<<
>>

ГЛАВА ШЕСТАЯ И ОПЯТЬ ВОЙНА

1 События в Кабуле, происходившие 21—23 февраля 1980 года и последовавшие за ними волнения в городах Кандагар и Герат, вызывали определенную обеспокоенность. Призывы оппозиции к «священной войне» были не просто лозунгами.
Они имели под собой религиозную основу. С древних времен ислам и его догмы не только формировали всю духовную жизнь населения Афганистана, но и оказывали решающее влияние на государственно-правовые институты и общественно-политическую жизнь общества в целом. В Коране рассматривается борьба с неверными — исповедующими другую, кроме ислама, веру, либо не исповедующими никакой и их слугами — отступниками от веры, как священная обязанность каждого мусульманина. Священная война — джихад трактуется как религиозный подвиг во имя защиты или распространения ислама. Мусульмане, погибшие в этой войне, объявляются мучениками, которым Аллах дарует райскую жизнь на небесах. В своей борьбе против законного правительства оппозиция умело использовала фактор ввода наших войск как мощное идеологическое оружие против всех сторонников Апрельской революции. Резко усилилась религиозная пропаганда. Руководство страны изображалось агентами коммунизма, предателями своего народа, вероотступниками (тяжелейший грех), слугами неверных. Правительство никакой пропаганды вообще, а контрпропаганды в частности, не вело. Да оно и не было готово к этому. Поэтому доводы оппозиции религиозный и безграмотный народ страны воспринимал за истину и большинство населения было на ее стороне. В этой обстановке призывы к священной войне против неверных (русских) за защиту ислама упали на благодатную почву. Буквально через несколько дней после указанных событий от командиров частей 40-й армии стали поступать донесения об обстреле наших колонн с грузами на автомагистралях Термез — Кабул и Кушка — Кандагар, а также о попытках нападения на малочисленные воинские гарнизоны. Проявленная боевая активность со стороны оппозиции позволила прийти к заключению, что антиправительственные силы подготовлены к развитию событий именно в этом направлении.
Оценивая сложившуюся ситуацию, С.Л. Соколов высказал мысль, что с целью сохранения инициативы в наших руках необходимо принять срочные меры. Он считал, что одной из таких мер может быть нанесение мощного удара по наиболее сильной и активной вооруженной группировке оппозиции силами советских и афганских войск. Такой удар должен послужить серьезным предупреждением антиправительственным силам и их покровителям о том, что ни одно вооруженное нападение на советские войска не останется безнаказанным и, более того, что мы будем считать себя вправе, в случае необходимости, наносить упреждающие удары по вооруженным формированиям оппозиции с целью их разгрома. Подготовка и осуществление такого удара были поручены мне. Создав группу управления, куда были включены А.П. Силантьев, Ф.И. Гредасов, И.Н. Анашкин, А.П. Горбачев, И.А. Кулаков и Б.М. Богомолов, мы приступили к подготовке операции. Чтобы у читателя слово «операция» не вызывало недоумение, хочу сообщить, что это слово как-то незаметно прижилось в войсках и им именовались любые боевые действия советских частей в Афганистане. Конечно, оно не имело ничего общего с операцией как формой военных действий, которая рассматривается советским военным искусством. 2 По имевшимся материалам мы изучили расположение и состав группировок противника. Я позволю себе несколько подробнее остановиться на характеристике вооруженных формирований контрреволюции и тактике их действий, чтобы можно было проследить, с каким противником встретились войска вначале и какие изменения произошли с ним по мере расширения зоны боевых действий советских частей и соединений. К этому времени единого центра по руководству вооруженной борьбой сил контрреволюции с законной властью на территории всей страны еще не было. Созданный в начале 1980 года Исламский союз освобождения Афганистана, в который входило шесть партий, пока бездействовал. Каждая из оппозиционных партий, а их было более 50, имела свои вооруженные отряды, которые подчинялись только ей, и действовали в строго определенном районе страны (сфере влияния).
Отсутствие единства оппозиции объяснялось не только партийными разногласиями. Афганистан — многонациональное государство и национальные противоречия в нем были всегда, но в различные периоды их активность была разной. Основой афганского общества являлись пуштунские племена, выходцы из которых всегда занимали ведущее положение в государстве, что вызывало скрытое и открытое недовольство некоторых нацменьшинств. После Апрельской революции, по ряду обстоятельств, пуштуны утратили свое господствующее положение в стране, а среди нацменьшинств появилась своя элита, которая стремилась к преобретению опыта самостоятельного управления определенным регионом. Появились и новые национальные лидеры среди таджиков, узбеков, туркмен, хаза- рийцев и других, которые не собирались вновь разрешить пуштунам управлять собой. Именно национальные разногласия являлись камнем преткновения для объединения усилий оппозиции. Основная сила мятежников состояла из местных формирований, которые можно было разделить на активные и пассивные. Активно действующие отряды, частично или в полном составе, проходили подготовку в учебных центрах на территории Пакистана и Ирана под руководством иностранных специалистов. Эти формирования были хорошо подготовлены и вооружены, получали высокое денежное вознаграждение и использовались своим руководством для ведения активных боевых действий против законной власти. Пассивные отряды обычно уклонялись от боя, ограничиваясь налетами на кишлаки и грабежами на дорогах. Боевые действия против правительственных войск вели сравнительно крупные отряды, которые располагались вдоль дорог, в «зеленых зонах» (виноградники, сады) и у административных центров. Их действия были направлены на уничтожение воинских гарнизонов и деморализацию Афганской армии. Крупные вооруженные формирования действовали только в определенных, наиболее важных регионах, а на остальной территории страны мятежники вели борьбу небольшими по численности (30—50 человек) боевыми группами и отрядами. Основными способами действий таких групп были засады, внезапные огневые удары во фланг и тыл афганским подразделениям с целью создания видимости их окружения и вызова паники.
Располагались отряды как в кишлаках, так и в пещерах, землянках, палатках. Многие из бойцов постоянно находились среди жителей, которые сами часто являлись членами отрядов. Их оружие хранилось в тайниках, о которых было известно лишь узкому кругу лиц. Для выполнения полученной задачи такие отряды в назначенное время собирались в определенном районе, получали оружие и выходили на задание. После его выполнения оружие вновь складывалось в тайниках, а члены отрядов расходились по домам. Это очень напоминало действия националистических банд на территории Западной Украины в годы Великой Отечественной войны. Организационная структура отрядов в различных провинциях была неодинаковой. Наиболее широко был распространен следующий состав: главарь (командир), 2—3 его телохранителя, заместитель командира, 3—4 разведчика (наблюдателя), 2—3 подгруппы (по 6—8человек), 1—2 расчета крупнокалиберного пулемета, 1—2 минометных расчета, 2—3 расчета ручных противотанковых гранатометов, подгруппа минирования (4—5 человек) — всего около 50 человек. При необходимости решения сложных задач несколько таких отрядов, по договоренности, объединялись в один численностью до 200—250 человек. Более крупные формирования состояли из 3—5 батальонов с обшей численностью 600—1000 человек. В приграничных с Пакистаном районах на юго-востоке страны отмечались даже временные объединения отрядов различной партийной принадлежности общей численностью 1500—2000 человек. На вооружении отрядов находилось стрелковое оружие, в том числе крупнокалиберные пулеметы ДШК и ручные противотанковые гранатометы. Отмечалось наличие безоткатных орудий, минометов, горных зенитных установок, противотанковых и противопехотных мин. До ввода советских войск и первое время их пребывания в стране мятежники действовали в основном открыто, ибо не испытывали на себе воздействие Афганской армии и других органов государственной власти. Только крупные руководители оппозиции находились на нелегальном положении. Тактика действий вооруженных формирований была весьма разнообразной.
Нападение на автоколонны осуществлялось одновременно с головы, хвоста и в центре. Иногда небольшие автоколонны мятежники на автомобилях обгоняли и устраивали засаду впереди по ходу движения. При захвате гарнизона или населенного пункта противник не стремился овладеть им прямой атакой. Первоначально захватывались прилегающие высоты, постройки и укрытия, расположенные вблизи. Затем перекрывались все дороги и тропы, ведущие к населенному пункту, создавая видимость окружения. Завершалась такая акция (операция) открытием огня вдоль улиц и по другим объектам, вынуждая гарнизон капитулировать. При обороне населенного пункта, ущелья, перевала мятежники оказывали упорное сопротивление. При угрозе окружения они быстро выходили из боя, используя хорошее знание условий местности. Эти же знания помогали им умело устраивать засады у мостов, переправ, на серпантинах, перевалах. В узких местах ущелий, применяя минно-взрывные заграждения, устраивались искусственные камнепады. Широко использовались для боя пещеры, норы, крупные валуны и другие укрытия. Наиболее часто боевые действия начинались во второй половине дня, чтобы под покровом наступившей темноты выйти из боя. Ведя боевые действия небольшими отрядами на значительной части территории страны, руководители оппозиции стремились создать видимость наличия крупных сил в их руках, чтобы держать в страхе и повиновении население страны. И это им удавалось. Общая численность вооруженных формирований контрреволюционного движения колебалась в пределах 35—40 тысяч человек и представляло уже в достаточной мере организованную и обеспеченную современным оружием силу. 3 Удары наших войск совместно с Афганской армией было намечено провести по отрядам мятежников в провинциях Кунар, Нангархар и Лагман на юго-востоке страны. Такой выбор объяснялся тем, что в этих провинциях не было советских войск, и силы оппозиции чувствовали себя там относительно спокойно. Следовательно, проведение боевых действий нашими войсками в этих районах будет для мятежников неожиданным.
Все три провинции граничили друг с другом и Пакистаном. Через них проходило значительное количество караванных путей и автомагистраль Кабул—Пешевар, по которым осуществлялся подвоз вооружения, боеприпасов, другого военного имущества и пополнения для отрядов мятежников, которое прошло обучение в Пакистане. На территории этих провинций находились крупные военные формирования оппозиции, которые чувствовали себя весьма вольготно, ибо в случае угрозы они могли беспрепятственно уйти в Пакистан. Наиболее оптимальным вариантом наших действий было одновременное нанесение удара по мятежникам в этих трех провинциях. Но, к сожалению, обстановка в стране не позволяла нам привлечь достаточные силы, что и вынудило нас планировать проведение трех последовательных операций. Начинать было решено с провинции Кунар. Как нам сообщили в Генеральном штабе Афганской армии, они располагают сведениями, что руководство оппозиционных сил намерено в ближайшее время полностью овладеть провинцией, где попытается создать плацдарм для развертывания крупномасштабного наступления на столицу страны. Мы не особенно верили высказанной версии, но и отрицать ее полностью не было оснований. В связи с этим и было принято решение разгромить группировку мятежников еще до того, как она приступит к осуществлению своего замысла. Для более детального изучения обстановки я со своей группой управления вылетел на вертолетах в г. Асадабад — административный центр провинции Кунар. От представителей местных органов власти и командира 9-й горно-пехотной дивизии мы узнали, что группировка мятежников насчитывает около 3000 человек, из которых 1500—2000 размещались в 15 км северо-восточнее г. Асада- бада и командовали ими Асил-Хан и Рауф. Около 500 человек под командованием Баки составляли гарнизон г. Асмара (40 км северо-восточнее Асадабада) и 500—600 человек находились в ущелье Печдара (северо-западнее Асадабада). Наиболее сильной и хорошо подготовленной являлась группировка Асил-Хана в ущелье Шегал. Ее личный состав прошел обучение в местном учебном центре под руководством офицеров бывшей королевской армии. При поддержке отрядов Рауфа она составляла основную силу, которая контролировала большую часть территории провинции и своей ближайшей целью ставила овладение провинциальным центром Асадабад. Обеспечение вооруженных формирований мятежников оружием, боеприпасами и снаряжением, а так же заброска диверсионных групп осуществлялись из Пакистана через основную перевалочную базу в районе г. Дангам (10 км юго-восточнее г. Асмар) и вспомогательную — г. Чикар (8 км восточнее г. Асадабад). Район предстоящих боевых действий продолжительное время (около 7 месяцев) готовился к обороне. Население (женщины и дети) было эвакуировано. Вдоль дороги Аса- дабад—Асмар, по обеим ее сторонам, на господствующих высотах были оборудованы опорные пункты, а на всем ее протяжении сооружались каменные завалы, отрывались рвы, а у препятствий были подготовлены позиции для стрелков и пулеметчиков. Район, контролируемый мятежниками, начинался в 10—12 км северо-восточнее Асадабада. Отряды мятежников размещались в кишлаках, имея в опорных пунктах и на господствующих высотах своих наблюдателей. Удручающее впечатление оставила 9-я горно-пехотная дивизия. Ее укомплектованность личным составом составляла 35—40 % от штатной численности. Большинство боевой техники и вооружения было неисправно и разукомплектовано. Запасы продовольствия составляли 3—5 сутодач, а деньги на его замену не поступали в дивизию уже несколько месяцев. Горюче-смазочные материалы отсутствовали. Настроение личного состава подавленное, на что в значительной степени оказал влияние переход 30-го горно-пехотного полка на сторону мятежников несколько недель тому назад. Конечно, в таком состоянии она не могла представлять серьезной угрозы мятежникам и они себя чувствовали в безопасности. Возвратившись в Кабул, я зашел к С.Л. Соколову, чтобы доложить о результатах поездки. Когда я вошел в комнату, сидевший там командующий 40-й армией генерал- лейтенант Юрий Владимирович Тухаринов поднялся, собираясь уходить. Я попросил его остаться. Юрий Владимирович стоял и ждал, что ему скажет маршал. Высокий и стройный, он производил приятное впечатление. Умело скрывал свои эмоции, придавая лицу чуть хмурое выражение. Вся его фигура выражала спокойствие и, я бы даже сказал, гордость, независимость, но вместе с тем скромность и серьезность. С ним приятно было разговаривать. Он был остроумен, а смелый взгляд его живых глаз заслонял все остальное. Сергей Леонидович усадил нас и внимательно меня выслушал. На мой вопрос, какими силами я могу располагать, он ответил: — А вот давайте вместе и решим. Ты уже делал прикидку, Виктор Аркадьевич? Сколько ты считаешь необходимо? — По моим расчетам, необходимо около двух мотострелковых полков. — А где их взять? — задал вопрос Соколов и сам же на него ответил: — Взять можно только из Кабула, так как это самый близкий гарнизон, хотя и удаленный на 200—250 км от района намеченных боевых действий. Но в Кабуле обстановка тоже еще не стабилизировалась, а это значит, что много отсюда не возьмешь. Давай спросим у Юрия Владимировича, что мы пошлем в Кунар? — Сергей Леонидович, после такого вступления, как мне кажется, командарм вообще ничего не выделит. — Ну не думаю, что он так поступит. Ведь выделяет он не тебе лично, а на общее дело. Так что скажешь, Юрий Владимирович? — Товарищ маршал, вы знаете, что сейчас в Кабуле один танковый и два мотострелковых полка. Свободен сейчас один полк без двух батальонов, а какой-то резерву себя нужно иметь. Значит, максимально можно выделить один усиленный мотострелковый батальон. Можно еще дать и танковый батальон, но Виктор Аркадьевич сам от него откажется. Без пехоты ему там делать нечего. — Сергей Леонидович, а с одним батальоном и мне там делать нечего. — Я тоже так думаю, — поддержал меня Соколов, — выделим еще полк десантников. Виктор Аркадьевич, ты еще раз все внимательно просчитай, а потом окончательно определим состав войск, привлекаемых к операции. — Десантники — это хорошо, только их сдерживать надо, — сказал я. — Та школа, которую они проходят, вырабатывает смелого, порой даже бесшабашного солдата. Они признают тоько движение вперед, а это и хорошо и плохо. — Но это лучше, чем подталкивать солдата вперед, — произнес Соколов. — Хотя и вперед нужно идти с умом. Вот ты с ними и позанимайся, нужно прививать им тактику мотострелков. В принципе, Виктор Аркадьевич, я считаю, что мы договорились. Не затягивай подготовку операции, а от дел в Кабуле я тебя временно освобождаю. На этом наш разговор закончился. Через некоторое время после непродолжительных, но горячих дебатов для участия в операции были назначены: один усиленный мотострелковый батальон, два парашютно-десантных батальона, три пехотных батальона Афганской армии, авиационный полк истребителей-бомбардировщиков и два полка вертолетов огневой поддержки. По численности личного состава мы уступали мятежникам, но имели абсолютное превосходство в авиации, бронетехнике и огневой мощи, что делало наши шансы предпочтительнее. Нужно было избрать такой способ действий, который позволил бы максимально использовать это наше превосходство, обеспечивая нанесение мощного удара по главной группировке мятежников и ее разгрому в короткие сроки. Замыслом операции предусматривалось нанесение удара одновременно силами двух батальонов с фронта и тактическим воздушным десантом с тыла по отрядам мятежников в ущелье Шегал. Действиями 69-го горно-пехотного полка сковать силы мятежников в ущелье Печдара и не допустить их соединения с главной группировкой. В последующем, наступая вдоль реки Кунар, разгромить гарнизон в Асмаре, разрушить перевалочные базы Дангам, Варикар и девять караванных путей. Основная задача огневого поражения противника возлагалась на авиацию. Авиационную поддержку батальонов планировалось осуществлять вертолетами огневой поддержки непрерывно. Смену вертолетов предусматривалось производить в воздухе над полем боя. В каждый батальон был выделен авианаводчик, который и должен был осуществлять целеуказание по команде командира батальона. С ротами и батальонами были проведены тактикостроевые занятия применительно к местности и характеру предстоящих боевых действий, а со всеми офицерами проигрыш возможных вариантов действий (своих и противника) на макете местности. Организовывалось взаимодействие, готовились техника, вооружение. Подгонялось снаряжение. Особое внимание было уделено подготовке тактического воздушного десанта из 3-го парашютно-десантного батальона под командованием майора Кустрьо. После Великой Отечественной войны это был первый десант, который высаживался с вертолетов в боевой обстановке в горах. Десант намечалось высадить на две площадки на высоте 1590 метров в районе расположения противника, на удалении 15 км от предполагаемой линии соприкосновения войск. Это было серьезное испытание не только для личного состава батальона, но и для меня — руководителя операции. Конечно, и у меня, и у командира батальона был некоторый опыт применения тактических воздушных десантов, но этот опыт приобретался в ходе тактических учений. Здесь же был бой, а это не одно и то же. Малейший просчет может привести к тяжелым последствиям. Скрупулезно отрабатывались вопросы взаимодействия на местности и материального обеспечения. При этом первостепенное значение уделялось огневому обеспечению высадки и действиям десанта. По завершении подготовки, в назначенное время батальоны выступили из Кабула и, совершив 150-километровый марш, сосредоточились северо-западнее г. Джелалабада, где провели дневку. До рубежа возможной встречи с противником нас отделяло 60 км. После отдыха личного состава, обслуживания и дозаправки техники батальоны продолжили продвижение. В голове колонны двигался 2-й мотострелковый батальон 180-го мотострелкового полка во главе с командиром полка подполковником Касымовым. Далее следовал 3- й парашютно-десантный батальон 350-го полка во главе с заместителем командира полка майором Михайловским, а замыкал колонну пехотный батальон 66-го пехотного полка 11 -й пехотной дивизии; 69-й горно-пехотный полк, дислоцировавшийся в Асадабаде, на исходный рубеж выдвигался самостоятельно. До начала выступления батальонов из района дневки я со своей группой управления перелетел на командный пункт северо-восточнее Асадабада. 4 2- й .мотострелковый батальон, пройдя безостановочно восточную окраину г. Асадабада, приступил к выполнению поставленной задачи. Вскоре встретились и первые завалы. Головная походная застава уничтожила наблюдателей, а выдвинувшийся вперед отряд обеспечения движения извлек мины и сравнительно быстро проделал проходы. Преодолев первые инженерные заграждения, батальон продолжил движение. К этому времени противник, установив начало наступления наших войск, выдвинул свои группы прикрытия и занял подготовленные опорные пункты вдоль основной дороги. При подходе к кишлаку Шинкарак батальон был встречен плотным огнем из домов, оставленных его жителями. Развернувшаяся головная походная застава открыла огонь из орудий боевых машин пехоты по окнам, дверям и бойницам домов. Сопротивление противника было подавлено, а спешившаяся пехота завершила его уничтожение. В назначенное время истребители-бомбардировщики нанесли удары по разведанным целям, а на высоте 1590 — по предполагаемым местам расположения мятежников, так как точных мест их расположения там мы не знали. Через час началась высадка тактического воздушного десанта во главе с начальником штаба 103-й воздушно-десантной дивизии и его группой управления. Высадившаяся группа захвата — разведывательная рота полка — заняла оборону вокруг площадок высадки, после чего начали высаживаться батальоны, что я хорошо видел со своего командного пункта. Через некоторое время полковник Плешаков доложил, что десант высадился, противник сопротивления не оказывает и батальон приступает к выполнению задачи. В его голосе чувствовалась радость, что было понятно, — и сам полковник и батальон впервые высаживались в непосредственной близости от реального противника, и все пока шло хорошо. Вместе с ним радовались и мы. Тем не менее я считал нужным предупредить полковника Плешакова, что противник, сосредоточив свои усилия на борьбу с мотострелковым батальоном, наступающим с фронта, очевидно, не ожидал высадки десанта у себя в тылу. Следовательно, нужно ожидать, что он не оставит без внимания этот факт и, вероятно, для борьбы с ним использует свои резервы. К этому нужно подготовиться. Беспокоила и некоторая задержка с продвижением 2-го мотострелкового батальона для соединения с десантом. Я выехал на командный пункт командира 180-го мотострелкового полка. С его командиром подполковником Касымовым, я впервые встретился при развертывании дивизии. При подготовке к операции я внимательно присматривался к нему. Невысокого роста, плотно сбитый, с обветренным лицом и пытливым взглядом, он производил хорошее впечатление. А как он поведет себя в бою? Загадка. Тем не менее мне он понравился, так как производил впечатление спокойного и уверенного в себе человека. И я в нем не ошибся. Дальнейшие события это подтвердили. Увиденное мною не позволяло обвинять командира полка в пассивности. Огромный ров шириной 5—7 метров и глубиной 2—3 метра с завалами из камней пересекал единственную дорогу. Справа протекала полноводная река Кунар с обрывистыми берегами, а слева — горы с крутизной скатов 70—75 градусов. Весь личный состав батальона, кроме охранения, был занят проделыванием прохода. Поступил доклад и от полковника Плешакова. 9-я и 7- я роты встретили противника, чьи многочисленные группы в 15—20 человек вышли им во фланг и тыл. По мере продвижения десантников мятежники отходят, но оставляют в укрытиях группы по 3—5 человек на прежних рубежах, которые открывают огонь с тыла и создают видимость окружения. Наиболее сложная обстановка сложилась перед 9-й ротой. Из полученного доклада я понял, что появление противника было неожиданным для командиров батальона и рот, что вызвало у них некоторую растерянность. В этой обстановке я приказал командиру 180-го мотострелкового полка выслать одну мотострелковую роту в пешем порядке по горам навстречу 9-й роте, а 3-му парашютно-десантному батальону 350-го парашютно-десантного полка также в пешем порядке выдвигаться навстречу 7-й роте. Кроме того, полковнику Плешакову было приказано направить разведывательную роту для оказания помощи 9-й роте и повернуть 8-ю, не связанную боем, и увеличить наряд вертолетов. Через некоторое время 2-й мотострелковый батальон соединился с 9-й и 8-й ротами, а 3-й парашютно-десантный батальон с 7-й ротой. Противник оставил занимаемые рубежи и отошел в ущелье Шегал. 69-й горно-пехотный полк вел огневой бой с противником, удерживая его в ущелье Печдара. Я со своей группой переместился в кишлак Шинкарак, где меня встретили командир десантного батальона майор Кустрьо и полковник Плешаков, который и доложил о развитии событий. После высадки на высоту 1590 десант начал выполнять задачу. Командир 9-й роты капитан Ханин не сориентировался на местности и сразу же уклонился от своего направления, тем самым нарушив огневое взаимодействие с 8- й ротой, что привело к разрозненным действиям каждой из рот. Через некоторое время, обнаружив свою ошибку, капитан Ханин попытался ее исправить, но встретил выдвигавшиеся резервы противника и завязал с ними бой. 2-й взвод получил задачу выдвинуться на выгодный рубеж и прикрыть правый фланг роты. В ходе выдвижения 2-й взвод встретил обходную группу мятежников и принял бой. Командир батальона и майор Кустрьо после неоднократных запросов связался с командиром 9-й роты, который доложил ему о сложившейся обстановке. Майор Кустрьо приказывает капитану Ханину вслед за ударом двух звеньев вертолетов атаковать противника, уничтожить его и выйти на свое направление. Командир 9-й роты в сложившейся обстановке растерялся и при выходе на свое направление не поставил задачи на отход своему 2-му взводу. Воспользовавшись оплошностью командира роты, мятежники атаковали 2-й взвод превосходящими силами и блокировали его. Связь с командиром роты была потеряна и взвод остался один. В этом бою героический поступок совершил помощник командира взвода старший сержант Н.П. Чепик. Во время перебежки при смене позиции Чепик был ранен в обе ноги. Душманы бросились к нему, пытаясь захватить в плен. Несмотря на ранение и превозмогая боль Николай продолжал отстреливаться, не подпуская к себе противника. Кончились патроны. Моджахеды приближались все ближе и ближе. Видя безысходность своего положения и не желая сдаваться в плен, старший сержант Чепик гранатой подорвал себя и приблизившихся к нему мятежников. За проявленный героизм в бою Николай Петрович Че- пик был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. К сожалению, ни командир роты капитан Ханин, ни командир батальона майор Кустрьо не смогли разобраться в несложной обстановке и оказать помощь 9-й роте и 2-му взводу. А такие возможности имелись. В резерве находилась разведывательная рота, а левее наступала 8-я парашютно- десантная рота, которая не встречала сопротивления противника. Конечно, должность командира сама по себе не гарантирует его от ошибок — главное их увидеть и исправить. Для майора Кустрьо это был первый бой, который не каждый командир выдерживает в полной мере. Одни командиры в тяжелых условиях могут собраться и умело решать поставленные задачи. Другие нуждаются в помощи старшего начальника и им необходимо некоторое время, чтобы приобрести необходимую уверенность в бою. Знаю по опыту Великой Отечественной войны, что если кого-то в бою постигла неудача, то сразу же ищут виновного, а не причины, к ней приведшие. И, конечно, такой виновник находится, но зачастую не тот, кто действительно виновен, а тот, кто ближе, под рукой. Поэтому я не спешил делать скоропалительных выводов относительно командира батальона, и не ошибся. В дальнейшем майор Кустрьо умело и храбро воевал, был отмечен государственными наградами. 2-й мотострелковый батальон 180-го мотострелкового полка после соединения с тактическим воздушным десантом продолжал наступление в направлении населенного пункта Асмар. Вскоре он встретил на дороге осыпи и завал из камней глубиной около 250 м. К этому времени все инженерные машины разграждения вышли из строя и расчистку завала пришлось проводить вручную под прикрытием охранения, выставленного на близлежащие высоты. После завершения этой изнурительной работы командир полка вперед выслал разведывательную роту, на которую была возложена задача не только вести разведку, но и захватить мост через реку Кунар у населенного пункта Ас- мар. С этой задачей она успешно справилась. Переправившись по мосту и подойдя к окраине Асмара, батальон был встречен огнем противника из домов и крепости. Зная, что жителей в населенном пункте нет, командир полка огнем артиллерии и зенитных установок ЗСУ-23 «Шилка» подавил сопротивление противника, а затем атакой мотострелков полностью очистил населенный пункт от мятежников. 3- й парашютно-десантный батальон 350-го парашютно- десантного полка после огневого налета минометной батареи и удара вертолетов по огневым точкам противника на скатах высот, обращенных к ущелью, приступил к очистке ущелья Шегал. Батальон наступал в боевом порядке в один эшелон, в котором спешенные роты заняли положение углом назад. Первыми начали движение фланговые роты, которые наступали на высоты, прилегающие к ущелью. После овладения ими, начала продвигаться и рота по дну ущелью. За ней шла вся боевая техника батальона, за которой укрепилось наименование «бронегруппа». Боевые машины пехоты двигались «змейкой» за мотострелками и вели огонь по противнику, расположенному на скатах и гребнях высот. Противник из занятых домов и подготовленных позиций оказывал огневое сопротивление. По мере овладения десантниками домами, он отходил, занимая господствующие горы вдоль ущелья, а частью сил имитировал отход вдоль ущелья, стремясь завлечь наши подразделения в огневой мешок. Десантники на эту уловку не поддались. Продвинувшись на глубину 2000—2500 метров, рота, следовавшая по ущелью, встретила сильное огневое сопротивление противника. В этой обстановке командир батальона приказал вслед за огневым налетом минометов одновременной атакой частью сил роты, наступающей по прилегающим высотам с флангов и с фронта, и роты, наступающей по дну ущелья, уничтожить противника. Такие действия батальона принесли ему успех. Противник был разгромлен, а батальон не имел потерь. Парашютно-десантный батальон майора Кустрьо приводил себя в порядок, а силами 8-й и разведывательной рот прочесывал близлежащие высоты и ущелья. Пехотный батальон 66-го пехотного полка, находившийся в резерве, был направлен в Асмар для восстановления гарнизона 9- й горно-пехотной дивизии. Далее события развивались своим чередом. Парашютно-десантные батальоны в течение нескольких дней проводили очистку ущелий и высот, где, по показаниям пленных, размещались склады вооружения, боеприпасов и продовольствия. Действовали они и по реализации разведывательных данных, полученных от провинциальных органов государственной безопасности и полиции. Второй мотострелковый батальон выполнял задачу по разгрому перевалочной базы мятежников в населенном пункте Дангам. Выслав вперед разведку, а по скатам высот боковые походные заставы, батальон вначале двигался на боевой технике, а затем, из-за разрушения дороги, пешком. Подойдя к перевалочной базе, батальон остановился, готовясь к атаке. Спустились с гор и боковые походные заставы, чем незамедлительно воспользовался противник, находившийся в укрытии. Пропустив батальон, мятежники открыли по нему плотный ружейно-пулеметный огонь с флангов, а затем перешли в контратаку силами 30—40 человек. Несмотря на неожиданность нападения, командир батальона не растерялся. Он вызвал огонь артиллерии, направил поддерживающие его вертолеты для удара по обнаруженным целям, а после огневого поражения противника атаковал его во фланг и почти полностью уничтожил контратаковавшую его группу. Хочу отметить, что за время длительного пребывания в Афганистане, мне больше никогда не приходилось не только видеть, но и слышать, чтобы мятежники переходили в контратаку против наших войск. Тяжелая обстановка сложилась в минометной батарее. Занимаемые ею огневые позиции не были прикрыты мотострелковыми подразделениями, что позволило противнику близко подойти к ней. Командир батареи (фамилию которого я, к сожалению, запамятовал) не растерялся и умело отражал нападение. Подошедшая 4-я мотострелковая рота помогла ему отбить атаку мятежников, нанеся им значительные потери. Отразив контратаку, батальон захватил перевалочную базу, где организовал круговую оборону и разведку близлежащих высот. Перевалочная база представляла собой участок местности, удобный для временного складирования и хранения вооружения, боеприпасов, другого имущества и продовольствия до последующей отправки в глубь страны. База была подготовлена к обороне и прикрывалась средствами противовоздушной обороны (крупнокалиберные пулеметы ДШК). В последующие дни батальоны действовали по перекрытию девяти маршрутов, по которым снабжалась кунарская группировка мятежников. Каждому из батальонов был придан саперный взвод со взрывчаткой и минами, а проведенной разведкой на вертолетах были определены места перекрытия на каждом из маршрутов. В зависимости от условий местности к местам перекрытия батальоны выдвигались на боевой технике или пешком, а переправу одного из батальонов через реку Кунар пришлось осуществлять даже несколькими рейсами вертолетов. Мелкие группы мятежников, встречавшиеся на пути движения батальонов, уничтожались ударами вертолетов, огнем минометов и атакой подразделений охранения. Перекрытие маршрутов заключалось в том, что с помощью взрывчатки дороги, проходящие по карнизам и серпантинам, разрушались, а на перевалах устраивались завалы. На горных тропах, в ущельях и других узких местах, устанавливались противопехотные мины. В узлах горных троп и местах выхода их к дорогам устраивались очаги противопехотных заграждений из нескольких десятков фугасных, осколочных и направленного действия мин в каждом из очагов. На этом поставленная перед батальоном задача была выполнена, и он сосредоточился в районе населенного пункта Шегал. В результате десятидневных боевых действий основная группировка вооруженных отрядов оппозиции в провинции Кунар была разгромлена. Ее потери составили более 50 % личного состава, а остальные бежали в Пакистан. Были уничтожены 17 опорных пунктов, две перевалочные базы, шесть штабов отрядов, два склада вооружения, девять складов боеприпасов, двенадцать орудий и минометов, пять зенитных точек. Захвачены три вертолета МИ-4, два бронетранспортера, пятьдесят одна автомашина, двадцать одна радиостанция, пять минометов, много стрелкового оружия и боеприпасов к ним, а также продовольствие и другое имущество. Только до населенного пункта Шегал нашим подразделениям пришлось преодолеть 12 завалов и 5 рвов шириной 5—7 метров и глубиной 2—3 метра. В дальнейшем противник так и не смог оправиться от тяжелого поражения. Ему пришлось отказаться от захвата провинциального центра Асадабад и развертывания крупномасштабных операций, а ограничиться проведением засад на дорогах и налетов на кишлаки с целью грабежа. Были ощутимые потери и у нас. Наибольшие потери понес батальон, действовавший в десанте, — 37 человек убитыми и 26 раненными. В тоже время в другом парашютно-десантном батальоне потерь не было. Почему я так подробно описал эту операцию? Мне хотелось показать, с чем мы встретились в первом же серьезном бою. К каким необычным действиям, не характерным для нашей армии, нас вынуждал противник. Какие способы действий нам пришлось изыскивать для решения поставленных задач. Уже эти бои показали, что уровень горной подготовки наших войск невысок. Отдельные образцы вооружения и военной техники требуют доработки для действий в горах. Был поставлен целый ряд вопросов, которые требовали немедленного решения на самом высоком уровне. О результатах боевых действий я по радио доложил С.Л. Соколову. Он внимательно меня выслушал и, уточняя детали, пытался понять причину таких потерь в десантном батальоне. Затем он отдал распоряжение о том, чтобы подразделения, участвовавшие в боевых действиях, остались в провинции Кунар на 8—10 дней для освобождения некоторых районов от мятежников. Руководить ими было поручено заместителю командарма генерал-майору Борису Ивановичу Ткачу, который должен был вылететь ко мне. Я со своей группой должен был вернуться в г. Кабул для планирования и подготовки боевых действий в провинциях Дже- лалабад и Лагман. 5 За время моего отсутствия в столице произошли некоторые изменения в группировке наших войск. В Афганистан были дополнительно введены: 201-я мотострелковая дивизия под командованием В.А. Степанова и 191-й отдельный мотострелковый полк во главе с подполковником В.З. Редькиным. 201-я мотострелковая дивизия заняла и контролировала северную часть страны, а 191-й полк разместился в районе г. Газни (южнее Кабула). Хотя увеличение группировки наших войск было и незначительным, но оно уже позволяло маневрировать силами более свободно для ведения боевых действий в различных районах страны. Кроме того, в состав 373-го мотострелкового полка 5-й мотострелковой дивизии и 186-го отдельного мотострелкового полка было включено по одному десантноштурмовому батальону, что позволило реорганизовать их соответственно в 70-ю и 66-ю отдельные мотострелковые бригады. Раньше чем приступить к планированию дальнейших боевых действий, нужно было уточнить состав сил, выделенных для их проведения. Согласовывая этот вопрос с командармом 40-й армии Ю.В. Тухариновым, я был приятно удивлен его «щедростью». Для ведения операций он выделил 66-ю отдельную мотострелковую бригаду под командованием подполковника О.И. Смирнова. Такая «щедрость» объяснялась тем, что место дислокации бригады было определено в провинции Нангархар вблизи от ее административного центра г. Дже- лалабада. Таким образом, утвержденный Генеральным штабом план размещения ограниченного контингента советских войск в Афганистане был выполнен за исключением гар- дезского направления. Туда предусматривалось со временем переместить с севера 56-ю отдельную десантно-штурмовую бригаду. В связи с тем что 66-я отдельная мотострелковая бригада предназначалась для действий в обоих провинциях, то разработанным нами планом предусматривалось вначале нанести удары по отрядам мятежников в наиболее неспокойных уездах Кама и Сурхруд провинции Нангархар, а затем после 2—3-дневного перерыва — в провинции Лаг- ман. Наша группа управления была немногочисленной — всего 8 генералов и офицеров, но на нее возлагалось не только планирование и управление боевыми действиями, но и контроль за подготовкой подразделений к бою. Конечно, мы это делали в тесном контакте с офицерами управления 40-й армии. Работая в частях и подразделениях, мы старались не нарушать установившийся распорядок их жизни. Наша работа не сводилась только к фиксации недостатков. Здесь это было второстепенным. Главным было устранение имевшихся упущений. В этом мы принимали самое активное участие. Одновременно своим трудолюбием, работоспособностью мы старались показать офицерам подразделений пример отношения к своему долгу. Каждый из офицеров нашей группы охватывал не один, а несколько вопросов, связанных с подготовкой подразделений к бою. Их знания и опыт позволяли так работать потому, что генералы и офицеры Главкомата Сухопутных войск были в своем большинстве универсалами, но это не снижало уровень их профессионализма в вопросах, за которые они брались. Так было и сейчас, когда мы начали работать в подразделениях бригады. Подъезжая к месту проведения занятий, я обратил внимание на то, что перед строем батальона его командир- майор К. что-то говорит. Сойдя с машины и подойдя несколько ближе, я был удивлен услышанным. Комбат читал личному составу лекцию по тактической подготовке. Подойдя к нему, после соответствующих приветствий, я порекомендовал объявить перерыв. Между нами состоялся примерно следующий разговор: — Товарищ майор, какие занятия вы должны были проводить. — По плану у меня тактико-строевые занятия, товарищ генерал. — Очень хорошо. Занятие нужное, но ведь вы читали лекцию. Все, что вы говорили в ней, соответствует требованиям наших боевых уставов, но при ведении боя на равнинной местности. А ведь батальону придется действовать в горах и населенных пунктах. Поэтому, если вы решили читать лекцию, то нужно было говорить об особенностях ведения боевых действий именно в этих условиях. И второе — если форма проведения занятий вами избрана правильно, то методика явно неудачна. Лекция на тактико-строевых занятиях неуместна. Это ведь практические занятия, и здесь должны быть краткий рассказ, показ и тренировка — до тех пор, пока подразделение не будет четко выполнять тот или иной прием. — Товарищ генерал, я хотел вначале отработать с личным составом учебные вопросы теоретически, а затем перейти к практическим действиям, — оправдывался майор. Я