культурного обогащения, реактивации «спящих» моделей социального дискурса, ставящих во главу угла индивидуальную инициативу. Найшуль говорит, что как советский, так и поздний царский режим делали акцент на мобилизации ресурсов государства за счет личности, однако есть более ранние периоды в российской истории, когда этого не происходило. Язык, концепции и архетипы этих периодов — как раз то, что нужно России сегодня для трансформации общественного сознания.

Лексикон доимперской России настолько разительно отличается от лексикона советского периода, говорит Найшуль, что их совмещение приводит к резкому когнитивному диссонансу (например, представьте себе «Министерство энергетики Святой Руси»). Поэтому при введении старых архетипов политический дискурс будет полностью трансформирован. Это открывает возможность для привлекательного и недорогого решения проблемы политической нестабильности. При дефиците ресурсов, говорит Найшуль, архетипы подобны «бесплатному бензину (для) государственной машины»[829].

Подходы к мифотворчеству, предлагаемые Найшулем, Чубайсом и описанной выше «Томской инициативой», наталкиваются на проблемы, состоящие в том, что они, во-первых, ставят во главу угла национальный, а не региональный уровень, а во-вторых, не в полной мере признают непосредственное влияние символов на закрепление в обществе демократических ценностей.

Профессор философии Московского университета Алексей Кара-Мурза разработал многообещающую стратегию использования символов, направленную как раз на решение этих проблем.

Кара-Мурза также признает, что основной задачей российского общества является поиск соответствующей национальной идентичности, но полагает, что этого можно достичь, развивая самоотожде- ствление с Европой через собственное демократическое наследие России[830]. Для этого региональные элиты должны создать новую галерею российских героев из местных антибольшевистских исторических персонажей. Отвечая таким образом на естественное желание людей больше узнать о своем прошлом, местные элиты создадут новые культурные иконы демократической России[831].

Такие иконы, считает Кара-Мурза, жизненно необходимы для функционирования демократии, поскольку они позволяют людям примирить свои идеалы и действия. Хотя сами по себе демократические символы и риторика и не гарантируют демократии, «не может быть демократии без развитых демократических символов»[832], в поддержке которых заинтересованы и государство, и общество. Каждый регион, утверждает Кара-Мурза, имеет местных героев, чье наследие созвучно либеральной философии. Поэтому, как только либеральные идеалы приводятся в соответствие с местной традицией, мы видим разительные перемены в обществе. Он указывает на Тверскую и Пермскую области как доказательство того, что связывание традиций российского и европейского либерализма может быстро привести к образованию нового либерального электората и значительным измене

ниям в поведении избирателей[833]. В Тверской области членами СПС являются два вице-губернатора, шесть руководителей районных администраций, а также депутаты федеральной, городской и региональной дум. В Перми кандидаты от СПС получили 15,6% голосов на выборах в Законодательное собрание 1999 г. по сравнению с 9% в целом по России[834]. Даже на думских выборах декабря 2003 г. в Перми СПС получил почти 8,9%, в то время как по стране в целом партия получила меньше 4%.

В качестве одного из лидеров партии «Союз правых сил» Кара- Мурза проводит много времени в поездках по стране, соединяя чтение лекций по истории с региональным партийным строительством. Он утверждает, что его подход приносит плоды даже в регионах, являющихся оплотом коммунистов, и указывает на такие города, как Брянск и Смоленск, где поддержка СПС населением превысила 12%. На конференции СПС в другом преимущественно коммунистическом регионе, Курске, он так объясняет местным сторонникам своей партии, как работает его стратегия: «Вот эту изюминку должен почувствовать каждый регион: везде есть традиции либерально-демок- ратической культуры — это первопроходцы, это люди, которые строили Россию, это меценаты, это подвижники, это интеллигенция, земские врачи, учителя. Везде есть традиция, на Курщине она тоже развита. Если соединить эту традицию и либеральную идею, мгновенно люди идут. Я видел это по регионам: стоило сказать о том, что вы здесь люди нелишние (свобода должна идти изнутри, она не может быть импортирована, она должна изнутри прорастать), — мгновенно меняется атмосфера, мгновенно люди тянутся к нам»[835].

