<<
>>

КОЧЕВОЕ И ПОЛУКОЧЕВОЕ СКОТОВОДСТВО

Особенности географической среды северной Аравии, издавна замкнувшей земледелие в рамках группы оазисов и предоставившей широкий простор развитию скотоводства, определили существование здесь нескольких типов скотоводческой специализации и соответственно — вариантов кочевничества 130.

«Настоящими» кочевниками считались те, чье исключительное или хотя бы преимущественное занятие составляло верблюдоводство. Названия ахль- аль-джамаль («люди верблюда») и бадавийун («обитатели пустыни») красноречиво говорили о хозяйственной мопоонециализадии и образе жизни этой крупнейшей группы североаравийских кочевников.

Будучи едва ли не самым универсальным из всех домашних животных, верблюд находил у бедуинов самое разнообразное применение. Его молоко, мясо и жир (кроме жира горбов, который обычно не ели) шли в пищу, шерсть — для изготовления грубых тканей, шкура — для выделки бурдюков и обуви, навоз — на топливо; использовалась даже моча, служившая для мытья и считавшаяся лекарственным средством *. Кроме того, в условиях огромных песчаных и каменистых нустынь Аравии верблюд являлся единственно пригодным qpeflCTBOM передвижения, делавшим возможными самые перекочевки бедуинов.

В то же время вплоть до первой мировой войны верблюд оставался важным транспортным средством и тягловой силой в земледелии как Аравии, так и соседних стран Ближнего и Среднего Востока. Это позволяло бедуинам отдавать животных внаем, заниматься караванным извозом,

а, главное, создавало обширный рынок сбыта верблюдов. Продажа скота давала состоятельным кочевникам возможность покупать финики, зерно, ремесленные и промышленные товары.

Отдавались внаем и шли на продажу главным образом верблюды-самцы, которыми сами бедуины пользовались в качестве вьючных животных (баир). Самки ценились как объект молочвого скотоводства; их же (гораздо реже кастрированных самцов) использовали как верховых животных (iдалул).

Особо выделялись чистопородные бегсвые верблюды (хаджин); отличаясь большой выносливостью и быстротой, они покрывали 12—15, а на короткие расстояния до 20 км в час. Отдельные области страны и даже многие племена имели свои породы верблюдов, различавшиеся статями в мастью 2. Наибольшей известностью пользовались светлые хурра, разводившиеся на севере и западе страны племенами аназа, шаммар и шара- рат, рыжеватые омания па востоке, темные артия и аттия в центральной. Аравии.

Основное, почти единственное, достояние бедуина, верблюд играл в его ЖИЗНИ огромную роль. Об ЭТОМ свидетельствует уже ТО обстоятельство, ЧТО' классификация этих животных по масти, возрасту, полу, качеству и хозяйственному назначению включает свыше сотни терминов, а слова «верблюд» и «красота» в арабском языке происходят от одного корня — джмл*. Верблюд-самец был у кочевников эталоном ценности, бедуин клялся «верблюдицей предка», ее имя зачастую являлось составной частью военного клича племени, некоторые племена держали особые стада священных верблюдов К

Вопреки ^постоянно встречающемуся в литературе мнению 131 труд ко- човлика-верблюдовода не был простым и легким.

От скотовода требовалось детальное знание пастбищной территории, еи кормовых и водных ресурсов. Жизнь аравийских пустынь зависит от дождей, которые выпадают здесь не часто и не регулярно. Среднее количество осадков — 100 мм в год, но иногда дождей не бывает по нескольку лет кряду, а в другие годы часты грозовые ливни, которые вызывают в доли- нах-вади настоящие наводпения, уносящие шатры и скот. На песчаных почвах растительность после дождей появляется раньше, зато на каменистых она дольше сохраняется. Одни районы славятся своими обильными, «о кратковременными травяными пастбищами (хашиш), другие покрыты скудными, но надежными многолетними кустарниками (хатаб), в третьих известковая почва подолгу удерживает дождевые пруды и лужи. Чтобы прокормить и сохранить свой скот, чтобы получать нормальные надои молока и поддерживать животных в «рабочей форме», бедуин должен был умело чередовать пользование различными участками и различными видами пастбищ, тщательно рассчитывать сроки поения скота, вовремя перегонять его на солончаки для подкормки солью и т.

д.

Уход за животными требовал от кочевника неослабного внимания и немалого труда. Верблюдов выпасали стадами по 60 голов, из-за потравы и санитарных соображений перегоняя их каждые 8—10 дней на новые пастбища. Скот надо было охранять от волков и грабителей, для чего во многих племенах из числа пастухов поочередно назначался особый «крикун» (саях, или саял), который, взобравшись на вершину холма, в течение всего дня обозревал окрестности. В летнее время, когда грабительские набеги становились особенно частыми, пастухи каждый вечер пригоняли животных к шатрам и размещали их между линиями назаля или внутри дуара 132. На обильных зеленых пастбищах, где верблюды жирели настолько, что у них могли лопнуть и сломаться горбы, пастухи завязывали животным морды, чтобы не дать им возможности пастись. В холодные зимние ночи молодых или слабых, истощенных животных надо было покрывать попонами или же укладывать тесным кольцом подле шатра, чтобы они обогревали друг друга. Скот часто болел чесоткой: больных животных приходилось изолировать и подолгу лечить. Весной верблюдов стригли. Весной же, когда верблюдицы телились, пастухи присматривались к молодняку и в зависимости от статей отбирали верблюжат под вьюк или под седло. Как вьючных, так и особенно верховых и беговых животных подвергали длительному специальному обучению, постепенно приучая к ноше, седоку, командам, управлению поводом или длинной загнутой на конце палкой (михджан), вставлявшейся в волосяное или ременное кольцо (хулъб, хазам), которое продевали через носовой хрящ верблюда. Приходилось следить и за тем, чтобы верблюжата не высасывали у матерей все молоко. Для этого в одних племенах верблюдицам время от времени завязывали вымя особой повязкой (шимла), в других — «Запирали» два сосца из четырех, привязывая к ним деревянную палочку (сирр, или сирар).

Подросших (на втором году) верблюжат отучали от вымени, вставляя им в носовую перегородку острую палочку (хи.чал), которой они кололи мать. Дважды в день, утром и вечером, верблюдиц пригоняли к шатрам и доили.

Утренняя дойка считалась обязанностью женщин, вечерняя — мужчин 133.

Наиболее тяжелыми были работы, связанные с поением скота. После дождей колодцы, не укрепленные каменной кладкой, нередко обваливались

|и их приходилось ремонтировать или копать заново с помощью ломов (хим) и мотыг (мисхат). Очень трудоемким являлся и сам процесс поения. Обычно один из пастухов спускался в колодец, где для этого имелся особый уступ, а другой вытягивал на веревке наполненное им кожаное ведро и выливал его в каменное корыто или специальный кожапый сосуд для поения верблюдов. Иногда тяжелые ведра вытягивали с помощью верблюда, привязывая веревку к седлу. И только в тех случаях, когда надолго останавливались у глубоких колодцев, сооружали блок (макам, ил-з наура). состоявший из двух деревянных стоек (кама) и железной оси (михтар), на которой вращалось деревянное колесо (махала) 134.