внимательно посмотрел ему в глаза, и он не выдержал моего взгляда. — Товарищ майор, — продолжал я, — не нужно оправдываться и тем более хитрить. Это ни к чему. Мне понятно ваше волнение, но нужно уметь признавать, а главным образом, своевременно исправлять свои ошибки. Думаю, что вы не будете этого отрицать. Мне хочется, чтобы не только вы, но и каждый офицер, сержант и солдат батальона поняли, что ведется подготовка не к учебному, а реальному, настоящему бою. К бою, который придется вести не в далеком будущем, а уже завтра или послезавтра. Поэтому и нужно учить их умению вести бой в конкретных условиях Афганистана. Затем я помог комбату разобраться в сущности проведения тактико-строевого занятия с учетом выполнения предстоящей боевой задачи. Когда я убедился, что он понял, чего я от него добиваюсь, то предоставил ему время для подготовки, а сам направился побеседовать с личным составом. В первое время пребывания в Афганистане личный состав наших войск не понимал всерьез, что он попал на войну и не мог перестроиться с мирного на военный лад. Люди не верили, что это серьезное испытание, что любой промах в своих действиях может привести к гибели. Что к бою нужно очень тщательно готовиться и постоянно ожидать возможной схватки с врагом, так как здесь он повсюду. Все это создавало серьезные трудности для личного состава, так как особенно сказывалась его психологическая неготовность к бою. Именно об этом и шел у меня разговор с личным составом батальона. Солдаты, сержанты и офицеры высказывали разные мысли. В своем большинстве они сводились к тому, что психологическая устойчивость зависит в основном от характера человека. Если он у человека сильный, то вести себя в бою тот будет достойно. — А что такое характер? — спросил я у одного из сержантов. — Вы можете ответить? — Я считаю, что характер — это сильная воля, стойкость и упорство в достижении цели. — С этим можно согласиться. — заметил я. — Но если точнее, то характер — это совокупность основных, наиболее устойчивых психологических свойств человека, обнаруживающихся в его поведении. Конечно, сюда относится, как сказал сержант, воля, стойкость и упорство. — Товарищ генерал, вот сержант сказал, что характер — это воля, стойкость и т. д., обратился один из солдат, — но воля у человека воспитывается, а характер — с каким родился, с таким и будешь. — Вы не совсем правы. Воля — это одно из свойств человеческой психики. Человек может воспитать в себе сильную волю. Но воля является одной из составляющих характера. Следовательно, и характер, и воля даны человеку не от бога, а формируются у него в течение всей его жизни. И вообще, бесхарактерных людей не бывает. Человек может быть с сильным или слабым характером. Я хочу рассказать вам об одном человеке, с которым судьба свела меня в годы Великой Отечественной войны. — На минуту я умолк, и передо мной возникли картины боев прошедшей войны. Затем я продолжил: — Это было осенью 1944 года. В конце августа в Словакии вспыхнуло народное восстание против фашистского режима. В начале сентября по просьбе словаков Советское правительство приняло решение провести наступательную операцию с преодолением Карпат и выходом советских войск в повстанческие районы. 4- й гвардейский танковый корпус, участвуя в этой операции, вел тяжелые бои в горах. Впереди действовала 13-я гвардейская танковая бригада полковника Баукова. Донесения от него поступали очень редко. Последние данные свидетельствовали, что бригада ворвалась в ущелье, но дальнейшего продвижения не имеет. Командир корпуса Павел Павлович Полубояров поручил мне, начальнику оперативного отдела, выехать на командный пункт бригады, уточнить обстановку и доложить решение комбрига на дальнейшие действия. Когда я прибыл к Баукову, обстановка была сложной. Бригада с ходу пыталась овладеть ущельем, но была встречена сильным огнем артиллерии противника, потеряла несколько танков и остановилась. Нужно было выслать дополнительную разведку, чтобы уточнить места огневых средств противника. Такая задача была поставлена командиру танкового батальона майору А.Н. Морозу. Через некоторое время он доложил, что высылает боевой разведывательный дозор в составе одного танка под командованием лейтенанта Пикалова с десантом автоматчиков. Я усомнился в успехе такой разведки, но комбат настоял на своем. С лейтенантом Пикаловым я однажды встречался и он произвел на меня приятное впечатление. Меня беспокоило то, что он был совсем мальчиком, как и большинство из вас, и я сомневался, будет ли ему по плечу такое опасное и трудное задание. Тем не менее танк Александра Михайловича Пикалова, умело используя складки местности, приблизился к линии обороны противника, а затем проник в ее расположение. Порою грязный черный дым скрывал его от наших глаз и казалось, что смельчакам пришел конец. Но танк снова и снова появлялся в поле нашего зрения — он жил. Я видел, как танк продвинулся вперед, обогнул скат высоты и скрылся за ней. Его не было видно, и мы внимательно следили за напряженностью боя. За высотой слышались разрывы снарядов, пулеметные и автоматные очереди. Это свидетельствовало о том, что люди живы и сражаются. Через некоторое время связь с Пикаловым прервалась и о том, что произошло дальше, я узнал из рассказа Александра после его возвращения. Во время боя с противником ему показалось, что он уже прорвался через заградительный огонь и на мгновение расслабился. Именно в этот момент один из вражеских снарядов угодил в танк. Машина загорелась, и лейтенант дал команду экипажу снять пулемет и покинуть машину. Вместе с автоматчиками они организовали оборону и продолжали вести неравный бой. В ходе боя они уничтожили два орудия, три огневые точки и около ста солдат противника. Пикалов понимал, что днем ему к своим не прорваться и нужно продержаться до темноты. В течение дня они отбили несколько атак противника и нанесли на карту его обнаруженные огневые точки. В перерывах между атаками он говорил, что обязательно нужно прорваться к своим хотя бы одному из них, чтобы вручить карту с обстановкой и рассказать о том, что здесь было. Уже в сумерках, отражая очередную атаку немцев, Александр был ранен вначале в одну, а затем и во вторую ногу. Превозмогая боль, он продолжал руководить боем. С наступлением темноты он подал команду на отход. Вначале его поддерживали два автоматчика, а потом он полз сам. Полтора километра, которые отделяли его от своих, лейтенант Пикалов, раненный в обе ноги, потеряв много крови, прополз под ружейно-пулеметным огнем противника и сумел доложить результаты разведки. Я закончил свой рассказ, а мои слушатели какое-то время молчали. Затем кто-то произнес: —Да, очень сильный и очень смелый человек. — А почему он смелый? — спросил я. — Точнее, что же пораждает смелость? Сразу же раздалось несколько голосов — воля, характер, чувство долга, любовь к Родине. — Вы правильно назвали, если можно так выразиться, составляющие смелости. Но есть еще одна, как мне кажется, не менее важная. Пусть это вас не удивляет. Ведь смелость проявляется не только в бою, но и в любых жизненных обстоятельствах. Если человек хорошо подготовлен, т.е. профессионал, то он смело берется за дело или за решение стоящей перед ним задачи. Если же он не профессионал, то будет действовать робко и нерешительно. Думаю, что многие из вас уже сталкивались с таким положением в своей жизни. Поэтому я и требую, чтобы каждое занятие по боевой подготовке повышало ваши профессиональные навыки, умение. Мне хочется, чтобы вы овладели своей воинской специальностью как можно скорее. Чтобы остались живыми в бою и целыми вернулись домой. — Товарищ генерал, а что дальше было с лейтенантом? — Дальше все было хорошо. Все участники разведывательного поиска были удостоены высоких правительственных наград. Лейтенанту Александру Михайловичу Пикало- ву было присвоено звание Героя Советского Союза, и он живым закончил войну. После окончания беседы я разрешил комбату продолжать занятия, а сам поехал в другой батальон, где проводились боевые стрельбы взводов. 6 К намеченному сроку 66-я отдельная мотострелковая бригада сосредоточилась в провинции Нангархар западнее Джелалабада — ее административного центра. Одновременно он являлся торгово-транзитным центром на автомагистрали Кабул—Пешевар( Пакистан). По имевшимся у нас данным, в уезде Кама нашли себе убежище несколько отрядов мятежников общей численностью 300—400 человек. Они совершали набеги на окраины г. Джелалабад, устраивали засады на автомагистрали и терроризировали население. Кроме того, уезд являлся перевалочной базой для караванов мятежников, следующих из Пакистана с оружием и боеприпасами. После проведенной доразведки было принято решение блокировать уезд по его внешнему периметру, а затем тщательно проверить каждый дом, сарай, строение, так как конкретное местоположение отрядов нами не было установлено. Уезд с запада и юга омывался реками Кунар и Кабул, что облегчало его блокирование. Для сплошного прочесывания района дополнительно были привлечены части 11-й пехотной дивизии Афганской армии, а также местная полиция и партийные активисты. Всего было привлечено три мотострелковых батальона советских войск, пять афганских пехотных батальонов и 100 партийных активистов. План боевых действий предусматривал силами трех мотострелковых батальонов (без роты) блокировать район с севера, востока и юга и не допустить ухода мятежников в горы. Одновременно силами пяти пехотных батальонов с запада на восток провести сплошное прочесывание уезда. При оказании сопротивления и попытке отхода противника в горы уничтожить его совместными действиями советских и афганских частей. Общая площадь блокирования составляла около 120 кв. км. Каждому мотострелковому батальону и роте были указаны позиции, которые они должны были занять и участки ответственности, разделенные на сектора для взводов. Промежутки между подразделениями прикрывались огнем стрелкового оружия, орудиями боевых машин пехоты и танков, артиллерией и минометами. Расстояние между броне- объектами позволяло перекрыть его огнем штатного стрелкового вооружения. Кроме того, после завершения блокирования две пары вертолетов огневой поддержки непрерывно должны были баражировать по периметру блокированного района и действовать по команде командира бригады. В установленное время части приступили к выполнению поставленной задачи. В целях достижения скрытности и внезапности действий мотострелковые батальоны ночью, с использованием приборов ночного видения начали выдвижение на боевой технике в намеченные районы. Захватив мост через реку Кунар, они через полтора часа заняли намеченные для них позиции, надежно прикрыв все пути отхода из блокированного уезда. Первый мотострелковый батальон занял позиции, прикрывая северное направление, второй — восточное, а третий батальон двумя ротами прикрыл места бродов через реки Кунар и Кабул. Одна его рота составляла резерв командира бригады. Получив доклады от командиров батальонов о занятии позиций, подполковник О.И. Смирнов сообщил об этом командиру 11-й пехотной дивизии. Уточнив разграничительные линии между пехотными батальонами, которые проходили через хорошо видимые ориентиры на местности, афганские подразделения, переправившись через реку Кунар по захваченному 1-м мотострелковым батальоном мосту, начали прочесывание. Темп продвижения в ходе прочесывания был невысоким, необходимо было тщательно осматривать не только местность, но и каждое здание, постройку и другие объекты. В ходе прочесывания обнаруженное у населения оружие изымалось, подозрительные лица и вышедшие на позиции блокирующих подразделений задерживались и передавались органам государственной безопасности. Мятежники, оказывающие сопротивление, уничтожались. При прочесывании кишлаков Гоч и Шергар пехотный батальон 66-го пехотного полка 11-й пехотной дивизии встретил организованное сопротивление и не смог его преодолеть. Подполковник О.И. Смирнов направил 1-й мотострелковый батальон капитана Селезнева, который атакой на боевых машинах пехоты во фланг мятежникам должен был содействовать афганскому пехотному батальону в овладении кишлаками. После короткого боя противник был уничтожен и частично пленен. При этом пленные показали, что в ущелье севернее населенного пункта Шергар находятся склады боеприпасов и оружия. Подполковник Смирнов захват склада боеприпасов возложил на свой резерв — 7-ю мотострелковую роту, усиленную отделением саперов со взрывчаткой при поддержке пары вертолетов. Оценив условия местности и получив сведения от пленного, что склад обороняют 45—50 мятежников, командир роты решил скрытно выдвинуться к складу кратчайшим путем, используя складки местности. Для захвата и уничтожения склада он создал группу нападения в составе мотострелкового взвода, группу уничтожения в составе мотострелкового отделения и отделения саперов и группу прикрытия в составе мотострелкового взвода. Один взвод (без отделения) назначался в резерв. К складу рота выдвигалась с трех направлений. Подойдя к нему и установив позиции охраны, командир роты через авианаводчика поставил задачу вертолетам нанести удар неуправляемыми реактивными снарядами по позициям охраны. Вслед за ударами вертолетов группа нападения атаковала охрану, уничтожила ее и захватила склад. Затем группа уничтожения подорвала его. Выполнив задачу, рота без потерь вернулась на прежние позиции. Прочесывание блокированного района проводилось в одном направлении в течение трех суток и завершилось полным разгромом и пленением действовавших там отрядов. Было захваченно большое количество оружия и боеприпасов. В последующем прочесывание блокированных районов проводилось не только в одном направлении, но и навстречу друг другу или по сходящимся направлениям к центру. После проведения операции в уезде Кама была восстановлена местная власть и в течение длительного времени там не отмечалось активных действий мятежников. Войска сосредоточились западнее г. Джелалабад и приступили к подготовке следующей операции в прежнем составе. Разгром мятежников в уезде Сурхруд (15— 18 км юго-западнее г. Джелалабад) решался иначе, чем в уезде Кама. К началу боевых действий мы уже располагали достаточ - но точными данными о местонахождении отрядов мятежников. Всего было выявлено 11 отрядов, которые располагались в девяти кишлаках уезда Сурхруд и в двух уездах Ху- гьяни. Кишлаки располагались на удалении 3—5 км друг от друга. Расположение отрядов на большой площади не позволяло имеющимися силами окружить их и уничтожить. Общая численность мятежников доходила до 700—800 человек, но они не составляли единого целого, так как их главари — Адам Хан и Халес — не могли решить, кто из них главнее. Поэтому все отряды были разделены на две примерно равные группы и действовали разрозненно. В указанных уездах мятежники обосновались фундаментально, рассчитывая на длительное пребывание там. Все население из кишлаков было выселено и появление любого незнакомого человека сразу же становилось известно мятежникам. В данных условиях в основу операции была положена идея нанесения одновременного удара по наиболее крупным объектам с последующим разгромом мелких. Под объектом понимался отряд мятежников, расположенный в одном кишлаке. Каждый из них имел свой порядковый номер. Почти все кишлаки представляли собой постройки крепостного типа, имеющие высокие заборы, крепкие ворота, башни, оборудованные бойницами для стрелкового оружия и приспособленные для круговой обороны. Овладение такими постройками требовало серьезных усилий. Для решения поставленной задачи было создано семь штурмовых отрядов силою до усиленного батальона. Каждый отряд включал в себя советские и афганские подразделения. Боевые действия начались одновременным ударом по всем одиннадцати объектам авиацией, вертолетами, артиллерией и выдвижением штурмовых групп. 1-й мотострелковый и пехотный батальоны 77-го пехотного полка наступали вдоль северной дороги и одновременно атаковали объекты № 1 и 2, а после их овладения объект № 3. Десантно-штурмовой и пехотный батальоны 77-го пехотного полка наступали по руслу пересохшей реки и одновременно атаковали объекты № 5,6 и 7, а в дальнейшем и объект № 8. 2-й мотострелковый и пехотный батальоны 66-го пехотного полка всеми силами уничтожали противника в объекте № 9, а затем прорывались в уезд Хугьяни, где одновременно атаковали объекты № 10 и 11. Разведывательная и пехотная роты, обходя уезд Сурхруд с юга, атаковали объект № 4 на глубине 20 км. Успех данной операции во многом зависел от своевременности выхода подразделений к объектам атаки. С этой целью штурмовые группы, объекты атаки которых находились в глубине, выдвигались первыми и не должны были ввязываться в бой с мятежниками на своих маршрутах. Через некоторое время в направлении наступления 2-го мотострелкового батальона началась ружейно-пулеметная стрельба. Туда была направлена пара вертолетов. Стрельба постепенно нарастала. Стало ясно, что это не просто перестрелка, а начавшийся бой. Это же подтвердил в своем докладе командир батальона майор Трифонов. При подходе к объекту № 9 батальон был встречен сильным ружейно-пулеметным огнем. Кроме того, огонь велся из ручных противотанковых гранатометов и минометов, причем не только из домов кишлака, но и с прилегающих высот. Командир батальона действовал смело и решительно. Поддерживающая артиллерия и развернувшиеся минометы открыли огонь по очагам сопротивления в кишлаке, а вертолеты огневой поддержки — по прилегающим высотам. Огнем из орудий боевых машин пехоты по бойницам в стенах и башнях подавлялся противник в домах на окраине кишлака. Огнем танковой роты были проделаны проломы в глинобитных заборах и стенах домов, откуда было оказано сопротивление. Мотострелковая рота на боевых машинах пехоты выдвинулась вперед и перекрыла наиболее возможные пути отхода противника в уезд Хугьяни. Мотострелки и пехота спешились. Используя проломы в заборах и стенах домов, они атаковали мятежников, ведя плотный огонь. При подходе к виноградникам мотострелков поддержали огнем танкисты и экипажи боевых машин пехоты. Огонь был настолько плотен, что почти полностью скосил виноградник. Прикрытые огнем солдаты увереннее пошли вперед, продвигаясь вглубь виноградника и населенного пункта. Бойницы, окна, двери и входы в подвальные помещения домов, откуда оказывалось сопротивление, подвергались сосредоточенному огню отделения и взвода, после чего мотострелки и пехота врывались в помещение. Непосредственно в домах бой вести было труднее. Дорогу прокладывали гранатами и огнем автоматического оружия. Нередко вспыхивали и рукопашные схватки. Бронетехника продвигалась вперед скачками под прикрытием мотострелков от противотанковых средств ближнего боя. Почувствовав безысходность своего положения, мятежники попытались прорваться на юг, в уезд Хугьяни, но были встречены огнем мотострелковой роты, высланной ранее, которая при поддержке вертолетов завершила их уничтожение. Такой бой шел по всей территории уезда. Мотострелки и пехота стремительно выдвигались к своим объектам, развертывали артиллерию, вызывали авиацию и при их поддержке решительно атаковали сопротивляющегося противника. Отряды мятежников, связанные боем, не могли оказывать поддержку друг другу и действовали изолированно. К исходу первого дня все атакованные отряды противника были разгромлены, и только незначительной части мятежников удалось отойти в горы. В течение последующих двух дней проводились поиски уцелевших групп, скрывавшихся в горах. В результате проведенной операции противник понес тяжелые потери. Было уничтожено и захвачено в плен около 600 человек. Большинство отрядов практически перестали существовать. Наши потери составили 34 человека, из них 9 убитыми. Проезжая по местам прошедших боев и беседуя с солдатами, сержантами и офицерами, я обратил внимание на то, что и у меня, и у личного состава развалины кишлаков не вызывали чувства сострадания и подавленности, как это было в годы Великой Отечественной войны. По всей вероятности, это объяснялось тем, что тогда я видел разрушения на своей земле, страдания своего народа. Думаю, что такие же чувства испытывал и афганский народ. 7 Местность в центральной и западной частях провинции Лагман была преобладающе гористая, с абсолютными высотами 1800—2700 метров. Гребни гор были широкие, округлые или куполообразные. Крутизна склонов достигала 70 градусов, а сами они были обрывистые, изрезанные многочисленными ущельями и оврагами. К северу горы значительно повышались, достигая высот 3500—4000 метров. Дорожная сеть не была развита — преобладали пешеходные тропы. По данным афганской стороны, в провинции насчитывалось около 1500—2000 мятежников, которые в составе небольших групп действовали на всей территории провинции, создавая видимость крупных сил. Население и местные власти этому верили и впадали в панику. Террор и грабеж составляли основу действий таких групп. Мятежники, объединенные в отряды, как правило, действовали в пределах своего уезда, привлекая для этого и местных жителей. Поскольку мы не располагали разведывательными данными о месторасположении отрядов мятежников, а имели только общие сведения о том, что они расположены на всей территории провинции, то, действуя прежними способами, мы не могли расчитывать на успех. Оценивая создавшуюся обстановку, я пришел к заключению, что батальонам нужно предоставить большую самостоятельность в разведке, поиске и уничтожении противника, охватив их действиями значительную часть территории провинции. Чтобы таким действиям придать большую организованность, нужно было определить каждому батальону границы зоны его ответственности. Таких зон намечалось семь. Действуя одновременно во всех зонах, батальоны будут воздействовать на значительное количество групп и отрядов мятежников на обширной территории, что будет подавлять их моральную устойчивость и способность к сопротивлению. Такие рассуждения и легли в основу замысла операции. Каждая из зон делилась на четыре участка. Для действий на каждом из них отводился один день. Поскольку намечались одновременные действия в семи зонах, то дополнительно был выделен 2-й мотострелковый батальон 180-го мотострелкового полка в наше распоряжение. Каждая батальонная группа выходила в свою зону на максимальной скорости и не ввязывалась в бой в других зонах, через которые они проходили. Уничтожение мятежников в каждой зоне осуществлялось путем выделения подразделений из состава батальонной группы или всей группой, которые наносили одновременные или последовательные удары. В первую очередь уничтожались наиболее крупные и активные отряды мятежников. Затем от них освобождались удаленные кишлаки и труднодоступные горные районы. Особое внимание уделялось ведению разведки. Для этого привлекались не только разведподразделения, но и мотострелковые взводы и роты. Некоторые данные о противнике батальоны получали от местной полиции и органов государственной безопасности, которые, как правило, были устаревшие или очень преувеличенные. Разведывательная рота мотострелкового полка вела разведку горного района. Командир роты выделил несколько разведывательных дозоров для осмотра прилегающих к ущелью высот. В составе одного из них действовал рядовой Н.Я. Анфиногенов. Дозор, используя условия местности, скрытно выдвинулся на высоту и обнаружил группу мятежников, которая намеривалась зайти во фланг роте. Командир дозора решил задержать ее. Завязался бой. Сразу же погиб командир дозора. Рядовой Анфиногенов принял командование на себя. Он отправил одного солдата с донесением командиру роты, а сам с остальными продолжил бой. Но слишком не равны были силы, и он приказал двум солдатам отходить, забрав с собою тело командира, а сам остался прикрывать их отход. Он уничтожил трех мятежников, но и сам был ранен, а затем окружен. Бой продолжался. Кончились боеприпасы. Когда же мятежники попытались захватить его живым, то он подорвал себя и их гранатой. Помощь, спешившая от командира роты, опоздала. Она обнаружила вокруг Анфиногенова восемь трупов противника. За проявленное мужество и героизм Николаю Яковлевичу Анфиногенову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Управление боевыми действиями во всех зонах осуществляла наша группа, где неофициальным начальником штаба был полковник Евгений Михайлович Богомолов — заместитель одного из отделов Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск. Среднего роста, подтянутый, с приветливым лицом, всегда чисто выбритый и в отутюженном обмундировании, он своим внешним видом олицетворял порядок. Евгений Михайлович был высокообразованным и культурным человеком, обладающим отличными способностями штабного офицера. Отличался огромным трудолюбием. Несмотря на деликатность обращения, когда было необходимо, он проявлял твердость и добивался выполнения отданных распоряжений. Мы внимательно следили за действиями подразделений и при необходимости поправляли их. Не секрет, что с началом боя обычно сразу же требуется корректировка разработанных планов, которую вносит своими действиями противник. В результате кто-то отстает, кто-то сбился с направления, а кто-то нуждается в помощи. Так и произошло с пехотным батальоном 66-го пехотного полка. Ведя наступление на отряд мятежников в кишлаке Дехвал и, батальон при подходе к населенному пункту залег и лежал уже длительное время. Из доклада командира полка причина остановки не была ясна. Создавшееся положение вызывало у меня беспокойство. Из опыта Великой Отечественной войны я знал, что остановка в бою может привести к тяжелым последствиям. Если подразделение остановилось, то у личного состава возникает неуверенность, а если есть неуверенность, то выполнение задачи ставится под угрозу срыва. Это совершенно не значит, что в бою не может быть пауз и всегда нужно сломя голову идти вперед. Нет, это не так. Важно знать причины остановки. Если подразделение получило приказ, например, изменить направление действий, то ему, естественно, необходима какая-то пауза. Это одно. Если же подразделение остановлено огнем противника, а командир не принимает мер к его подавлению, то это другое. Такая остановка опасна. Здесь был именно такой случай. Я приказал комбату огнем минометной и артиллерийской батарей, а также ударом выделенного звена вертолетов подавить огневые средства противника. Через некоторое время поступило донесение, что батальон пошел вперед и ворвался в кишлак. Уверенно действовали батальоны 66-й отдельной мотострелковой бригады. Впервые с ее командиром подполковником Олегом Ивановичем Смирновым я встретился перед пересечением полком государственной границы. Невысокого роста, худощавый, он производил впечатление робкого, неопытного командира. Сейчас он уже чувствовал себя уверенно и успешно командовал бригадой. Он твердо усвоил, чему его обучали в академии, и грамотно применял полученные знания на практике. Личный состав оценил его бесхитростный, справедливый характер и всячески старался облегчить период его становления. Командиры советских и афганских подразделений параллельно с разгромом отрядов мятежников оказывали помощь в восстановлении местных органов власти в освобожденных волостях, уездах, кишлаках и ее укреплении (выборы администрации, создание отрядов самообороны, их вооружение и начальное обучение, и другое). В течение четырех суток наши и афганские подразделения вели боевые действия в провинции Л агман, которые завершились успешно. Многие отряды мятежников были полностью уничтожены, значительная их часть разгромлена и рассеяна по горам. Мятежники потеряли около 1000 человек убитыми и пленными. Мы потеряли 22 человека, из которых трое были убиты. 8 Боевые действия наших войск против вооруженных формирований оппозиции принимали все более широкий масштаб. Тем не менее маршал С.Л. Соколов не терял надежды освободить нашу армию от ведения боевых действий и переложить эту функцию на подразделения Царандой и частично на Афганскую армию. Он неоднократно обращался с этим вопросом к Б. Кар- малю, министру внутренних дел С.М. Гулябзою, министру обороны М. Рафи и сменившему его А. Кадыру. В качестве примера он приводил наш опыт из времен гражданской войны. Ему даже удалось убедить руководство нашей страны прислать в республику несколько подразделений нашей милиции, чтобы они совместно с афганскими подразделениями Царандой возглавили вооруженную борьбу с мятежниками. Но, к сожалению, руководство МВД Союза подошло к решению этой задачи крайне несерьезно. В Афганистан были направлены не подразделения войск МВД, а импровизированные отряды, созданные наспех, в своем большинстве из участковых инспекторов и добровольцев из отделений милиции различных городов. Они совершенно не были обучены ведению боевых действий, а отряды не сколочены. Конечно, посылать таких людей в бой было нельзя. Кроме того, они предъявили чрезмерные претензии. Потребовали изолированного размещения, их должны были охранять подразделения войск и они отказались от помощи в подготовке к бою. Первая же попытка само- стостоятельного участия в бою показала их полную несостоятельность. Через некоторое время они были возвращены на родину. После этой неудачной попытки стало ясно, что вооруженную борьбу с оппозицией придется вести 40-й армии с привлечением соединений армии Афганистана. Мы рассчитывали, что в ходе совместных боевых действий части и соединения Афганской армии пройдут хорошую школу и в последующем смогут вести эту борьбу самостоятельно. В то же время оппозиционное движение принимало все более организованную структуру. Наряду со штаб-квартирами, расположенными в Пакистане, учебными центрами, базами снабжения появились так называемые исламские комитеты, на которые возлагалось непосредственное руководство деятельностью контрреволюционных сил на территории Афганистана. Боевые действия мятежников активизировались. Участились диверсии и террористические акты, налеты на гарнизоны и посты правительственных войск, а также на аэродромы базирования советской авиации. Происходили нападения на автоколонны, осуществляющие снабжение советских войск. В уезде Вардак (южнее Кабула) было установлено наличие нескольких отрядов мятежников, которые вели активную подрывную работу среди населения, занимались вербовкой душманов и формированием новых отрядов. Они контролировали дорогу Кабул—Кандагар. Было решено разгромить эту группировку и обезопасить столицу с юга, открыть южную автомагистраль страны. Я со своей группой приступил к подготовке операции. Было решено с ходу окружить территорию, занимаемую мятежниками, и, действуя в направлении центра, расчленить окруженного противника, а потом по частям его уничтожить или захватить в плен. Предложенный замысел операции был утвержден С Л. Соколовым. К боевым действиям привлекались: 191-й отдельный мотострелковый полк под командованием подполковника В.З. Редькина, 1-й и 2-й батальоны 180-го мотострелкового полка, 1-й и 2-й батальоны 350-го парашютно-десантного полка под командованием подполковника Г.И. Шпака, 1-й батальон 357-го парашютно-десантного полка во главе с подполковником Н.В. Битюковым. В качестве тактического воздушного десанта предполагалось использовать 1-й и 4-й батальоны 56-й отдельной десантно-штурмовой бригады во главе с подполковником Плохих, части 8-й, 12-й и 14-й пехотных дивизий Афганской армии. Общая численность войск составляла одинадцать советских и семь афганских батальонов, четыре советских и два афганских артиллерийских дивизиона. Для высадки десанта выделялись 36 вертолетов МИ-8, а для поддержки войск, 12-МИГ-21, 10-МИ-24 и 24-МИ-8. Поскольку части дислоцировались в различных местах и на значительном удалении (до 90 км) от района боевых действий, то успех операции в определенной степени зависел от быстроты выхода частей на свои направления и создания кольца окружения. Утром первого дня боевых действий войска из пунктов постоянной дислокации совершили ночной марш, вышли на свои направления и вместе с высадившимся тактическим воздушным десантом окружили район расположения противника на площади около 200 кв. км. Два десантно-штурмовых батальона 56-й отдельной десантно-штурмовой бригады, которые высадились в качестве десанта, вначале не встретили серьезного сопротивления противника. Но с подходом его резервов сопротивление усилилось. Вызвав огонь поддерживающего артиллерийского дивизиона, батальоны продолжали атаковать с прежней решительностью и настойчивостью, отвлекая на себя часть сил с восточного направления, где наступал 350-й парашютно-десантный полк. Его командир подполковник Георгий Иванович Шпак использовал благоприятную обстановку, усилил атаки и вышел во фланг противнику, действовавшему против десанта. Такая взаимная поддержка решила успех боя на этом направлении. Успешно действовала и 14-я пехотная дивизия Афганской армии. Она имела достаточный боевой опыт. Еще до ввода наших войск в Афганистан дивизии приходилось вести бои с мятежниками. Зная их тактику и повадки, комдив предвидел возможный ход событий и своевременно принимал необходимые контрмеры, что в значительной мере способствовало его успеху. Сжимая кольцо окружения, наступающие части к исходу первого дня рассекли группировку противника на две изолированные части. В дальнейшем противник оказывал сопротивление не по всему фронту, а в отдельных местах и поэтому бой принял очаговый характер. Выявленные скопления противника уничтожались ударами истребителей-бомбардировщиков, вертолетов огневой поддержки и массированным огнем артиллерии. Уничтожение противника в населенных пунктах без плановой застройки с узкими улочками, большим количеством поворотов и тупиков осуществлялось его блокированием с последующим прочесыванием каждого дома. В населенном пункте Катайи-Ашу находился исламский комитет и крупный отряд мятежников. Их уничтожение было поручено мотострелковому батальону капитана Р.С. Аушева. Капитан был уже опытным командиром. Он участвовал в ряде боев, и этот опыт помогал ему принимать наиболее целесообразные решения и уверенно действовать в бою. Так было и на этот раз. Он решил стремительно выдвинуться к указанному району, блокировать кишлак, а затем атакой с нескольких направлений уничтожить противника. До тех пор пока позволяла местность, батальон выдвигался на бронетанковой технике, а затем в пешем порядке. Преодолевая упорное сопротивление, батальон окружил мятежников, которые искали наиболее уязвимое место в боевых порядках батальона для прорыва кольца и ухода в горы. Об этом думал и Аушев. Он определил возможное место прорыва мятежников, подтянул туда свой резерв и переместился сам. Наиболее фронт был растянут на участке 6-й мотострелковой роты. Там мятежники и нанесли свой удар, потеснив роту. В образовавшуюся брешь устремился противник. В этой обстановке Аушев принял единственно правильное решение — не дать противнику захватить инициативу. Выдвинув в направлении бреши резерв, он остановил продвижение душманов, а затем силами резерва 6-й мотострелковой роты атаковал их. Другая группа мятежников, в которой находились главари исламского комитета, продвигалась в направлении ущелья. Их отход прикрывала группа пулеметчиков, которая находилась на втором этаже дома. Огнем пулеметов они пытались отсечь роту от отходящих мятежников. Резким броском комбат преодолел простреливаемое пространство, ворвался в дом и гранатами уничтожил вражеских пулеметчиков. Путь для роты был открыт, и она начала преследование. Капитан вызвал огонь минометов по входу в ущелье, а с фронта и флангов вели огонь мотострелки. Оказавшись в огневом мешке, мятежники пытались контратакой открыть себе путь в горы, но рота, увлекаемая комбатом, заставила противника остановиться, а затем и сложить оружие. За умелое и решительное командование батальоном и проявленное при этом личное мужество и героизм капитан Руслан Султанович Аушев был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. На второй день войска, развивая наступление по сходящимся направлениям, в основном завершили разгром отрядов мятежников, попавших в окружение. Попытки прорваться из кольца ночью успеха не имели. В течение последующих нескольких дней проводился поиск и уничтожение мятежников в горах и населенных пунктах, прилегающих к району боевых действий. В ходе шестидневных боев противник понес серьезные потери. Была разгромлена крупная группировка мятежников в непосредственной близости от столицы страны. 9 Описать все бои, которые вели наши войска совместно с афганскими частями и соединениями, практически невозможно из-за их многочисленности и разнообразности. Председатель Революционного совета ДРА Нур Мухаммед Тараки у мавзолея В. И. Ленина. 1978 г. Президент ДРА Президент РА Мохаммед Хафизулла Амин Наджибулла Советские войска на марше Встреча советских воинов жителями Кабула Советские войска в Афганистане. 1981 г. Генерал-полковник В.А. Меримский, генерал-полковник авиации И. Ф. Моднее, генерал-майор Ю.М. Павлов, генерал-лейтенант Ф.И. Гредасов Моджахеды из пуштунских племен Торжественный марш афганского батальона Самодельная установка с РПГ. Сверху обычно прикрывалась фруктами. Применялась моджахедами в горах против проходящих советских колонн. Кандагар Крепость Ихтияр-ит-Дим. В средней башне был командный пункт 5-й мотострелковой дивизии. Июль 1984 г. Тем не менее они имели и общие черты, которые позволяли их объединить по новым способам ведения боевых действий в горных условиях с учетом особенностей характера войны в Афганистане. Каждый из них даже получил свое наименование. Они значительно отличались от тех классических форм и способов боевых действий, которые используются при ведении войны между государствами, располагающими регулярными армиями. Описанные мною новые способы боевых действий наиболее часто применялись нашими частями и подразделениями в их вооруженной борьбе против мятежников. Каждый бой не похож друг на друга, хотя на первый взгляд у них есть много общего. В действительности они различаются начальными условиями, силами, положением сторон, их вооружением, моральным духом, местностью, погодой и целым рядом других факторов, которые по-своему оказывают влияние на ход боя. Все это командир должен учитывать и принимать новое, не похожее на предыдущие, решение. Принятие решения на бой очень ответственный момент в работе командира. Это сложный мыслительный процесс, и все не так просто, как кажется на первый взгляд. Некоторые непосвященные люди считают: «Мол, большого ума не нужно, чтобы решить, атаковать противника на высоте или в ущелье». Такие суждения весьма примитивны. Принимая решения, командир посылает в бой десятки и сотни подчиненных. Их следует направить в наиболее слабо защищенное место в обороне противника, а его следует определить по тем отрывочным сведениям, которыми он располагает к этому времени в результате проведенной оценки обстановки. Кроме того, командир должен предвидеть возможные ходы противника и предпринимать необходимые контрмеры, которые для того будут неожиданны. Он должен избрать наиболее целесообразные способы выполнения поставленной задачи, установить направления усилий подчиненных. Подготовить их к бою так, чтобы максимально уменьшить свои потери и нанести наибольший урон противнику. И еще он должен очень и очень многое. Проигранный бой не переиграешь, мертвых не воскресишь и раненых не исцелишь. Поэтому на командира давит тяжелый груз возложенной ответственности. Это обязывает просчитывать возможные варианты развития боя и как бы заглядывать в будущее. Все это тяжким бременем ложилось на командиров всех рангов ограниченного контингента советских войск в Афганистане, которые вели боевые действия против вооруженных формирований оппозиции.
<< | >>
Источник: Меримский В.А.. Автор этой книги — генерал-полковник Виктор Аркадьевич Меримский (1919—2003), участник Советско-финляндской и Великой Отечественной войн. В 1979—1984 годах он являлся заместителем начальника Оперативной группы Министерства обороны СССР в Демократической Республике Афганистан, где отвечал за подготовку и руководство боевыми действиями частей и подразделений ограниченного контингента Советской армии и афганских войск. В своих воспоминаниях В.А. Меримский рассказывает о первых годах афганской войны, приводит уникальные подробности хода боевых действий и развития политической обстановки в республике, дает развернутые характеристики ряду советских генералов и офицеров, основных деятелей кабульского режима и его наиболее известных противников. В приложениях помещены очерк о военно-политической обстановке в Афганистане и вокруг него за последние четверть века и биографические справки о некоторых советских военачальниках.. 2006

Еще по теме ГЛАВА ШЕСТАЯ И ОПЯТЬ ВОЙНА:

  1. Глава шестая. ФУНКЦИИ И ОБЕСПЕЧИВАЮЩАЯ ИХ СТРУКТУРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВА
  2. Записка от неученых к ученым русским, ученым светским, начатая под впечатлением войны с исламом, уже веденной (в 1877—1878 гг.), и с Западом — ожидаемой, и оканчиваемая юбилеем преп. Сергия
  3. Промежуточная глава II ВТОРАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
  4. Глава I РЫЦАРИ НА ВОСТОКЕ
  5. Глава III ВЕЛИЧИЕ И УПАДОК
  6. Глава шестая «КОНСТИТУЦИОННОЕ» ПОПРАНИЕ КОНСТИТУЦИИ
  7. Военная стратегия России накануне и в ходе первой мировой войны
  8. Глава шестая ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ - «НОВАЯ ЦЕННОСТЬ НАЦИИ»
  9. Глава 3 ИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ РОТЫ
  10. Глава 12 КЛЮЧИ ОТ ВОРОТ БЕРЛИНА
  11. § 4. Вторая мировая война (1939 — 1945 гг.)
  12. Глава шестая ТИПЫ И ОБРАЗЦЫ КАМЛАНИЙ
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -