<<
>>

§ 2. Допетровская Русь в системе исторических представлений советского общества

Анализ наиболее востребованных в советские годы источников формирования исторической памяти позволяет нам проследить за тем, какие периоды, а также отдельные события и герои национальной истории были популярны в это время.

Произошедшие в стране перемены, способствовали значительным изменениям в картине исторической памяти россиян по сравнению со второй половиной XIX - началом XX вв. Приведем сравнительные таблицы популярности основных (Таблица 26) и локальных (Таблица 27) объектов исторической памяти.
Таблица 26. Сравнительная таблица популярности основных объектов

исторической памяти в проанализированных источниках (1917-1991 гг.)

Мес Художест Публицис Периодиче Киноисточ Монумент Итог
то в венная тическая ская ники альная
рейт литерату литерату печать скульптур
инге ра ра а

1. Россия, XVII в. [1-2] Россия, XVI в. Россия, XVII в. Россия, XVI в. Россия, XIII в. Россия, XVII в.
2. Россия, XII в. [1-2] Россия, XVII в. Россия, XVI в. Россия, XII в. [2-3]

Россия, X в.

Россия, XVI в.
3. Россия, XIII в. Россия, XIII в. [3-4] Россия, XIII в. Россия, XIII в. [2-3] Россия, XIV в. Россия, XIII в.
4. Россия, XI в. Россия, XII в. [3-4] Россия, XIV в. Россия, XVII в. Россия, XII в.
5. [5-6]

Россия, X в.

[5-8] Россия, IX в. Россия, X в. Россия, X в.
6. [5-6] Россия, XVI в. [5-8]

Россия, X в.

Россия, XII в. Россия, XI в.
7. Россия, XIV в. [5-8] Россия, XI в. [7-8]

Россия, XI в.

Россия, XIV в.
8. Россия,

IX

[5-8] XV в. [7-8] Россия, XV в. Россия, XV в.
9. Россия, IX в.
Таблица 27.
Сравнительная таблица популярности локальных объектов

исторической памяти в проанализированных источниках (1917-1991 гг.)
Мес Художест Публицис Периодиче Киноисточ Монумент Итог
то в венная тическая ская ники альная
рейт литерату литерату печать скульптур
инге ра ра а

1. Степан

Разин

Иван

Грозный

[1-3]

Игорь

Святослав

ович

Новгород-

Северский

[1-3] Иван Грозный Александр

Невский

Иван

Грозный

2. Иван Г розный [2-4]

Александ

р

Невский

[1-3]

Степан

Разин

[1-3]

Василий

Буслаев

Андрей

Рублев

Степан

Разин

3. Илья

Муромец

[2-4]

Смутное

время

[1-3] Иван Грозный [1-3]

Опричнин

а

[3-5]

Степан

Разин

Александр

Невский

4. [4-7]

Лжедмит рий I

[2-4]

Степан

Разин

[4-6] Иван Сусанин [4-10]

Игорь

Новгород-

Северский

[3-5] Олег Вещий Игорь

Святославо

вич

Новгород-

Северский

5. [4-7]

Никон

[5-10]

Лжедмит рий I

[4-6]

Борис

Годунов

[4-10]

Александр

Невский

[3-5] Князь

Игорь

Старый

[5-7]

Лжедмитри й I

6. [4-7]

Владими р Святой

[5-10]

Алексей

Михайло

вич

[4-6]

Федор

Иоаннович

[4-10]

Татаро-

монгольск

ое

нашествие

[5-7] Илья Муромец
7. [4-7]

Церковн

ый

раскол

[5-10]

Минин и Пожарск ий

[7-9]

Владимир

Мономах

[4-10]

Ледовое

побоище

[5-7] Иван Сусанин
8. [8-10]

Алексей

Михайло

вич

[5-10]

Крещени е Руси

[7-9

]Александ р Невский

[4-10]

Малюта

Скуратов

[8-10]

Владимир

Святой

9. [8-10]

Игорь

Новгород

Северски

[5-10]

Татаро- монгольс кое иго

[7-9 ]Иван III [4-10]

Опричнин

а

[8-10]

Ермак

Тимофееви

ч

й
10. [8-10]

Ярослав

Мудрый

[5-10]

Опрични

на

Крещение

Руси

[4-10]

Андрей

Курбский

[8-10] Татаро­монгольско е иго

Как и прежде, в советские годы именно исторические личности, а не события, оказываются в центре внимания.

В число интересных обществу событий попало лишь татаро-монгольское иго, за счет упоминания в популярных исторических фильмах и публицистических текстах. При этом такие масштабные явления как Крещение Руси, Смута, церковный раскол и многие другие оказались в тени интереса к наиболее ярким героям русской средневековой истории - Ивану Г розному, Степану Разину, Александру Невскому.

Наиболее впечатляющим выглядит резкий взлет популярности Степана Разина. Он, конечно, связан с тем, что принципиально поменялась роль Разина в отечественной истории: из бунтовщика и разрушителя государственного строя он превратился в борца за свободу народа. Это способствовало созданию исключительно позитивного имиджа, как в учебной литературе, так и в художественных и публицистических произведениях, периодической печати, монументальной скульптуре и кино. Разумеется, что выбор советской пропаганды был предопределен - Разин был единственным представителем пантеона освободительного движения допетровской эпохи, чей образ широко эксплуатировался в дореволюционной публицистике и был хотя бы относительно популярен в массовом историческом сознании (см. выше - гл. 1, таблица 9). Вот какие итоги деяниям Степана Разина подводят автора учебника по истории СССР 1962 года издания: «Народ помнил Степана Разина. Крестьянские восстания не могли разрушить крепостной строй. Но они расшатывали его, сокращали сроки его существования, приближали его крушение» [У-9, с. 112]. В советской учебной литературе изображение Разина противником самодержавия будет оставаться актуальным на протяжении всего советского периода. Характеристика Степана

Разина в художественных произведениях также весьма однозначна - борец за трудовой народ, его защитник, готовый до последнего вздоха сражаться с царской армией [Н-27, Н-30, Х-15, Х-22]. Разин - человек решительный, таких мало на Руси, и если бы простые люди не были так подавлены и поддержали бы его, то «быть бы тогда воле, народ бы жил вольно и богато... Не поддержали... Народ слабый, одно - горланить горазд» [Н-35, с.