Подход Кара-Мурзы успешен, поскольку использует ключевые особенности эффективного применения символов в целях демократического развития. Во-первых, он считает местную историю и культуру своими союзниками. Это позволяет ему увидеть в них символы, способные стать проводниками либеральной идеологии. Во-вторых, он понимает, что символы способствуют активации новых мифов,

образуя мост, связывающий популярные образы из прошлого и нынешнюю политику. Наконец, он понимает, что выявление и перекодирование символов гораздо легче провести на региональном уровне, где репертуар символов более узок и близок людям.

Некоторые аналитики тем не менее боятся, что местная элита может злоупотребить потенциалом использования символов в поддержку быстрой демократизации. Они считают символы составной частью механизма обмана, при помощи которого элиты контролируют общество и противятся изменениям.

По их утверждению, опора на миф и символы неизбежно ведет к искажению реальности и деградации политики[836]. В России такой взгляд в числе прочих разделяет журналист и специалист по делам регионов Илья Малякин[837].

Признавая широкое распространение регионального мифотворчества в сегодняшней России, Малякин опасается, что оно служит лишь созданию нереалистичных ожиданий у населения. Когда эти ожидания не реализуются, это вызывает еще большее недоверие к политическому руководству. В «глубоко травмированном» состоянии люди готовы следовать за любым новым мифом, таким образом продолжая цикл «политического инфантилизма»[838].

Пессимистический взгляд Малякина на мифотворчество предполагает, что символы являются лишь заменителями или фильтрами для явлений, имеющих реальное значение, т.е. политики и истории. На самом же деле символы и есть наш механизм понимания политики и истории. Культурную травму вызывает не политическое использование символов как таковых, а попытки использовать их вразрез с их основным культурным значением. Поэтому важно провести разгра

ничение между правильно и неправильно кодированными символами и мифами.

Если общество нездорово, особенно трудно призывать к изменениям, поскольку все инновации сначала приводят к нарушению принятых моделей поведения и росту неопределенности. Чем стремительнее и резче изменения, тем быстрее может иссякнуть доверие общества, и тем важнее становится установление связи этих изменений с популярными элементами «стабильного прошлого». Напротив, чем больше инновации начинают ассоциироваться с элементами такого «стабильного прошлого», тем больше резерв доверия, на который власти могут полагаться при реализации изменений. Так, плохо перекодированные символы становятся источником общественного беспокойства, которое, если не бороться с ним, может привести к краху режима. Поэтому центральной функцией культурного аудита должно стать предупреждение политических лидеров об опасности потенциального конфликта символов.

Правильно же кодированные символы и мифы являются незаменимым инструментом разрядки социальной напряженности[839].

Хотя, безусловно, возможно и злоупотребление мифами и символами со стороны политических лидеров, еще большая опасность ожидает власть, которая неспособна правильно направить потенциал культурных символов и архетипов. Когда политические символы не справляются со своей функцией примирения общества, это обычно означает возникновение фундаментального раскола между обществом и элитой, не предвещающего для режима ничего хорошего. Если власть не может использовать значение символов в поддержку укрепления социальной стабильности, рано или поздно другая группа начнет делать это в соответствии со своими амбициями.

Чтобы избежать этой опасности, необходимо сделать процесс поиска соответствующих культурных символов как можно более открытым, с публичным обсуждением выводов в процессе культурного аудита и постоянной возможностью критики. В принципе культурный аудит — просто открывание заново прошлого, которое ставится на службу настоящему. В отличие от Вашингтонского консенсуса это делает его процессом исторического и гражданского возрождения.

В долгосрочной перспективе гражданское образование должно состоять в обучении каждого школьника проведению самостоятельного

культурного аудита. Таким образом, личность сможет критически оценить любые новые всплески популизма; обладая всеми необходимыми культурно-историческими знаниями, человек сумеет понять, насколько политическая программа кандидата действительно соответствует культурным традициям региона. Это поможет оценить программы международного развития и демократизации.

* * *

Без соответствующего культурного контекста легко спутать незнакомое с невозможным. То, что Томас Шеллинг когда-то сказал о недостатках военного планирования, лаконично выражает и причину, по которой многие аналитики не признают проявлений демократической консолидации в Новгороде: «Обстоятельства, к которым мы не отнеслись серьезно, выглядят странными; то, что выглядит странно, считается невероятным; невероятные вещи нет нужды принимать всерьез»[840].

Настоящее исследование опровергает многие расхожие мнения о демократическом развитии и приводит к выводу, что особенность новгородского политического руководства состоит в том, что оно очень рано осознало, какие уникальные возможности для политических инноваций открывает создание восприимчивой культурной среды. Власти поняли, что использование символов прошлого ведет к углублению и расширению поддержки проводимой ими политики со стороны общества. Таким образом, символы и мифы являются ключом к быстрой социальной трансформации, однако, чтобы реализовать их потенциал, необходимы значительные сдвиги в отношении аналитиков к раннему этапу демократического развития — смещение акцента с общенациональной на местную политику, переход от взгляда на культуру как препятствие к отношению к ней как к союзнику, смена собственной роли учителя на роль партнера.

Само за себя говорит то, что на Западе многие сравнивают международное развитие с взаимоотношениями врача и пациента. Но как врач не должен прописывать лекарство, не обследовав пациента и не поставив индивидуальный диагноз, так и аналитик не должен давать рекомендации по демократизации, не проведя культурный аудит региона. Расширяя эту аналогию, вспомним, что совсем недавно врачи обычно выписывали антибиотики даже от самых простых инфекций.

Сегодня они по возможности больше полагаются на естественный оздоровительный потенциал организма. Такой же парадигмы должны придерживаться и практики в области международного развития. Мы должны преодолеть взгляд о том, что массированные дозы западных культурных «антибиотиков» являются единственным лекарством для развивающихся обществ, и вместо этого научиться уважать целительные силы их культуры. В этом могут помочь три шага.

Во-первых, следует рассматривать экономические и политические реформы в тесной связи с возрождением местной идентичности. Ключевым для создания восприимчивых к изменениям условий является поиск соответствующих исторических ссылок. Чтобы помочь практикам в выборе необходимых инструментов, изучению регионов и их культуры необходимо отвести главную роль в подготовке кадров для международного развития. Культурный акцент имеет решающее значение на ранней стадии строительства демократии, когда выбор символов и мифов может создать соответствующий контекст для политического выбора населения.

Во-вторых, мы должны признать, что даже при отсутствии общенационального консенсуса местные власти и элиты способны дать своим регионам общие ценности и приоритеты. Ключом к успеху здесь является минимальное разрушение тех старых институтов, которые продолжают обслуживать потребности общества, при одновременном создании новых институтов и ценностей. Этого можно добиться, поместив их в контекст традиционных культурных ценностей с помощью соответствующих символов.

В-третьих, работа в контексте местной культуры способствует демократизации, а ее игнорирование сильно отдаляет наступление демократической консолидации общества. Без создания восприимчивой культурной среды усилия по строительству новых демократических институтов и созданию экономических стимулов повышают социальную напряженность и уменьшают политическую стабильность.

Новгородская модель развития показывает, что даже общества со скромными демократическими традициями имеют потенциал для быстрой демократизации, и реализовать этот потенциал можно, используя ключевые культурные символы. Успех Новгорода в условиях, широко признанных враждебными для демократии и рыночной экономики, дает нам четкую схему трансформации «бремени прошлого» в союзника демократии. 

<< |
Источник: Петро Н.Н. Взлет демократии: новгородская модель ускоренных социальных изменений: Монография. 2004

Еще по теме Заключение Возможности и подводные камни основанного на символах развития:

  1. Еретические учения и движения в западноевропейском Средневековье.
  2. Паскаль и французский образ мира
  3. 17. Шпенглер О. Музыка и пластика
  4. VI ПИТЕР БРЕЙГЕЛЬ СТАРШИЙ
  5. VIII 1.  15 марта 1818 года царь АлександрI поднимается на трибуну варшавского сейма в польском мундире и с орденом Белого орла.
  6. Глава XII щ Анимизм ( продолжение)
  7. Глава XIII ф Анимизм ( продолжение)
  8. Заключение Возможности и подводные камни основанного на символах развития
  9. Глава четвертая ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ДУШЕ ЧЕЛОВЕКА
  10. Комментарии и примечания
  11. КОСМОГОНИЯ ДРЕВНИХ СЛАВЯН В СВЕТЕ ОБЩИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ИНДО-ЕВРОПЕЙЦЕВ О МИРОЗДАНИИ
  12. Часть 2. Оккупация
  13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  14. Глава IV. Мир идей, в котором развивался Иисус
  15. 3. Практика
  16. ФИНАЛ