Хозяйственный год бедуинов делился на 4 сезона по 3 месяца в каждом: шита (зима), раби (весна), джайт (лето) и са- фар (осень) 135.

Началом года считалась зима. Когда после осенних дождей пустыни и полупустыни покрывались зеленой растительностью, кочевники торопились уйти на пастбище, чтобы использовать первую поросль трав. Зимой бедуины почти не зависели от водных источников: насыщенная влагой растительность давала верблюдам возможность обходиться без водопоев по 3—4 недели, а иногда и больше 136. Люди утоляли жажду молоком. Когда с наступлением морозов травяные пастбища вымерзали, скот переводили на кустарниковый корм. В сильные холода с открытых мест переходили в долины, защищенные от степных ветров. Суровых снежных зим боялись не меньше, чем засухи: молодняк погибал, скот голодал и переставал дситься.

Весна была периодом короткого расцвета природы и относительного: изобилия. Стада, вновь переходившие на травяные пастбища, давали обильные удои молока, которое заготовляли впрок, вываривая на огне, затем высушивая на солнце; при употреблении сухие молочные «омки и лепешки (мариз, мудир, бакал, икт и др.) растворяли в воде.

Однако уже в апреле зеленая растительность под действием солнца начинала высыхать верблюды нуждались в еженедельных водопоях, и бедуины перегоняли стада в окрестности временных дождевых прудов (хабра) или искусственны* водосоорных сооружений, которые чаще всего были высечены в скалах и по возможности замаскированы. Обычная цистерна (джабва) имела от 1

до 6 м глубины и удерживала дождевую воду только до начала лета. Реже встречались огромные каменные бассейны (мукар) глубиной до 8—10 м, после хороших дождей сохранявшие воду в течение 2—3 лет 137

Наступление лета заставляло бедуинов снова менять район кочевий. Некоторые племена, совмещая характерное для пустынь меридиональное или круговое кочевание с вертикальным, уходили в горы — Джебель-Ту- вейк^ Джебель-Шаммар и Джебель-Шефа в Аравии, Аджлун в Иордании, Джебель-Синджар в Ираке, Джебель-Друз, Джебель-.Пюбнан и Джебель- Шарки в Сирии и Ливане. Но большинство племен внутренней Аравии перекочевывало в долины — вади, к колодцам. Животным теперь устраивали водопои почти ежедневно. Лето, особенно затянувшееся, было порой лишений. На высохших кустарниковых пастбищах верблюдицы давали мало молока, а затем и совсем переставали доиться. Запасы фиников и зерна кончались, и малоимущие бедуины, не имевшие возможности резать скот, по выражению Даути, жили «почти как птицы» 138. Женщины и дети собирали съедобные корпи и дикорастущие злаки, местами — мед диких пчел. Особенно большое значение имел сбор самха (Mesembryanthemum Forskahlii) — небольшого кустистого растения с плодами, содержащими мучнистые семена, которые смалывали в муку для лепешек. «Хлебом пустыни» были также тартут (Еупошогшт loccineum), листья талха (Acacia gummifera), белые трюфели, напоминающие красную смородину ягоды мезаи. Ели ящериц, тушканчиков, ежей, съедобную красноватую разновидность саранчи (Nomadaeris septemfasciata) ; варили в соленой воде, сушили, толкли в порошок и смешивали с жиром и финиками. Большим подспорьем в хозяйстве в это время становилась охота.

С собаками и ловчими соколами, в одиночку и загоном охотились на ориксов, газелей, онагров, горных козлов, волков, лисиц, зайцев, тушканчиков, дроф, куропаток, диких голубей. Самой желанной добычей был страус, жир которого вытапливали на пищу, а перья продавали за высокую цену, не уступавшую цене бегового верблюда 139. В период жатвы немало голодных кочевников становилось лаккатин (собирателями «колосьев бедняков»), по древнему обычаю оставлявшихся земледельцами для неимущих 140.

В голодные летние месяцы много народа в бедуинских кочевьях болело и умирало. Летовки всегда были окружены могилами 141.

В конце лета или начале осени бедуины совершали последнюю крупную перекочевку, подтягиваясь к оазисам, где в это время созревали финики. Здесь проводили самое сухое время года, выпасая скот в окрестных степных районах и, по древней традиции, на скошенных крестьянских полях. Здесь же продавали верблюдов и продукты верблюдоводства, запасаясь финиками, зерном, необходимыми товарами. Малоимущие кочевники нередко использовали свое пребывание в окрестностях оседлых центров для снискания дополнительных средств к жизни: привозили на продажу дре- вегнос топлпво, собирали навоз, растительные дубильные вещества и т. п. В районе оазисов бедуины оставались до начала сезона дождей, которым открывался новый хозяйственный год скотоводов

В различных областях северной и центральной Аравии имелись, разумеется, свои особенности и традиции кочевого верблюдоводческого хозяйства. Некоторые племена, владевшие хорошими колодцами, проводили подле них все лето и даже начало осени, ограничиваясь посылкой в оазисы закупочных партий. Существенные отличия имел порядок кочевания бедуинов южного Неджда и Хиджаза, где бывают субтропические зимние и тропические летние дожди142. Однако для всех верблюдоводов страны был характерен очень длительный, достигавший 9—10 месяцев, цикл и широкий размах кочевания. Передвигаясь по традиционным, хотя и определенным образом менявшимся в зависимости от количества осадков и состояния пастбищ маршрутам, бедуинские племена пересекали огромные пространства пустыни. Амплитуда перекочевок аназского племени сабаа в начале XX

в. достигала 1200 км, а у аназоких племен руала и амарат эти амплитуды были еще шире143.

Но верблюдоводство, позволившее бедуинам освоить самые пустынные области полуострова, почти полностью лишало их возможности держать другие виды скота. Верблюдоводы не могли брать с собой в глубь пустынь овец или коз, которые даже в зимнее время каждые 3—4 дня нуждаются в водопоях. Исключение делалось только для лошадей 144, которых во время зимних и весенних перекочевок поили верблюжьим молоком. Очень немногочисленные (по сведениям Буркхардта, у аназа в начале XIX в. одна лошадь приходилась на 6—7 семей145), но представлявшие огромную ценность, кровные лошади были в бедуинских кочевьях предметом неустанных забот. Лошадью пользовались только для «парадных выездов» и во время военных действий. Большую часть времени ее держали привязанной у шатра, отпуская пастись лишь иод специальным присмотром. Ей отдавали последнюю воду и последние финики, в зимнюю стужу, в дождь или в летнюю полдневную жару ее укладывали под шатром. В отношении бедуинов к лошади сохранялись черты, указывающие на особое почитание этого животного: так же как и имена верблюдиц, имена кобылиц входили в военные «личи племен, с коневодством были связаны магические обряды, исполнявшиеся бедуинками при деторождении 146.

