<<
>>

§1. Влияние смысловой среды на управление информационными рисками для Русской Православной Церкви: возможности инструментария рефлексивной культуральной социологии

Современному человеку присуща рефлексивность. Она дает возможность оценивать свою деятельность с точки зрения индивидуальной и социальной полезности, выявлять целеполагание, развивать свою личность и через это способствовать утверждению в обществе гуманистических идеалов. Реалии современной эпохи наделяют рефлексивностью не только отдельных граждан, но и смыслопроводящие институты. Это позволяет им, сохраняя свои базисные установки, интегрироваться в социальную среду, корректировать свои политические решения, находить способы ведения диалога с акторами, дает возможность деятелю быть деятелем[161].

В результате усложнения социальных процессов, происходящих в мире, а также в связи с изменением государственного строя и политической ситуации в России, Русская Православная Церковь в конце 1980-х годов оказалась лицом к лицу перед вызовами открытости и свободы. На протяжении нескольких десятилетий до начала этого нового периода Московский патриархат в решении своих политических, издательских, информационных задач был зависим от государственных властей. Однако в период подготовки празднования Тысячелетия крещения Руси и в сам год торжеств Церковь в Советском Союзе получила широкие возможности по участию в социокультурных и просветительских начинаниях, связанных со становлением христианской идентичности стран, принявших православие от князя Владимира и его последователей.

Беспрецедентное по тем временам освещение в СМИ церковной тематики[162] привело к росту популярности[163] [164] [165] Церкви у населения, храмы стали наполняться людьми, желающими принять крещение. Данные обстоятельства позволили Московскому патриархату пересмотреть свою информационную политику и по итогам этой рефлексии запустить реформирование информационно-издательского блока своей деятельности. Причем она сразу стала развиваться в двух направлениях. Во-первых, началось расширение внутрицерковного рынка прессы. Во-вторых, были предприняты попытки по выходу православной проблематики в светское медийное поле. Также появились проекты, связывающие эти два направления , поскольку Церковь в силу своих социально-исторических особенностей расположена «на пересечении "внутренних" и "внешних" зон». Э. Гидденс приписывал таким акторам свойства, способные соединить социетальные общности и интерсоциетальные системы, включающих в себя «формы отношений между обществами различных типов» . Политика Московского патриархата перестроечного и постперестроечного времени была преисполнена идеями всеобщего просвещения и ориентирования граждан на традиционную национальную идентичность, основанную на православном мировоззрении и христианской культуре. Подобные постулаты проводились в публичное пространство посредством информационной политики. Правда, зачастую она была бессистемна и фокусировалась вокруг конкретных иерархов, занимающих высокие посты в церковно­административном аппарате. Во внешней зоне у Московского патриархата пул своих агентов на тот момент не сложился.

Вероятно, данное обстоятельство, а также феномен текучести времени, ставший очевидным в данный период российской истории, пробудил среди церковного руководства интерес к сфере масс-медиа и реформирования церковно-просветительской деятельности. В частности, подобные вопросы ставились на самом высоком уровне уже в конце 1989 года: «Важным фактором перестройки является доступ Церкви к средствам массовой информации.

Теперь уже никого не удивляет появление на экранах телевизоров человека в рясе. Однако мы надеемся, что в будущем Церковь будет иметь большую возможность для духовно-нравственного и

172

патриотического воспитания» .

Выступая на Архиерейском Соборе 1989 года, председатель Издательского отдела митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим подчеркнул особое значение для Церкви использования печатного слова, которое «должно стать действительным голосом Церкви, проникающим в самые дальние уголки нашей страны и далеко за ее пределы». «Настала пора преодолевать стереотипы старого мышления, касающиеся значения Церкви в обществе, представлений о формах и методах церковно-издательской работы,

173

изживших себя производственных структур», - считал он .

Несмотря на возрастающий в данный период интерес к деятельности Церкви со стороны СМИ, митрополит Питирим констатировал, что по- [166] [167] прежнему представители церковной прессы «не всегда приглашаются на внутренние и зарубежные международные мероприятия» . Если в них участвуют священнослужители, их выступления освещаются светскими журналистами АПН и ТАСС. В результате в церковной прессе практически не размещалось публицистического, аналитического материала, подготовленного силами сотрудников церковных редакций. Чаще всего информация подавалась в жанре официоза, со значительным хронологическим отставанием, в информационных отчетах о жизни и деятельности Церкви в СССР и за рубежом преобладало дневниковое изложение непосредственных участников тех или иных событий .

Помимо проблем с качеством публикуемого материала возникали и трудности с распространением церковной печати. Так, от государства не было получено разрешения на распространение общецерковной газеты через систему Союзпечать, на нее не было официальной подписки, но с января месяца 1990 года ее планировалось издавать тиражом 200 тысяч экземпляров, что крайне затрудняло рассылку подписчикам через редакцию[168] [169] [170]. Впрочем, основная сложность информационной политики Московского патриархата заключалась не в том, что государство не поддерживало его инициативы на всех уровнях. Информационную ситуацию можно назвать парадоксальной, так как при всех желании и необходимости создавать свои медийные продукты и налаживать диалог с прессой, у церковной стороны не было четкого понимания, каким может быть конечный результат этих устремлений. С конца 1990-х и до 2000-х нигде не было сформулировано принципов информационной работы Церкви, не прописано ее целей и задач. Запрос со стороны журналистов на освещение деятельности Патриарха и других представителей Церкви был, но по большей части он был похож на «праздное любопытство». СМИ не стали проводниками смыслосодержащих тезисов, исходящих из Московского патриархата. Публикации носили

ситуативный характер. Редко встречающиеся в масс-медиа 1990-х поздравления духовенства с церковными праздниками или краткие материалы о традициях, связанных с памятными датами церковного календаря, позволяют сделать вывод о том, что в самой Церкви не было поставлено цели использования светской прессы в катехизических, вероучительных целях. Хотя по охвату аудитории этих СМИ и по количеству совершаемых в то время крещений цифры вполне сопоставимы.

Во внутреннем поле Церкви эти годы ознаменованы медиа-бумом: в епархиях, в приходах, централизованно и частно выпускалось множество периодики. По сути, она должна была стать основным средством трансляции вероучения.

Обилие в ней материалов нравственного содержания, духовных наставлений по факту сделали ее инструментом катехизации. Однако он оказался неэффективным, малопопулярным и слишком затратным. Церковная периодика не смогла найти свое место в медийном пространстве России, так как она создавалась непрофессионально, не учитывала запросы светской аудитории (ясность форм, доступный язык, нетривиальность изложения информации, своевременная подача). Как следствие, она стала неинтересна и внутри церковного сообщества, состоящего из людей разных социальных статусов и имеющих разных социальные роли. Внутрицерковная медийная работа не смогла консолидировать своих агентов ни во внешней, ни во внутренней зоне.

Данное обстоятельство подтверждает тезис П. Бурдье о том, что каждому историческому отрезку времени и конкретному обществу присуща своя

177

форма религиозной практики . Информационная работа Церкви и ее евангельское сообщение выкристализовывалось в тех общественно­политических условиях, в которых пребывала паства: пик социально­демографического кризиса, обвал финансовой системы в стране и криминализация общества во всех уровнях стратификации, свободная циркуляция информации антинравственного содержания. Общество того периода не было готово к тому, чтобы воспринимать морализаторский контент, оно не было готово и к серьезному интеллектуальному обсуждению послания Церкви, к участию в осмыслении ценностного базиса, содержащегося в евангельском учении. В связи с этим взаимоотношения со СМИ и вся информационная политика Московского патриархата были сосредоточены на поверхностной демонстрации церковной жизни: освящение храмов, возрождение святынь, знакомство с некоторыми представителями Русской Православной Церкви (как правило, причастными к общецерковному администрированию в Москве). Безусловно, Московский патриархат пытался войти в медиапространство со своим содержанием - заявлениями и комментариями по злободневным вопросам российской действительности и реакцией на общеполитические события, но к этим актам относились как к стороннему экспертному мнению.

Анализ социальных процессов постсоветского общества и фундаментальное знакомство с православным ценностями, научение азам веры совершалось внутри церковного поля, причем в ее небольшой части, сосредоточенной вокруг Патриархии. О том, что необходимо создавать образовательные программы для паствы, о переориентации информационной внутрицерковной деятельности с поверхостно-ознакомительного на концептуально-базисный аспект в Московском патриархате стали говорить в контексте создания «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви», принятой Архиерейским Собором 2000 года. Осмысление этого документа продолжается в Церкви по сей день: он переводится на разные языки, включен в учебные программы семинарий. В 2000 году на Юбилейный Архиерейский Собор было аккредитовано около полутора тысяч корреспондентов российских и иностранных СМИ, однако основной интерес журналистов сводился не к обсуждению новой социальной доктрины Церкви, а к возрождению Храма Христа Спасителя как символа новой России. И в своей информационной политике Московский патриархат адаптировался под запросы общества и социальные реалии. Его религиозный габитус был определяем религиозными запросами мирян , поэтому в СМИ больше говорилось об исторических корнях и православной генетике народов,

населяющих Российскую Федерацию, о необходимости возрождения храмов и монастырей.

На протяжении первого десятилетия XXI века капитал религиозной власти 179 в информационном пространстве складывался из доверия духовенству со стороны всех слоев населения и сочувствия к Церкви, пострадавшей в ХХ веке результате красного террора. Первый фактор был продиктован сложившимся в результате полной изоляции Церкви от социума в советскую эпоху: о священстве и мирянах, работающих в храмах, ничего не знали. Их образ был сакрализован и наделен в профанной среде ореолом святости. Второй фактор основывался на обнародовании конкретных свидетельств репрессий и списков жертв, пострадавших при отстаивании своих мировоззренческих принципов и нежелании отказаться от исповедания православной веры. Также он дополнялся видимыми примерами попрания святынь и уничтожения монастырей и храмов в Советском Союзе.

На этом благоприятном информационном фоне Московский патриархат в СМИ столкнулся с рядом рискологических ситуаций, связанных с проблемой доверия церковному начальству и рядовому духовенству. Время от времени журналистами поднимались темы политической нечистоплотности

церковных иерархов в советские годы (сотрудничество с органами государственной безопасности) и коммерциализации Церкви в

постперестроечное время. Однако данные публикации в целом не влияли на состояние информационного капитала Русской Православной Церкви, так как люди помнили «годину испытаний», выпавшую на верующих в ХХ столетии. Фактор несправедливо гонимой ранее Церкви покрывал в медиаполе негативные всплески к духовенству нынешнего времени. Это оттягивало необходимость серьезного переосмысления информационной политики Московского патриархата и создавала иллюзию ненужности управления резервом религиозного капитала в российском обществе.

Происходящие в Российской Федерации процессы укрепления государственности и стабилизации рынка СМИ путем стремительного сокращения независимой прессы, систематизации информационной работы

во властных кругах, подтолкнуло к началу реформирования информационной деятельности и в Русской Православной Церкви. После проведения в октябре 2004 года Архиерейского Собора в Московской патриархии было создано специализированное подразделение, отвечающее за связь со СМИ - Пресс­служба. Таким образом, ответственность за диалог с масс-медиа была разделена между Службой коммуникации Отдела внешних церковных связей, Издательским советом, выпускающим печатные периодические издания Церкви, и аппаратом Патриархии. Кроме того, в эти же годы при нескольких синодальных учреждениях и в некоторых епархиальных управлениях возникают пресс-службы и учреждаются должности пресс- секретарей. Подобное внимание к сотрудничеству со СМИ на разных уровнях - от общецерковного до регионального стало постепенно менять отношение церковного начальства к информационной политике. Церковная медиа-работа стала восприниматься как инструмент катехизации и научения людей основам веры, как одна из «главных форм миссионерского служения Церкви в современном мире» .

Усиление административной составляющей в информационной деятельности Московского патриархата спровоцировало появление информационных рисков третьего типа - религиозному интересу («альтернативной точки зрения», «критики», «отстаивания религиозных интересов», «провокации и скандала»), поскольку тем самым были обозначены претензии на контроль над ценностно-культурным, мировоззренческим капиталом государства и общества. Уход от поверхостно-хаотичной к концептуально-насыщенной медиаполитике перевел Русскую Православную Церковь в число игроков, «борющихся за власть над государством, то есть над государственным капиталом, дающим власть над воспроизводством (главным образом, через систему [171] образования)» . Но участие Церкви в этом дискурсе стало риском не только для властных кругов, но и для паствы, которая за десятилетие привыкла к свободному присутствию Церкви в жизни российского общества, но не готова была видеть в ней морализатора своей - частной, индивидуальной жизни.

Таким образом, осуществляя самостоятельные политические решения в информационной сфере, Московский патриархат попытался организовать свой «символический порядок». Для этого необходимо было выделить своего агента для налаживания отношений между полем власти и полем религии, чтобы конфигурации «структуры отношений, конституирующих поле религии», были четко структурированы . Сакральным лицом Церкви для общественности стал именно Патриарх.

С 1988 по 2009 годы посредством пресс-релизов и приглашений на церковные мероприятия, в том числе пресс-конференции, круглые столы, встречи с церковно-общественными спикерами, в светском сообществе журналистов сформировался блок специалистов, разбирающихся в каноническом устройстве Русской Православной Церкви, знакомых с ее представителями и понимающих существующую специфику разделения церковных спикеров по темам. Внутри Церкви также стала очевидной необходимость консолидации всех сил, задействованных в информационной сфере, под единым началом. Информационная политика и концентрация информационных проектов Московского патриархата была поручена новому ведомству Синодальному информационному отделу, который был образован Священным синодом 31 марта 2009 года .

Особенность учреждения заключалась в том, что он не был пресс­службой или информационным бюро Русской Православной Церкви. Он создавался с целью выстраивания взаимодействия Церкви с масс-медиа и подготовкой для публичного пространства информации о жизни Московского патриархата и его служителях. Также в его компетенцию [172] [173] [174]

входило создание единого информационного поля внутри Церкви и развитие информационной работы на региональном уровне - в епархиях, образование внутрисистемной медиа-коммуникации между Патриархией, синодальными учреждениями и епархиями.

Синодальный информационный отдел должен был сформировать внутри церковной системы и вокруг нее свой габитус, наполнить его своими агентами, знающими определенные коды, схемы и классификации, позволяющие им ориентироваться в мире социальных смыслов и могущих стать проводниками церковной информации во внешние зоны . В глазах светского медиа-сообщества отдел был наделен символической властью, позволяющей Московскому патриархату выходить в публичное поле со своим комментарием по общеполитическим вопросам и, тем самым, создавать во внешней среде свои группы агентов. Через проведение информационной политики, определяемой отделом, Церковь стремилась завоевать доверие и через это получить власть в мироустройстве российского социума, то есть, по П. Бурдье, собрать свой символический капитал

185

религиозного толка .

По мнению российского ученого М.М. Мчедловой, сегодня «многие политические проблемы» становятся социально значимыми, когда их наделяют «религиозными смыслами». Эта же формула действует и в обратном направлении: религиозные инициативы слышны в обществе, когда попадают в политическое пространство [175] [176] [177] . Выстраивание единой информационной линии Московского патриархата стало рефлексивным ответом на социальные реалии. Эффектом ее должно было стать увеличение количества прихожан в православных храмах, уменьшение числа номинальных верующих, открытое причисление себя к Русской Православной Церкви. Последовательные шаги в продвижении евангельских истин и активная гражданская позиция ряда представителей Московского

патриархата, транслируемая информационными структурами Церкви, увеличили за десять-пятнадцать лет (с 2000 по 2010 годы) тех граждан, кто говорит, что верит в Бога (в 2010 году таковых было 58%, в 2014 - 68%), «что свидетельствует о повышении значимости веры в повседневной жизни, о тяге к религии прежде равнодушных к ней людей». Причем постепенно стали сокращаться цифры, отображающие веру россиян в «некую сверхъестественную силу, а не в личностного Бога», «колдовство и магию», «НЛО» [178].

Информационная политика Церкви после образования Синодального информационного отдела ушла от спорадичности и внешнему миру стала понятнее, так как за каждым направлением церковной деятельности был закреплен свой спикер - глава профильного церковного ведомства. В этом проявлялась открытость Московского патриархата к журналистам. Впоследствии круг постоянных спикеров Церкви замкнулся на двух-трех лицах, выражающих официальную позицию, их комментарии, как правило, касались общеполитических проблем и крайне редко были связаны с вероучительством, евангельским аспектом. В глазах широкой общественности Московский патриархат стал ассоциироваться с фундаментальным институтом российской государственности. Этот тезис подтверждают данные опроса, опубликованного в 2015 году российскими учеными М.К. Горшковым и В.В. Петуховым в книге «Российское общество и вызовы времени». Итак, в настоящее время «наибольшее доверие россияне оказывают президенту РФ (78%), российской армии (65%) и православной церкви (50%)»[179].

Следовательно, жесткое планирование своей медиа-деятельности, активная реакция на проводимые государством политические решения, обозначение в публичном поле четких дипломатических отношений с представителями власти и общества вывели Русскую Православную Церковь за несколько лет в ведущие смыслопроизводящие институты Российской Федерации. В то же время показатель в 50% говорит о том, что кредит доверия Московского патриархата сформирован не у всей его паствы. Если исходить из официальной статистики, колеблющейся по разным источникам от 66% до 84% людей , называющих себя православными, то информационную политику Церкви не поддерживает около 25% православных россиян. Вероятно, это связано с рядом информационных конфликтов, перманентно наличествующих в СМИ и снижающих имидживые рейтинги представителей Церкви. Кроме того, верующим может не нравиться поддержка ряда церковных проектов государством, а также некритичный тон духовенства в отношении политических лидеров страны.

При анализе этих показателей необходимо учитывать географию поддержки Церкви. Выше она в мегаполисах и в селах, ниже в областных центрах и малых поселениях. В вышеназванном исследовании, в частности, отмечается, что самый низкий уровень доверия россиян Православной Церкви в поселках городского типа - всего 43%, тогда как самый высокий процент - 55% в селе и мегаполисе. Влияет на уровень доверия и благосостояние респондента: 47% людей с плохой материальной

обеспеченностью и 56% с хорошим материальным благосостоянием доверяют Церкви[180] [181].

Приведенные цифры наглядно показывают, что на региональном уровне, особенно в регионах с низким уровнем доходов населения, Московский патриархат в своей информационной политике может столкнуться с рисками отчуждения. Очевидно, в настоящее время меры, предпринимаемые Церковью в информационной сфере на уровне епархий, не адекватны запросам паствы. Этому может быть несколько причин.

Во-первых, на протяжении практически всего ХХ века и вплоть до 2009 года количество епархий в Русской Православной Церкви было несоразмерно населению и территориям. Епархий было значительно меньше, была острая нехватка священнослужителей и мест совершения богослужений. Согласно данным закрытого исследования, проведенного независимыми экспертами в рамках деятельности Центра географии религии и Управления делами Московской Патриархии, в 2010-2011 годах в среднем в России на один храм приходилось 11-18 тыс человек. Лучшие показатели были достигнуты в Мордовии, где один приход окормлял около трех тысяч человек. В ряде регионов эта цифра достигала 25 тыс человек[182]. В таких условиях основным инструментом продвижения своих идей и проведения евангельской проповеди в массы должны были стать СМИ. Однако без создания специализированной структуры и привлечения на работу в епархии профессионалов из мира медиа решить эти задачи невозможно. На региональном уровне информационная проблематика вплоть до десятых годов XXI века оставалась на периферии. С 2011 года в Московском патриархате на территории Российской Федерации началась управленческая реформа, целью которой стало образование новых епархий с центрами как раз в малых городах и поселках городского типа. Церковное начальство поставило перед руководителями этих епархиальных управлений - правящими архиереями епархий - задачи не только по созданию новых приходских общин и возрождению церковной жизни в регионе, но и необходимость формирования климата доверия к Церкви. За четыре года образовано больше ста епархий, однако реформа еще не завершена, да и преодолеть отчужденность невозможно в короткие сроки. Вероятно, этим обусловлены низкие показатели доверия Церкви, опубликованные в 2015 году.

Во-вторых, несмотря на рекомендации Синодального информационного отдела об учреждении в каждой епархии профильной структуры, отвечающей за информационную деятельность, или назначении ответственного сотрудника за медийное направление работы, наблюдается дефицит профессиональных кадров. По итогам обработки годовых отчетов епархий за 2009 - 2014 годы, можно сказать о формальном исполнении рекомендаций синодального отдела. В результате проведенных нами локальных полевых исследований установлено, что на должность пресс- секретаря или руководителя информационно-издательского блока назначают людей без журналисткой или PR специализации. В 80% случаев пресс- секретарем или руководителем информационного подразделения становится священнослужитель или мирянин, профессионально не связанный с медийной работой и имеющий о ней очень приблизительное представление . Получается, что среди проводников официальной церковной позиции у Синодального информационного отдела нет агентов, владеющих нужными кодами и различающие смысловые знаки, позволяющие Церкви на региональном уровне эффективно управлять информационными процессами. Отсюда проистекает и неумение работать со своей аудиторией, невозможность использовать ее символических значений («бедность», «нужда», «оставленность властями на произвол судьбы», «социальная незащищенность», - то есть всего того, что обычно используется Церковью в своем диалоге, «печаловании» о социуме) в своих целях и извлечении из этого репутационной выгоды.

В контексте формирования у населения доверия к Русской Православной Церкви, а также возникновения в Московском патриархате новой модели информационной политики целесообразно обратиться к идеям культуральной социологии Дж. Александера и его идеи спирали означения. Очевидно, сегодня перед Церковью стоят несколько информационных задач, которые будут сталкиваться с информационными рисками «альтернативной точки зрения», «критики», «отстаивания своих интересов», «проповеди». В частности, эти типы информационных рисков могут возникнуть, если Церковь попытается использовать в своем публичном сообщении идеи национальной идентичности, подчас связанной в России с православной верой. Низкий уровень доверия в малых городах и поселках городского типа, а также разница среди тех, кто доверяет и тех, кто крещен, говорит о том, что православные символы из культурного пласта современных жителей либо изживаются, либо проходят через ризомные процессы, разводящие по разные стороны мировоззрения коды традиции, обряда и коды церковного служения, исповедания православия посредством приверженности Церкви. Учитывая данные тенденции, информационную политику Московского патриархата [183] необходимо определять в контексте перевода скрытых символов, наличествующих в национальной идентичности россиян, в видимую социальную область . Прежде чем понять, какие смыслы могут быть использованы, важно осознать, как сегодня церковная медиаполитика коррелируется с культурным контекстом России, единый ли он для всех регионов, или для каждой территории следует находить свои символы? Информационная деятельность церковных учреждений может быть адаптирована к реальной жизни и способствует рецепции церковного послания на разных стратификационных уровнях и в разных социальных реалиях именно в силу того, что «культура становится структурой столь же объективной, что и любой более материальный социальный факт»[184] [185].

Если исходить из бинарного понимания социальных реалий, которые сами по себе не хороши и не плохи, но зависят от кодов, с которыми они сослагаются в символическом пространстве (по Дж. Александеру), то уровень доверия к Церкви, равно как и социальное положение и материальное обеспечение респондентов сами по себе не влияют на эффективность информационной политики Церкви и не создают информационные риски. Однако наделение этих составляющих символами, способными улучшить репутацию Церкви и сократить разрыв тех, кто доверяет Церкви и кто не доверяет, но является православным, вводит информационные структуры Московского патриархата в проблемное поле. Чтобы избежать перерастания информационных рисков, присущих исключительно религиозным организациям («альтернативной точки зрения», «критики», «отстаивания религиозных интересов», «провокации»), при рискологических ситуациях, с нашей точки зрения, необходимо в медиапространстве опираться на следующие благоприятные для репутации факторы:

• защита бедных и угнетенных;

• свобода и достоинство личности;

• утверждение традиционных ценностей и гуманистических идеалов;

• забота о социальном благополучии населения.

Информационная деятельность Церкви связана с участием ее представителей в диалоге с обществом, в котором, по существу, сталкиваются религиозные и светские смыслы. Это вводит их в символический процесс осмысления реального через призму православных ценностей, то есть интерпретацию реальности своими кодами. В таком случае происходит спиральное означение смыслов, когда событию дается динамичная нетривиальная оценка в контексте конкуренции со светскими СМИ. Проблема работы Церкви с конкурирующими смыслами заключается в том, что не все ее члены могут быть согласны с официальной интерпретацией события, и ответственным за трансляцию сообщения лицам необходимо, преследуя цели увеличения процента доверия в светской части общества, не потерять его во внутрицерковной среде.

Формирование религиозно заданного смысла должно протекать в просвещенческой парадигме, исключающей агрессию и неприятие каких- либо социальных групп. Управление рисками в информационной политике Московского патриархата неправильно фокусировать на позиции «Мы»- группа и «Они»-группа. Если цель Церкви транслировать смыслы своего учения как можно большему кругу лиц, завоевать доверие среди всего православного населения страны (а иначе нужно менять принцип принятия в православие и отказываться от крещения всех обратившихся за этим таинством), то нельзя публично делить социум на своих и чужих. Информационная политика должна принимать во внимание разный уровень воцерковленности.

§ 2. Управленческие решения Московского патриархата по воздействию на риски информационных провокаций

Рассмотрев в предыдущем параграфе специфику информационной политики Московского патриархата, можно определить, какие способы управления информацией принесли для него позитивно функциональный результат, а какие провоцировали появление проблемных, конфликтных, дисфункциональных ситуаций. К функциональным факторам можно отнести нахождение в светском медиасегменте церковной проблематики, ведение конструктивного диалога с общественностью по вопросам нравственности и ценностей, продвижение в светских СМИ религиозного интереса относительно современных социальных явлений. Дисфункциональной стороной в информационной политике Церкви стали информационные конфликты, провоцируемые политизацией журналистами проповеди, агрессией православных людей в отношении светских СМИ, отсутствием навыков ведения диалога представителей Церкви с критиками.

Функциональность информационной политики зависит от своевременной и адекватной реакции представителей Церкви при возникновении любого из

трех типов информационного риска и в особенности при появлении информационных рисков религиозного интереса, способности эффективно ими управлять. Напротив, в конфликтных ситуациях были допущены управленческие ошибки, приведшие к ухудшению положения Церкви в публичном поле. В целях анализа вышеприведенной таблицы видится целесообразным сопоставить адекватность политических решений информационным рискам трех типов, которые были описаны в первой главе данного исследования.

В предыдущих параграфах мы обращались к рискам, связанным с выходом Церкви в информационную среду, и отмечали сложность присутствия Московского патриархата в медиаполе, где он встречается с рядом проблем. В частности, как внутри церковного комьюнити, так и во внешней среде возникают ситуации, связанные с доверием, открытостью, убедительностью позиции. При этом подчеркнем, что доверие, в отличие от веры, содержит в себе компонент риска. По мнению Н. Лумана, без доверия в условиях распространения неуверенности в будущем и непредсказуемости его, невозможно функционирование сложного социума[186]. Также в контексте неопределенности и неконтролируемости будущего анализировал феномен доверия П. Штомпка. Он относил его исключительно к человеческому, а не природному фактору, и связывал с рискологическими ситуациями[187].

Информация подчас увязывается с тем, кто ее передает, с личными качествами и восприятием аудиторией представителя Церкви. Таким образом, пребывание духовных лиц и мирян, уполномоченных выступать от лица Церкви, само по себе рискогенно. Церковное начальство контролирует этот процесс посредством иерархического аппарата: младшие клирики находятся в подчинении у начальствующих, на деятельность помимо прямых - богослужебных - обязанностей нужно брать особое разрешение. Это же касается мирян, трудящихся в церковных учреждениях. Жесткая иерархичность и закрытый характер Московского патриархата, с одной стороны, провоцирует в публичной среде появление ряда предубеждений в отношении него, с другой стороны, порождает интерес к внутренней жизни тех, кто входит в эту систему. Возможный социокультурный контакт в связи с этим может спровоцировать конфликт[188] [189].

Р. Парк, размышляя о социальной дистанции, подчеркивал, что человек «обладает чувством дистанции по отношению к целым группам лиц» и это нередко становится барьером в выстраивании личных отношений. В других

198

условиях они были бы близкими и полными взаимопонимания . Нечто подобное прослеживается и во взаимоотношениях Церкви с журналистами. Они могут быть крепкими и благосклонными, если между представителями Московского патриархата и прессой не будет «классовых» предубеждений. Со стороны духовенства оно проявляется в агрессии в ответ на внимание СМИ к внутрицерковным проблемам. Встречается мнение, что масс-медиа готовы на самые разные сомнительные поступки, лишь бы исказить

информацию[190].

Данный конфликт можно назвать типичным, когда речь идет о взаимодействии Церкви со СМИ в регионах. В центре подобные ситуации имели место в 1990 и начале 2000-х годов. Сегодня в центральном прессе подобных публикаций практически не наблюдается. Можно предположить, что этому способствовало многолетнее сотрудничество представителей Церкви с ведущими СМИ. По свидетельству руководителей и сотрудников информационных подразделений Церкви, прежде чем выпустить материал, в котором действующим лицом является Патриарх или иной церковный начальник, журналисты проверяют поступившую к ним информацию у уполномоченных на то лиц Московского патриархата.

В то же время планомерное администрирование информационной деятельности не всегда способствует исключению Церкви из фаз рисков. В такие моменты самыми проблемными зонами становятся открытость и доверие аудитории церковному начальству, причем полемика сразу от изложенных фактов, до проверки на их достоверность, переходит в эмоциональный спор. В качестве примера целесообразно рассмотреть информационный риск религиозному интересу, сосредоточенный в провокации и скандале, и последовавшие затем информационные конфликты вокруг Русской Православной Церкви 2012 года. Их можно назвать максимально заметными за последние несколько лет.

Итак, высокие показатели негатива в СМИ приходятся на второй и третий кварталы 2012 года. После суда над участницами арт-группы, совершившими неправомерные действия на амвоне Храма Христа Спасителя, - провокации, негатив резко прекратился. Негатив в данных исследованиях предстает довольно абстрактным и многомерным понятием. Например, статья может восприниматься как негативная для Церкви, когда в ней четко обозначена эмоциональная негативная оценка автора, трактующего некое событие. Но также негативными могут быть и действия в отношении Московского патриархата и его представителей.

В то же время российский социолог В.В. Федоров считает, что введение Московского патриархата в скандальную и провокационную среду началось задолго до вышеупомянутой акции в Храме Христа Спасителя. По его мнению, имидж Церкви в публичном пространстве стал меняться в связи с вопросами реституции, хотя до этого «большинство населения поддерживало» Патриарха по активизации Церкви в социальных, экономических, политических сферах[191].

По оценке систем медиа-анализа, информационные провокации и скандалы для Церкви разразились в обстоятельствах абсолютной медийной благожелательности: на начало 2012 года наблюдался очень низкий уровень негатива в СМИ. Если сравнить Патриарха с ведущими политическими деятелями страны, то в СМИ Патриарха больше хвалили. У других публичных личностей количество ярко выраженного негатива превышало раза в два количество ярко выраженного позитива, но 80% сообщений вообще нейтральны. Однако у Патриарха и Церкви показатель негатива был низкий. Скачок в неблагоприятную сторону произошел резко, с момента ареста участниц провокации - группы Pussy Riot. Он дал старт «антицерковной» волне в СМИ, которая содержала в себе разнообразный компромат, вбрасываемый в информационное пространство через социальные сети и блогосферу, а также некоторые СМИ: Росбалт, Фонтанка.ру.

Вторая волна информационных провокаций и скандалов вокруг Московского патриархата была построена на эпатажных акциях: присуждение «серебряной калоши» Патриарху, провокация представительницы Femen в аэропорту близ Киева. Аналитики подчеркивают, что в тот момент образ Церкви в публичном пространстве был настолько активен и тема была весьма горяча, что медийные события довольно быстро вновь всколыхнули информационную среду и подняли негатив в отношении Патриарха. До вынесения приговора Pussy Riot она буквально каждый день пополнялась новыми сообщениями.

По мнению российского медианалитика И.С. Ашманова, любую новость можно изобразить графически: «Сначала линия резко идет на взлет, затем интерес к событию спадает, кривая падает, после чего еще несколько пиков поменьше (нам сообщают новые подробности) и - затухание. Но так все происходит, только если новость честная» . В условиях информационных провокаций сюжет развивается иначе: «Кривая взлетает и, вместо того чтобы плавно сойти на нет, продолжает оставаться на высоте требуемое время. Интерес к событию подогревается искусственно, регулярными информационными вбросами. Сначала для этого требуются инструменты: СМИ, социальные сети, блоги. Но через какое-то время люди настолько пропитываются пропагандой, что начинают искренне ненавидеть того, на кого им указывают, и подогревают тему сами» [192] [193]. В связи с этим некоторые исследователи считают, что информационная ситуация, в которой оказался Московский патриархат в 2012 году, была сконструирована извне.

Ж. Бодрийяр считал, что через «патетическое лицемерие» СМИ при освещении катастроф нацелено на прославление «спокойствия повседневной

жизни» . В описываемых провокациях вокруг Церкви очевидно, что масс- медиа не преследовали цель через освещение церковного негатива привлечь большее количество людей в храмы и обратить толпы ко Христу. Напротив, все было направлено на выявление истинного лица духовных авторитетов, на разоблачение и знакомство аудитории с неподдельными мотивами расширения церковной миссии: увеличение материального достатка и получение большей власти. Информационные аналитики, сотрудничающие с Церковью, признаются, что 2012 год в информационном плане был очень тяжелым. В это время по поводу Церкви спектр эмоциональных сообщений негативного характера был максимален.

Объем церковного медиаполя существенно вырос и расширился, ведь о Церкви стали писать очень много. В тот момент делались прогнозы, согласно которым после окончания сложного периода все должно было вернуться на круги своя - медиаполе Церкви сузится. Однако ожидания не оправдались. После спада информационных провокаций интерес к Церкви не охладел. Если в 2010-2011 годах в традиционных СМИ (без учета блогосферы, социальных сетей, форумов) Церковь приблизительно появлялась в 2000 сообщениях в неделю, то в конце 2013 года - не меньше чем 3000. При этом в моменты особых церковных праздников и торжеств поток информации значительно увеличивается [194] [195] . Данное обстоятельство несколько корректирует тезис Ж. Бодрийяра: вычурное представление катастрофы (конфликта) способствует созиданию в социальных массах, в реальной реальности, положительного отношения к описываемому объекту и созиданию вокруг него положительной среды, даже если перед собой журналисты такой задачи не ставили. Подобная ситуация стала своего рода социальным экспериментом, результаты которого следующие. Провокация в СМИ может в конечном счете привести не к потере репутации, а к укреплению позиции и плотному вхождению в информационное пространство. Однако риск-менеджмент Церкви будет эффективным, если:

• ответом на провокацию в СМИ станут свидетельства о реальной деятельности, пронизанной гуманистическими идеалами;

• комментарии церковных спикеров и официальная позиция сформулирована четко, однозначно, ясно и своевременно;

• признаются допущенные ошибки.

Погружение Церкви в скандальный компонент информационного пространства заставило ее внимательнее отнестись к развитию информационной деятельности и приступить к тщательной проработке информационной политики, к долгосрочному и краткосрочному выстраиванию медийной стратегии. В прежние годы эти процессы были хаотичны и временны, приурочивались к самым масштабным событиям и практически не касались повседневной жизни Московского патриархата. Более того, неожиданность наступления информационного конфликта в первые месяцы 2012 года изначально повлекла не совсем адекватную реакцию церковного руководства. В публичном поле одновременно выпускались крайне противоречивые комментарии, и СМИ стали местом полемики церковных и антицерковных позиции, «правых» и «левых» сил внутрицерковного сообщества, центробежных точек зрения духовенства и мирян. Ощущалась некоторая растерянность священноначалия, так как на протяжении длительного времени не было высказано единого, консолидирующего комментария , так как Церковь не была готова к медийному конфликту, спровоцированному не каким-то своим действием, а пришедшей извне информационной провокации в форме постановки на амвоне в главном соборе Российского государства.

У. Бек, размышляя о модернизационных рисках, выводит модель, согласно которой риски способствуют системным изменениям не когда они протекают в открытом революционном ключе, а когда они идут в качестве «тихой революции». Тогда они становятся следствием «изменений в сознании всех», переворотом «без субъекта, без смены элит, при сохранении старого порядка» [196] [197]. Подобное произошло в церковной медиа-среде, в

которой постепенно выработался механизм участия Церкви в скандальном и провокационном дискурсе СМИ: трансляции непродуманных

преждевременных комментариев по тем или иным вопросам, даже если оппоненты провоцируют их появление, теперь практически перестала выпускаться. Перед тем, как их распространить в СМИ, официальное заявление тщательно взвешивается и обсуждается, но до этого момента ключевые спикеры Церкви событие не дискутируют. Антицерковная кампания в СМИ 2012 года позволила интегрировать в медийную деятельность Церкви эффективный инструментарий, когда негативные сообщения удается нивелировать за счет четких, своевременных разъяснений и незамедлительных действий. Как это было, скажем, с монахом Илией (Семиным), которого лишили сана на следующий день после вынесения обвинительного приговора по автомобильной аварии на Рублевском шоссе, в результате которой погибли люди .

Кроме того, информационные провокации и скандалы оттеняются положительными публикациями - освещением социальных,

благотворительных, культурных, просветительских и иных проектов Церкви, которые она реализует на всем своем каноническом пространстве круглый год вне зависимости от политической и информационной картины. При этом главным «поставщиком» позитивного контента в СМИ можно назвать Патриарха, так как все центральные СМИ, покрывающие все информационное пространство страны, регулярно и полномасштабно рассказывают о служении Предстоятеля Русской Церкви. Во многом этому способствует планомерная работа Пресс-службы Патриарха, приглашающей на мероприятия журналистов и курирующая патриарший пул. Основой данного процесса являются медиаанализ и медиапланирование, проводимые Синодальным отделом по взаимоотношениям Церкви, общества и СМИ. Его постоянное сотрудничество с синодальными учреждениями, епархиями, церковными организациями, а также светским медиасообществом, общественными организациями, государственными учреждениями предоставляет возможность осуществления комплексного подхода к [198] информационной политике Московского патриархата, что минимизирует последствия каких бы то ни было информационных провокаций и скандалов.

Развивая аналитическое направление своей деятельности, профильный отдел может заблаговременно выявить приближение провокационной ситуации, а, исследовав варианты ее развития, внести предложения церковному руководству по разрешению обострений, снятию информационного напряжения вокруг представителей Церкви или всего социального института. Работу данного ведомства полезно сосредоточить на предоставлении возникающих информационных рисков и, через реакцию Московского патриархата на вопрошании аудитории, на участии Церкви в созидании положительного медиаклимата. В частности, согласно данным Левада-центра за март 2013 года, 44% опрошенных полагает, что Церковь должна поддерживать общественную мораль, нравственность, 43% высказываются за необходимость удовлетворения духовных потребностей верующих. При этом 36% респондентов нуждается в церковной помощи бедным и малообеспеченным слоям населения, 34% - в церковной поддержке благотворительность и идеи милосердия, 33% - в сохранении Церковью культурных традиций . Следовательно, в этих областях общественной жизни у Церкви наиболее высокий кредит доверия. Данный контент может стать ответом позитива Церкви на возможные в отношении нее риски информационных провокаций.

Управление информационными рисками в регионах (епархиях)

Особняком в медиадеятельности Церкви стоит информационный риск, связанный с непониманием и блокировкой трансляции общецерковных решений на епархиальный и приходской уровни (региональный и районный соответственно). Значительное место в информационной политике занимает административное регулирование рынка церковной периодики и неоднократные поручения по активизации усилий епархий в медийной работе. Это свидетельствует о том, что епархии подчас живут автономно и инертно реагируют на решения, принятые в Москве. Данное обстоятельство может повлечь разобщенность церковного центра и остальной части [199] церковного социума и таят в себе угрозы сепаратизма. Наличие этого информационного риска может способствовать ослаблению социальную систему церковного организма.

В целях получения валидных данных проводился опрос епархий о деятельности информационных подразделений и изучались годовые епархиальные отчеты. В частности, в преддверии IV Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово» (прошел в ноябре 2010 года в Москве) Управление делами Московской Патриархии направило по электронной почте в епархии Российской Федерации [200] , Беларуси[201] [202] , Казахстана циркулярные письма с просьбой рассказать об

информационной деятельности епархии. Анкета состояла из трех вопросов:

1) С какими трудностями сталкивается епархиальный пресс-

секретарь, епархиальная пресс-служба в ежедневной работе?

2) Каким образом епархия взаимодействует со средствами массовой информации, какие принципы и формы сотрудничества установлены между епархиальной пресс­службой (пресс-секретарем) и медиасообществом?

3) Какие перспективы развития епархиальной информационной деятельности намечены на ближайший год? На ближайшие три года?

В ответ в Управление делами Московской Патриархии поступило 31 письмо (27 - из России[203], 3 - из Беларуси[204], 1 - из Казахстана[205]). На основании полученных данных удалось выявить примеры функциональной деятельности информационных подразделений епархиальных управлений, определить нефункциональные и дисфункциональные стороны развития информационной деятельности епархий, а также узнать о рисках, с которыми епархиальные специалисты сталкиваются в региональных реалиях.

В контент СМИ, адресованных широкой общественности, как правило, входят материалы общецерковной, епархиальной и приходской тематики. В региональные средства массовой коммуникации, соответственно, - преимущественно епархиальной и приходской, а в районные издания - преимущественно приходской. При этом и в региональном потоке информации встречаются публикации общецерковного значения, имеют свое отражение они и в приходских СМИ. В субъектах Российской Федерации о Церкви чаще всего вспоминают в связи с главными христианскими праздниками или во время участия епархии в официальных мероприятиях региона. Здесь практически встречаются публикации с общецерковными решениями, так как они епархиями не дается их преломления в понятных данной аудитории реалиях, с комментариями местного духовенства или иных представителей церковных организаций региона.

Если провести контент-анализ публикаций церковных интернет-ресурсов (например, Официального сайта Московского патриархата, официальных сайтов епархий) , становится очевидным разобщенность в освещении общецерковной позиции. В региональных интернет-СМИ, как правило, републикуют релизы, подготовленные в Москве, но они не сопряжены с епархиальной действительностью. Возможно, из-за этого местные журналисты практически не размещают в своих СМИ информацию о том, что происходит в Московском патриархате на общецерковном уровне. Очевидно, общецерковные решения нуждаются в региональной адаптации. Это позволит существенно разнообразить епархиальный контент и не будет способствовать превалированию общецерковных материалов над местными. Одним из методов преломления информационного риска к функциональному результату информационной политике епархии может стать нижеследующая схема. [206]

Таблица №13

знакомство местной общественности с деяниями Церкви => вхождение в медийное

пространство региона

В основе данного инструментария - алгоритм обработки официальной информации, исходящей из властных структур государства. Законы, законодательные акты и иные правовые документы публикуются только на сайтах Президента, Правительства, законодательного органа и официального печатного органа[207]. В церковном медиасегменте официальные документы, принятые Поместным и Архиерейским Собором, Священным синодом, Высшим церковным советом, Межсоборным присутствием публикуются на Официальном сайте «Патриархия.ру», в «Журнале Московской Патриархии», а также на сайтах и в изданиях профильных синодальных учреждений. Перепечатывать эти тексты в таком же формате в местных СМИ нет необходимости. Однако региональную общественность можно познакомить с общецерковными решениями опосредованно или в результате наполнения решения внутренним, местным, смыслом, который будет понятен жителям данной территории. При этом интересны читателям, зрителям и слушателям примеры реализации общецерковных решений в своей епархии.

Показано, что информационная политика Церкви должна насыщаться фактами систематической заботы об обездоленных, несчастных, малоимущих, сиротах, людях с ограниченными физическими возможностями вне зависимости от того, возникла ли конфликтная ситуация или информационный риск. Планомерное освещение церковной помощи и духовной поддержки, не содержащее политических мотивов, будут способствовать эффективному управлению рисками вплоть до их предупреждения и минимизации. В то же время, чем настойчивее Московский патриархат будет заявлять о себе в политическом поле, тем чаще вокруг него будут возникать риски информационных провокаций и скандалов, поскольку сопровождаемые ими провокационные и скандальные ситуации «давно стали необходимым элементом политической жизни и общество постепенно осознает этот факт» .

Риск религиозному интересу можно минимизировать, если представители Церкви будут общаться с аудиторией не заученными в богословских институтах и духовных семинариях фразами из наследия святых отцов, а на современном классическом языке, приводя в пример понятные символы и образы. В противном случае у Церкви есть все шансы перейти в плоскость, содержащую симулякры. Это повлечет восприятие Церкви как абстрактной и ирреальной структура без конкретных социальных ролей.

Планомерная деятельность по информированию СМИ и через них всего общества о сопредельной связи различных местных проектов с разработками органов церковного управления со временем позволит снизить информационный риск непонимания, блокировки и отчуждения в регионах общецерковных решений. Побочным эффектом данной информационной политики региона станет определение качественных церковных спикеров, которые будут понятны и доступны местным СМИ. Это позволит епархии выходить в светский медиасегмент чаще и разнообразнее. [208]

<< | >>
Источник: ЖУКОВСКАЯ ЕВГЕНИЯ ЕВГЕНЬЕВНА. УПРАВЛЕНИЕ РИСКАМИ В ИНФОРМАЦИОННОЙ ПОЛИТИКЕ ИНСТИТУТА ЦЕРКВИ (НА ПРИМЕРЕ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА). Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук.. 2016

Еще по теме §1. Влияние смысловой среды на управление информационными рисками для Русской Православной Церкви: возможности инструментария рефлексивной культуральной социологии:

  1. ЖУКОВСКАЯ ЕВГЕНИЯ ЕВГЕНЬЕВНА. УПРАВЛЕНИЕ РИСКАМИ В ИНФОРМАЦИОННОЙ ПОЛИТИКЕ ИНСТИТУТА ЦЕРКВИ (НА ПРИМЕРЕ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА). Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук., 2016
  2. Векшина Наталия Михайловна. МИССИОНЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В СИБИРИ И НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В. Диссертация. СПбГУ., 2014
  3. Цуканова Татьяна Владимировна. ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ РОССИЙСКИХ ФИРМ МАЛОГО И СРЕДНЕГО БИЗНЕСА: ВЛИЯНИЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ СРЕДЫ. Диссертация, СПбГУ., 2015
  4. Фирун Константин Борисович. СОЗДАНИЕ РАСПРЕДЕЛЕННОЙ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ СРЕДЫ НА БАЗЕ МОБИЛЬНЫХ УСТРОЙСТВ ДЛЯ РЕШЕНИЯ ЗАДАЧИ РАСПОЗНАВАНИЯ РЕЧИ И ГОЛОСА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук. СПбГУ., 2015
  5. Статья 59. Государство обязано принимать все доступные ему меры для создания внутреннего и международного порядка, необходимого для полного осуществления прав и свобод граждан Республики Беларусь, предусмотренных Конституцией.
  6. Львов Александр Александрович. Археология субъекта информационного общества: антропологический аспект. Диссертация, СПбГУ., 2015
  7. НЕВЕРОВ КИРИЛЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. «ЛЕВЫЙ ПОВОРОТ» В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ НА КОНТИНЕНТЕ. Диссертация, СПбГУ., 2015
  8. Статья 25. Государство обеспечивает свободу, неприкосновенность и достоинство личности. Ограничение или лишение личной свободы возможно в случаях и порядке, установленных законом.
  9. Статья 55. Охрана природной среды
  10. Бокарева Людмила Сергеевна. Проекты реформы православного прихода и материального обеспечения духовенства в России в 1913 - 1917 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, 2015