<<
>>

III РЕЛИГИОЗНЫЙ КРИЗИС

Другим испытанием был религиозный кризис.

Ныне довольно трудно понять то значение, которое в IV и V веках имели великие ереси ариан, несториан, монофизитов, так глубоко волновавшие восточную церковь и государство.

В них часто усматривают простые споры богословов, с ожесточением пускавшихся в сложные дискуссии по поводу тонких и бессодержательных формул. Но их действительный смысл и значение были иными. Эти споры неоднократно вскрывали политические интересы и столкновения, которым предстояло оставить глубокий след в истории Византийской империи. Они были чрезвычайно важны, кроме того, для выяснения взаимоотношений государства и церкви на Востоке и для определения связи между Византией и Западом; вследствие всего этого они заслуживают внимательного изучения. {23}

Никейский собор (325) осудил арианство и провозгласил, что Христос единосущен богу-отцу. Но сторонники Ария отнюдь не смирились перед анафемой, и IV век был наполнен страстной борьбой между противниками и сторонниками православия — борьбой, в которой участвовали даже императоры. Арианство, вместе с Констанцием победившее на соборе в Римини (359), было сокрушено Феодосием на Константинопольском соборе (381), и с этого момента обозначился контраст между греческим духом, влюбленным в тонкую метафизику, и ясным строем мысли латинского Запада, а также выявилась противоположность между восточным епископатом, послушным воле государя, и твердой, высокомерной непреклонностью римских первосвященников. Завязавшийся с V века спор о единстве во Христе двух природ — человеческой и божественной — еще более подчеркнул эти различия и тем более серьезно взволновал империю, что к религиозной ссоре примешалась политика.

Действительно, в то самое время, когда папы, начиная с Льва Великого (440—462), основывали на Западе папскую монархию, на Востоке патриархи Александрии, в особенности Кирилл (422—444) и Диоскор (444—451), пытались установить папский престол в Александрии.

Кроме того, в результате этих смут в борьбе против православия всплывали на поверхность старые национальные распри и все еще живучие сепаратистские тенденции; таким образом с религиозным конфликтом тесно сплетались политические интересы и цели.

До 428 г. Феодосий II (408—450) правил в Византии под опекой своей сестры Пульхерии. Подобно малому ребенку, он проводил свое время в рисовании, в раскрашивании или переписывании рукописей, за что получил прозвище «Каллиграф». Если, однако, память о нем сохранилась в истории, то лишь потому, что он приказал выстроить мощный пояс укреплений, который в течение стольких веков защищал Константинополь, и потому, что по его распоряжению имперские законы, обнародованные со времен Константина, были собраны и объединены в «Кодекс Феодосия». Но пред лицом церковных споров он оказался совершенно слабым и беспомощным. {24}

Несторий, патриарх константинопольский, проповедовал, что в Христе следует разделять человеческую и божественную природу, что Иисус был лишь человеком, ставшим богом; вследствие этого Несторий отказывал деве Марии в наименовании Theotokos (богородица). Кирилл Александрийский поспешил воспользоваться этим поводом, чтобы ослабить епископа столицы; при поддержке папы он повелел торжественно осудить несторианство на Эфесском соборе (431); после этого он безраздельно стал господствовать над восточной церковью, предписывая императору свою волю. Когда же, несколько лет спустя, у Евтихия, доведшего до крайних выводов учение Кирилла, человеческая природа Христа почти совершенно исчезла в божественной (это было монофизитство), — он снова нашел поддержку у патриарха Александрийского Диоскора и собор, известный под названием «Эфесский разбой», обеспечил, казалось, триумф Александрийской церкви.

Против этих честолюбивых устремлений объединились равным образом обеспокоенные империя и папство. Халкидонский собор (451) в соответствии с формулой Льва Великого установил православное учение о единстве двух природ в личности Христа и одновременно отметил крушение александрийских мечтаний и триумф государства, полновластно руководившего собором и прочнее чем когда-либо установившего отныне свое господство над восточной церковью.

Однако осужденные монофизиты отнюдь не примирились с приговором; в течение долгого времени они продолжали основывать в Египте и в Сирии церкви с сепаратистскими тенденциями, что создавало серьезную опасность для сплочения и единства монархии. Сверх того, Рим, несмотря на свою победу на почве догмы, должен был примириться с усилением власти константинопольского патриарха, который под защитой императора стал подлинным папой Востока. Это послужило источником серьезных конфликтов. Перед лицом папства, всемогущего на Западе, стремившегося освободиться от императорской власти, церковь Востока становилась государственной церковью, подчиненной воле государя; благодаря принятому в ней греческому языку, ее мистиче-{25}скому направлению (враждебному римскому богословию), наконец, в силу ее старинной вражды с Римом, — она все более и более стремилась стать независимой. В результате всего этого Восточная Римская империя приобретала свою собственную физиономию. Именно на Востоке собирались великие соборы, именно на Востоке рождались великие ереси; наконец, восточная церковь, гордая славой своих великих богословов — Василия Великого, Григория Нисского, Григория Назианзина, Иоанна Златоуста, — убежденная в своем интеллектуальном превосходстве над Западом, все более и более склонялась к отделению от Рима.

<< | >>
Источник: ШАРЛЬ ДИЛЬ. ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. 1948

Еще по теме III РЕЛИГИОЗНЫЙ КРИЗИС:

  1. РЕЛИГИОЗНОСТЬ КАК УСЛОВИЕ ДУХОВНОСТИ
  2. Кризисы политического участия и основные способы их разрешения
  3. РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
  4. § 5. ГУМАНИСТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ РЕЛИГИОЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ
  5. Причины кризиса
  6. Кризис или крах?
  7. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1929-1933 гг. И ЕГО СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ В 30-х m
  8. §1.1.3.1. Устойчивое неравновесие и типология кризисов. Закон отсроченной дисфункции; правило избыточного разнообразия
  9. 2. Образ и знак в свете семиотики и религиозного эссенциализма
  10. III РЕЛИГИОЗНЫЙ КРИЗИС
  11. ГЛАВА 8. КВАЗИРЕЛИГИОЗНЫЙ ЭКСТРЕМИЗМ КАК СИМУЛЯКР СВЯЗИ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА И ЭТНИЧЕСКОГО САМОСОЗНАНИЯ
  12. ГЛАВА 9. РЕЛИГИОЗНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ КАК ОСНОВНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ БЕЗОПАСНОГО БЫТИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО СООБЩЕСТВА
  13. Политический и религиозный кризис 1590-х гг.
  14. Политический и религиозный кризис 1590-х гг.
  15. НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ТЕОРИИ ОБЩЕСТВЕННЫХ КРИЗИСОВ В ТВОРЧЕСКОМ НАСЛЕДИИ П.А. СОРОКИНА Петров В.Н., Меньшиков В.В. (Краснодар)
  16. Клинецкая Н.В. (Санкт-Петербург) Влияние веры на восприятие молодежи кризиса
  17. Рогинская Мария Александровна Темпоральность в эпоху кризиса: антропология российского «перехода» Институт философии и социологии Педагогического университета им. Комиссии Национального Образования, Краков, Польша
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -