<<
>>

Роман Лункин Кубань: своеобразие казачьего православия и церковь

До революции 1917 года кубанские казаки на южно-российских землях защищали свободу и независимость от царских чиновников, доказывая свою особую культурную идентичность по сравнению с жителями Центральной России, Сибири или же Урала.
В нынешнее время свою самостоятельность и непохожесть на северных русских представители казачества доказывают по-иному - отстаивая идеал традиционного общества, который сложился у современных казаков не только на основе православия, но и основе идеологии советской бюрократии, которая после перестройки взяла традиции казачества на вооружение. Вопреки своему историческому наследию, кубанские духовные лидеры и политики подчеркивают лояльность казачества государственной власти и официальной Русской Православной Церкви. Краснодарские чиновники видят в православном казачестве опору своей власти, используя идеи необходимости сохранения русской нации и ее исконной веры - православия как фундамента государственности. По сути, в основу религиозной политики властей Краснодарского края, а именно их отношения к православию и к религиозным меньшинствам, лег радикальный православно окрашенный национализм. С отстаиванием принципа защиты «русскости» неразрывно связана линия на дискриминацию всех религиозных течений, которые вместе со своей активной миссионерской и социальной деятельностью не вписываются в рамки национал-православного казачьего государства. Краснодарские губернаторы - Николай Кондратенко и назначенный им преемник Александр Ткачев, возглавивший край в декабре 2000 года, являются сторонниками всемерной поддержки Православной Церкви. Основой религиозной политики краевых чиновников и представителей местных властей стало установление тесных связей с Екатеринодарской и Кубанской епархией и лично с ее руководителем митрополитом Исидором. Большое значение в реализации религиозной политики играют личные связи чиновников с православным духовенством.
Губернатор Ткачев регулярно приглашает митрополита Исидора на конфеденциальные беседы и сразу отвечает на просьбы Исидора о встрече. В публичных выступлениях Ткачев заявляет об особом значении православной веры, которая была всегда на первом месте «на Кубани - самобытном казачьем крае». Духовность глава края провозглашает «основным фактором национальной безопасности»: «Мы должны протянуть руку помощи, возвратить заблудших людей к историческим корням.. ,»192. При Ткачеве вместо одного специалиста по связям с религиозными организациями был создан особый отдел по делам религий при правительстве Краснодарского края, в котором каждый специалист отвечает за определенный участок работы, контролируя деятельность протестантских, мусульманских или же новых религиозных движений. Кроме того, при краевой администрации создан Координационный совет по взаимодействию с религиозными организациями, в который вошли представители признанных властями «традиционных» конфессий края — епархии РПЦ, епархии Армянской апостолькой церкви и ислама. Участие епархии в различного рода светских мероприятиях не только освящает их, но и является, по мнению чиновников, залогом общественного и национального спокойствия в регионе. К примеру, Православная Церковь, по словам главы управления края по взаимодействию с политическими партиями и общественными объединениями Ю. А. Бурлачко, играет огромную роль в укреплении вертикали власти и единства и мощи России193. Благодаря признанию за Православием государствообразующей роли в исконно «русском» крае, при Ткачеве на восстановление и реставрацию православных храмов ежегодно выделяются средства из краевого бюджета. Так, в 2003 году епархия получила 1,2 млн. рублей. Краевая администрация также участвует в строительстве церквей и помогает РПЦ осуществлять благотворительные проекты. При участии губернатора была создана совместная программа РПЦ и администрации повнедрению «Основ православной культуры» в школах в качестве факультатива. В 2002 г. на Всекубанских Кирилло-мефо- диевских чтениях, например, Ткачев в частности заявил о необходимости ввести во всех общеобразовательных школах преподавание Закона Божьего194.
Символическим событием являются ежегодные октябрьские Кирил- ло-Мефодиевские чтения. По мнению губернатора Ткачева, их торжественное проведение и участие в них высшего духовенства и сотрудников администрации края должно стать демонстрацией отношений церкви и власти на Кубани. На местном уровне организуются ежегодные зональные духовные чтения, в которых принимают участие благочинные и главы администраций нескольких районов края. К чтениям обычно приурочивается заключение соглашений епархии с различными органами власти. К примеру, Екатеринодарская епархия уже заключила договоры о сотрудничестве с МВД, Минюстом, ГУИН, налоговой службой, департаментами по делам образования, молодежи, Госнаркоконтролем и т.д. Особенно жестко подразделения краевой власти контролируют деятельность протестантов, ущемляют права и интересы евангельских общин, лишая их права на аренду помещений и выдавливая из социальных и образовательных учреждений. Отдел по делам религий отслеживает работу иностранных миссионеров и старается не допустить их присутствия на территории края. Краевое управление препятствует регистрации новых религиозных движений и вновь возникших протестантских миссий. По мнению главы управления края по взаимодействию с политическими партиями и общественными объединениями Ю. А. Бурлачко, необходимо ограждать кубанскую землю от разных проповедников и зарубежных религиозных центров, которые втягивают молодежь в деструктивные секты. Врагами в рамках общественно-культурного пространства, создаваемого властями и православными деятелями Кубани, оказываются, прежде всего, протестантские церкви. Протестанты ведут успешную миссионерскую работу в Краснодарском крае. Они достаточно многочисленны для того, чтобы чиновники могли просто закрыть какую-либо общину. Их энергичные евангелизации и национальная миссия вызывают раздражение со стороны Екатеринодарской епархии, а также местных и краевых функционеров. Ущемление прав евангельских групп стало по существу главным предметом гордости и для православных националистов Кубани, и для «патриотичных» представителей светской власти.
Среди наиболее популярных и влиятельных протестантских объединений Краснодарского края выделяются две организации — ЕХМС - Евангельский христианский миссионерский союз и Краснодарское объединение пятидесятнических церквей (входит в Российскую Церковь христиан веры евангельской), которое в Краснодаре представлено церковью «Вифания». Отчасти их расцвет объясняется близостью Донбасса — района традиционного украинского протестантизма. Отчасти иностранным миссионерством в 90-е гг. XX века (в 1995 году американские протестанты на целый сезон арендовали для проповеди крупнейший советский пионерлагерь «Орлёнок» на несколько тысяч детей), которое затем пошло на убыль. Для пасторов ЕХМС и пятидесятнических служителей дискриминация в отношении неправославных христианских церквей со стороны властей при губернаторах Николае Кондратенко и Александре Ткачеве очевидна. Крупные социально активные церкви подвергаются дискриминации в наибольшей степени. Общинам ЕХМС постоянно чинятся препятствия при аренде помещений, строительстве церковных зданий, а иностранным миссионерам отказывают в визах. В частности, в сентябре 2002 г. был лишён визы независимый евангелический пастор швед Лео Мартенсон, проработавший в России около 9 лет. Лео Мартенсон переводил Библию на адыгейский и вообще много сделал для развития миссии среди адыгейцев республики Адыгея и Краснодарского края. По мнению миссионеров ЕХМС, именно благодаря усилиям Мартенсона и других служителей, адыги, живущие в Краснодарском крае и в Республике Адыгея, получили Евангелие на родном языке. Национальная миссия развивается, несмотря на то, что православные и мусульманские деятели периодически высказывают свое возмущение тем, что евангелисты миссионерствуют на их «исторической» территории. Краевые политики стараются использовать все методы для того, чтобы пресечь проведение социальных и культурных акций церквей. В июле 1999 года краснодарские областные власти конфисковали у ЕХМС партию религиозной литературы, подозревая в ней подрывное содержание.
По словам пасторов церкви, книгами заинтересовался сам губернатор Николай Кондратенко, известный своими антизападными и антисемитскими высказываниями, инспирированием антипротестантских статей в прессе, а также личным недовольством широким распространением евангелистов и пятидесятников в Краснодаре. В 2004-2005 гг. против ЕХМС было снова возбуждено новое судебное дело. Руководство Союза обвиняли в том, что Кубанский Евангельский Христианский Университет ведет образовательную деятельность без лицензии, хотя краевой департамент образования с самого начала отказался рассматривать вопрос о выдаче лицензии институту ЕХМС. Пасторы церкви подчеркивают, что власти не помогают им проводить социальные акции, а всячески препятствуют им. Арендовать помещение для служения в Краснодаре практически невозможно. Кроме того, по словам пастора «Вифании» Геннадия Колесниченко, «православные служители формируют в сознании начальствующих взгляд по отношению к протестантам, что это сектантство, но это через них дьявол заряжает людей нетерпимостью и злословием». Из-за проповеди православных, многие местные чиновники даже отказывались принимать помощь от церквей во время наводнений. К примеру, общинам ЕХМС пришлось отправить стройматериалы, закупленные для Краснодарского края, в Адыгею. Таким же образом, под влиянием православного священника евангелистов из ЕХМС выгнали из детского приюта в станице Донская Донского района, здание которого ЕХМС отремонтировало. По словам юриста ЕХМС Александра Антипенка, «к нам в Краснодарском крае относятся как к изгоям и к людям второго сорта». Пастор церкви «Вифания» Сергей Накул более дипломатично описывает ситуацию в Краснодарском крае. По его словам, чиновники никак не содействуют просьбам и социальным инициативам евангельских церквей. Кроме того, многотысячной общине «Вифании» в Краснодаре уже много лет не выделяется земля под строительство Дома Молитвы. Православные всячески отказываются встречаться с протестантскими пасторами и, по мнению Накула, «хотят быть единственными на Кубани».
Отмечая особенности общественных настроений среди жителей края, пастор Сергей Накул, отметил, что «казаки ничего не знают о протестантах, и если их никто не настроит, то они и не пойдут против «сектантов». Спонтанно казачье население не выступает против церквей». Вместе с развитием евангельского движения в Краснодарском крае рождается и новое кубанское христианское мировоззрение. Его фундаментом стал прагматичный протестантский патриотизм, опираясь на который потомки казаков в евангельских церквях готовы следовать принципам дореволюционного, «белого», казачества. Кубанские протестанты настаивают на соблюдении традиций свободолюбия и свободомыслия, а также личной ответственности за свою семью, станицу или край. Подчиняясь закону, евангельские верующие на Кубани полагают, что чиновники должны лишь обслуживать интересы граждан, и не считают, что власть может вмешиваться в дела церквей и ограничивать их деятельность. Верующие ЕХМС считают себя частичкой общества и полноправными гражданами России. По мнению юриста ЕХМС Александра Антипенка, «мы готовы говорить об этом, не таясь. Одновременно с этим, и в крае и в России в целом, заметна тенденция, которая одобряется сверху. Это беспардонное отношение чиновников ко всем инаковерующим, неправославным. В Краснодарском крае политики занимают откровенно экстремистскую позицию, что наносит вред демократическому развитию общества». В ситуации постоянной напряженности в отношениях между верующими и властями пастор краснодарской общины «Слово Веры» Сергей Вал полагает, что именно протестанты в России должны строить капитализм и изменять общественную атмосферу с помощью социальной и культурной работы. Сам пастор организовал строительный бизнес, за что его критикуют члены церкви «Вифания», которые считают, что коммерция в нашей стране не может быть честной. Однако Вал уверен, что хоть и не сразу, но российский бизнес будет основываться на справедливых правилах. Поиски «православных» духовных корней протестантизма в «Союзе Христиан» Сергей Вал считает бесплодными и пустыми. По словам Вала, «я бы построил Дом Молитвы наподобие православного храма, однако члены церкви, особенно молодежь, выступили против этого, они не хотят такой чинности богослужения и такого благочестия, какое есть в РПЦ». Пастор Сергей Вал считает, что христиане должны брать культуру народа, среди которого они проповедуют и вкладывать в нее евангельский смысл. Во время служения, например, используются казачьи танцы. Один из членов церкви Алексей Костиков писал песни на национальные мотивы о том, как казаки обращаются ко Христу. Ансамбль казачьей песни и пляски ездит по станицам, и старейшины часто благосклонно принимают казаков-протестантов. Однако, вместе с тем, харизматы стараются изменить традиции казачьего православия, которое, по их мнению, заключается в бескультурье (только пить да гулять). Церковь Сергея Вала прививает своим последователям более широкое наднациональное представление о культуре. Служители общины устраивают христианские джазовые концерты в Домах культуры. Проводятся творческие вечера христиан-поэтов, музыкантов и семейные вечера. Под нажимом православных власти следят за общественной деятельностью церкви. Поэтому, для того, чтобы открыто заниматься социальной работой, «Слово Веры», создала Институт общественных отношений и духовного возрождения Кубани. Как подчеркивает пастор, в отличие от «Вифании», которая пытается напрямую заявить о своем служении и постоянно получает отказ, «Слово Веры» работает свободно через институт. При церкви действует реабилитационный центр для наркоманов. Кроме того, регулярно проводится акция «Наркостоп» и лекции против наркомании в учебных заведениях. В сложившейся ситуации православные идеологи Кубани изменяют представление об исконных казачьих традициях, приспосабливая их к собственному пониманию государственно-церковных отношений. В новом православном идеале было соединено два противоречивых устремления: остаться «особенными» русскими и в то же самое время окончательно превратится в носителей русского национализма и защитников «государственного» православия. Разрабатывая свою оригинальную историческую мифологию казачества, представители Екатиринодарской епархии признают тот факт, что реальная вовлеченность казаков в жизнь Православной Церкви ничтожно мала. На слабое участие казаков в богослужениях и в церковной жизни вообще жалуются священнослужители не только на Кубани, но и на Ставрополье, и на Дону. Таким образом, разработанная клириками епархии доктрина «казаческой духовности» может не совпадать со взглядами большинства представителей казачества, декларирующих возрождение дореволюционных традиций и одновременно являющихся как православными, так и коммунистами, для которых советское прошлое остается идеалом. Самую большую популярность и признание властей приобрела определённая православно-казачья идеология «героического православия». В 90-е гг. казачья тема заняла важное место в идейных установках епархии и основные принципы и идеи «героической» веры Кубани были сформулированы духовником Всекубанского казачьего войска, в прошлом сту- дентом-историком и комсомольским активистом краснодарского университета, священником Сергием Овчинниковым. Существо этой идеологии отец Сергий Овчинников подробно раскрывает в брошюре «Войсковой гимн кубанского казачества как памятник гласного исповедания народной души» (Краснодар, 1992). По мнению отца Сергия, русское православие всегда тяготело к смирению, аскетизму и мистицизму. В то же время церковный организм нуждается в дополнение к этой мистической вере — в так называемом «героическом исповедании», без которого вера погибает. Героическое исповедание подразумевает защиту православного отечества как форму христианского служения, а смерть за православие автоматически обеспечивает попадание верующего в рай. С точки зрения отца Сергия, казаки принципиально отличаются от других православных тем, что и лично и всем кругом (то есть организацией) открыто декларируют принадлежность к Русской Православной Церкви. Существование в истории России казаков-мусульман или каза- ков-буддистов о. Сергий Овчинников не признаёт. Как это «героическое православие» сочетается с отказом от проповеди среди мусульман и бегством казаков в Краснодар из кавказских республик отец Сергий Овчинников не объясняет. В мирное время, как считает духовник кубанского казачества, героизм выражается в борьбе с недостатками общества: казаки-чиновники «знают предел» и не торгуют государственными интересами, которые ассоциируются с религиозными идеалами. Образ современного казачества в православной идеологии Екатерино- дарской епархии также обретает мистические черты, которые полностью оправдывают их фактическую безрелигиозность. Моральный облик казаков хоть и не высок, но выше, чем у других. Формальных признаков религиозности у казаков почти нет, они редко ходят в храм, однако, по мнению о. Сергия, у казаков есть свой «внутренний духовный стержень». Индивидуально они не посещают богослужения. Больше всего, казаки оказывают хозяйственную помощь приходу отца Сергия. Среди социальной работы - обеспечение детских домов епархиальной газетой. Казачья удаль, а порой, и нарушение закона объясняется воинственным характером, а увлечение горилкой — мистическим отношением к вину как дару Божию, веселящему сердце человека и «элементу евхаристической вечери». Противоречивый образ казачества, созданный из исторических аллюзий и уже постсоветских привычек лишенного корней казачества привел к созданию мифологического идеала казачьей жизни. В отличие от православных центральной и северной России, как считает отец Сергий, казачество не признает идеала Святой Руси. Для казачества характерно представление о некоем «освященном пространстве Кубани, где господствуют запорожские обычаи». Этот идеал осуществился в то время, когда казаки переселились на Таманский полуостров после разорения Запорожской Сечи Россией. Именно тогда казаки создали свое свободное государство, где действовал «порядок общей пользы». На казачьей земле были «обильные пастбища, олени, фазаны и много рыбы». Река Кубань ассоциировалась с самим Иисусом Христом, вольная жизнь, как «сорадование Христу», а кубанская степь воспринималась как священный алтарь, на который казак приносит самое дорогое - свое доброе имя. Казачество, по мнению отца Сергия Овчинникова, было аналогом западноевропейского рыцарства со своим кодексом чести. Стремлениям игнорировать нынешние недостатки казачества в рамках идеологии своеобразного казачьего патриотизма и мифологической духовности часть православной общественности и духовенства противопоставляет идею постепенного воцерковления казачества. Духовником миссионерского центра Екатеринодарской епархии протоиерей Алексий Касатиков, к примеру, полагает, что нельзя выделять некое особое казачье православие, так как казаки не являются отдельным этносом, как вятичи или кривичи, и кроме того, «они так Бога боятся, что в церковь не ходят». Наличие «внутреннего духовного стержня», по словам о. Алексия - это выдумка о. Сергия Овчинникова, который следует конъюнктуре («За такие выдумки сечь надо!»). Своей основной задачей о. Алексий считает внедрение «Основ православной культуры» в школы и создание системы православного воспитания. По словам Касатикова, кубанские казаки чувствуют свою обособленность и от России и от Украины, но их вера - это российское православие. Ведь без «Православия нет России и без России нет Православия». Казачьи особенности часто выражаются в «дури, вседозволенности и наглости». Настоящий патриотизм Касатиков видит в возвращении к идеалу допетровской Руси, который заключается том, что церковное послушание и является гражданской жизнью: «Не церкви нужно государство, а государству нужна церковь, чтобы реализовать себя». Приобщение традиционно казачьего населения Кубани к православной жизни и бурное развитие протестантских церквей привело к появлению нескольких по-своему консервативных представлений о социально-культурном идеале кубанцев. Православные государственники пропагандируют идею закрытого, нетерпимого к инакомыслящим, общества со своей одной единственно признанной национальной верой. Неудовлетворенность и протест против национал-православных идей отразилась и в мировоззрении евангельских лидеров Краснодарского края. Протестантские церкви провозгласили себя сторонниками демократического общества, где казачья вольность выражается не в погромах и избиениях «сектантов», а в социально ответственном патриотизме и в сохранении исторического фольклора и душевной широты жителей Кубани. Религиозность южнороссийского населения, отстаивающего свои взгляды как в православных, так и протестантских церквях, объективно отражает исторически свойственные казачеству открытость и вольнодумство, далёкие от примитивного национализма и желания проводить репрессии против инаковерующих.
<< | >>
Источник: Коллектив авторов. Религия и российское многообразие. 2011

Еще по теме Роман Лункин Кубань: своеобразие казачьего православия и церковь:

  1. Роман Лункин Кубань: своеобразие казачьего православия и церковь