Как правило, лошадей держали только богатые люди. Нередко богатые бедуины владели также большими стадами овец и коз (последних в пустыне ценили главным -образом за их шерсть, шедшую иногда с побатрпирм верблюжьей, на изготовление полотнищ для шатров), которых однако из-за невозможности орать с собой в пустыню и выпасать вместе с веоб’ людами, они отдавали па выпас полукочевникам-овцеводач Не заничя лись «настоящие осдуппы» и земледелием: о крупнейшей группе бвет/ия" ских племен северной Аравии, аназа, официальный английский справо"- ник еще в 1.)21 г. сооощал, что «плуг не тронул ни одной пяди их территории» *. Принадлежавшие бедуинской знати плодородные земли до первой мщровой войны, как правило, обрабатывались арендаторами — африканскими вольноотпущенниками или же пришлыми феллахами. К этим социальным особенностям экономической жизни бедуинских племен мы обратимся ниже, при рассмотрении общественного строя кочевников.

В кочевьях бедуинов сохранялись разнообразные старинные ремесла. Женщины пряли на деревянных веретенах (мигзал) шерсть и ткали на Простейших горизонтальных станках (патту, матрах) 2 полотнища для шатров, аба, хурджины, паласы, пояса и т. п. Шерстяные изделия кочевников в небольших количествах поступали в продажу и па городские рынки. Мужчины обрабатывали шкуры: вымачивали их в кислом молоке с солью, выскабливали и затем дубили с помощью растительных дубителей. Кожаную, деревянную и каменную утварь — бурдюки, распяленные деревянной крестовиной кожаные ведра и большие полусферические сосуды на дугообразных деревянных подставках, служившие для поения верблюдов, деревянные чашки и подойники, каменные жернова и ступки, верблюжьи седла п т. п.— бедуины, так же как и оседлые крестьяне, в одних случаях делали сами, в других — покупали в городах или же у живших среди них профессиональных ремесленников — сунна 3.

Отдельные семьи сунна иногда из поколения в поколение кочевали с бедуинским племенем; в этих случаях они так и назывались: «сунна аль- мутайр», «сунна аль-атайба», «сунна ар-руала» и т. д. Монтань исчисляет количество ремесленников, постоянно живших среди кочевников-шамма- ров, в три-четыре человека на «фракцию», т. е. на родовую группу приблизительно в 200—300 человек 4. Труд ремесленника оплачивался каждым заказчиком индивидуально, однако некоторые связанные с этим обычаи отличались большим своеобразием, явственно восходя ко времени содержания ремесленников всей общиной. Так, в племени руала за ковку лошадей кузнецу не платили, но в сезон покупки фиников, осенью, каждый владелец лошади должен был дать ему 1 маджиди, а захвативший в набеге лошадь обязан был подарить кузнецу седло и в придачу двухлетнюю верблюдицу. Профессиональных заработков ремесленникам не хватало: как правило, каждый из них имел небольшое собственное хозяйство 5.

Кочевников обслуживали также странствующие ремесленники из городов и селений и бродячие ремесленники из племен сулубоа и хитайм, занимавших в кочевом обществе особое, неполноправное положение .

Из отхожих промыслов наибольшую роль в экономике бедуинов играл караванный извоз. Однако заниматься им имели возможность преимущественно те племена, через земли которых проходили караванные пути и которые не были отстранены от этого выгодного занятия сильными город- 1

A Handbook of Arabia, vol. I, p. 46. *

Описание станка см. в работе: J. L. Burekhardt Указ. сот «У-. » Там же, стр. 52 .? сл .И« и сл-j С G 7оп“еГв Ju?Mn,S124H сл, 133. ' Є (fn t a g n e. Notes sur la vie sociale et politique de l’Arabie du Nord: les

Sam?lr duN^d. 287 и сл.; R. Montagne. Notes...

p. 74; H. R. P. Dickson. Указ. соч., стр. 98 и сл., HZ. 6

См. ниже, стр. 145 и сл. 3

А. И. Першиц

скими предпринимателями 147. В северо-западной Аравии племя бану сахр монополизировало караванные перевозки между Кифом, поставлявшим самосадочную соль, и Хаураном, вывозившим зерно; бедуины ежегодно перевозили 3—4 тысячи верблюжьих поклаж (600—800 тонн), получая за каждую поклажу по 1 маджиди вознаграждения 148. Хиджазские племена бали и харб подобным же образом монополизировали перевозки египетского и индийского зерна, поступавшего морем в Ваджх и другие порты 149. В сезон хаджжа многие бедуины Хиджаза занимались «исключительно перевозкой паломников п их багажа» 150. Бедуины некоторых племен внутренней Аравин участвовали в перевозке иракско-иранского хаджжа151. Бывало, что состоятельные кочевники, начав с караванного извоза, с течением времени превращали его в самостоятельную посредническую торговлю зерном или финиками 152.

Другим распространенным видом отходничества, практиковавшимся не только прибрежными племенами, но и бедуинами внутренней Аравии, был сезонный уход на жемчужные промыслы Красного моря и в особенно сти Персидского зализа. «Много бедуинов,— писал Филби,— встречал я в глубине Аравии, которые рассказывали мне о временах, когда они пытали судьбу на море в поисках заработков, всегда с трудом достававшихся нэ материке. Многие из них были из атайба, давасир и других племен; они уходили на Бахрейн в сезон ловли жемчуга; некоторые работали на морских промыслах для того, чтобы заработать денег на покупку верблюдов и жены» 153.

Как способ стороннего заработка значительным распространением пользовалась отдача животных внаем для работы на оросительных колодцах. Сдававший верблюда внаем назывался мукар, самый этот институт — кира. В большинстве случаев земледелец рассчитывался за аренду финиками, реже зерном; за обычный трехмесячный сезон владелец животного получал 300—400 саа фиников. Но работа при колодце основательно истощала верблюда, который после этого нескоро достигал нормального состояния 154.

Еще одним видом стороннего приработка, практиковавшимся наименее обеспеченными кочевниками, было выжигание на продажу древесного (вернее кустарникового) угля. Интересные сведения об этом промысле сообщает 1>з ркхлрдт. наблюдавший его среди бедуинов Синайского полу- остроза. «Чтобы доставить такой груз, человек должен работать от 10 до 15 дней, а затем совершить 10—И-дневное путешествие. В Каире этот груз может быть продан ьа 3 талера. Бедуин покупает на эти деньги половину верблюжьей ноши пшеницы, немного табаку для себя и пару ботинок или платок для жены, после чего примерно столько же времени тратит на обратную дорогу. Он и его верблюд заняты более 5 педель, чтобы снабдить семью этими скудными припасами» *. Некоторые бедняки-бедуины промышляли добычей в горных районах и доставкой в города каменной соли.

Важно отметить, что в целом по сравнению с хозяйством оседлых и по- луоседлых земледельцев бедуинское верблюдоводческое хозяйство носило менее самообеспечивающий и, следовательно, в большей степени товарный характер. Хотя и имелось немало бедуинов, большую часть года питавшихся одним лишь верблюжьим молоком 155, в сваей основной массе кочевое племя даже в пропитании зависело от оседлого населения, снабжавшего его финиками и зерном. Более того, если аравийский земледелец обменивался своими произведениями главным образом лишь с соседним кочевником, то последний был связан не только с близлежащим земледельческим оазисом. Основная продукция бедуинов — верблюды — широко вывозилась не только за пределы данного района страны, но и за пределы полуострова, служила предметом оживленной внешней торговли и тем самым способствовала развитию в кочевье товарных отношений в их наиболее развитой денежной форме. При широком распространении в стране обменного торга верблюдов, по установившемуся обычаю, либо покупали за деньги, либо, разумеется, гораздо реже, меняли на оружие 156. Даути, отмечая, что среди жителей Таймы почти не развито денежное обращение, сделал, однако, весьма интересное добавление: «Серебро приходит к ниш из пустыни, от кочевников, которые получают его от продажи части своих верблюдов посредникам... Этот годовой приток серебра почти полностью уходит обратно из рук торговцев селения на уплату собираемых поел« уборки фиников налогов правительству, которые в Тайме составляют 4 тысячи риялов ежегодно...» 157.

Буркхардт, ссылаясь на информацию, полученную им от состоятельного (\уоЫ11аЬеп(1е) кочевника, определяет его ежегодные расходы следующим образом: 4

верблюжьих ноши пшеницы158 200 пиастров

Ячмень для кобылы ЮГ) »

Одежда 2С0 >

Предметы роскоши — кофе, табак, сласти, бара-

нин а 200 »

Хотя многие «уважаемые» семьи пратили лишь половину этой суммы 159 и хотя вообще сколько-нибудь регулярно продавать верблюдов и покупать городские товары имели возможность лишь состоятельные бедуины,

вероятно, в результате развития в среде верблюдоводческих племен товарно-денежных отношений у них в большей, чем у оседлых земледельцев, степени разделились сельскохозяйственное и ремесленное производство! Это во всяком случае происходило в таких относительно богатых скотом племенах, как руала: здесь, по словам Мусила, у ремесленников покупались все составные части шатров: шерстяные полотнища, деревянные колья и волосяные веревки 160.

Вторую группу скотоводов составляли кочевники, известные в Сирии н Ираке под названием гиавия, или ьивая («разделенные», «рассеянные»), а во внутренней Аравии называвшиеся араб ад-дар или же просто арабдар («дар» — «дом», «двор», «кочевье», «лагерь») 161. Основой их скотоводческого хозяйства было разведение мелкого рогатого скота, поэтому их называли также ахлъ алъ-ганам («люди мелкого рогатого окота»). Хотя кочевое овцеводство, столь широко распространенное в Ираке, Сирии, Иордании и Палестине, в самой Аравии не получило особенно большего развития из- за недостатка травяных пастбищ и скудости водных ресурсов, довольно значительное количество овцеводов имелось в Неджде, Касыме и Джебель- Шаммаре, а козоводов — главным образом в горных долинах Хиджазя. Овцеводством занималась большая часть кочевников восточной Аравии 162. Кроме того, в определенные оезоны в пустыни северной Аравин прикочевывали скотоводы с берегов Евфрата, Хабура и Иордана.

В жизни полукочевника овца, реже коза, играла почти такую же роль, как и верблюд в жизни бедуина. Овцы давали молоко, масло, мясо, шерсть, кожи, навоз; за овец и продукты овцеводства, прежде всего топленое масло и шерсть, полукочевники получали необходимые изделия и земледельческие продукты. Имелось несколько специализированных пород овец и коз, отличавшихся своими мясными качествами, молочностью или сравнительно высоким настригом шерсти 163.

Количество верблюдов в кочевьях арабдаров обычно было невелико. Иногда их не было почти совсем, а в качестве транспортных животных держали ослов или, в горных районах, мулов. В некоторых племенах под вьюк использовали и лошадей, которые имелись здесь в большем, чем у бедуинов, количестве, но по качеству значительно уступали бедуинским164.

Полуномады кочевали поздней осенью и зимой, когда обильные дожди давали им возможность проводить некоторое время в пустыне, перегоняя скот от одной дождевой лужи к другой, а также весной, когда они выпасали свои стада вблизи колодцев. Весна была самым трудоемким сезоном в их скотоводческом хозяйстве. Стада через день пригоняли на водопой к колодцам, в конце марта — начале апреля начинался остриг овец и почти одновременно — основной сезон заготовки молочных продуктов: топленого масла и сухих молочных лепешек, приготовлявшихся таким же образом, как и мариз из верблюжьего молока. В общей сложности полукочевники проводили в пустыне от трех до шести ^месяцев, не углубляясь в нее дальше, чем на 200—300 нм. Лето всегда заставало их у постоянных источников воды: племена внутренней Аравии — на границах оазисов, племена Ирака, Сирии и Палестины — на берегах рек 165.

В современной заруоежнои, в частности американской, этнографической литературе нередки попытки видеть в овцеводческом хозяйстве племен северной Лравпи такую же моноспециализацию, как и в бедуинском верблюдоводстве. В работах Элизабет Бэкон •, Кребера 166, Патаи 167 все кочевники юго-западной Азии, как бедуины, так и овцеводы, рассматриваются в качестве представителей особого, чисто скотоводческого «культурного ареала», который противопоставляется «культурному ареалу» кочевников центральной Азии, ведущих самообеспечивающее скотоводческо-земледельческое хозяйство. В действительности дело обстояло иначе. Проводя половину, если не большую часть года в местах с постоянным водоснабжением, а следовательно, пригодных для земледелия, овцеводы, в противоположность бедуинам, имели возможность совмещать кочевое скотоводство с обработкой земли, т. е. вести комплексное хозяйство полуоседлого — полукочевого типа. Такое хозяйство издавна практиковалось как иракскими, сирийскими и палестинскими шавия, так и собственно аравийскими араб- дарами. Свидетельства Буркхардта и Валлина, авторов первой половины XIX в., не оставляют сомнений в том, что оно не было результатом начавшегося позднее общего кризиса кочевого скотоводства, вызвавшего тягу к земледельческой оседлости.

Первое известное нам сообщение о комплексном полуоседлом хозяйстве у племен внутренней Аравии принадлежит Буркхардту, который рассказывает, что бану ал и (подразделение хиджазского племени харб) «...владеют несколькими водопоями, расположенными в плодородной местности, где они сеют рожь и ячмень. Но они живут в шатрах и большую часть года проводят в пустыне» 168. В 1840-х гг. Валлин наблюдал приблизительно то же в другом хиджазском племени — бали 169, а затем описал комплексное земледельческо-скотоводческое хозяйство племен Джебель-Шам- мара: «Вследствие тесных и близких уз, о которых говорилось выше, связывающих два класса шаммаров, мы находим сельчан на определенной ступенп развития, еще цепляющихся за обычаи и нравы кочевой жизни, в то время как бедуины, с другой стороны, обращаются к занятиям, которые обычно считаются им не свойственными. Большое число первых весной кочует со своими лошадьми, верблюдами и стадами овец в пустыне, где они некоторое время живут в шатрах как номады, а многие бедуинские семьи владеют рощами пальм и полями зерновых в горах Аджа и Салмат которые они обрабатывают сами...»170.

Исследователи второй половины XIX в. подтверждают эти сообщения и в свою очередь приводят интересные данные о хозяйстве полукочевников 'Внутренней Аравии. Так, Юбер, рассказывает, что кочевники-шам- мары, которые владеют двумя пятыми »всех пальмовых насаждений Дже- беля, остаются подле своих пальм с мая по сентябрь, т. е. со времени искусственного оплодотворения женских пальм до снятия урожая. Некоторые используют это время также и для выращивания дынь и ароузов. Со скотом в пустыне остается кто-нибудь из членов семьи 171. Давлетшин в своем очень коротком описании хозяйственной жизни Хиджаза также находит место для характеристики земледельческих занятий полукочевников. «Как земледельцы они сеют под дождь в зимний период года особый сорт проса, называемый «депх», расчищая для этого от камня небольшие площадки земли и устраивая для задержания воды подпорные стенки; где есть возможность орошения — сеют большею частью бахчи, кукурузу «дор- ря» 172 и овощи (лук, 'томаты, бобы и т. п.); в таких местностях культивируются обыкновенно и сады, состоящие главным образом из финиковых пальм...» 173. Упоминаниями о кочевниках Хиджаза и Неджда, в летне© время становящихся земледельцами, буквально изобилует книга Даути 174. Наконец, ряд упоминаний о давнишнем, даже «исконном» совмещении земледельческого п скотоводческого хозяйства можно найти в трехтомной монографии Оппенгейма, содержащей сведения об историческом поошлом отдельных североаравнйских племен.

В различных племенах северной Аравии соотношение скотоводческого и земледельческою хозяйства было весьма неодинаковым.

В одних племенах основу хозяйства составляло овцеводство или козоводство, а земледелие носило только подсобный, второстепенный характер. Эти племена имели значительное поголовье скота, в небольшом количестве — верблюдов, прочно сохраняли кочевые традиции, круглый год жили в шерстяных шатрах, не имея оседлых жилищ даже в районе своей земледельческой оседлости. Их земледельческое хозяйство и ассортимент выращиваемых культур были очень невелики: в одних случаях — финиковая пальма, в других — зерновые, редко — то и другое вместе. В большинстве случаев такие племена практиковали только богарное земледелие, дававшее мизерные и ненадежные урожаи. Так, например, в северо-западной Аравии у полукочевников зуллам семья высевала в среднем лишь 12—15 саа ячменя, получая обычно сам-6 или сам-7; у полукочевников тарабин хорошим урожаем считали сам-8, у азазма — сам-5 175.

В других племенах скотоводство по своему хозяйственному значению уступало место земледелию. Со скотом кочевали недолго, зачастую углубляясь в пусгыпю не более чем на 20—30 км и пользуясь для транспортировки только ослами. В районе оседлости жили в постоянных каменных или глинобитных домах. Использование посевной площади было максимальным, ассортимент сельскохозяйственных культур отличался разнообразием. Землю обрабатывали гораздо более тщательно и почти всегда под полив, хотя и делали это методами, ле столь совершенным, как у оседлых феллахов. В частности, характерным отличием ирригационной техники полукочевников было отсутствие наклонной плоскости, облегчавшей работу животным у ирригационных колодцев176.

Разумеется, далеко не всегда кочевые племена были сколько-нибудь однородными в хозяйственном отношении. В ряде случаев одни подразделения племени занимались верблюдоводством, другие — разведением овец и коз. В одном и том же племенп часть хозяйств занималась преимущественно скотоводством, другая часть — в основном земледелием, а некоторые хозяйства были целиком оседлыми. Направление хозяйства той или иной группы кочевников зависело от микрогеографичеекпх условий принадлежавшей нм территории — характера пастбищ, рельефа, обеспеченности водой. Племя шарарат, пастбшцпая область которого считалась едва ли не самой бесплодной во всей северной Аравин, почти целиком занималось верблюдоводством 177, а племя атайба, имевшее лучшие в центральной Аравии пастбища, частью разводило верблюдов, частью овец и коз .

к "доящие бодунны, так „ полуоседлые овцеводы и вполне оседлые земледельцы имелись среди шаммаров, область расселения которых вклю чала пустыни, полупустыни и оазисы Джебеля Аназа, которые до своего переселения в Спрппскую пустыню в массе занимались разведенцем вею- блюдов, на новом месте разделились на верблюдоводческие и овцеводческие племена и внутриплеменные подраздеченпя 178. Вероятно, именно из-за этой хозяйственной неоднородности большинства североаравийских племен в работах многих европейских путешественников по Аравии кочевые верблюдоводы и полукочевые овцеводы постоянно смешиваются воедино и все без исключения кочевые скотоводческие племена именуются «бедуинскими». Но это — путь упрощения. Сами арабы, в особенности арабы- кочевники, делали строгое различие между племенами настоящих кочевников (бадавийуп), полукочевннков, остающихся все же по преимуществу скотоводами (шавия), полукочевников, отдающих предпочтение земледелию (рая), и земледельцев (каравийун) 179. Критерием отличия служило направление хозяйства в подавляющем большинстве подразделений каждого данного племени. Одни племена считались бедуинскими, другие — овцеводческими, о третьих, в которых овцеводство начинало получать преобладающее значение, говорили, что это «не настоящие бедуины» 180.

В XIX и первой четверти XX в. к числу по преимуществу бедуинских племен северной Аравии принадлежали аназские племена руала, сабаа и амарат, шаммары аслам и туман, племена дафир, аджман, мутайр, кахтаи, ааль мурра, атайба-барка, восточные харб, бали, шарарат, бану, сахр; к числу по преимуществу полукочевых — аназские племена вульд али и фадаан, шаммары абда и синджара, племена хавазим, рашаида, давасир, букум, атайба^ука, западные харб, хувайтат, хитайм, бану атия, джу- хайна 181.

Кочевое верблюдоводство л комплексное полукочевое скотоводческо- земледельческое хозяйство не были застывшими, изолированными друг от друга формами экономической жизни. Хозяйство менялось. Нехватка пастбищ, из-за которых непрерывно шла острая борьба между племенами, многолетние засухи, эпозоотии,— все это заставляло кочевников-верблюдово- дов переходить к полукочевому хозяйству, полукочевников — расширять насаждения финиковой пальмы и посевы зерновых. Яркое и вместе с тем как бы собирательное описание процесса оседания на землю, наблюдавшегося в середине XIX в. среди некоторых групп насления Джебель-Шамма- ра» дает Валлин:

«...Здесь есть небольшое число источников, вокруг которых несколько бедуинских семей владеют финиковыми насаждениями. В конце лета, когда финики созревают, они являются за ними. Иногда они сажают несколько новых деревьев или ухаживают за молодой порослью, которая появляется сама. В остальное время они наведываются еще два-три раза чтобы взглянуть на свои деревья и окопать их канавой, если дождей было слишком много, или подвести воду, если ее не хватает. С течением времени они отваживаются посадить немного пшеницы и овса, полагаясь нэ ниспосланные пеоесами дожди. Если в этом году им повезло, в следующем они увеличивают посевы. Двум или трем старикам поручается подольше оставаться здесь, чтобы ухаживать за посевами и пальмами. Те строят себе маленькую хижину из пальмовых ветвей и листьев, а на следующий год их примеру следуют другие; так за некоторый промежуток времени, лет за десять, постепенно вырастает несколько десятков пальмовых хижин. Но затем приходит засушливый год с неурожаем и голодом, и новоселы убеждаются, что нельзя всегда полагаться на волю небес — человек должен приложить силы и труд. Тогда они начинают копать колодцы. Пальмовые хижины не защищают их от дождей и зимнего холода, и они заменяют их глиняными. Они находят новые средства существования и заработки*. добывают древесину в горах, траву и полезные растения в долинах и доставляют все это на базар какого-нибудь соседнего города.

Между тем их братья бедуины кочуют вокруг в пустыне со своим скотом и, как раньше, ко времени урожая возвращаются в новое селение... Вскоре подобное место становится прибежищем для обнищавших кочевников, которые, потеряв тем или иным образом свой скот, не в состоянии продолжать пастушескую жизнь, или же, имея «кро-вь на голове», вынуждены покинуть свое племя и родной дом, чтобы спастись от мести со стороны родственников убитого. Растет и смешивается население, растут его потребности. Так как обычно кочевники .питают природное отвращение ко всякой ремесленной деятельности и так как они, поселившись оседло, долго еще сохраняют старые привычки, в селение из соседних городов стекаются ремесленники в поисках работы, которой им недостает у себя дома. Чаще всего в таких новых растущих поселениях они находят себе постоянное занятие и селятся здесь. В подобных же поисках заработков посещают эти места торговцы и коробейники. Они появляются здесь один или два раза в год, выменивают на свои товары финики, шерсть, масло и другие щродукты пустыни, постепенно знакомятся с нравами и обычаями местных жителей, выбирают себе жен среди недавних дочерей пустыни и кончают тем, что остаются здесь жить» 182.

Об оседании небольших групп кочевников в различных районах Хиджа- за и Неджда рассказывают и другие авторы — Гуармани, Даути, Юбер. Но размеры этого процесса в интересующий нас период ни в коей мере не следует преувеличивать. Возможности оседания были ограничены самим характером географической среды, воздействие на которую в Аравии исследуемого нами периода не могло быть сколько-нибудь радикальным. Поэтому те кочевые племена, пастбища которых становились им недостаточны, должны были, как и в предшествующие столетия, прибегать к миграциям и из внутренней Аравии выселяться в сопредельные области Сирии и Ирака, где с течением времени бедуины превращались в полукочевников, а эти последние — в оседлых феллахов. Не случайна старинная поговорка называет Ирак «могилой арабских племен» 183, что в равной степени может быть отнесено и « восточной Сирии. Вся история расселения племен Аравийского полуострова представляет собой картину постепенного движения с юга на север с их последующим переходом здесь к полуоседло- му и оседлому хозяйству: конкретные примеры являет история бапу та- мим, тайй, фадл, умур, джабур, дулайм, хазаиль, акайдат, шабан, а в позднейшее время, в XVII—XIX вв.,— шаммаров и аназа 184. Последняя сравнительно крупная миграция была в начале 20-х годов XIX в., когда после падения эмирата Джебель-Шаммар значительная пруппа недждских шаммаров откочевала в Верхнюю Месопотамию 185.

Рис, 6. Схематическая карта расселения кочевых и полукочевых племен северной Аравии и прилегающих областей (первая треть XX в.) *

— зауба; 2 — бану тамим; 3 — бану хасан; 4 — занджария; 5 — аббад; 6 — субайх; 7 — маввази; 8

— аджарма; 9 — таамра; ю — хумайда; и — хаджая; 12 — туркман; 13 — джабарат; 14 — ханаджра; 15 — бану халид; 16 — найм; п — сулубба-иса; 18 — адван; 19 — ахайват; 20 — азазма; 21 — фуара;

22 — хувайтат-джад

Оседание аравийских кочевников за пределами полуострова происходило не обязательно в результате крупных племенных миграций. Валлин, первым обративший внимание на то, что кочевники Джебель-Шаммара оседают главным образом в Ираке, отмечал, что между этими двумя областями поддерживается постоянная связь, и маленькие группы или даже отдельные семьи шаммаров откочевывают на север чуть ли не

ежедневно 186.

Наряду с процессом оседания в северной Аравии действовал и обратный процесс номадизации. Набеги бедуинских племен и тяжелая дань, которой они облагали выросшие на окраинах пустыни оседлые селения, истощение водоносного слоя и упадок ирригации, поборы турецких властей в одних областях, шаммарских и недждских эмиров в других — все это заставляло полуоседлых и даже оседлых жителей бросать насиженные

места и возвращаться к кочевничеству. Нынешние кочевники хувайтат отмечал тот же Валлин, происходят от оседлых крестьян и само название племени означает «обитатели стен» (ср. ахль алъ-хаит — распространенное в Аравии наименование оседлого населения) х. В 70-х годах XIX в Юбер встретил в западной части Джебель-Шаммара покинутое селение жители которого «пять лет тому пазад ушли в пустыню» 187. Случалось, что в результате турецкого налогового гнета, земельных экспроприаций ’ или упадка ирригации возвращались к номадизму и пополняли ряды североаравийских кочевников даже племена, осевшие в долинах северных рек. Так, в первой половине XIX в. к кочеванию вернулись палестинские племена таамра и савакари 188, в конце века — многие подразделения иракских племен мунтафик и баккара 189, в начале XX в. обзавелись верблюдами и ушли в пустыню сирийские полукочевники мавали и хададийин 190. Даже уже в середине 1930-х гг. некоторые почти полностью осевшие на землю племена восточной Снрпи для того, чтооы избавиться от навязанного им французской мандатной администрацией полицейского режима, должны были обратиться к кочевому скотоводству191.

В целом, в изучаемый нами период переход кочевников к оседлости не столько внутри, сколько за пределами полуострова способствовал сохранению едва ли не большей частью населения северной Аравии кочевого и полукочевого образа жизни, а встречные процессы оседания и номадиза- ции, до известной степени уравновешивавшие друг друга, поддерживали отмеченное Марксом «...общее взаимоотношение между оседлостью одной части этих племен и продолжающимся кочевничеством другой части» 1.

Можно думать, что уже во второй половине XIX в. хозяйство кочевников стало в той или иной степени ощущать сторонние влияния, вызванные втягиванием Ближнего Востока в орбиту мирового капиталистического хозяйства. В связи с упадком в арабских странах ремесленного производства аравийская шерсть уже не имела прежнего сбыта в Сирии и Ираке, а на мировом рынке, Куда она в это время начинает попадать192, цены на нее определялись стоимостью продукции крупного капиталистического животноводства Австралии, Аргентины, Южно-Африканского Союза. Кроме того, в массе своей грубая и низкосортная аравийская шерсть вообще не могла иметь на мировом рынке сколько-нибудь широкого сбыта. Так же обстояло дело и с другой основной статьей североаравпйского экспорта — кожами. По данным Юбера, вывоз через Джиддский порт с 1855 по 1879 г. держался на одном, весьма низком уровне, а в 1885 г. упал в 6,

5 раз, что, по-видимому, было связано с начавшимся в 1882 г. мировым

промышленным кризисом 193.

Но основной товар аравийских кочевников — верблюды — почти не встречал конкуренции и на протяжении не только второй половины XIX, но и первых двух десятилетий XX в. продолжал пользоваться спросом, лишь в самой незначительной степени поколебленным первыми предвестьями предстоящего транспортного переворота — открытием Суэцкого

Тхянала, строительством Хиджазской железной дороги в Апа*™ ™ тт™ железных дорог в соседпнх ближневосточных странах «Ям Р

мечал еще п 1920 г. английский справочник - нельзя Аравии'- от‘

портпых нужд Западной Азпп и Египта» Как видно из „п™ "1 тРа11®" лицы 1, цепы па верблюдов, колеблясь в отдельные перИодыР"в целом пео" жались оолее плп менее стабильно п даже постепенно возрастали в св1и с общим ростом цен, хотя, может быть, и не в надлежащей пропорции;

Таблица 1 Годы Местность Приблизительная стоимость в виплат (талерах Марии-1 ерезии) Баир Далул Валлин *, 1840-е Хиджаз ОТ 10 ДО 40 Гуармани**, 1860-е » ОТ 50 де 1С0 Даути***, 1870-е » 50 Юбер****, 1880-е » 40—50 70 Муси л*****, 1900-е Сирийская пустыня 60—80 85—200 Жоссен******, 190С-Є Северо-Западная

Аравия 70—80 140-160 * G. A. W а 1 1 1 n. Narrative..., р. 189.

** С. Guarmani. Указ. соч., стр. 115.

*** Ch. М. Doughty. Указ. соч., т. I, стр. 233. **** Ch. Huber. Journal..., p. 325, 384.

***** A. Musil. The manners..., p. 349.

***** A. J a u в s e п. Указ. соч., стр. 271.

Дело коренным об.разом изменилось после первой мировой войны, когда кочевое скотоводческое хозяйство Аравии оказалось в катастрофическом соложении.

Империалистические колонизаторы Ближнего и Среднего Востока, стремясь наиболее выгодно использовать захваченные ими рынки сбыта и источники сьчрья и одновременно подготавливая стратегические линии и базы для новой войны, предприняли здесь значительное строительство автомобильных дорог. Ряд таких дорог был проведен в Египте, Палестине, Сирии, Ираке, Иране, Индии и других странах, причем уже первая автомобильная линия, пересекшая в 1923 г. Сирийскую пустыню, сократила до 20 часов 30-дневное путешествие с верблюжьим караваном и в несколько раз удешевила транспортировку товаров. Автосообщение стало появляться даже на древних торгово-пилигримских путях самой Аравии 3. Повсюду вьючный транспорт уступал место автомобильному, а веролюдоводы не только лишались возможности сдавать животных внаем и сопровождать карава-ны, но и столкнулись с опромным понижением спроса и цен на верблюдов. Если раньше иракские и сирийские верблюдоторговцы в большом количестве скупали животных по всей внутренней Аравии, то теперь не находили сбыта даже собственно иракские или сирийские всролюды. «До войны,— сообщалось в донесении одного из инспекторов английской мандатной администрации Ирака,— хорошие рынки сбыта иракских верблюдов имелись в Сирии, Турции и Персии, а часть оставлялась для транспортных целей в самом Ираке. После войны на Среднем Востоке было

нос-np00но много железных Aoipor, а шоссейная система во всех странах была значительно (расширена. Эти шоссе в настоящее время отлично служат для большого и все возрастающего числа легковых автомобилей и грузовиков, которые в огромном большинстве случаев заняли место вьючного транспорта и таким образом фактически уничтожили доходы бедуинов от продажи верблюдов» К

При самом критическом отношении к подобным сообщениям чиновников мандатной администрации, в числе других «достижений» империалистической колонизации обычно преувеличивавших и механизацию транспортных средств, совершенно несомненно, что -в послевоенных условиях верблюдоводческое хозяйство вступило в полосу тяжелого криз-иса. Спрос на верблюдов резко сократился: если в довоенное время руала продавали ежегодно 30—35 тыс. верблюдов, то в 1927 г. они сбывали лишь 12 тыс., а в 1928—8 тыс. 194. Вместе с тем катастрофически упалп цены: если накануне войны хороший баир стоил на Ближнем Востоке 20—30 фунтов стерлингов, а во время войны — 50—100 фунтов, то после войны, •'?'в 1920-х гг., цена его упала до 3—6 фунтов 195.

Многие бедуины пытались найти выход из положения в переходе от верблюдоводства к овцеводству: крупные бедуинские племена, отмечал в первой половине 20-х годов XX в. Расван, раскалывались и частично меняли своих верблюдов на овец и коз 196. Но это не спасало их от разорения, так как в условиях сельскохозяйственного кризиса 20-х годов овцеводческое хозяйство, в свою очередь, переживало упадок. «В настоящее время,— отмечалось в одном из отчетов английской администрации Ирака,— имеется избыток продукции овец и шерсти, так что кочевники страдают и в этой области» 197. Кроме того, переход к полуоседлому овцеводству сколько-нибудь значительных групп бедуинов, как уже отмечалось выше, в большинстве случаев был связан с выселением за пределы собственно Аравии, в окраинные области Ирака, Сирии, Трансиордании и Палестины, после первой мировой войны отошедших под мандат западноевропейских колониальных держав. Последнее обстоятельство существенным образом сказывалось на положении местных и пришлых кочевников, усугубляя их и без того бедственное положение.

Английские колонизаторы в Ираке, Трансиордании и Палестине, французские колонизаторы в Сирии в несравненно больших масштабах, чем в свое время турецкие власти, проводили политику урезывания и захвата земель кочевых скотоводческих племен. Многие лучшие племенные территории, испокон зеков служившие в качестве пастбищ, передавались в собственность европейским плантационным трестам, арабским городским предпринимателям и крупнейшим племенным шейхам, орошавшим их с помощью дорогостоящих механических насосов. О росте земельных экспроприаций в основном районе оседания аравийских кочевников западном Ираке — можно судить по одному из отчетов английской мандатной администрации Совету Лиги наций, где в дипломатической, но достаточно прозрачной форме показана острота земельного вопроса в кочевых районах страны. «Наибольшая трудность, с которой встречается этот департамент (государственных имуществ.— А. П.),— это поддержание равновесия между существующим племенным владением и наступлением городских насосовладельцев. Первые по праву длительного владения являются действительными собственниками земель, хотя и не внесенными « земельный регистр. Вторые требуют от правительства прав на землю в КОМПОН1 <лцпю за свою пионерскую деятельность и вложенный в землю капитал» Подобные же земельные захваты происходили в северо-восточной Сирии198. Недостаток пастбищ, усиливая последствия кризиса скотоводческою хозяйства, вынуждал кочевников к оседанию, которое, однако, носи-

несьма ограниченный и болезненный характер из-за отсутствия в их распоряжении пригодных для оораоотки земель. Государственная помощь разорявшимся и желавшим осесть кочевникам практически отсутствовала хотя в некоторых подмандатных арабских странах время от времени им сдавались в аренду неоольшие площади орошенной земли В этих условиях скотоводы в подавляющем большинстве случаев были вынуждены оседать на земли, принадлежавшие феодальным шейхам и городским землевладельцем, превращаться в закаоаленных арендаторов-издолыциков

Все эти обстоятельства, а также установленный мандатной администрацией доныне неизвестный 1кочевым скотоводческим племенам жесткий полицейский режим вызвали волну обратных переселений в Аравию. Некоторые группы аравийских кочевников, в частности шаммаров абда и ас- лам, в лачале 20-х годов XX в. переселившиеся в долины северных рек, уже через несколько лет стали возвращаться на родину, в не менее голодные, но недоступные западным «цивилизаторам» бедуинские кочевья199.

В Аравии послевоенное положение кочевого скотоводства в известной мере определялось той племенной политикой, которую проводило риядское правительство, к середине 20-годов объединившее под своей властью почти нее северные и центральные области полуострова. Направленная в первую очередь на феодальную централизацию государства, ликвидацию феодально-племенной раздробленности и анархии, эта политика вместе с тем в известной степени способствовала и улучшению расстроенной хозяйственной жизни кочевых племен путем их частичного перевода к оседлости. Как первой, так и второй цели служила организация ваххабитских земледельческих колоний (хиджра, или худжра,— «переселение», «выселение», «исход»), образованных выходцами из кочевых племен, которые селились на отведенных им правительством пригодных для обработки землях. К этим колониям, сыгравшим большую роль в политической жизни страны, мы еще вернемся в своем месте, здесь же остановимся на них лишь в той мере, в какой они были связаны с оседанием кочевых племен.

Первая попытка организованного перевода бедуинов к оседлому земледелию была предпринята в Неджде еще в 1912 г., когда на основе нескольких вновь вырытых колодцев была создана первая хиджра, Иртавия, образованная выходцами из племени мутайр. В последующие годы появилось еще несколько хиджр в других племенах внутренней Аравии, но переход к оседлости сколько-нибудь значительных групп бедуинов начался лишь после первой мировой войны, когда кризис кочевого скотоводства, придя на помощь ваххабитской пропаганде, облегчил седентаризационную деятельность риядского правительства. В 1920 г. в стране насчитывалось 52 хиджры, в 1922 г. (по неполным сведениям) — около 70200; приблизительно такое же число называет в 1922—1923 гг. Райхани, приводящий подробны]'! список хпджр, созданных в самых различных кочевых племенах северной и центральной Аравии

Хидж|ры мутайр — Иртавия, Имбаяд, Фрайсан, Мулайх, Аль-Имар Аль- Итла, Аль-Иртави, Миска, Аш-Шиб, Верхняя Кария, Нижняя Ка- рия, Судайр, Нукайр;

Хиджры атайба-рука — Гатгат, Ад-Дахна, Ас-Савх, Саджар, Арджа, Усай- ла, Нуфаи;

Хиджры атайба-барка — Урва, Ас-Санам, Ар-Рауда;

Хиджры харб — Духна, Аш-Шубайкия, Аль-Курайн, Ас-Садака, Ад- Дулаймия, Хулайфа, Хунайзал, Аль-Буруд, Киба;

Хиджры шаммар — Аль-Джафр, Рауд аль-Уйун;

Хиджры хитайм — Бинван;

Хиджры даваспр — Мушайрака, Аль-Вусайта;

Хиджры аджман — Ас-Спрра, Хуыайз, Ас-Снхаф, Аль-Уджайр, Урайра; Хидж|ры кахтан — Аль-Хаятин, Аль-Джуфайр, Аль-Хисат, Верхний Ар- Райн, Нижний Ар-Райн;

Хиджры хавазим — Тадж, Аль-Хаси, Аль-Ханнат, Аль-Атнк;

Хиджры бану мурра — Банак, Убайрак;

Хиджры бану хаджар — Айн-Дар.

Имелись, кроме того, хиджры в племенах субаи, сухул и бану ям, а также полдюжины хиджр со смешанным населением (в Хардже). Число земледельческих колоний быстро росло. Оппенгейм, ссылаясь на сообщения «Умм аль-кура» за 1928 г., называет 114 хиджр, в том числе у харб — 27, у атайба — 19, у мутайр — 16, у аджман — 14, у шаммар — 9, у кахтан — 8, у бану мурра — 4, у бану хаджар — 4, у субаи — 3, у сухул — 3, у давасир — 3, у бану халид — 2 201. К 1934 г. число хиджр достигло 140, а общее количество осевших на землю кочевников — 200 тыс. человек202. Во всей Саудовской Аравии не осталось ни одного кочевого племени, не включившегося в создание ваххабитских хиджр, не перешедшего в той или иной степени к земледельческой оседлости.

Не следует, однако, преувеличивать масштабы проводившегося правительством Саудовской Аравии перевода кочевников к оседлости. К середине 1930-х гг., когда основная цель правительства — ослабление бедуинских племен и феодальная централизация государства — была в основном достигнута, рост ваххабитских земледельческих колоний замедлился. К 1939 г. общее число хиджр достигло только 143 203, т. е. таКкШ образом увеличилось за пятилетие лишь на 3, в то время как за 'предыдущее пятилетие оно возросло па 20. Кроме того, не все колонисты становились оседлыми жителями: часть населения каждой хиджры продолжала жить в шатрах, кочуя со скотом па территории принадлежавшего колонии пастбищного округа 204. В целом проблема реконструкции кочевого скотоводческого хозяйства не была решена, хотя в Саудовской Аравии при всей ее феодальной отсталости в этой области было сделано несравненно больше, чем в соседних арабских странах, подпавших под мандатный режим империалистических держав.

Одновременно с созданием хиджр происходило и «неорганизованное»205 оседание обнищавших кочевников, которые из-за невозможности самостоятельного водоустройства в своем большинстве должны были садиться на чужую землю в качестве мелких ареядаторов-издолыциков. Усилилось от- ходнпчегтло на морские промыслы, строительство автострад, а с конца 30-х гидов XX в. на нефтяные предприятия Аравийско-Американской нефтяной компании. Однако эти промыслы, так же как и не развитые в промышленном отношении города страны, не могли занять сколько-нибудь значительное количество рабочих рук.

Основная масса скотоводов и во второй трети нашего века продолжала вести свое архаическое кочевое и полукочевое хозяйство. По приводимым некоторыми авторами данным, разумеется, весьма приблизительным, кочевники и полукочевники в 30-х годах еще продолжали составлять от двух пятых до двух третей населения Саудовской Аравии К 3.

<< | >>
Источник: А.И.ПЕРШИЦ. ХОЗЯЙСТВО И ОБЩЕСТВЕННО- ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ СЕВЕРНОЙ АРАВИИ в XIX—первой трети XX в. (ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ). 1961

Еще по теме КОЧЕВОЕ И ПОЛУКОЧЕВОЕ СКОТОВОДСТВО:

  1. КОЧЕВОЕ И ПОЛУКОЧЕВОЕ СКОТОВОДСТВО
  2. ФЕОДАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  3. скотоводство
  4. ЗЕМЛЕДЕЛИЕ
  5. ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  7. Кочевое скотоводство
  8. Глава первая СКОТОВОДСТВО: НЕОЛИТ - СРЕДНЕВЕКОВЬЕ
  9. Глава шестая ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ СКОТОВОДСТВА
  10. Роль и место эйалета Западный Триполи в захватнических планах Османской империи во второй половине XVI в.
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -