<<
>>

КРИЗИС ГОРБАЧЕВСКОГО ЛИДЕРСТВА И НОВООГАРЕВСКИЙ ПРОЦЕСС. ВЕСНА—ЛЕТО 1991

К весне 1991 г. М. С. Горбачев был далеко не самым популярным политиком; все чаще публично подвергался достаточно жестки критике как со стороны тех, кто тогда называл себя «левы-?и», так и со стороны «правых».

В этой связи интересно понять, почему же безусловный лидер 1985 г. через шесть лет уже не устраивал ни одну из реальных политических сил? На наш взгляд, это ?ыло связано с различным толкованием понятия «перестройка». И сейчас ведутся дискуссии о том, что это было: попытка реферирования социализма с правоцентристских позиций или рево-роиионная ломка социалистического строя («построение демо-агичсского общесгва»). На наш взгляд, ответ на этот вопрос вклю-в.ет в себя ответы на три раскрывающих его вопроса. Что Представлял замысел перестройки? Что получилось в итоге? Как рнивать случившееся? Первоначально замысел перестройки был связан с идеей со-шенствования социализма, однако содержание понятия «со-ршенствование социализма*- заметно менялось. Вначале это предлагалось осуществить через ускорение социально-экономичес-го развития, затем — с упором на реформу политической системы ?соединение социализма и демократии»). Даже постоянные срав-внин 1986—1988 гг. перестройки с революцией воспринимались "iK решительность в продолжении строительства социализма, на-ло которому было положено в Октябре 1917 г.

Современные исследователи обращают внимание на то, что жным рубежом в официальной трактовке понятия «совершен-вованне социализма*' была статья М. С. Горбачева «Социалисти-скач идея и революционная перестройка», появившаяся в конце ября 1989 г. и привлекшая внимание существенными новация-м1. Как отмечает академик Г. Л. Смирнов, статья была интересна В только тем, что в ней содержалось, но и тем, что в ней отсут-вовало-. Это была едва ли не первая работа лидера столь высоко-ранга, где не упоминалось понятие «реальный социализм». —

189

Лекция 7

его вытеснила «социалистическая идея», которая, по Горбачеву, хранилась лишь в сознании народа, и только перестройка начала переводить изначальные принципы социализма в разряд реальных Фактически это означало отрицание социалистического характера построенного в СССР общества, что предполагало уже не совер шенствование его, а радикальное реформирование, направленность и границы которого четко не определялись.

Все это стало опреде ляться новым термином, примерно тогда же появившимся в окру жении Горбачева. Этот термин — «реформация»: революционное по содержанию, но ненасильственное по форме изменение обществен ных отношений. Позже Горбачев и некоторые из его идеологов (В. А. Медведев)3, отвергая «социализм советского типа», утвержда ли, что и капитализм в прежних формах также себя исчерпал, на смену им должно прийти новое, качественно отличное от предшествующих общество. Однако положительный социальный идеал и 1990—1991 гг. формулировался столь эклектично и смутно, что ни одно из реальных политических течений не выразило желания его поддерживать. Видимо, осознавая все это, Горбачев и его окружение примерно с весны 1991 г. в качестве главной заслуги последнего генсека и первого советского президента стали рассматривать разруше ние прежней общественно-политической системы и создание условий для построения нового, демократического общества. Тем самым даже в этой среде фактически было признано, что созидательных задач в рамках перестройки решить не удалось.

Тем не менее остается вопрос о том, что же реально получилось в итоге горбачевской перестройки. Сторонники и левых, и правых взглядов справедливо полагают, что в стране произошло утверж дение капитализма, притом не в самых передовых для конца XX столетия формах. Однако на этом сходство в характеристике явле ния заканчивается. Одни полагают, что произошла реставрации капитализма, делая упор на изменение отношений собственности и восстановление эксплуатации4. Это рассматривается как отбра сывание от завоеваний социализма с его системой социальных га рантий и планово-государственного регулирования основных сфер общественной жизни.

Другие, правые, полагают, что следствием перестройки стало преодоление тоталитаризма и возвращение советского общества на магистральный путь развития человечества. Происходящее н<> второй половине 1980-1990-х годов в России трактуется как «великая революция», которая охватит несколько десятилетий5.

Ныне же эта революция решает три задачи: слом тоталитарного государ

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс

ва, ликвидация планового хозяйства и возвращение различных рм собственности, а также преодоление международной изоляции. 1985—1991 гг. рассматриваются как начальный этап этой революции.

Отсюда и полярные различия в оценках перестройки. Одни потают, что она отбросила страну назад, и приводят аргументы, язанныс с анализом состояния постперестроечного общества, угне доказывают, что переживаемые трудности — неизбежное ение переходного периода, в течение которого создаются усло-я для движения.общества вперед на качественно новой основе.

Оценка итогов перестройки прямо влияет на отношение к ее иииатору. Кто он: революционер, реформатор или предатель? Че эти версии представлены на страницах печати. Думается, кор-кшый ответ возможен лишь на базе принципа историзма. Безусловно, М. С. Горбачев — незаурядная личность. Без этого ti не сделал бы столь блестящей и быстрой по советским време-?м карьеры, пройдя свои одиннадцать ступенек на пути к верши-? власти. Нет сомнений и в том, что он действительно хотел ре-рмировать общество, но, как и другие представители элиты, не конца представлял себе, как это можно сделать. По мере развер-Ьания преобразований приходило убеждение в том, что их нужно ?рволить решительнее. Представлялось, что это можно сделать че-D активизацию «человеческого фактора» («соединение социализма [Демократии»). Однако уже на этом этапе был допущен стратеги-ский просчет. Активизация «человеческого фактора* развернусь за пределами существовавших властных структур, которые были )Ьявлены бюрократическими и консервативными. Очевидно, Гор-рев переоценил свои возможности воздействовать на те процес-I, которые он считал демократическими. Здесь, видимо, сказал-I «синдром советского вождя», когда нижестоящий лидер почти прекословно подчинялся своему начальнику, требуя аналогично отношения к себе со стороны своих подчиненных. Горбачев, ?лучив верховную власть в стране, не испытывал стеснения в ее рользовании, но не до конца просчитывал последствия собствен-X политических шагов.