67]. Несколько отступает от этой канонической трактовки В.М. Шукшин. В своем сочинении «Я пришел дать вам волю» он рисует более противоречивый образ: «Но - весь он [Разин], крутой, гордый, даже самонадеянный, несговорчивый, порой жестокий, - в таком-то, жила в нем мягкая, добрая душа, которая могла жалеть и страдать» [Х-34, с. 19]. Таким образом, автор, возможно, стремился продемонстрировать, что в Разине отражен народный характер, бунтарский, но при этом сострадательный и милосердный.

Упоминается имя Разина и в публицистических произведениях. В частности, его неоднократно характеризует в своих работах В.И. Ленин. Степан Разин для него - символ борьбы за народные свободы, достойнейший представитель «мятежного крестьянства» [П-15, с. 326]. В периодической печати ситуация осталась прежней - упоминания о событиях и героях допетровской истории России носит редкий, эпизодический характер. В частности, имя Разина упоминается исключительно в контексте анонсов спектаклей и радиопередач, которые постоянно печатались в некоторых советских газетах. Однако, бывали и исключения. Так, в перестроечную эпоху, ближе к закату советской власти и трактовка образа Степана Разина уже не становится однозначно положительной. Вот как о его казни говорится в «Огоньке» за 1991 год: «„Пойдемте со мной на сине море зипуны добывать—, повоевали с царем, а потом Степан Разин крестился перед четвертованием на Василия Блаженного и говорил «прости» православному народу и добавил брату „Молчи, собака—, когда тот что-то вскрикнул не по делу. Внутренности Разина бросили собакам» [Ж-6, № 30 (1991 г.), с. 18]. Примечательно, что первым героем допетровской отечественной истории, удостоившимся увековечивания в монументальной скульптуре, стал Степан

Разин. В речи на открытии памятника Владимир Ильич Ленин представлял Степана Разина борцом за народную свободу, за нужды трудового народа. Открытие памятника собрало огромное количество народа на Красной площади и стало крупным событием, однако памятник простоял на площади всего 25 дней, после чего был перевезен в Третьяковскую галерею.

Упоминание памятника встречается в рассказе писателя А.Т. Аверченко «Русский в Европах»[186]. Да и само открытие памятника вызвало определенный резонанс, правда в далеком будущем: в 2000 году художник А. Кашкуревич создал картину «Ленин выступает на открытии памятника „Степан Разин с ватагой “».

Вполне объяснимо большое внимание к личности Ивана Васильевича Грозного в советские годы. Разумеется, что в отличие от Степана Разина требовалось не столько создавать и популяризировать образ царя, сколько его интерпретировать. Одним из ярких свидетельств повышенного внимания к фигуре Ивана Г розного стал интерес к нему со стороны советского исторического кинематографа. Несмотря на то, что знаменитый фильм С. Эзенштейна «Иван Грозный» по жанру является драмой, а «Иван Васильевич меняет профессию» сатирической комедией, в них легко угадываются общие черты, которыми наделяется правитель: жесткость, властность, умение держать в руках бразды правления в собственных руках. Конфликтным объектом становятся опричнина. В картине «Иван Г розный» опричники во главе с Малютой Скуратовым это верные слуги государя, которые служат делу укрепления государственного строя. В картине «Иван Васильевич меняет профессию» напротив, опричные казни осуждаются представителями будущего прогрессивного поколения.

Интересно также соотношение образов Ивана Грозного и Опричнины в советских учебниках. Примечательно, что опричники везде имеют негативный образ (исключением являются лишь учебники 1920-1930-х годов), даже несмотря на то обстоятельство, что они отбирали земли у крупных землевладельцев, эксплуатировавших крестьян. Однако, Иван Грозный, который был инициатором этой политики, воспринимается авторами учебников не столь однозначно. В половине текстов Иван IV - прогрессивный государственный деятель, стремившийся уничтожить боярскую оппозицию, лишить ее крупных земельных владений с одной только целью - укрепление власти перед лицом внешней опасности [У-12, У-13, с. 31]. В других, более поздних учебниках Грозный - деспот, жестоко расправляющийся как со своими подданными, так и с собственным сыном [У-8, с.

216], правитель уничтоживший крупное землевладение, что привело к раздаче земель мелкопоместным дворянам и еще большему увеличению эксплуатации крестьян [У-9, У-10, У-12].

Отличительной чертой образа Ивана Грозного, как персонажа чрезвычайно востребованного в популярной художественной литературе, является то, что его все время сравнивают с последующими русскими правителями. А. Н. Толстой в «Петре Первом» [Н-35] и Д. С. Мережковский в романе «Антихрист. Петр и Алексей» из трилогии «Христос и Антихрист» [Х-23] находят параллель между Иваном IV и Петром I. Только первый упирает на преемственность политических методов, схожесть жестких, а порой и жестоких подходов правителей к управлению страной. В то время как второй демонстрирует человеческую сторону обоих царей: Петр I также как и Иван IV глубоко раскаивается из-за расправы, которую он учинил над собственным сыном. А.И. Герцен в романе «Былое и думы» [Х-12] дает очень противоречивую характеристику Грозного, в очередной раз подтверждая то, что Иван IV является одной из наиболее ярких болевых точек национальной памяти россиян. Царь, по А.И. Герцену, и изверг и гений одновременно, правитель, и значительно расширивший территорию нашей страны, и поставивший ее на край пропасти. Схожие тенденции можно наблюдать и в публицистической литературе. У А.Н. Радищева Иван Васильевич «гордый, зверский, но умный властитель» [П-16], который хочет получить в свои руки абсолютную власть, во что бы то ни стало. И.В. Сталин, в отличие от других, позитивно оценивает итоги правления Грозного, указывая лишь на некоторую его нерешительность: «Одна из ошибок Ивана Грозного состояла в том, что он не дорезал пять крупных феодальных семейств. Если он эти пять боярских семейств уничтожил бы, то вообще не было бы Смутного времени. А Иван Грозный кого - нибудь казнил и потом долго каялся и молился. Бог ему в этом деле мешал... Нужно было быть еще решительнее» [П-17, с. 434]. Редкие упоминания Ивана Грозного продолжали встречаться и в периодической печати. Так, на страницах одного из номеров «Правды» за 1941 г. первый русский царь назван правителем с «недюжинными дипломатическими способностями, направленными к тому, чтобы пробить выход к Балтийскому морю» [Г-9, №62 (4 марта 1941 г), с. 4]. Тот редкий случай, когда внимание в правлении Ивана IV обращается не на внутреннюю политику, а на внешнюю. Однако, значительно чаще на страницах периодической печати обращалось внимание на Опричнину. Среди наиболее заметных нарративов можно отметить размещенную на страницах журнала «Партийная жизнь» за ноябрь 1946 года критику второй серии кинофильма «Иван Грозный» режиссера С. Эйзенштейна: «Режиссер С. Эйзенштейн во второй серии фильма «Иван Грозный» обнаружил невежество в изображении исторических фактов, представив прогрессивное войско опричников Ивана Грозного в виде шайки дегенератов, наподобие американского Ку-Клукс-Клана, а Ивана Г розного, человека с сильной волей и характером, - слабохарактерным и безвольным, чем- то вроде Гамлета» [Ж-7, №1 (ноябрь 1941 г.), с. 71]. Таким образом, в советский период первый русский царь, конкуренцию которому более не составлял Владимир Святой, лишившийся прежней государственной поддержки, стал единоличным лидером пантеона героев допетровской Руси.

В советские годы значительно укрепляются позиции Александра Невского в массовом историческом сознании. Безусловно, основными источниками популярности князя у широкой общественности стали монументальная скульптура и кино. Таким образом, очевидно, что государство намерено популяризировало этот образ. В связи с этим странным кажется тот факт, что в советских школьных учебниках Александру Невскому уделено незначительное внимание. Чаще всего он упоминается в рассказе о Невской битве или Ледовом побоище, однако развернутых характеристик личности князя мы не встречаем. Ни в популярной художественной, ни в рейтинговой публицистической литературе

особого интереса к личности Александра Невского мы не наблюдаем. В частности, в публицистических текстах Александр Ярославич выступает лишь фоновой фигурой. В одной из работ он предстает в образе борца за новгородские интересы [П-16], в другой служит неким идеальным примером древнерусского князя для новых поколений советских граждан [П-17]. Вообще на протяжении всего изучаемого периода характерна постепенная идеализация образа князя.

Став в годы Великой Отечественной войны символом сопротивления чужеземным захватчикам, Александр Невский превратился в одного из самых воспроизводимых в камне и бронзе исторических деятелей. Открытие большинства памятников приурочено к какой-либо памятной дате, связанной с жизнью Александра Невского. В первые послевоенные годы скульптором З.И. Азгуром был сооружен бюст князя, который занял свое место на торговой стороне, а сейчас расположен на привокзальной площади Великого Новгорода. Следующим по времени возведения стал бюст князя, который был установлен на его родине - в г. Переяславле-Залесском. Все бюсты Александра Невского очень схожи внешне (также в советские годы был установлен бюст Александра Ярославича во Владимире (посвящен 700-й годовщине кончины князя) и в г. Пушкин). На всех скульптурах Александр Ярославич изображен князем-воином, в кольчуге и шлеме, готовый встать на защиту родной земли. Очевидно, что Александр Невский стал неким символом сопротивления, борьбы с внешним врагом, а потому его изображали даже в честь годовщин событий, никак не связанных с его именем. Так, в 1985 г., на правом берегу Волхова, в Новгороде, открытие памятника Александра Невскому было приурочено к 41-й годовщине освобождения Великого Новгорода от фашистских захватчиков.

Советское историческое кино, на протяжении всей своей истории оставалось крайне идеологизированным. В качестве сюжетов, как правило, использовались события, наиболее востребованные в массовом историческом сознании. Не исключением стала и картина «Александр Невский», вышедшая на экраны в 1938 году и повествовавшая о победе над тевтонскими рыцарями на льду Чудского озера. Возможно, именно эта картина заложила основные принципы трактовки образа Александра Невского в различных произведениях. Князь в картине предстает мудрым, дальновидным, храбрым воином и политиком. Эти черты оставались присущими Александру Невскому в массовой культуре на протяжении всего советского времени.

Если Александр Невский не только сохранил свои позиции, но и укрепил их, то Владимир Святой, отошел в исторической памяти советского общества на второй план. Его главное достижение - Крещение Руси, в советский период не воспринималось столь однозначно позитивно как прежде, а потому и Владимир - Креститель оказался на вторых ролях. Вот как описывается деятельность Владимира по христианизации Руси в учебнике по истории СССР 1962 года издания: «Киевлян согнали к Днепру и крестили в нем по приказу князя. Киевская знать охотно приняла христианство - оно помогло ей властвовать над трудовым населением. Но народ во многих местах сопротивлялся новой вере, чувствуя, что князь хочет надеть на него новое ярмо. Во многих селениях продолжали молиться старым богам. Христианство вводили силой. В Новгороде вводившие христианство начальники Добрыня и Путята сожгли за сопротивление половину города» [У-9, с. 22]. Князь Владимир во всех проанализированных художественных и публицистических произведениях - фигура значимая, но столь отдаленная от наших дней, что даже в «Слове о полку Игореве» время крещения Руси и царствования Владимира Святого - это нечто давно минувшее и уже полумифическое. Таким образом, и в востребованных в советские годы текстах, Владимир Святой продолжает оставаться местом консенсуса национальной памяти, только акценты смещаются от всеобщего почитания к равнодушию.

Востребованным в советские годы становится образ Игоря Святославовича Новгород-Северского. Для учебников по литературе, характерно выделение в общем ряду прогрессивных князей, стремившихся искоренить раздробленность на Руси, способствовавших согласию князей между собой и с простым народом. В число таких князей попадает Игорь Святославович. Это ярко демонстрирует значение выдающихся памятников, закрепивших представления о конкретном герое в культурной памяти общества. В случае с Игорем Святославовичем, в общем-то второстепенным персонажем русской истории было достаточно одного памятника, вновь открытого в XVIII в. («Слово о полку Игореве») и закрепления транслируемого там образа в опере XIX в. («Князь Игорь»). Следствием того, что из школьного курса исключаются художественные произведения религиозного толка (это является одной их причин значительного падения популярности Владимира Святого), одним из немногих средневековых текстов, изучающихся в школе, становится «Слово о полку Игореве». Это непосредственно способствует популяризации образа князя Игоря Святославовича Новгород-Северского. Вот какая характеристика дается ему в одном из советских учебников по литературе: «Г отовясь к походу, он призывал князей стать под его знамена, чтобы выступить объединенными силами. Одним из князей, обещавших помощь Святославу, был Игорь, князь Новгород-Северский. Этот князь был известен своей храбростью и успешной борьбой с половцами» [У-13, с. 18].

Когда мы говорим о периодической печати, то, прежде всего, нужно обратить внимание, что все упоминания Игоря Святославовича сделаны в контексте анонсов постановок оперы А.П. Бородина «Князь Игорь» или произведения «Слово о полку Игореве». В «Комсомольской правде», например, не было афиши театральных событий и как следствие упоминаний князя Игоря Святославича. Подобная ситуация и со Степаном Разиным - его имя упоминается исключительно в контексте анонсов спектаклей и радиопередач, которые постоянно печатались в некоторых советских газетах. Из лидеров, более-менее развернутых характеристик в проанализированных газетных номерах удостоились лишь некоторые персонажи и события: Крещение Руси, Владимир Мономах, Иван Калита, татаро-монгольское иго, Иван Грозный. В «Правде» Иван Грозный назван правителем с «недюжинными дипломатическими способностями, направленными к тому, чтобы пробить выход к Балтийскому морю» [Г-9, №62 (4 марта 1941 г), с. 4]. Образ Владимира Мономаха, как правителя единой Руси, упоминается в контексте давней дружбы между советским и армянским народом:

Тогда еще мы подружились друг с другом,

Когда мореходы армянской земли

В радушную Астрахань вплыли на стругах И до самого Мономаха дошли;

Когда, отбивая во мраке побоищ Слепые удары враждебных племен,

Армянские рати несли над собою Широкие шорохи русских знамен [Г-9 № 126, (6 мая 1961 г.), с. 2].

В целом, ситуация в данной категории источников - газетной периодике, практически не изменилась с дореволюционной эпохи. Лишь незначительно сместились ориентиры. Если в газетах пореформенной России объекты исторической памяти о допетровской Руси чаще всего упоминалась в сводках о награждении орденами (Александра Невского, Владимира Святого), то в советское время на первое место вышли анонсы спектаклей и радиопередач о «борце за свободу» Стеньке Разине и князе Игоре Святославиче, пытавшемся защитить Русь от внешнего врага.

Нельзя не отметить некоторые объекты исторической памяти о средневековой Руси, популярные преимущественно в рамках одной из групп источников. К числу таких объектов относятся татаро-монгольское иго, Ермак Тимофеевич, Лжедмитрий I.

Большое внимание на страницах советских учебников по истории и литературе уделено татаро-монгольскому игу. Изучение данной темы в советских учебниках сосредоточено преимущественно на знаковых событиях народной освободительной борьбы против захватчиков. Большая часть учебников по истории [У-10, У-12] указывают, что первостепенным стало негативное влияние ига на экономическое развитие страны. Разорение мелкопоместных дворян, бегство населения на окраины страны способствовали превращению Руси из страны городов в страну деревень, исчезновению многих ремесел и как следствие - появлению крупных землевладельцев и развитию крепостного права [У-10]. С.М. Флоринский в своем учебнике по русской литературе обращает внимание на то, что древнерусское государство стало своеобразным щитом, защитившим Европу. Сама Русь сильно отстала по всем направлениям культурного развития и не смогла преодолеть это отставание вплоть до социалистической революции 1917 года [У-13, с. 23-24]. Выдающимся подвигом русского народа в это тяжелое время стало массовое выступление против иноземного ига, возглавленное князем Дмитрием Донским, и закончившееся Куликовской битвой. М.В. Нечкина и А.В. Фадеев дают лестную оценку действий князей в этой битве и признают за ними способность объединиться в критической ситуации [У-9].

Широко востребован на страницах различных художественных произведений такой исторический персонаж как Григорий Отрепьев - ярко выраженный конфликтный объект. Однако, в 30-40-е годы популярность «лжедмитриев» начинает угасать, а Минин и Пожарский из прислужников торгового капитала превращаются в спасителей Родины, т.е. возвращаются к своему привычному амплуа. Вот как оценивает их И.В. Сталин: «Когда мы передвигали памятник Минину и Пожарскому ближе к храму Василия Блаженного, Демьян Бедный протестовал и писал о том, что памятник надо вообще выбросить и вообще надо забыть о Минине и Пожарском. В ответ на это письмо я назвал его „Иваном, не помнящим своего родства—. Историю мы выбрасывать не можем...» [П-17, с. 435]. Остальные события и личности из допетровской истории Руси, упомянутые в публицистических произведениях, являются местами консенсуса, а зачастую вообще не содержат нарративов (например, А.Н. Радищев говорит о Лжедмитрии в контексте упоминания трагедии А.П. Сумарокова «Дмитрий Самозванец»).

Необходимо выделить также ряд объектов, которые в советские годы получили принципиально иное, по сравнению с дореволюционной эпохой, освещение в источниках формирования исторической памяти. Так, в учебниках по истории СССР уделено значительное внимание процессу объединения земель вокруг Москвы. Учебники по литературе эти сюжеты практически не рассматривают. Любопытно, что позиция авторов учебников 1920-1930-х годов [У-10, У-12] довольно серьезно разнится с позицией авторов более поздних учебных текстов [У-9]. Н.А. Рожков [У-10] и М.Н. Покровский [У-12] указывают на тот факт, что объединение земель носило не государственный, а экономический характер. Иначе говоря, московские князья руководствовались не патриотическим порывом, желанием усилить государство, защитить его от иноземных захватчиков, но стремлением улучшить торговые связи между городами и землями и тем самым увеличить поступления в собственную казну. М.В. Нечкина и А.В. Фадеев [У-9] с свою очередь делают акцент на том, что великими князьями руководствовало желание усилить государственную власть и укрепить свой административный аппарат на местах.

Также в учебниках по истории СССР большое внимание уделено изучению городских восстаний XI века. На их фоне создается картина резкого недовольства народных масс политикой власти и произволом ростовщичества. М.Н. Покровский даже называет эти выступления древнерусскими «революциями»: «Вымогательства ростовщиков становились все наглее и наглее, причем гнездом ростовщичества был княжеский двор: князь был первым спекулянтом, торгуя солью и т.п.» [У-10, с. 23-24]. Регулировала эти господствовавшие во всех сферах жизни торгово-рыночные отношения «Русская правда». В более поздних советских учебниках - 1950-1960-х годов [У-7, У-9] «Русская правда» рассматривается как важнейший свод законов, свидетельствующий о централизации власти и увеличении значения киевского князя. Примерно такая же трактовка, свойственная и дореволюционным авторам, отражена в учебнике Н.А. Рожкова [У-12]. Отличная от упомянутых выше позиция содержится в «Русской истории в самом сжатом очерке» М.Н. Покровского. Здесь подчеркивается то, что князь не судил, т.е. не являлся полновластным правителем (его основной целью, по версии автора, был захват дешевой рабочей силы и обогащение) и то, что в древнерусском обществе уже существовало классовое неравенство: «Дороже всего платили за тех, кто принадлежал княжескому двору, меньше всего за крестьян — то же, что и за рабов Перевести тогдашние цены на теперешние очень трудно, но приблизительно выходит, что жизнь крестьянина стоила тогда рублей 500, а жизнь боярина — в 16 раз дороже» [У-10, с. 22]. В учебниках по литературе [У-13] подчеркивается частично народное происхождение этого судебного памятника: «Литературный русский язык, возникший на народной основе, употреблялся в произведениях делового и художественного характера. «Русская правда» - свод законов древней Руси...» [У-13, с. 11].

Подробнее остановимся на характеристике различных групп источников, формировавших историческую память в советском обществе.

Обратимся к учебным планам и программам, оказывавшим

непосредственное влияние на преподавание истории и литературы в средней школе. Планы преподавания школьных предметов в советские годы были систематизированы и мы можем наблюдать тенденции изменения количества учебных часов, посвященных допетровской истории России в учебных программах, на протяжении всего изучаемого периода (Диаграмма 2)

Диаграмма 3. Количество учебных часов, отведенных на изучение сюжетов, связанных с историей допетровской Руси в СССР, по программам средней школы с 1917 по 1991 г.

Из представленной ниже диаграммы (см. диаграмму 4), мы можем увидеть, как уменьшалось (начиная с 1939 г.) в процентном отношении к общему числу тем количество сюжетов, посвященных истории допетровской Руси: если в 1939

г.этому периоду отечественной истории посвящено 36, 8 % учебного материала, то к 1981 г. это количество уменьшается до 15, 2 %.

Диаграмма 3. Количество учебных часов, отведенных на изучение сюжетов, связанных с историей допетровской Руси, по программам истории СССР в средней школе с 1917 по 1991 г. (в процентах)

Принципиальное отличие советских учебников от дореволюционных состоит в самом принципе преподнесения материала. Если дореволюционные авторы учебников по истории исходили из хронологического принципа (причем в большинстве случаев материал делился на периоды царствования князей или царей), то советские историки, как правило, делили материал на тематические разделы, лишь с оглядкой на хронологию. Так в учебнике Н.А. Рожкова повествование о процессе объединения русских земель вокруг Москвы предшествует сюжету о татаро-монгольском нашествии. Подобный подход можно встретить в знаменитом тексте М.Н. Покровского [У-10]. Авторы советских исторических учебных текстов не сосредотачивали свое внимание на

детальном рассмотрении того или иного периода истории России, перечислении всех великих князей и царей с указанием годов царствования и тому подобное. Куда большое значение отводилось анализу социальных и экономических процессов. В текстах послевоенного периода эта тенденция уже не проявляется столь ярко, и авторы частично возвращаются к хронологическому способу повествования. В учебниках и хрестоматиях по русской/советской литературе значительно изменяется, по сравнению с дореволюционным временем соотношение текстов, созданных в допетровскую эпоху, к текстам последующего периода. В учебниках, выпущенных в СССР, допетровской Руси посвящен лишь один небольшой раздел в начале текста. Это легко объясняется тем, что до 1917 г. подобный раздел учебников по литературе был наполнен преимущественно текстами религиозной тематики. Естественно, что в советские годы такого допустить не могли и раздел посвященный допетровской Руси заполняли преимущественно былины, песни, пословицы и поговорки. Интересно, что пословицы и поговорки, как выражение народной мудрости и смекалки, попали в учебники по литературе в советские годы и остались в них до настоящего времени, подменяя собой тексты духовного содержания, присутствовавшие в дореволюционных учебных текстах. Неизменно из учебника в учебник переходили лишь тексты, входящие в классический канон древнерусских произведений, отобранных для советской школы, основы которого были сформированы в дореволюционный период: «Слово о полку Игореве», «Поучение Владимира Мономаха», «Задонщина», «Переписка Ивана Васильевича Грозного с Андреем Курбским», «Домострой». Большинство этих произведений имеют в своей основе повествование об исторических событиях, составляющих т.н. «милитаристский дискурс» отечественной истории или описывают общественные порядки средневекового русского государства. Произведения религиозного толка, такие как «Похвала князю Владимиру», «Хождение игумена Даниила в Святую землю», «Послание игумену Кирилло-Белозерского монастыря», «Слово и житии и преставлении великого князя Димитрия Ивановича, царя Русского», «Слово Даниила Заточника» исчезают из учебной программы советских средних школ.

Основной идеей традиционалистской концепции в советские годы является идея торжества государственных интересов. Причем за неимением настоящего пролетариата в средневековой Руси, его роль исполняют холопы, смерды, крестьяне, а иногда даже казаки и мелкопоместные дворяне. Тексты, которые можно отнести к либеральной концепции среди советских учебников отсутствуют. Среди проанализированных учебных пособий, лишь в учебнике Н.А. Рожкова есть особенности, отличающие его от всех остальных сочинений. Историк обращает внимание на все сферы жизни средневековой Руси - от культуры до внешней политики, не заостряя внимания, подобно остальным авторам советских учебников, лишь на экономическом развитии страны и закрепощении трудового народа. Анализ состояния всех общественных слоев, их роли в развитии страны, позволяет отнести текст Рожкова к традиционалистской парадигме, но с некоторыми оговорками.

Советские учебные тексты можно разделить на две крупных категории: написанные в 1920-1930-х годов и все остальные. Для первых свойственна категоричность суждений, отрицание многих постулатов дореволюционной науки (особенно для М.Н. Покровского) и пристальное внимание к экономической составляющей исторического процесса. Для более поздних текстов характерно частичное возвращение к привычной хронологии, выделение в общем ряду эксплуататоров и ростовщиков прогрессивных князей, заботившихся о судьбах трудового народа, и признание необходимости наличия на данном этапе развития России самодержавия, как сильной центральной власти.

Полученные в результате анализа художественной литературы данные позволяют сделать выводы о малой популярности допетровской Руси в СССР. Прежде всего, необходимо отметить тот факт, что средневековый этап отечественной истории, в силу своей удаленности по времени, был наименее политизирован в советские годы, а потому не представлял значительного интереса для конструирования различных идеологических построений. Советский государственный заказ просто проигнорировал навязывавшиеся в царской России художественные тексты о допетровской Руси и заменил их более актуальными и идеологически выверенными произведениями. При этом очень незначительное число сюжетов из допетровской русской истории оказывались в текстах наиболее популярных художественных произведений. Если в России второй половины XIX - начала XX века допетровская Русь присутствовала в значительной части обязательных для изучения в школе произведений, то в советские годы тексты духовного содержания, летописные повести и сказания были заменены текстами, посвященными Октябрьской революции, Гражданской и Великой Отечественной войнам. Наиболее востребованные в дореволюционных учебных и художественных текстах события IX и XVI вв., т.е. времени крещения и христианизации Руси, централизации земель вокруг Москвы и формирования самодержавной власти в рамках нового исторического дискурса транслировались уже совсем иначе. Следствием этого стало то, что произведения прославлявшие Владимира Святого были исключены из школьного курса. Централизация земель вокруг Москвы теперь трактовалась как расширение московскими князьями зоны своего влияния, а татаро-монгольское нашествие воспринималось преимущественно как экономическая и политическая экспансия, с которой боролся трудовой народ, и потому князья, бывшие в дореволюционной панегирической литературе главными героями этой борьбы, уходят на второй план. Именно по этой причине в советских художественных текстах из всех событий допетровской отечественной истории наиболее подробно описываются факты «бунташного» семнадцатого столетия. Таким образом, наметившийся в конце XIX в. процесс решительного отдаления в российском историческом сознании «старой» и «новой» России приобрел в советское время окончательное завершение. Однако «новая Россия» уже не венчала старую, а сама являлась предысторией России новейшей - советской. Допетровская же Русь превратилась в своеобразную предысторию предыстории.

В художественной литературе, популярной в советские годы очевидно разделение на две группы - классическая литература, популярная еще в дореволюционной России и новая советская художественная литература, вытеснившая духовную литературу, прежде обильно представленную в учебных планах и программах. Благодаря классической художественной литературе частично сохранился и перешел в новое время набор востребованных до революции событий и героев - Владимир Святой, Ярослав Мудрый, Иван Грозный. Советские тексты привнесли в число популярных объектов национальной памяти деятелей, оппозиционных княжеской и царской власти, - Лжедмитрий I, Степан Разин, и как следствие Смуту, церковный раскол, городские восстания XVII вв.

Анализ популярности основных объектов памяти в материалах популярной публицистической литературы, позволяет нам утверждать, что ситуация остается практически такой же, как и в дореволюционной России. Существенным изменением является лишь то, что значительно упала популярность X века. Однако, это легко объяснить тем, что данная эпоха была востребована преимущественно в дореволюционных текстах, уделявших значительное внимание религиозным и церковным вопросам, ведь X век в общественном сознании - это, прежде всего, время принятия христианства и правления Владимира Святого. XVI и XVII столетия сохраняют свои позиции в рейтинге популярности основных объектов исторической памяти. Это связано с тем, что еще больший интерес стали вызывать, с одной стороны, периоды укрепления государственной власти, централизации русских земель, и народные волнения с другой. Близость представлений о допетровской Руси в корпусе наиболее востребованных публицистических текстов дореволюционного и советского периодов несомненно связана и с тем, что большая часть текстов обязательных для чтения в советские годы, была создана до революции. При этом публицистика, востребованная в советские годы, становится значительно политизированнее и злободневнее. Если в дореволюционной России публицистические работы зачастую содержали философские рассуждения о природе того или иного явления, то в советские годы куда большую значимость приобрели тексты, служащие руководством к действию, призывом. В трудах В.И. Ленина и И.В. Сталина [П-13, П-14, П-15, П-17] исторические события и герои получают весьма однозначные оценки и причисляются к одному из противопоставленных друг другу лагерей: угнетателей или угнетенных. Часть локальных объектов вовсе не получает оценочных характеристик, видимо, в силу их малой значимости для исторического процесса в рамках советского исторического дискурса. Но в то же время востребованными продолжают оставаться тексты, принадлежащие А.И. Герцену, Н.Г. Чернышевскому, А.Н. Радищеву - т.е. первым идеологическим борцам с царским самодержавием. Однако, восприятие таких персонажей как Иван Грозный и Малюта Скуратов (и Опричнины в целом), у публицистов второй половины XIX - начала XX вв. сильно разнится с их оценкой, данной И.В Сталиным и господствовавшей в 1930­1940-е годы. Таким образом, для востребованной в советские годы публицистики характерно столкновение позиций традиционалистской и либеральной парадигмы. Интересно, что доминировать в историческом сознании советских людей в дальнейшем будут положения дореволюционной публицистики, в силу критического отношения к трактовкам отечественной истории, созданным в сталинскую эпоху.

Советская публицистика сосредотачивает свое внимание преимущественно на переломных моментах отечественной истории - Опричнине, Смуте. Периоды стабильного развития, или напротив, стагнации, оказываются вне зоны ее внимания. При этом, если дореволюционная публицистика часто обращается к сюжетам, связанным с объединением нации, борьбой с общим врагом - татаро­монгольскому игу, земским соборам и к деятелям, способствовавшим централизации страны - Ивану Калите, Ивану III, Алексею Михайловичу, востребованные в советские годы публицисты обращаются к противоположным сюжетам. В центре их внимания оказывается Опричнина, Смута и городские восстания XVII в. - явления, расшатывавшие государственный строй и люди, руками которых они претворялись в жизнь - Иван Грозный, Малюта Скуратов, Степан Разин и т.д.

Как и в ситуации с дореволюционной периодикой, допетровская Русь очень слабо представлена в советских периодических изданиях. Как правило, упоминания событий или героев допетровской русской истории происходит в контексте анонса предстоящей оперы, спектакля или радиопередачи. Таким образом, статистика по газетам отчасти может совпадать с анализом репертуаров советских спектаклей, а также программ центрального телевидения и радиовещания. В целом, данные по периодике коррелируются с результатами анализа остальных источников советского периода, изученных в рамках данной работы. Наиболее востребованным, в силу своей «бунташности» остается XVII столетие. Отметим, что применительно к дореволюционному периоду эти показатели также сопоставимы. Однако, к этим данным нужно относится с определенной осторожностью. С уверенностью можно выделить в общем ряду лишь XVII век, интерес к которому связан с многочисленным упоминанием событий Смуты, Степана Разина, присоединения левобережной Украины к России. Все остальные периоды востребованы крайне мало и упоминания о персонажах этих эпох, как правило (за исключением Игоря Святославича и Ивана Грозного), встречаются очень редко.

Подводя итог, необходимо отметить следующие особенности советской периодической печати по сравнению с другими источниками формирования исторической памяти советского периода. В 399 проанализированных выпусках газет и журналов содержится 51 упоминание о событиях и персонажах допетровской истории России. Так как абсолютное большинство этих упоминаний носит опосредованный, контекстный характер, то можно сделать вывод о невостребованности этого периода и отсутствии необходимости его популяризации. Как и в пореформенной России, наиболее востребованными в периодике остаются конфликтные объекты национальной памяти (Иван Г розный, Смута, Борис Годунов), относящиеся к наиболее позднему периоду русского средневековья - XVI-XVII векам. Схожими остаются и основные закономерности: развернутые статьи по исторической тематике встречаются значительно чаще в журналах, чем в газетах. Периодическая печать советских лет находилась под строгим надзором цензуры, а потому все газетные и журнальные статьи проходили процедуру контроля, что предопределяло четкое следование идеологическим установкам. Таким образом, изменение тематики и содержания статей было возможно лишь при смене идеологического курса. Несмотря на то, что такие изменения стали происходить в конце 1980-х годов серьезного поворота в освещении истории допетровской Руси не произошло. Основное внимание периодической печати теперь было обращено на оценку недавнего советского прошлого (реабилитация жертв тоталитаризма, тема Великой Отечественной войны и др.) Также пресса все чаще обращалась к сюжетам из истории императорской России. При этом тема допетровской Руси продолжила оставаться на периферии общественных интересов. В советской периодике на первый план выходят «народные» герои отечественной истории - Иван Сусанин, Степан Разин и «демократически» настроенные князья - Владимир Мономах, Игорь Святославович Новгород Северский. Нам представляется, что образы представителей милитаристского дискурса могли использоваться активнее, особенно в годы Великой Отечественной войны. Их героев допетровской эпохи лишь Александр Невский регулярно предстает на страницах советской прессы именитым предшественником советских воинов и полководцев.

Советское историческое кино, на протяжении всей своей истории оставалось крайне идеологизированным. В качестве сюжетов, как правило, использовались события, бывшие местами консенсуса национальной памяти. В допетровской истории России к таким событиям можно отнести, прежде всего, борьбу с иноземными захватчиками. Вследствие этого, востребованными остаются XII в. - время противостояния с половцами, XIII в. - татаро-монгольское нашествие и XVI в. - присоединение Сибири.

Советский исторический кинематограф, став одним из наиболее действенных инструментов реализации исторической политики государства, сосредоточился на освещении недавних событий: Великая Отечественная война, Гражданская война, Отечественная война 1812 года и т.д. Среди событий допетровской истории России больше всего внимания было уделено сюжетам, связанным с централизацией русских земель, народным выступлениям и укреплению государственной власти. Примечательно также то, что в центре внимания кинематографистов чаще оказывались места консенсуса национальной памяти, т.к. исторические фильмы о более поздних эпохах воспроизводили эпизоды борьбы народа с самодержавием. Использование же сюжетов из раннего средневековья позволяло продемонстрировать примеры сотрудничества власти и общества.

Сюжетно советское и дореволюционное историческое кино объединяет лишь интерес к личности Ивана Грозного. В этом, очевидно, отразилось стремлением советской идеологической машины ответить на общественный интерес к личности первого русского царя. При этом со временем интерпретация его образа серьезно меняется. Однозначно позитивные оценки сталинской поры сменяются критическим восприятием в позднесоветскую эпоху. Остальные события средневековой русской истории, удостоенные изображения в советском историческом кино, отражены также однозначно и даже однобоко. Такая экранизация не предполагала различных трактовок и преследовала одну лишь цель - героизации далекого средневекового прошлого. В этом плане советский исторический кинематограф своей «лубочностью» не значительно отличался от дореволюционного.

* * *

Попытаемся сопоставить полученные результаты и сделать выводы о процессе формирования исторических представлений о допетровской Руси в советский период. Необходимо отметить, что в это время допетровская Русь окончательно перестает быть интересной как государству, так и обществу. Естественно, эти два процесса находятся в непосредственной связи. Отсутствие сюжетов допетровской русской истории в художественных произведениях изучающихся в школе, значительное сокращение учебного времени, отводящегося на изучение этого периода, способствуют постепенному забвению. Наиболее популярны теперь события и процессы «бунташного» XVII столетия (см. таблицу 26), в то же время период принятия христианства и правления Владимира Святого, очень востребованные в дореволюционный период, оказывается в арьергарде.

Советская власть популяризировала единичных персонажей: Александра Невского - борца с иноземными захватчиками, Ивана Грозного - сторонника сильной государственной власти, Степана Разина - символа народного сопротивления, старообрядцев - борцов с царским тираническим режимом. При этом Владимир Святой, бывший лидером по востребованности в пореформенные годы, в советский период с трудом попал в десятку наиболее известных героев русского средневековья.

В новых общественно-политических условиях властью была предпринята попытка создания нового пантеона героев средневековой русской истории. Но несмотря на попытки популяризации некоторых персонажей (например, таких как Малюта Скуратов), он оказался крайне малочисленным. В коллективной памяти смогли закрепиться только двое: борец с царским режимом - Степан Разин и выходец из народа - Иван Сусанин. Однако, они не смогли стать полноценной заменой бытовавшему мифу о героических князьях. В такой ситуации разумным решением оказалось интерпретировать уже сформированные образы по-новому. Именно благодаря этому Александр Невский постепенно трансформировался из святого благоверного князя в правителя-воина, защитника Руси от иноземцев, а Иван Грозный из царя-деспота в борца с боярами, притеснявшими трудовой народ.

Однако, несостоятельность трактовок некоторых образов вскоре стала очевидна и уже после Великой отечественной войны происходят значительные изменения в историческом сознании советского общества. На смену категоричным оценкам, под давлением общественного мнения, приходят более взвешенные и многие правители прошлого реабилитируются. Но даже с учетом этих изменений, большинство героев отечественной средневековой истории служили лишь историческим фоном. В таких условиях принципиальный рост популярности средневековой эпохи мог быть произойти лишь в условиях принципиальной смены идеологических парадигм. Началом таких перемен послужила перестройка и распад СССР.

<< | >>
Источник: Сосницкий Дмитрий Александрович. Историческая память о допетровской Руси в России второй половины XIX - начала XXI вв. Ростовцев. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Санкт-Петербург.. 2015

Еще по теме § 2. Допетровская Русь в системе исторических представлений советского общества:

  1. «ЕВРАЗИЙСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ КУЛЬТУРЫ»
  2. 4.1. Реанимация «православного строя»
  3. Генезис боярской думы, ее место и роль в политической жизни общины
  4. Глава 7 Историософское приложение: О византийском и монгольском “наследствах” в судьбе России.
  5. Прошлое как модель будущего
  6. Мы и наша история
  7. 1. Русь и «Царство ромеев»
  8. Творческие ответы
  9. Социальная философия в России: В. Соловьев, Н. Бердяев, Н. Лосский, С. Франк
  10. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ РАЗВИТИЯ РУССКОГО ЯЗЫКА В СОВЕТСКУЮ ЭПОХУ
  11. Историческая форма и приемы ее организации
  12. 2. Телеология оптимальной формы государственного правления в отечественной политико-правовой теории
  13. Введение
  14. § 2. Допетровская Русь в системе исторических представлений российского общества второй половины XIX - начала ХХ вв.
  15. § 2. Допетровская Русь в системе исторических представлений советского общества
  16. § 1. Допетровская Русь в исторической политике власти и восприятии российского общества в постсоветские годы: источники формирования исторической памяти и социальный контекст
  17. § 2. Допетровская Русь в системе исторических представлений российского общества постсоветского периода
  18. ПРИЛОЖЕНИЯ
  19. Светлой памяти Марфы Борецкой посвящается
  20. УДК 130.2 ПРОБЛЕМЫ КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ И СУЩЕСТВОВАНИЕ ЭТНОСА В РОССИИ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Липец Е.Ю., доцент кафедры теории культуры этики и эстетики института философии и социально-политических наук Южного федерального университета, канд.филос.н., keterinos@mail.ru Сердюкова Е.В. канд. филос.н., доцент кафедры социальной философии института философии и социально-политических наук Южного федерального университета seed-elena@yandex.ru,
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -