<<
>>

1. Влияние ницшеанства на идеологию нацизма.

Уже хорошо знакомая нам Немировская пишет о Ницше:

«Его суждения о нравственных ценностях, добре и зле, смысле жизни, важности самопознания и самопреодоления для каждого, о содержании понятий «сила» и «слабость», «болезнь» и «здоровье» близки нам, если, конечно, не истолковывать их так, как это делали фашисты» [5, с.

30].

Тот факт, что философия Ницше оказала огромное влияние на идеологию почти всех крайне правых и фашистских организаций и движений в мире (а особенно - германского нацизма), широко известен и неоспорим. Тех, кто хотел бы начать основательно знакомиться с этим вопросом, мы отсылаем к книгам Бернадинера («Философия Ницше и фашизм») и Одуева («Тропами Заратустры»). Идеологи фашизма (не обязательно все, но что многие - это точно известно) хорошо знали работы Ницше и широко использовали его идеи при разработке фашистского мировоззрения, в пропаганде и агитации. Вопрос, стоящий перед нами и требующий решения, заключается в том, до какой степени адекватно восприняли идеологи фашизма философию Ницше; если же они извратили её, то в какой мере.

Многочисленными идеологами фашизма написано множество книг разной степени значимости. В качестве эталона фашистской идеологии мы выберем одну из них, являющуюся классическим произведением фашистской мысли, - "Майн кампф" Адольфа Гитлера. Анализируя ее, мы не будем задаваться вопросом, взято ли то или иное ее положение (из числа тех, которые окажутся совпадающими с положениями Ницше) у самого Ницше или у одного из его многочисленных последователей, или какого-нибудь мыслителя, додумавшегося до этого положения независимо от Ницше, или оно пришло в голову Гитлера (либо переписчика, редактора и фактического соавтора «Майн кампф» Рудольфа Гесса) благодаря их собственным умственным усилиям. Откуда бы ни взялись эти положения в "Майн кампф", сам факт их наличия будет свидетельствовать о том, что по данным вопросам Ницше является предшественником фашистов.

По количеству и важности таких положений, по характеру их связи между собой и степени совпадения этого характера с характером их связи между собой в работах Ницше можно будет судить, насколько адекватно философия Ницше воспроизведена в фашистской идеологии.

Итак, углубимся в "Майн кампф".

"Еврейское учение марксизма отвергает аристократический принцип рождения и на место извечного превосходства силы и индивидуальности ставит численность массы и ее мертвый вес. Марксизм отрицает в человеке ценность личности, он оспаривает значение народности и расы и отнимает, таким образом, у человечества предпосылки его существования и его культуры"[8, с. 57].

В одной этой цитате содержится квинтэссенция всего учения Ницше. «Аристократический принцип рождения», согласно которому большая или меньшая ценность личности предопределяется биологически, а все люди

42

делятся на аристократию, состоящую из немногих наиболее ценных и индивидуальных личностей, и массу, в которую входит подавляющее большинство людей, "усредненных" и малоценных; расовая природа аристократии и плебса, деление народов на «расы господ» и «расы рабов»; деление людей на аристократию и плебс как извечно принадлежащее к сущности жизни человечества, как необходимая предпосылка его существования и его культуры во все времена и повсюду; взгляд на марксизм (Ницше сказал бы - на социализм) как на учение, отрицающее деление людей и народов на высших и низших, а следовательно, отрицающее предпосылки существования и культуры человечества, ценность личности, противопоставляющее «сильным индивидуальностям» слепую, чисто разрушительную силу «великого множества», массы, задавливающей индивидуальности своим «мертвым весом»; даже приведение учения марксизма (Ницше назвал бы его декадентским учением) в связь с еврейством, якобы использующим его как орудие в борьбе с противостоящими ему расами, - все эти ницшевские положения (причем все, кроме последнего, основополагающие в учении Ницше) сконцентрированы Гитлером и Гессом в двух предложениях.

"Разве не ясно, что наш парламентарный принцип большинства неизбежно подкапывается под самую идею вождя?

Или неужели в самом деле найдутся такие, кто поверит, что в этом мире прогресс обязан не интеллекту отдельных индивидуумов, а мозгу большинства?

Или, может быть, кто-нибудь надеется на то, что в будущем мы сможем обойтись без этой основной предпосылки человеческой культуры?

Разве не ясно, наоборот, что именно сейчас эта предпосылка нужней, чем когда бы то ни было.

Парламентарный принцип решения по большинству голосов уничтожает авторитет личности и ставит на ее место количество, заключенное в той или другой толпе.

Этим самым парламентаризм грешит против основной идеи аристократизма в природе, причем, конечно, аристократизм вовсе не обязательно должен олицетворяться современной вырождающейся общественной верхушкой" [там же, с. 69].

Дальше идет довольно сильное описание того, как именно вырождается "современная общественная верхушка" при парламентаризме, дающее неплохой материал для обоснования всех тех ругательств, которыми осыпали демократию и демократов Ницше и Гитлер.

А вот любопытный отрывок об армии:

«Армия наша была в те времена (до первой мировой войны, в кайзеровской Германии. - В. Б.) самой могучей школой для всей немецкой нации.

...Армия наша воспитывала в людях дух решимости в такую пору, когда знамением времени являлись отсутствие решимости и вечные колебания. Армия учила тому, что определенный приказ всегда лучше, чем полное отсутствие твердых указаний.

...Армия наша воспитывала людей в идеализме и в чувстве преданности великой родине в такое время, когда все кругом у нас погрязло в жадности и материализме.

Армия воспитывала нас в преданности идее национального единства в такое время, когда кругом шла уже ожесточенная борьба классов.

...Но самой большой заслугой нашей старой армии было то, что она не допускала торжества принципа «большинства» над значением отдельной личности, что ясная голова в ее рядах ценилась больше, нежели мнение

43

«большинства». В противовес еврейской демократической идее слепого поклонения «количеству» армия твердо отстаивала веру в гений единиц. Вот почему только в армии тогда и воспитывались такие люди, которые больше всего были нам нужны. Из армии выходили настоящие мужи. В то время как кругом произрастали только размагниченные существа и бабы, армия каждый год выпускала из своих рядов 350 тысяч молодых людей в расцвете сил и здоровья - людей, которые в течение своей двухлетней службы из неокрепших юношей превращались в стальных бойцов. Наши солдаты, привыкшие в течение двух лет слушаться приказа, по окончании службы умели также и приказывать.

Старого солдата можно было узнать уже по одной походке" [там же, с. 232-234].

Ницше, грезивший о «великих коллективных опытах» «новых повелителей» «в деле воспитания и дисциплинирования»;

Ницше, не знавший более сильных средств «внушить слабеющим народам такую грубую походную энергию... такой общий организованный пыл в уничтожении врага, такое равнодушие к великим потерям», чем «великая война»;

Ницше, приветствовавший всякое возвышение «воли к власти», способности повелевать и повиноваться, утверждение в душах тех, кто на это способен, «пафоса дистанции»;

Ницше - злейший враг классовой борьбы и горячий сторонник «аристократического принципа»;

Ницше, писавший из воинской части, где он служил:

«Солдатская жизнь не особенно удобна, но она, пожалуй, даже полезна, если её попробовать в качестве «entrements». В ней есть постоянный призыв к энергии, которая особенно хороша, как противоядие против парализующего людей скептицизма, действие которого мы наблюдали вместе с тобой. В казарме узнаёшь свой собственный характер, в ней научаешься приспособляться к чужим людям, в большинстве случаев очень грубым. До сих пор все относятся ко мне, по-видимому, доброжелательно, начиная от капитана до простого солдата, к тому же все свои обязанности я исполняю усердно и с интересом. Разве можно не гордиться, если среди 30 рекрутов получишь отличие как лучший кавалерист? По-моему, это лучше, чем получение диплома по филологии...» [9, с. 40]-

Ницше был бы целиком и полностью солидарен с этими словами!

«Природа противится спариванию более слабых существ с более сильными. Но в еще большей степени противно ей смешение высокой расы с нижестоящей расой. Такое смешение ставит под вопрос всю тысячелетнюю работу природы над делом усовершенствования человека.

Из опыта истории мы видим тысячи примеров этого. История с ужасающей ясностью доказывает, что каждое смешение крови арийцев с более низко стоящими народами неизбежно приводило к тому, что арийцы теряли свою роль носителей культуры» [8, с.

240].

Мы уже видели, что Ницше придерживался в точности такого же мнения.

«Наше молодое движение по самой сущности своей и по формам своей организации является антипарламентарным движением. Это значит, что во всей своей работе и в частности в формах своего внутреннего строения движение решительно отвергает принцип решения по большинству голосов, отвергает тот порядок, когда вождь является только выполнителем воли и мнений большинства. Такой деградации роли вождя мы не допускаем. В большом и

44

малом наше движение представляет принцип безусловного авторитета вождя в сочетании с высшей формой его ответственности.

На практике этот принцип находит себе следующее приложение.

Первый председатель нашей местной организации назначается вождем, стоящим одной ступенью выше в нашей организационной иерархии. Этот председатель является ответственным руководителем местной организации. Все местные комитеты подчиняются ему, а не наоборот. У нас нет и не может быть комитетов, занимающихся голосованиями, у нас существуют только комитеты для работы. Всю работу распределяет ответственный руководитель, т. е. председатель местной организации. По тому же принципу строятся все остальные организационные звенья - район, округ, область. Вождь во всех этих звеньях назначается сверху - с неограниченными полномочиями и авторитетом. Только вождь всей партии согласно уставу выбирается на первичных собраниях членов партии. Он является единственным руководителем всего движения. Все комитеты подчиняются ему, а не наоборот. Но зато он на плечах своих несет и всю ответственность. Перед новыми выборами сторонники движения могут привлечь его к ответственности, могут снять с него звание, если он действовал против принципов движения или если он плохо служил его интересам. Тогда место прежнего вождя займёт другой, лучший, он будет обладать тем же авторитетом, и на нём будет лежать та же ответственность.

Одна из высших задач нашего движения заключается в том, чтобы дать победу этому принципу не только в наших собственных рядах, но и во всем будущем государственном устройстве.

Кто хочет быть вождем, тот будет облечен неограниченным авторитетом, но должен будет нести также самую тяжелую ответственность.

Кто к этому не способен, кто слишком труслив, чтобы нести все последствия за свои действия, тот не годится в вожди.

К роли вождя призван только герой.

Весь прогресс и вся культура человечества покоятся исключительно на гениальности и энергии личностей, а ни в коем случае не являются продуктом «большинства».

Чтобы наша нация могла вернуть себе свое величие и свою силу, она должна суметь культивировать личность и вернуть ей все права» [там же, с. 287-288].

Перед нами - образец и программа практического применения «аристократического принципа рождения». С ницшевскими установками здесь не совпадает только выборность вождя столь презираемым Ницше и Гитлером «большинством». Однако в данном случае практика фашистов оказалась гораздо ближе к ницшеанской теории, чем их идеология: ни о какой реальной подконтрольности фашистских вождей массам не может быть и речи. Поскольку же ницшевская философия есть не плод познания ради познания, а руководство к действию, то мы можем с полным на то основанием заключить, что в данном случае фашисты восприняли Ницше вполне адекватно. Нам еще представится случай увидеть, как они изменили букве учения Ницше с тем, чтобы соблюсти верность ницшеанству на практике.

«Мы будем видеть свою задачу не в том, чтобы увековечить влияние одного общественного класса. Мы поставим себе целью отобрать все лучшие головы во всех слоях населения и именно этим наиболее способным людям дадим

45

возможность оказывать наибольшее влияние на наше общество и пользоваться наибольшим почетом» [там же, с. 360].

Как мы помним, еще в «Человеческом, слишком человеческом» Ницше писал о желательности пополнения высшей касты достойными того людьми, вышедшими из низов, и наоборот. Теории о биологической обусловленности деления общества на касты это требование не противоречит: может же и среди плохой породы появиться лучший экземпляр. Что же касается его практической применимости, то в реальной жизни в господствующую "касту" будут попадать те, в ком заинтересованы отбирающие их члены "касты". Совпадение этого интереса с требованием отбирать самых лучших и способных отнюдь не обеспечивается приходом к власти фашистов и не гарантируется непогрешимым авторитетом их вождей.

Говоря о «равноправии классов» при фашистском режиме, Гитлер порет чушь. Отбор кадров из всех слоев общества означает только то, что в принципе выходцы из низших классов общества имеют шанс попасть в господствующий класс. Приток "свежих людей" не мешает этому классу оставаться самим собой. Мы здесь не касаемся вопроса о том, какой именно шанс попасть наверх имеют выходцы из того или иного низшего класса того общества, в котором у руля политической власти стоят фашисты.

А теперь, уважаемый читатель, вернемся к «еврейскому вопросу». Вспомним: Ницше писал о евреях, что они «сумели поставить себя во главе всех движений decadence». Это же самое утверждает и Гитлер. На многих страницах своего опуса [8, с. 46-57, 258-274] он «доказывает», что «как в любом гнойнике найдешь червя или личинку его, так в любой грязной истории непременно натолкнешься на еврейчика» [там же, с. 51].

Наихудшие образцы прессы, литературы, театрального искусства издаются, создаются и распространяются евреями. Порнография и «желтая пресса» - в руках у евреев и попадает к читателю из их рук; проституция и торговля женщинами контролируется евреями; законодатели «демократического общественного мнения» - евреи; вожди социал-демократии — тоже евреи! Всюду воду мутят евреи!

В этом вопросе Гитлер и Ницше трогательно едины.

Правда, они отличаются друг от друга в ином: Ницше считал евреев «сильной и чистой» расой, а Гитлер рассматривал их как воплощение той деградации, которой они якобы заражают другие народы. Однако это различие относится к разряду даже не второстепенных, а третье-, пяти-, десятистепенных . Учение об извечном, биологически обусловленном неравенстве людей, о высших и низших расах, общее для ницшеанства и ряда фашистских идеологий (а не только идеологии германского нацизма), не изменит своей сути, если его последователи разойдутся со своими учителями по вопросу о том, какие именно расы являются низшими либо высшими. Если построить два дома по одному и тому же проекту, но покрасить их в разный цвет, они от этого не перестанут быть однотипными.

Да и так ли уж сильно отличается окраска здания гитлеровской идеологии от той, которую рекомендовал автор проекта этого здания - Ницше?

Оно является второстепенным даже по сравнению со сходством между Гитлером и Ницше в оценке евреев как враждебного арийской расе народа - которое, в свою очередь, второстепенно по сравнению с гораздо более фундаментальным сходством между ними: сходством в учении об извечности и биологической обусловленности неравноправия людей.

46

К. А. Свасьян, редактор цитируемого нами двухтомника Ницше и автор предисловия к нему, считает, что очень сильно. Более того, он утверждает, что ницшевская философия и нацистская идеология (проблему преемственности между идеологией почти всякого фашизма и ницшевской философией Свасьян не ставит) не имеют между собой ничего общего. Идеологию германского нацизма он представляет себе следующим образом:

"Кто станет спорить с тем, что нацистская идеология в целом (да и, пожалуй, в общем) сводится к трем основополагающим принципам: пангерманизму, антисемитизму и славянофобииУ [1, т. 1, с. 42].

От здания гитлеровской идеологии Свасьян оставил в своем определении одну лишь окраску его стен. И еще понадеялся, что с ним никто не будет спорить!

Выдумав объект для сравнения с философией Ницше, Свасьян преспокойно оперирует им, не замечая, что этот объект - всего лишь три характеристики идеологии нацизма (отнюдь не являющиеся ее «основополагающими принципами», хотя и относящиеся к ее качественным характеристикам. Но и среди качественных характеристик бывают основные и второстепенные), абстрагированные от сложной системы ее многочисленных характеристик. «За бортом» этой абстракции остались куда более глубокие, базисные, основополагающие «принципы» нацистской идеологии (присущие отнюдь не только ей, но и идеологии многих других разновидностей фашизма) - такие, как извечное деление общества на рабов и господ, обусловленное биологически и являющееся предпосылкой всякой культуры; деление наций и народностей на высшие и низшие с расовой точки зрения, на "расы рабов" и "расы господ"; взгляд на войну, насилие, эксплуатацию как извечно присущие всей и всякой жизни и т. д.

Но и с вышеупомянутыми тремя характеристиками у Свасьяна не все в порядке. Его "доказательство" отсутствия преемственности между философией Ницше и идеологией гитлеровцев свелось к тому, что он набрал дюжину цитат из Ницше, в которых тот ругает немцев, шесть цитат - где тот ругает антисемитов и хвалит евреев, и пару отрывков, которые можно истолковать в пользу славян (упомянув при этом про то, что Ницше гордился своим польским происхождением) [там же, с. 43-45]. При этом Свасьян имел нахальство заявить, "что речь идет на этот раз не о предумышленных цитатных вырезках, а о едином контексте всей его философии!" [там же, с. 42].

Из этого "единого контекста" по-свасьяновски выпали мудрствования Ницше относительно "всемирно-исторической миссии" евреев, все его упоминания о " прекраснейших экземплярах белокурых бестий" типа "знатных германцев", Фридриха Великого и бранденбургских офицеров. Отчаянный немецкий шовинизм молодого Ницше [см. 9, с. 35-36, 63-67] превращается у Свасьяна в "кратковременное, юношески-вагнерианское "германство""; из "единого контекста" опять-таки выпадает хвалебная ода позднего Ницше, уже ставшего антивагнерианцем, вагнеровскому Зигфриду:

"Может быть, при более тщательном сравнении мы найдем, к чести немецкой натуры Рихарда Вагнера, что он был во всем сильнее, смелее, суровее, выше, чем мог бы быть француз девятнадцатого столетия, - благодаря тому обстоятельству, что мы, немцы, стоим ближе к варварству, чем французы, -может быть, самое замечательное из того, что создал Рихард Вагнер, остается не только теперь, но и навсегда недоступным, непонятным, неподражаемым для всей столь поздней латинской расы: я говорю об образе Зигфрида, этого очень

47

свободного человека, который, пожалуй, в самом деле слишком свободен, слишком суров, слишком жизнерадостен, слишком здоров, слишком антикатоличен, чтобы потакать вкусу старых и дряблых культурных народов. Он, пожалуй, является даже грехом против романтизма, этот антироманский Зигфрид" [1, т. 2, с. 377].

Кстати сказать, если Свасьян думает, что германские нацисты были "пангерманистами" в смысле обожествления всего германского, то он глубоко ошибается. Гитлер посвятил много страниц "Майн кампф" резкой критике современной ему германской культуры, германской государственности, упадка, как он считал, немецкого народа, "вырождения немца". Вот, в частности, что он пишет по поводу движения немецких националистов в Австрии конца прошлого века, вставших в оппозицию Габсбургской династии (проводившей, по их мнению и по мнению Гитлера, "политику славянизации" Австро-Венгрии):

"Впервые дело сложилось так, что люди, настроенные национально и патриотически, вынуждены были стать мятежниками.

...Когда правительственная власть все те средства, какими она располагает, употребляет на то, чтобы вести целый народ к гибели, тогда не только правом, но и обязанностью каждого сына народа является бунт" [8, с. 81].

Гитлер призывал бунтовать "сынов народа" именно против того государства, которое Ницше счел бы "государством толпы" (и наверняка считал; ругая европейский декаданс, Ницше никогда не делал оговорок насчет Австрии). Гитлер искал и нашел свою опору в тех самых "сильных и здоровых посредственностях" из числа мелких буржуа и восприимчивых к мелкобуржуазным настроениям рабочих, которых Ницше предсказал устами одного из двух королей в четвертой части "Заратустры":

"Я предпочел ей ("раззолоченной, лживой, нарумяненной черни". — В. Б.) во всех смыслах здорового крестьянина - грубого, хитрого, упрямого и выносливого: сегодня это самый благородный тип.

Крестьянин сегодня лучше всех других; и крестьянский тип должен бы быть господином!"[1, т. 2, с. 176].

Так и случилось, по слову пророка Ницше. Именно из среды "здоровых" мелких буржуа, которых Ницше восхвалил под именем "крестьянского типа", вышел и интегрировался в господствующий класс капиталистов род "новых повелителей" Германии во главе с Гитлером, которые взялись превратить ее из плебейского болота, столь ненавидимого Ницше, в тысячелетний всеевропейский (а может быть, и всемирный) Третий Райх. И если согласно их планам, в отличие от планов Ницше, высшими из высших при "новом порядке" должны были быть господа только германской крови - то что ж! - они поступили, как ученики, "творчески развивающие" идеи учителя, но не меняющие его учения коренным образом.

Можно выписать из произведений Ницше гораздо больше ругательств по адресу немцев, чем это сделал Свасьян. И всякий раз эти ругательства будут не чем иным, как выражением глубокой скорби Ницше по поводу нехватки у немцев воли к власти, выражающейся в избытке у них либерализма и демократизма - то есть как раз того, от чего стремился избавить немцев Гитлер. Даже империализм Бисмарка был для Ницше недостаточно последовательным (и не для него одного: Константин Леонтьев, к примеру, тоже не очень-то верил в Бисмарка как в "возродителя" Германии [см. 10, с. 51]. Постепенная либерализация политической и духовной жизни Германии, последовавшая за ее объединением и победой над Францией, вызывала недоверие и антипатию к

48

"железному канцлеру" у наиболее последовательных европейских реакционеров) - из чего отнюдь не следует, что Ницше был врагом немецкого национализма как такового. Вообще говоря, все те ругательства, которыми Ницше осыпал немцев, не опровергают, а наоборот, доказывают, что нацисты оказались его верными учениками.

Ироничный Свасьян, "доказывая" антигерманизм Ницше, повторяет шуточку Даниэля Галеви о "народе, состоящем из 80 миллионов аристократов". Очевидно, он полагает, что нацисты действительно отводили всем немцам место в касте новых господ. Если это так, то Свасьян попал пальцем в небо.

"То миросозерцание, которое отвергает демократический принцип массы и ставит своей задачей отдать власть над всем миром в руки лучшей из наций, т. е. в руки самых лучших людей, логически должно применить тот же аристократический принцип внутри самого данного народа. Другими словами, оно должно обеспечить наибольшее влияние и подлинное руководство за самыми лучшими головами в данном народе. А это значит, что такое мировоззрение все строит не на принципе большинства, а на роли личности" [8, с. 371].

Если бы фюрер воскрес и прочел то, что пишет о нем и его последователях Свасьян, он бы очень удивился.

Самое смешное, что Свасьян оказался менее всего не прав там, где привел в свою поддержку менее всего цитат, - по вопросу о славянофобии. Действительно, Ницше был ее лишен, и действительно, нацисты ею обладали. Кроме того, Ницше не давал нацистам почти никакой философской базы для их славянофобии - за исключением одного маленького отрывка, в котором, как мы помним, он выразил свои мечты о том, чтобы Россия своим усилением заставила Европу объединиться и стать "в равной степени грозной". Однако следует отметить, что в идеологии нацизма (чего не скажешь о его практике) славянофобия занимала не настолько большое место, как думает Свасьян. Гитлер даже счел возможным "посочувствовать" российскому народу (очевидно, следуя пословице "пожалел волк кобылу - оставил хвост да гриву"), якобы угнетенному евреями:

"Самым страшным примером в этом отношении является Россия, где евреи в своей фанатической дикости погубили 30 миллионов человек, безжалостно перерезав одних и подвергнув бесчеловечным мукам голода других" [8, с. 274].

И уж во всяком случае славянофобия не была "основополагающим принципом" идеологии нацизма. Ее основы, как мы уже видели, имели несколько более общий характер.

Гораздо более существенным различием между идеологией Гитлера и философией Ницше, чем те различия, которые изыскал Свасьян, является следующее. Ницше, как мы помним, считал, что "в хорошей и здоровой аристократии существенно то, что она чувствует себя не функцией (все равно, королевской власти или общества), а смыслом и высшим оправданием существующего строя". В отличие от него, Гитлер писал:

"Первейшей предпосылкой истинно человеческой культуры является прежде всего именно наличие таких настроений, когда люди готовы пожертвовать интересами своего собственного я в пользу общества" [8, с. 250].

Как видим, здесь идет речь о людях вообще. И во всех других случаях, когда Гитлер заводит речь на эту тему, он говорит о самопожертвовании в пользу общества, расы, нации именно всяких - и высших, и низших - людей.

49

Согласно философии Ницше, "первейшей предпосылкой истинно человеческой культуры" является "пожертвование" (в том числе самопожертвование) рабов "касте господ", а не какому-то там "обществу". Что же касается самой "касты господ", то она, по Ницше, если и должна для блага жизни и культуры приносить себя в жертву, то только... самой себе. Если предположить, что Гитлер и в этом вопросе является сторонником учения Ницше, тогда с необходимостью придется заключить, что либо он, либо Ницше говорит по данному вопросу неправду своим читателям. Однако существенной чертой произведений Ницше является честность, о чем неоспоримо свидетельствуют они сами и биография их автора: поставив перед собой задачу пробудить в "касте немногих" обостренное сознание своей исключительности и стремление к безграничной власти над большинством человечества, он не боялся осуждения со стороны широких читательских масс и на протяжении всей своей творческой жизни выносил и равнодушие, и неприязнь со стороны читающей публики, оставаясь верным возложенной им на себя миссии. Возникает дилемма: либо Гитлер, отходя от ницшеанства в этом вопросе, говорит искренне, либо он, придерживаясь по данному вопросу взглядов Ницше, лжет.

Внимательно прочитаем одно из произведений Ницше, такое же честное, как и все другие его произведения - "Антихрист". В нем Ницше, честно и не таясь, говорит читателям:

"...есть различие, с какой целью лгут: для того ли, чтобы поддерживать, или чтобы разрушатъ"\\, т. 2, с. 686].

Перед этим он дает нам яркий пример "лжи во поддержание":

"В определенный момент развития народа его глубокий, всеохватывающий опыт, - сообразно с которым он должен, т. е., собственно говоря, может жить, -является законченным. Его цель сводится к тому, чтобы собрать возможно полную и богатую жатву со времен эксперимента и отрицательного опыта.. Следовательно, прежде всего теперь нужно остерегаться дальнейшего экспериментирования, дальнейшей эволюции ценностей. Всему этому противопоставляется двойная стена: во-первых, откровение, т. е. утверждение, что разум тех законов не человеческого происхождения, что он не есть результат медленного изыскания, сопровождаемого ошибками, но, как имеющий божественное происхождение, он был только сообщен уже в совершенном виде, без истории, как дар, как чудо... Во-вторых, традиция, т. е. утверждение, что закон уже с древнейших времен существовал, что сомневаться в этом было бы нечестиво и преступно по отношению к предкам. Авторитет закона покоится на тезисах: Бог это дал, предки это пережили. Высший разум подобного процесса заключается в намерении оттеснить шаг за шагом сознание от жизни, признаваемой за правильную (т. е. доказанную огромным и тонко просеянным опытом), чтобы достигнуть таким образом полного автоматизма инстинкта, - это предпосылки ко всякого рода мастерству, ко всякого рода совершенству в искусстве жизни. Составить книгу законов по образцу Ману -значит признать за народом мастера, признать, что он может претендовать на обладание высшим искусством жизни. Для этого она должна быть создана бессознательно: в этом цель всякой священной лжи" [там же, с. 684-685].

Таким образом, философия Ницше в определенных случаях прямо предписывает ложь. Будучи не догмой, а руководством к действию определенных социальных слоев, она формирует цели этих слоев и находит средства к их достижению. И если среди этих средств окажется пропаганда

50

идей, противоречащих этой философии, то сторонник последней, занимающийся такой пропагандой, легко может показаться со стороны извратителем или даже противником этой философии.

Ницше адресовал свои произведения "немногим", "сильным духом", "новым философам и повелителям". Чтобы уговорить их взяться за то дело, которое он предлагал им, ему не нужно было лгать. У Гитлера задача была потрудней. Он писал свою книгу для массовой аудитории, для "здоровых, сильных посредственностей". Убедить их радостно приносить себя в жертву кучке людей, считающих себя солью земли, было бы не так-то легко. Гораздо легче было бы убедить их принести себя в жертву чему-то гораздо большему и прекрасному - нации, расе, государству, в образах которых воплотились идеализированные общие интересы той части масс, которая была готова принять фашистские лозунги. После этого было бы не трудно доказать, что та кучка людей, которой на самом деле и предназначена в жертву эта часть масс (как, впрочем, и все массы в целом. Только эта их часть должна сама принести себя в жертву), предназначена судьбой для того, чтобы руководить столь возвышенным, достойным и прекрасным (и уже желанным) процессом жертвоприношения и распоряжаться жертвенным мясом.

Книга Гитлера - это не творение теоретика, который познает ради познания и излагает результаты познания ради дальнейшего интеллектуального прогресса. Книга Гитлера - это орудие завоевания власти. Если мы поймем это, то нам легко будет понять, что "Майн кампф" и произведения Ницше (которые в свою очередь являются не только изложением результатов ницшевского познания, но и орудием подготовки завоевателей власти к выполнению их миссии) могли быть написаны единомышленниками . И если в тех вопросах, по которым Гитлеру не нужно было бы искажать свои (предположительно ницшеанские) взгляды ради достижения целей, вытекающих из этих взглядов, точки зрения, изложенные в текстах Ницше и Гитлера, совпадают; если мало-мальски существенные расхождения между текстами того и другого укладываются в схему "отойти от установки Ницше в пропагандистских целях, чтобы тем лучше реализовать ее", - это значит, что учение Гитлера является учением Ницше.

Мы уже видели, что такое совпадение имеет место по наиболее существенным (да и не только) вопросам в философии Ницше и гитлеровской идеологии. Таким образом, на примере "Майн кампф" мы доказали, что идеологи фашизма адекватно восприняли учение Ницше и, следовательно, влияние философии Ницше на идеологию фашизма было влиянием первого этапа развития единого мировоззрения на его последующие этапы. Философия Ницше является одним из необходимых и существенных теоретических

*Максималыю общая формулировка, которую можно было бы дать этим интересам, выглядела бы примерно так: борьба подчиненных за доведение до полного произвола той политической власти, которую их хозяева-соотечественники осуществляют над ними же, ведущаяся самыми крайними средствами. Противоположный интерес тех же подчиненных - к свержению власти своих хозяев-соотечественников, - напротив, подавляется идеалами государства, нации и расы.

Еще легче будет понять то, почему по вопросу о выборности вождя партии идеология и практика нацистов разошлись друг с другом, причем реальные нормы жизни нацистской партии вернулись к заповедям Ницше, от которых немножко отошел текст «Майн кампф» до второй мировой войны. Искусство политики - это умение захватывать и удерживать государственную власть, а ложь является одним из эффективнейших средств захвата и удержания власти.

51

источников фашистской идеологии, как бы ни старались апологеты и украшатели Ницше доказать обратное.

<< | >>
Источник: Бугера В. Е.. Социальная сущность и роль философии Ницше. - М. -с.. 2004

Еще по теме 1. Влияние ницшеанства на идеологию нацизма.:

  1. 1. Влияние ницшеанства на идеологию нацизма.
  2. СВЕРХЧЕЛОВЕК И СВЕРХНАРОД