Это привело к тому, что уже в 1989 г. он был свободен в принятии решений, поскольку запущенные им ацессы не только «пошли», но и приобретали все большую не-Висимость от инициаторов перестройки. Полагаю, что с 1990 г. равлспие страной носило не стратегический, а ситуативный ха-Ктср. Причем логика эволюции центральной власти шла в на-"влении, прямо противоположном тому, которого требовало

190

191

Лекция 7

время. Вместо укрепления исполнительной вертикали власти в пе риод глубоких структурных преобразований наблюдалась все боль шая утрата инициативы и влияния руководимыми президентом СССР союзными структурами. И не случайно весной и летом 1991 г. в КПСС, в союзном парламенте и правительстве в различной фор ме, но все чаще звучала критика в адрес президента-генсека. Основные мотивы — неясность позиции по многим ключевым про блемам экономики и политики, нерешительность, бездействие. В итоге это привело к тому, что перестройка как система реформ, призванных усовершенствовать советское общество, не состоялась'' Мы солидарны с теми исследователями, которые разделяют эту позицию, хотя имеются и диаметрально противоположные оцеп ки7, В литературе рассматриваются и основные причины, которые привели к неудаче.

Как справедливо отмечает философ Н. Б. Биккенин8, «истори ческий опыт показал, что важно при любых общественных преобразованиях: 1) четко поставленная цель, 2) источники, средства и инструменты ее достижения, 3) общественные силы, на которые можно опереться, 4) идеология преобразований, ведущие идеи времени или как цель оформлена идеологически. Ясный ответ на эти вопросы имели столь различные лидеры, как Сталин и Рузвельт, де Голль и Дэн Сяопин, которые достигли поставленные ими целей». У перестройки, констатирует Биккенин, «была цель но какая-то постоянно меняющаяся, блуждающая... Еще хуже, чем с целью, обстояло* дело с инструментами, средствами и социальной базой перестройки»9. Философ напоминает, что в советском обществе властной вертикалью была партия, представлявшая со бой жестко централизованную, широко разветвленную структуру, которая не раз демонстрировала свою эффективность.

Отказ oti использования партийного аппарата, возможно, измененного id подобранного под нового лидера, резко сокращал управленческие возможности главных «перестройщиков». Однако наиболее интересным и показательным является признание Г. X. Попова — одно го из активнейших борцов против «партийных консерваторов» II| 1989-1991 гг. В 2000 г. автор широко известного определения «административно-командная система* признал ошибочность требо вания отстранения КПСС от власти. Ныне Попов считает, что КПСС, будучи очищенной от консерваторов, могла стать эффективным инструментом перестройки.

Говоря об общественных силах, на которые опирался Горба чев, чаще называют интеллигенцию, средства массовой информа

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс.

МИ. СМИ, однако, очень скоро оказались поделенными между р. К. Лигачевым и А. Н. Яковлевым и были, по сути, Горбачевым потеряны: его критиковали издания разных направлений. Что же касается интеллигенции, то она полностью подтвердила правоту Классика, писавшего о ее политической неустойчивости, выводя Последнюю не из личных качеств тех или иных интеллигентов, а рз экономического и социального положения этой группы. Поддержка других социальных слоев в 1990-1991 гг. также была проблематична из-за ухудшающейся экономической обстановки, чем весьма эффективно пользовались политические оппоненты Горба-зева.

Идеологией перестройки стали общечеловеческие ценности и ловое мышление». Однако эти идеи не вышли за пределы относи-льно узкого круга интеллигенции, не вошли в структуру народного сознания'0.

Все это привело к резкому ослаблению государственности, юродило многие деструктивные явления в экономике, общественен жизни и морали. Как емко это выразил философ А. А. Зиновь-в, «целились в коммунизм, а попали в Россию».

В первые месяцы 1991 г. политическое противостояние между щесоюзными и республиканскими властями приняло форму орьбы за «рамочные» условия своего влияния в Союзе, и на пер-Ый план вышла проблема разграничения полномочий между Цен-*>м и союзными республиками, получившая название «подго-эвки нового союзного договора».

Без решения этой главной про-лсмы ни о каком восстановлении управляемости страной и тем лес о реформах не могло быть и речи. Интересно, что обе сторо-— и горбачевцы, и радикалы — впервые в отечественной исто-Ш при решении своих задач попытались опереться на прямое леизъявление народа — на референдум. Идея проведения референдума была сформулирована Горбаче-м и одобрена Верховным Советом СССР в январе 1991 г. Идя на акцию во всесоюзном масштабе, Горбачев рассчитывал на чис-нное преобладание русских, государственнический патриотизм орых заранее предопределял нужный президенту СССР исход умам ной комбинации. К русским, несомненно, присоединись бы представители этнических групп, живущих на «чужих» циональных территориях и не имевших уже никаких иллюзий осительно своих перспектив в будущих независимых государ-•j*. Расчет, наконец, делался и на мобилизацию консолидирую-ш сегментов советской исторической памяти— войны, послево

192

193

-4733

Лекция 7

енного восстановления, совместного освоения территорий и решения общих хозяйственных задач, взаимопомощи в экстренных ситуациях.

Российское руководство осознавало шаткость своих позиций и поэтому изначально выступило против формулировок вопросов референдума, используя целый спектр разнообразных аргументов. Однако и при самой активной агитации эта линия едва ли увенчалась бы успехом. В этих условиях выдвигается беспроигрышная идея введения институга президента в России, и этот вопрос выносится в республике на референдум вместе с общесоюзными. Учреждение этого поста было призвано укрепить суверенитет республики н ее отношениях с Центром, что в конкретных условиях того времени означало усиление центробежных тенденций, так как суверенитет понимался прежде всего как обособление. В этом состоит определенная парадоксальность результатов голосования в РСФСР 17 марта 1991 г.: с одной стороны, 71,3% участников проголосовали за сохранение Союза в горбачевской формулировке, а с другой — почти столько же (70%) высказались за введение в республике поста президента". Итоги референдума по России трудно было трактовать как победу замысла президента СССР. Во-первых, республика находилась на предпоследнем месте по проценту положительных ответов (меньше — 70,2% — было только у Украины), а, во-вторых, возможность победы на грядущих выборах политического оппонента союзного лидера была более чем вероятной, что не сулило мира в отношениях между двумя центрами власти. Не случайно в день референдума Горбачев в беседе на избирательном участке отметил, что «если развивать концепцию президентского правления в Российской Федерации, заложенную в проекте Российской Конституции, то ни о каком Союзе суверенных государств, о сохранении Союза и речи быть не может»12. Проект этот, однако, не был известен широкой публике, поэтому ощущения тревоги в связи с введением нового поста не было.

Интеграционный ресурс результатов референдума был ослаблен не только в России. На Украине по постановлению Верховного Совета УССР одновременно с общесоюзным референдумом проводился опрос населения по вопросу «Согласны ли вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза советских суверенных госу дарств на началах декларации о государственном суверенитете Украины?». Количество граждан, ответивших «да» на вопрос республиканского бюллетеня, составило 80,17%, т.е. больше, чем выс казалось за Союз13. Это подтверждало базовую идею Декларации

194

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс.

в приоритете украинских законов над союзными, что практически Исключало создание нового федеративного государства с полцо-кнным участием Украины14.

Определенной политической вехой весны 1991 г. можно считать III (внеочередной) съезд народных депутатов РСФСР, созванный [дли отчета российского руководства, судьба которого после этого ворума могла сложиться по-разному. Однако ввод в столицу войск ркануне открытия съезда вновь способствовал «антицентристской» нсолидации российского депугатского корпуса, который почув-вовап себя оскорбленным непродуманной горбачевской акцией, ьцин и его сторонники максимально использовали предоставленный им шанс. Осудив давление на российский съезд, Ельцин нвил, что является сторонником коалиционной политики, в ре-изации которой могут принять участие все, в том числе «про-•лессивно мыслящие члены КПСС». Возможность такой коалиции Ъла подтверждена демаршем полковника А. В. Руцкого, заявившего об образовании фракции «Коммунисты — за демократию» и ? готовности фракции поддержать Б.Н. Ельцина. Это раскололо Нммунистов на съезде. Давление на съезд «снизу» оказали и шах-Ары, с которыми весной 1991 г. лидеры радикалов работали в плотном контакте». В серии своих резолюций горняки требовали Вставки Горбачева и безоговорочно поддерживали российских ?дик&тов как его политических оппонентов. Учитывая общие на-шюсния, Ельцин также выступил за скорейшее подписание До-Кора о Союзе Суверенных Государств как «федеративного доб-Нвольного и равноправного объединения»1'.

Эти и некоторые другие шаги привели к тому, что Ельцин не Впько не был отстранен от власти, но, наоборот, получил допол-?гтельпые полномочия и решение съезда (уже следующего, четвертого, май 1991 г.) о проведении выборов президента в сжатые ?роки (в середине июня), что повышало его шансы на победу, пираясь в первую очередь на протестное единство россиян. Этот ?омент следует подчеркнуть особо, поскольку именно он, на наш ^гляд, предопределил исход выборов 12 июня 1991 г. В основе белы Ельцина (57,3% от числа пришедших) лежали обещания стро привести страну к достойной жизни без снижения жиз-рнного уровня; заявления о готовности максимально удовлетво-гть различные национальные «аппетиты» внутри РСФСР; декла-ции о стремлении к «обновлению» Союза, в котором Россия ймет должное место; антикоммунизм как альтернатива горба-вскому «социалистическому выбору». Лозунг «Народного депу

195

Лекция 7

тата — в народные президенты!» апеллировал к тому периоду, когда Ельцин был безусловным символом антиаппаратного протеста, и этот прием оказался удачным. Вновь была реанимирована тема борь бы с привилегиями16. Население же по-прежнему иррационально не воспринимало те публикации, где проводилась мысль о дс структивном характере политического поведения Ельцина в 1989 1991 гг.17. Между тем начало оформления института российского президентства, соединенное с определенного склада лидером но главе радикально настроенных реформаторов, оказало значительное влияние на последующее развитие событий.

Проведение референдума 17 марта 1991 г. и его итоги дали воз можность Горбачеву продолжить попытки реанимировать разработку нового союзного договора, с тем чтобы завершить ее в ежа тые сроки. Началась подготовка третьего за год (с весны 1990 г.) проекта. Особенность договорного процесса на этом этапе состоя да в том, что политическая инициатива с конца 1990 г. целиком перешла к республиканским элитам, влияние же центральных структур было предельно ослаблено. В этих условиях Горбачев прак тически полностью переориентируется на прямой диалог с республиканскими лидерами, преимущественно игнорируя позицию высших органов власти СССР и используя их лишь в случае необ ходимости подкрепить собственные инициативы соответствующими коллегиальными решениями. В новых условиях начало перего воров могло состояться лишь при молчаливом согласии президен та СССР на конфедеративное устройство будущего Союза, хотя это означало отход от позиции, зафиксированной референдумом Горбачев пытался хоть как-то задержать становящийся фактом раз вал страны; республики же, прекрасно осознавая слабость позиций союзного президента, уверенно требовали себе все новые и новые полномочия, до предела усекая властные возможности Цен тра. Решая свои, весьма различающиеся задачи, обе стороны, однако, не могли полностью игнорировать итоги только что прошедшего референдума и поэтому в своей риторике активно ис пользовали понятия «единое союзное государство», «федерация», в правовом же плане все более отходя от них.

Все это и стало содержанием так называемого «новоогаревско-го процесса», первый этап которого продолжался ровно три меся ца с 23 апреля 1991 г. Переговоры лидеров республик проходили очень трудно. Как вспоминал их участник А.И. Лукьянов, даж| последнее заседание 23 июля, где обсуждался итоговый вариаш договора об ССГ, было неконструктивным. Две республики — Азср-

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс.

йджан и Киргизия — предложили вообще исключить из договора упоминание о том, что Союз ССР является суверенным федеративным государством, и даже не применять слово «федерация» им в одной из статей проекта. Представители нескольких республик вновь и вновь настаивали на том, что у Союза не может быть Своей собственности и что закрепленное за ним имущество опре-реляетси как совместная собственность государств, образующих Союз. Предлагалось также снять понятие исключительной компетенции Союза, рассматривая ее как сферу совместных интересов всех суверенных государств. Президент России предложил зафиксировать в договоре, что все предприятия, находящиеся на ее тер-ктории. включая оборонные, переходят под юрисдикцию республики. Он же отстаивал одноканальную систему поступления ?алогов. Представитель Украины выступил на встрече с заявлением, что Украина будет решать вопрос о своем отношении к союз-Кому договору не раньше середины сентября18.

В результате, одобрив в целом проект, участники встречи пришли к выводу о целесообразности подписать договор в сентябре— ?стябрс, имея в виду сделать это на Съезде народных депутатов ?ССР с приглашением всех полномочных делегаций. Тогда Горба-Кев поддержал именно такой порядок подписания союзного дого-lopa19. Далее, однако, согласование спорных моментов происходило в узком кругу политических лидеров, причем практически в Векрстном порядке.

29—30 июля 1991 г. в Ново-Огареве прошли закрытые встречи Горбачева с Ельциным и Назарбаевым, где Горбачев предложил ке шдентам России и Казахстана начать подписание проекта не в сентябре—октябре, а 20 августа20. Оба республиканских лидера охотно согласились с этой идеей, ибо прекрасно понимали, что проект договора в последней редакции не пройдет в Верховном Сове-Ве СССР и уж тем более на союзном Съезде народных депутатов рССР. А поскольку в августе парламентарии были на каникулах, время для подписания «нужного» проекта представлялось удач-ым. В обмен на согласие республиканских лидеров Горбачев при-|Ня I требование Ельцина об одноканальной системе поступления клогов в бюджеты республик21: российский президент собственноручно вычеркнул из статьи 9 (о союзных налогах) слова: «Ука-"нные налоги и сборы вносятся плательщиками непосредственно союзный бюджет». Одновременно Горбачев взял на себя обяза-льство сразу после подписания договора издать указ о переводе од юрисдикцию России всех союзных предприятий, расположен

197

196

Лекция 7

ных на территории республики22. По настоянию собеседников Гор бачев согласился произвести перестановки в высшем эшелоне союзной власти: немедленной замене подлежали В. С. Павлов, В. А. Крючков, Д. Т. Язов, Б. К. Пуго, Г. И. Янаев. Это были люди, которые н июне—июле 1991 г. активно выступали за принятие энергичных мер по сохранению СССР и последовательно критиковали «ново огаревцев». На этой же встрече Ельцин убеждал Горбачева отказаться от совмещения постов генерального секретаря и президента Союза, и, по свидетельству российского лидера, «удивительно, но на этот раз он (Горбачев. — А. Б.) впервые не отверг мое предложение»23.

После этого 2 августа Горбачев выступил по телевидению, где объяснил, что 20 августа открывается для подписания договор, по которому сохраняется единое государство, но вместе с тем создается новое, действительно добровольное объединение суверенных государств. Президент сообщал, что первыми договор подпишуг Россия, Казахстан и Узбекистан, выражал уверенность, что затем, «через определенные промежутки времени» — представители других республик. Горбачев говорил слушателям, что такой порядок даст возможность Верховному Совету Украины завершить рассмотрение проекта; провести референдум в Армении; позволит принять решение об отношении к Союзному договору Молдове; «смогут определиться в этом жизненном вопросе и народы Грузии, Латвии, Литвы и Эстонии»24. Столь изящная формулировка скрывала тот невеселый факт, что к началу августа 1991 г. из 15 бывших союзных республик лишь 8 согласились подписать новый Союзный договор25. Упомина ние пяти последних (Молдова и далее) было вообще, мягко говоря, умиротворяющим ораторским приемом: к этому времени они приняли все мыслимые акты о независимости и не проявляли никакого интереса к «новоогаревским сидениям».

Вслед за' этим руководителям полномочных делегаций, а также некоторым высшим должностным лицам Союза был разослан итоговый текст договора с грифом «Совершенно секретно. Разглаше нию не подлежит», а сам Горбачев 4 августа отправился в отпуск н Крым26.

Нам нет необходимости подробно анализировать получившийся документ — это сделано в содержательной работе СВ. Четко27. Можно согласиться с выводом автора, что этот документ — «нагромождение противоречивостей и неологизмов», смысл которых в том, что «республики выразили таким образом свое желание быть абсолютно бесконтрольными со стороны Центра, но в то же вре

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс...

мя сохранить его, чтобы эксплуатировать в своих интересах»28. Однако некоторые комментарии сделать все-таки необходимо.

Во-первых, проект признавал республики-участники суверенными государствами, которые «обладают всей полнотой политической власти», «являются полноправными членами международного сообщества», могут заключать любые договора с зарубежными странами, «не нарушая международные обязательства Союза»29. Союз Советских Суверенных Республик также определялся как «суверенное федеративное демократическое государство», однако из контекста следовало, что суверенитет республик первичен.

Во-вторых, сфера ведения Союза практически полностью (отличались лишь формулировки) совпадала со сферой совместного ведения Союза и республик; разграничение можно считать условным. Поэтому сфера компетенции Союза выглядела расплывчато, неопределенно.

В-третьих, за Союзом предусматривалось сохранение объек-в госсобственности, необходимых для осуществления возложенных на него полномочий, однако он лишался собственных налоговых поступлений. Устанавливалась одноканальная система сбора налогов, при которой союзный бюджет определялся республика-и на основе представленных Союзом статей и расходов. Контроль сходов союзного бюджета должен был также осуществляться уча-ннками договора. В-четвертых, в совместном Заявлении «9+Ь>. одобренном 23 Ьпреля, декларировалась необходимость не позднее шести месяцев росте подписания договора подготовить и принять новую Конституцию Союза. В итоговом же тексте договора, а также в сопутствующих ему документах сроки принятия нового Основного Закона четко не ?риксировались. что не связывало государства-участники никакими Ьнределенными обязательствами по этому поводу. Заявление от БЗ апреля вводило понятие «переходного периода», под которым (понималось время между подписанием Союзного договора и принятием новой Конституции вместе с последующими выборами органов власти нового Союза на ее основе30. При этом декларировалась непрерывность осуществления государственной власти и управления органами СССР до создания новых союзных структур (ст. 26). Фактически же это положение на неопределенное время консервировало ситуацию правовой конфликтности, характеризовавшую отношения между Центром и республиками после принятия деклараций о суверенитете, от которых в 1991 г. никто не собирался отказываться.

199

198

Лекция 7

Также вполне реальной становилась перспектива, когда для государств, подписавших новый договор, с той же даты считался бы утратившим силу Договор об образовании Союза ССР 1922 г. Их лидеры были бы «чистые- перед своими народами, отразив актом подписания нового договора их волю, выраженную на референдуме; в то же время отсутствие документов, регламентирующих взаимоотношения в новом союзе, и затягивание с их принятием полностью развязывали элитам руки в плане определения будущего своих государств. Более того, такой «мягкий»- выход из СССР освобождал новые страны от выяснения отношений с бывшими «братьями*- по Союзу, что предусматривал принятый в апреле 1990 г. соответствующий Закон31. В этой связи особенно абсурдным выглядело положение той же статьи 23 проекта, где предписывалось, что «отношения Союза Советских Суверенных Республик и республик, входящих в состав Союза Советских Социалистических Республик, но не подписавших настоящий договор, подлежат урегулированию на основе законодательства Союза ССР, взаимных обязательств и соглашений».

Необходимо специально отметить, что общественность могла обсуждать только один, самый первый новоогаревский проект, который был одобрен 16 июня 1991 г. и опубликован в центральной печати 27 июня. Практически все мемуаристы отмечают, что работа над договором проходила в обстановке секретности, что порождало различные слухи, будоражило умы членов правительства, депутатов, общественные организации32. Итоговый документ был опубликован лишь 16 августа 1991 г., т.е. за три дня до подписания (причем в пятницу), когда обстоятельно обсудить его или внести поправки было практически невозможно. Некоторые авторы вообще считают, что документ издали вынужденно33.

Верховный Совет СССР имел возможность рассмотреть лишь первый подготовленный «десяткой» («9+1») проект договора. Однако его обсуждение весьма показательно. В постановлении по этому поводу (12 июля 1991 г.) предусматривалось формирование полномочной делегации Союза ССР для доработки и согласования текста договора в соответствии с замечаниями и предложениями, высказанными комитетами, комиссиями, членами Верховного Совета СССР, а также народными депутатами СССР. В переводе с парламентского языка на обычный это означало выражение недоверия президенту СССР, который в ходе совместной с рес публиканскими лидерами работы над документами игнорировал позиции союзных законодателей. Поэтому союзные парламента

200

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс.

Пмш продолжали настаивать на сохранении единой банковской Системы, а также двухканальной системы поступления налогов, при которой союзные власти имели бы свои источники бюджетных поступлений и в меньшей степени зависели от республиканских. В постановлении предлагалось сформулировать в договоре перечень основ законодательства Союза ССР и республик — в проекте он отсутствовал. Законодатели считали необходимым включить Порму, не допускающую взаимное приостановление законов. Пред-Ьгадось уравнять в правах палаты будущего парламента — в проке закладывалось преимущество Совета республик, избираемого ?е прямым голосованием, но составляемого из представителей, делегируемых высшими органами власти суверенных государств. PC СССР полагал, что договор следует подписать на Съезде на-дных депутатов СССР34. Характерно, что ни одно (!) их этих замечаний не было учтено ри доработке текста. Не удивляет и то, что Горбачев ни разу не Ьбрал союзную делегацию35. В то же время в июле и августе 1991 г. Тоявлялись и другие документы, которые оказали влияние на ха-Яктер и трактовку итогового варианта.

5 июля 1991 г. Верховный Совет РСФСР принял постановле-1ие о проекте Договора о Союзе суверенных государств, где, в тстности, отмечалось, что исключительная компетенция Союза осматривается как сфера совместных интересов образующих его ударств; вновь подчеркивалось, что формирование союзного Юджета осуществляется из фиксированных взносов республик36. Вовет Министров РСФСР в июне 1991 г. принял документы, корме предусматривали автономное развитие экономики респуб-ШН в 1992 г.37. 18 июня 1991 г. ВС Украины установил новый празд-Ик — День независимости, который был торжественно отмечен " июля38. Чуть раньше эта же республика в одностороннем поряд-перевела под свою юрисдикцию союзные предприятия и орга-Иэации, расположенные на ее территории, а Россия вновь под-]ердила принятое ранее аналогичное решение39. В июле 1991 г. пре-Шенту СССР стало известно о планах украинского руководства тести собственную валюту, организовать таможенную охрану на ницах с Россией, создать собственные вооруженные силы40. К середине августа 1991 г. высшие должностные лица СССР лкнулись с тем, что без обсуждения с ними дата подписания говора была значительно приближена, на руках имелся согласо-нный за их спиной текст, а президент СССР отдыхал в Крыму, удя по мемуарам А. И. Лукьянова, у председателя Верховного

201

Лекция 7

Совета СССР возникло объяснимое ощущение, что все это время на переговорах его использовали как ширму: с одной стороны, 011 присутствовал на большинстве заседаний, как бы олицетворяя союзных законодателей, а с другой — ни одна из их позиций так и не была учтена и итоговый документ не мог удовлетворить его ни как руководителя парламента, ни как юриста-государствоведа41. Приглашение же А. И. Лукьянова на подписание договора 20 августа выгля дело как еще одна попытка «освятить»' его присутствием разрушаю щий союзную федерацию документ. Все это Лукьянов изложил Гор бачеву 13 августа в получасовом телефонном разговоре42. После это1 о 16 августа Лукьянов подготовил «Заявление Председателя Верхов ного Совета СССР», где воспроизвел идеи постановления ВС СССР от 12 июля 1991 г. Автор акцентировал внимание на том, что Союзный договор необходим, но его следует заключать после дора ботки в ВС СССР и с обязательным отражением результатов рефс рендума 17 марта, где большинство высказалось за сохранение обновленного, но единого федеративного государства43.

Определенные демарши предпринял и глава Союзного правительства. 10 августа Павлов общался с Горбачевым по телефону и и тот же день отправил ему письмо, в котором также напоминал, что постановлением ВС СССР от 12 июля 1991 г. утверждена полномочная союзная делегация для подписания Договора, и настап вал на ее созыве для обсуждения проекта документа. Кроме того, «в предварительном порядке» премьер приложил на четырех стра ницах «Предложения и замечания Кабинета Министров СССР к проекту Договора»44. Затем полученный от Горбачева проект Павлов разослал членам Президиума Кабинета и большой группе министров и поручил им в ближайшие дни сообщить свои замечания и предложения. Одновременно была создана межведомственная группа специалистов для более тщательной доработки проекта и обобщения предложений структур, подчиненных Кабинету. 13 ан густа было принято решение провести заседание Президиума Пра вительства для определения его отношения к проекту ССГ. 17 а в густа такая встреча состоялась; присугствовавшие на ней мини стры, также выразив одобрение идее подписания, сформулировали ряд требований, которые они считали необходимым включить м прилагаемый к Договору протокол. Этот протокол должен был стаи, составной и обязательной для исполнения частью Договора45. Гор бачев согласился встретиться с премьером 19 августа для обсуждения предложений, однако их характер был таков, что компро мисс уже вряд ли мог быть достигнут.

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс...

Все это создавало весьма необычную ситуацию. Высшим руководителям СССР практически «некуда было обратиться» для отстаивания права выполнять свои конституционные обязанности: глава государства отказывался реагировать на требования двух реальных ветвей союзной власти, которые защищали тот самый Основной Закон, гарантом которого был Горбачев. Президент открыто пошел против Съезда народных депугатов СССР, который дал ему власть и обеспечивал легитимность его собственного статуса. Тем не менее сам глава государства полностью окунулся в море «политической целесообразности»; об этом он открыто писал после распада Союза.

История не имеет сослагательного наклонения, и поэтому нам трудно судить, что могло бы произойти 20 августа 1991 г., не случись чрезвычайных обстоятельств. Однако исследователь вправе попытаться определить тот политический «коридор», который во многом предопределял возможные решения, в первую очередь, российского руководства, в чьих руках находилась политическая инициатива. Прежде всего, мы можем констатировать отсугствие в 1991 г. значительной общероссийской партии или мощного движения государственнического, «державно-патриотического» плана, которые могли оказывать влияние или давление на лидеров с це-!лью недопущения дезинтеграции СССР. Нельзя сказать, что такие попытки не предпринимались, однако они были по меньшей мере запоздалыми; организации не были многочисленными, не поощрялись реально существующими центрами власти. Сторонники же сохранения СССР, выступавшие от лица общесоюзных объединений, часто по инерции рассматривались (или преподносились) как противники российского суверенитета.

К тому времени и КПСС уже объективно не могла противостоять радикалам: во-первых, ее федерализация во второй половине 1990—1991 гг. ослабила межреспубликанское единство. Во-вторых, обозначившиеся еще в 1989 г. процессы политического размежевания в КПСС интенсивно продолжались в России и в 1991 г., что, безусловно, препятствовало проведению эффективных политических акций. Так, несмотря на то что большинство российских депутатов и членов Верховного Совета формально были коммунистами, они не смогли выработать общей конструктивной позиции. В-третьих, сказалась пассивность высшего партийного руководства, его неспособность (или нежелание) опираться на партийные рычаги при решении неотложных политических задач. Горбачев сам много сделал для того, чтобы центр власти переместился из партий-

202

203

Лекция 7

ных структур в советские, государственные. На российском уровне ими стали оппозиционные президенту СССР Съезд народных депутатов и Верховный Совет РСФСР, которые превратились в центры принятия решений, неподконтрольных КПСС. В этих условиях Горбачев переориентируется на прямой диалог с российскими антикоммунистическими лидерами, откровенно игнорируя позиции и даже прямые интересы компартии. Особенно ярко это проявилось в ситуации вокруг Указа Президента РСФСР от 20 июля 1991 г. «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР», который наносил удар по святая святых «партии нового типа*- — территориально-производственному принципу ее строения, резко сокращая возможности влияния. И хотя даже в печати указывалось на неконституционность этого акта46, тем не менее президент-генсек молча проглотил эту пилюлю, никак не прореагировав на протесты коммунистов47. Характеризуя его позицию, секретарь Союза журналистов России Д.В. Остальский не без иронии писал, что ссору с ЦК Горбачев предпочел ссоре с Ельциным, поскольку «сегодня Ельцин, пожалуй, «перевесит» все ЦК, вместе взятые»48.

Реально организованной и консолидированной силой, заработавшей значительный политический капитал на критике советского прошлого, ошибок горбачевской команды реформаторов, убеждавшей в возможности быстрого создания демократического общества с социально ориентированной рыночной экономикой и сумевшей объединить протестно настроенные массы, было движение «Демократическая Россия». В 1990-1991 гг. Ельцин ориентировался преимущественно на его интеллектуальные и организационные ресурсы; в свою очередь «демороссы*- рассматривали Ельцина как «своего*- лидера. Так, в ходе президентской кампании 1991 г. Ельцин публично выступал как независимый кандидат, хотя на самом деле опирался по большей части на активистов этой организации49. На пленуме совета представителей движения «Демократическая Россия» (20.07.91) констатировалось, что именно оно, движение, победило на выборах президента РСФСР и мэров столичных городов50.

Эти замечания необходимы, поскольку стратегические и тактические воззрения «демороссов» и их лидера оказывали значительное влияние в вопросе о будущем СССР. Как мы помним, зимой 1991 г. на высоком властном уровне в России была определенно озвучена идея желательности конфедеративного устройства будущего Союза,

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс.

ранее выдвигавшаяся преимущественно в публицистике. Можно считать, что согласованный 30 июля 1991 г. президентами СССР и России итоговый документ не противоречил этой идее, тем более >что сам Ельцин называл новоогаревский договор «цивилизованным разводом»51. И не случайно вслед за этим он вылетел в Кузбасс и предложил шахтерам прекратить забастовки52.

Однако тайный характер итогового мероприятия президентов вызвал определенные подозрения и у ряда известных сторонников российского лидера, выступивших 8 августа 1991 г. с обращением в «Независимой газете». Они вновь поставили вопрос «ребром»: кто будет представлять собой система власти на уровне Союза? «Будет ли она воспроизведением теперешний системы, сложившейся в условиях тоталитарной диктатуры, когда республики не 'являлись суверенными государствами, или это будет совокупность межреспубликанских органов управления, созданных самими республиками для выполнения совместных функций и программ и наделенных с этой целью строго ограниченными распорядительными и координационными полномочиями?*- Договор, по мнению авторов, ни в коем случае нельзя подписывать на Съезде наводных депутатов СССР, избранном «в условиях, превзойденных [историческим развитием нашей страны»". Как видим, Ю. Н. Афанасьеву, Е. В. Боннэр и др. не о чем было беспокоиться — все их Вомнения уже были развеяны в разосланном в республики тексте проекта. Вообще же совпадение по существу содержания проекта и ?Обращения» при вполне вероятном допущении могло бы быть рассмотрено и как подготовка общественного мнения к тому, о нем ему предстояло узнать лишь после 20 августа. Поэтому, думаю, можно согласиться с предположением М.С. Горбачева о том, что Q0 августа президент России, скорее всего, поставил бы свою подпись под Договором о ССГ, обусловив это новыми оговорками, которые президент СССР был готов принять54.

Однако следует заметить, что факт тайной подготовки Договоре и перенос сроков его подписания вызвали негативную реакцию В уряда российских парламентариев. 17 августа 1991 г. было опубликовано заявление народных депутатов РСФСР Е. Васина, Ё. Лаховой, С. Филатова, О. Качанова, где отмечалось: «Мы ознакомились с представленным 10 августа Президентом РСФСР проектом Договора о Союзе суверенных государств. Считаем, что его нельзя подписывать 20 августа... Перед подписанием и вступлением в силу Договор должен быть одобрен высшим органом государственной власти — Съездом народных депутатов РСФСР. Обраща

204

205

Лекция 7

ем внимание и на то, что ряд положения Договора требует внесения изменений в действующую Конституцию РСФСР, а это, как известно, можно сделать только на Съезде народных депутатов РСФСР»55.

Уже согласовав текст Договора, в августе Ельцин сделал ряд высказываний, которые очень важны для понимания дальнейшего развития событий. Находясь в Тюмени, российский президент заявил о том, что промышленные предприятия региона, в том числе и занимающиеся нефтедобычей, будут освобождены от 40% так называемого президентского (естественно, союзного) налога, и выразил надежду, что президент СССР не воспримет болезненно эту вынужденную меру, поскольку это позволит заинтересовать нефте- и газодобытчиков в повышении производительности их труда. Тем самым решение вопроса о ценах на энергоносители переносилось с союзного на российский уровень. Президент СССР лишался важнейшего рычага влияния (и давления) на потреблявшие российские нефть и газ республики. Одновременно Россия через механизм согласования цен получала возможность — не оглядываясь на Центр — самостоятельно определять (и диктовать) условия сосуществования государств в будущем Содружестве. В этом случае союзные структуры становились просто не нужны. Эту идею российский президент не считал нужным скрывать. Выступая 10 августа 1991 г. на «Радио России* Ельцин заявил, что после подписания 20 августа Союзного договора власти союзных ведомств придет конец, что мы, россияне, немедленно откажемся от услуг этих министерств, а все предприятия перейдут под юрисдикцию России. Исходя из этого, президент сообщил, что желание Горбачева 21 августа созвать Совет Федерации для обсуждения некоторых вопросов не имеет юридической силы и, соответственно, не состоится. 15 августа было заявлено о переводе в российское управление трех гигантов индустрии: Череповецкого и Западно-Сибирского металлургических комбинатов и знаменитого Уралмаша.

В такой трактовке Ельциным будущего Договора при непротивлении Горбачева союзные руководители не без оснований усматривали ликвидацию единого государства и, как следствие, — усугубление экономического хаоса56.

Юридическая оценка итогового проекта Договора была сделана группой из 15 экспертов еще до 19 августа 1991 г. Они поставили под сомнение правовую значимость документа, признав его внутренне противоречивым, нелогичным и не имеющим значения правопреемственного. Последнее следует отметить особо, поскольку с

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс...

*очки зрения реального госстроительства проблема правопреемственности — одна из важнейших. Правопреемственность Договора не обеспечивалась сразу в нескольких сферах. Во-первых, в финансовой: не оговаривались функции Госбанка СССР и национальных банков. Во-вторых, в сфере обеспечения прав личности, Где не был конкретизирован механизм правовой и социальной за-ЩИТЫ граждан. В-третьих, вне признания Договора верховной законодательной властью СССР этот документ не был легитимен ты мирового сообщества. В-четвертых, проект обходил вниманием lonpoc о выходе республик из Союза, что оставляло неопределенным, например, отношение к международным, в том числе финансовым, обязательствам бывшего Союза. В-пятых, «признав федерацию, Договор на деле создает даже не конфедерацию, а просто клуб Ъсударств. Он прямым путем ведет к уничтожению СССР, в нем ложены все основы для завтрашних валют, армий, таможен и др. роводя эту линию тайно, неявно, он вдвойне опасен, поскольку змывает все понятия в такой мере, что возникает государствен-|ый монстр»57. По справедливому замечанию Ю. М. Батурина, свисте, m новоогаревских дискуссий, выбор между юридическим каретном и политической целесообразностью был сделан в пользу рследней5'.

Думаю, есть все основания для вывода о том, что итогом «но-югаревского процесса* еще до 19 августа стало создание доку-(ента, который означал прекращение существования СССР как ?того государства. И тогда, и позже президент СССР трактовал рое кг Договора как начало возрождения Союза, решающий шаг ~ пути преодоления политического, экономического кризиса59. !днако анализ позиций основных участников переговоров — прежде сего России и Украины — уже в то время не давал оснований для Шобного оптимизма. Возможное подписание Договора еще не Означало бы «мгновенного* исчезновения СССР, поскольку со-анялись единая армия, валюта, связывающая советское про-~анство инфраструктура (энергетическая, транспортная и т.д.), о их раздел при сознательной ликвидации общих управленческих институтов становился вопросом ближайшего времени. Договор по даоей сути легализовал те процессы, которые составили содержание отношений между бывшими союзными республиками после Подписания декабрьских документов 1991 г.

В этой связи оценка степени деструктивное™ беловежских со-рашений, утвердившаяся в литературе, представляется преуве-тченной. В политическом плане констатация «смерти» СССР имен-

207

206

Лекция 7

но в декабре 1991 г. со стороны и союзных, и российских руководителей выглядит логически оправданной. Союзный президент мог указать на то, что отмена Договора об образовании СССР 1922 г, была произведена без его участия. Российский же лидер не менее справедливо обращал внимание на то, что недальновидная политика Центра привела к всестороннему глубокому кризису и что не предпринимать ничего было преступно. При этом обе стороны обходили молчанием «консенсус» российской правящей элиты и президента СССР в августе 1991 г.

- Примечания--—---

1 Горбачев М. С. Социалистическая идея и революционная перестрои ка//Правда. 1989. 26 ноября.

2 Смирнов Г. Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 266.

3 Медведев В. А. Прозрение, миф или предательство? К вопросу (»> идеологии перестройки. М., 1997.

4 Напр.: Кирсанов В. Н. «Реставрация» капитализма в России. Истоки и причины. 2-е изд. М, 1999.

5 Стародубровская И. В., May В. А. Великие революции. От Кромвеля ;к I Путина. М., 2001.

6 Заславская Т. И. Мы не знали того общества, в котором жили//Прес-са в обществе. М., 2000.

7 Преимущественно такого рода оценки собраны в книге «Многая лета Михаилу Горбачеву — 70» (М., 2001).

8 Биккенин Н. Б. — главный редактор ведущего партийного журнала «Коммунист» (1987-1991), затем — созданного на его базе (1991) журнала «Свободная мысль — XXI». Во второй половине 1980-х гг. входил и достаточно узкий круг лиц, готовивших материалы для М. С. Горбачева.

9 Биккенин Н. Б. Сцены общественной и частной жизни//Свободная, мысль -XXI. 2000. № 10. С. 99-102.

10 Там же.

11 Союз можно было сохранить. М., 1995. С. 148. 13 Тамже. С. 147.

13 Тамже. С. 145.

14 Истории республики в этот период посвящена интересная монография преподавателя Бирмингемского университета Тараса Куцио: Kuzio' Taras. Ukrain: Perestroika to Independence. London, 2000.

15 См. об этом: Согрин В. Б. Политическая история современной России. М., 1994. С. 86-87.

16 В частности, обыгрывался факт приватизации госдачи одним ич конкурентов Ельцина — Рыжковым.

208

Кризис горбачевского лидерства и новоогаревский процесс.

17 Правда. 1991. 10 июня; Челноков М. Россия без Союза, Россия без 1оссии. М., 1994. С. 71.

18 Лукьянов A.M. Переворот мнимый и настоящий. Воронеж, 1993. С..39-10, 43. Позиции республик описаны, в частности, в: Андриянов В. И., Черняк А. В. Одинокий царь в Кремле. М., 1999. Кн. 1. С. 302—304.

19 Там же. С. 44.

20 Встреч было две: вначале Горбачев общался с Ельциным и Назарбаевым, затем — один на один с Ельциным.

21 Этот эпизод, хотя и с упором на различные моменты, описали и Горбачев, и Ельцин (Горбачев М. С. Жизнь и реформы. М., 1995. Кн. 2. t. 552; Ельцин Б. Н. Записки президента. М., 1994. С. 54-55). В западной ?ечати прошла информация о том, что в ответ на согласие Горбачева на Ьдноканальную систему налогов он получил обещание от Ельцина на ?0%-ные налоговые отчисления из республиканского бюджета в пользу Центра (см.: Hough Jerry. Democratization and Revolution in the USSR. 1985— ? 991. P. 425).

22 Лукьянов А. И. Указ. соч. С. 45.

23 Ельцин Б. Н. Указ. соч. С. 55.

24 Союз можно было сохранить. С. 184.

25 Болдин В. И. Крушение пьедестала. М., 1995. С. 404; по данным В. А. Крючкова, лишь шесть республик были готовы подписать договор. 1м.: Крючков В. А. Личное дело. М., 1996. Ч. 2. С.142.

26 Павлов В. С. Август изнутри. Горбачев-путч. М., 1993. С. 88.

27 Четко С. В. Распад Советского Союза: этнополитический анализ. 2-е од. М., 2000. С. 350-353.

28 Четко С. В. Указ. соч. С. 354.

29 Союз можно было сохранить. С. 187-188.

30 Там же. С. 154.

31 Болдин В. И. Указ. соч. С. 404.

32 Напр.: Воротников В. И. А было это так... М., 1995. С. 438.

33 Павлов В. С. Указ. соч. С. 99.

34 Союз можно было сохранить. С. 166.

35 Павлов В. С. Указ. соч. С. 87.

36 Ведомости... № 28. Ст. 961.

37 Павлов В. С. Указ. соч. С. 84.

38 Россия-2000. Современная политическая история (1985-1999). Т. 1. |Сроника и аналитика. 3-е изд. М., 2000. С. 123. (Далее — Хроника...)

39 Там же. С. 296; Ведомости... № 28. Ст. 961.

40 Крючков В. А. Указ соч. С. 83.

41 Лукьянов А. И. Указ. соч. С. 46. В период «окончательных» переговоров Рукьянов находился в загранкомандировке.

42 Там же.

43 Правда. 1991. 20 августа.

44 Павлов В. С. Указ. соч. С. 97.

45 Там же. С. 101-102.

209

14 - 4733

Лекция 7

46 См.: Гласность. 1991. 25—31 июля; правовая сомнительность Указа отмечалась и позже (см.: Известия. 1992. 4 и 25 мая).

47 Пленум ЦК КПСС 25 июля 1991г. принял заявление по этому поводу. См.: Хроника... С. 124. Сам Горбачев отклонил просьбу министра юстиции СССР С.Г. Лущикова прокомментировать этот указ (см.: Андриянов В. И., Черняк А. В. Указ. соч. С. 299).

48 См.: Независимая газета. 1991. 23 июля.

49 Согрин В. Б. Указ. соч. С. 90.

50 Хроника... С. 123.

51 Ельцин Б. Н. Указ. соч. С. 54.

52 Там же. С. 43.

53 Письмо подписали Ю. Афанасьев, Л. Тимофеев, Л. Баткин, В. Иванов, Ю. Буртин, В. Библер, Е. Боннэр.

54 Горбачев М. С. Указ. соч. С. 554. Горбачев ссылается, втомчисле, и па Г. В. Старовойтову, которая позже признавалась, что накануне подписания Ельцин предложил бы новые оговорки.

55 Российская газета. 1991. 17 августа.

56 Такой вывод обосновывается, в частности, Д. Хоугом (См.: Hough J. Г. Op. ciL P. 428).

57 Полный текст заключения содержится в материалах дела о ГКЧ П. Цит. по: Павлов B.C. Указ. соч. С. 103—105.

58 Союз можно было сохранить. С. 174.

59 Правда. 1991. 3 августа; Горбачев М. С. Указ. соч. С. 552.

<< | >>
Источник: А. С. Барсенков . Введение в современную российскую историю 1985-1991 гг.: Курс лекций. — М.: Аспект Пресс.— 367 с. 2002

Еще по теме КРИЗИС ГОРБАЧЕВСКОГО ЛИДЕРСТВА И НОВООГАРЕВСКИЙ ПРОЦЕСС. ВЕСНА—ЛЕТО 1991:

  1. КРИЗИС ГОРБАЧЕВСКОГО ЛИДЕРСТВА И НОВООГАРЕВСКИЙ ПРОЦЕСС. ВЕСНА—ЛЕТО 1991
  2. ФЕДЕРАТИВНАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ
  3. Лекция 15 ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -